Ведьмёныш. Книга вторая

Поиграть погостник любил. Вот в одну из таких игр он и разозлился. Тогда-то я его в истинном обличии и увидел. Разозлился он не на меня, а на вновь похороненных. Откуда их привезли, безымянных. На крестах лишь номера, никто не знал. Привезли, закопали и забыли. Я с погостником в прятки играл. Конечно, всегда проигрывал. Я всё же живой и под землю прятаться не могу. Но хозяина это развлекало. Хорошо, что такие игры не более пятнадцати минут длились. Занят он очень. Вот и в ту ночь затеялись играть в прятки. Я у свежих могил и спрятался. Надо сказать, что я не обратил внимания, что душ у свежих насыпей нет. Маленький был ещё. Сейчас я бы сразу это отметил. А так залёг, немного земли на себя нагорнул — рыхлая, почему бы нет. Помню, радовался ещё, что удачно спрятался. Я и не сразу понял, что меня вниз, под землю, тянут.

Когда уже земля в рот начала попадать, сообразил, но кричать уже не мог. Пришёл в себя, когда хозяин в виде облака над могилами висел и каждое слово припечатывал:

— Я приказал! Тридцать лет не показываться! Хватит с вас зла! Вот мой приказ! Сто пятьдесят лет вас черви будут жрать! Нет вам дороги к перерождению!

Домой я грязный пришёл, мама за голову схватилась. Но не ругалась. И даже не спрашивала, отчего я весь в земле. Хорошо, а то я так и не придумал, чего врать.

— У тебя есть время играть? — ответил я вопросом на вопрос.

— Право, нету. Ну, говори, чего надо? — Хозяин уселся на лавочку у чьей-то могилы, показывая всем видом, что готов слушать.

Я поведал хозяину кладбища о пяти заблудших душах.

— Хм, — погостник почесал затылок. Он часто так делал, видимо, привычка ещё с жизни осталась. Я как-то спросил его имя, он рассмеялся. — Что имя? Имя — ничто. Это просто обращение родителей к тебе. Хоть горшок назови, лишь бы в печь не ставили. Настоящее имя давали волхвы, потом это стали делать священники. А затем кто-то придумал давать имена в честь каких-то святых. В общем, настоящих имён сейчас нет. Безымённые мы. Да вот что интересно: бедному люду имена смешные давали, богатым — красивые. Всё перевернули с ног на голову.

— А как узнать своё настоящее имя?— поинтересовался я тогда.

— Настоящее... Оно и после смерти остаётся. И в следующей жизни тебя по этому имени найдут — кто знает, как. Только я не знаю. Не в моём это ведении. Если тебе интересно, найдёшь, кто ведает. Мне уже без надобности.

Вот и сейчас сидит хозяин без имени на кладбище и чешет затылок. А я так и не нашёл ведающего по этой теме. Да если честно, и забыл за всеми земными заботами.

— Задал ты мне задачку. Не встречал я ещё такого. Помочь не смогу.

Я вздохнул — большую надежду я питал на помощь погостника.

— Не вздыхай, — сказал он. — Знаю, кто поможет, если у неё настроение хорошее. А если плохое, тогда можешь и не вернуться.

— То есть не вернуться? — опешил я. — Ты меня, куда послать хочешь?

— Послать не могу, — отчего-то рассмеялся хозяин. — Если бы мог, многих бы послал. — И он опять рассмеялся. — Только твоё согласие нужно. К Маре. К Богине смерти. Ты ей служишь, тебе к ней и идти. — Погостник наклонил голову набок и внимательно посмотрел на меня.

— Куда? В преисподнюю?

— Эк тебя хватило! Рано тебе в преисподнюю, туда ещё заслужить надо, чтобы попасть. Нет, всего лишь в Навь, на берег Смородины. Там она сейчас гуляет. Как, готов?

Я озадачился. «Готов. Иду». Решение пришло само собой. Из ниоткуда. Вот решил — и всё. Сбоку раздался шорох, и мне в руки опять запрыгнула Белка.

— Ты чего? Со мной? — Кошка в ответ замурлыкала.

— Ну, раз готов, тогда иди. — В руках хозяина кладбища появился посох. Он стукнул им о могилу, и земля на ней расступилась. Вниз вели ступени. Темно не было, так, сумрак. Ступеней оказалось всего шесть — я их зачем-то посчитал. Мы с Белкой ступили в туман. Где-то неподалёку журчала вода. Перед глазами мелькали тени, но рассмотреть их я не мог.

— Куда идти-то? — обратился я к Белке, чтобы только не молчать. Тишина давила на уши. Даже журчание воды было приглушённым, как через беруши. Я даже пальцем прочистил ухо, проверяя, не заткнуты ли. Да и голос мой так и остался возле нас. Вы пробовали разговаривать под плотным одеялом? Попробуйте — и поймёте, о чём речь.

Тени впереди задвигались быстрее. Появилось ощущение, что они разбегаются. И передо мной проявилась... Да-да, именно проявилась красивая женщина. Нет, ШИКАРНАЯ ЖЕНЩИНА! Именно так, большими буквами. Длинные волосы цвета вороньего крыла — не чёрные, а именно отливающие всеми цветами радуги. Это на самом деле завораживало. Чёрные волосы, а по ним пробегают лучики радуги. Благородное бледное лицо. Большие карие глаза, обрамлённые длинными пушистыми ресницами. Девчонки, вот вы наращиваете себе ресницы — так вот, ваши наращённые и рядом не лежали с чёрным пухом ресниц этой дамы. Маленький аккуратненький носик, по-моему, так, немного заострённый. Ей бы пошёл чуть курносый, но и этот точёный носик был великолепен. Чуть припухшие красные губки. И точно могу сказать — ни капли косметики. Тёмно-синее платье плотно облегало тело, расходясь книзу широкой юбкой. Красавица была немного выше меня ростом, хотя и я не подкачал — 1 м 98 см.

— У меня гости? — приятным бархатистым голосом проговорила Мара. Да, это была она, Богиня.

— Доброго времени суток, — я чуть склонил голову, но взгляда не отвёл. Как-то неуловимо на Маре изменилось платье. Оно стало зелёным, чуть выше колена открывая великолепную пару ног. Мой взгляд остановился на двух коленочках. И сделать с собой я ничего не мог. Таких коленок я ещё не видел.

— Ха-ха-ха! Всё одно и то же. Начитался книг? Захотел увидеть воочию? Заключил договор с погостником? Дурачок. Или... Нет, погоди. Ведьмак? Точно, ходящий близ смерти. Давненько у меня вашего брата в гостях не было. С чем пожаловал? — При этих словах у Богини опять сменился наряд — на обтягивающий тело комбинезон. Наряды менялись так быстро, что я перестал за ними следить. Шикарному телу — шикарные наряды.

— С вопросом, прекраснейшая из Богинь, — чуть хрипловатым голосом ответил я.

— Ох, ладно, скажи это Ладе. Давай без лести. — Но было видно, что комплимент ей понравился. Женщина — хоть и богиня.

— Никакой лести, так оно и есть. Ты прекраснейшая из женщин. А вопрос... — поторопился я, видя, что богиня собирается меня перебить. — Как ты выбираешь, кому поднести свою чашу?

— Фи, ведьмак, не разочаровывай меня. Учи историю. Макошь плетёт нить жизни, я выбираю тех, чья нить окончена. По длине нити — вопросы к Макошь. Не разочаровывай меня. — Мара скорчила недовольную гримасу.

— Прости, но пойми меня тоже: я молодой мужчина и, видя перед собой такую красоту, становлюсь немножко идиотом. — Я говорил, и смело рассматривал богиню.

— Хам, — вынесла она вердикт, — но приятно.

— Кто-то по глупости вытащил из небытия души. Теперь они силу пьют из женщины. Как бы вернуть их туда, где они должны находиться?

— О! Конечно, по глупости! — рассердилась Мара. — Люди всегда суют свои носы, куда не следует. Теперь вернуть... Сломали судьбы множеству людей. Ладно, с Макошь сама поговорю. А вернуть... Найди, кто вытащил этих несчастных. — Мара говорила жёстко, чётко выговаривая каждое слово. — Вот тебе амулет. Как найдёшь этого умника, заставь взять в руки и позови меня. Ох, вы, люди... Когда уже начнёте думать? Ладно, ведьмак, расскажи ещё что-нибудь.

— Что ты хочешь услышать? Что твоя красота не даёт мне больше ни о чём думать? — «Оооууу!» — взвыл я, потому что Белка вогнала все свои когти мне в руку.

— Ха-ха-ха, у тебя защитница есть, она быстро отрезвит. Хорошенькая. Я не люблю кошек. Они слишком умны. — Мара небрежно махнула рукой. — Зачем ты её с собой таскаешь?

— Это мой друг, — ответил я. И да, Белка действительно сняла с меня гипноз. Больше не было ничего завораживающего. Так, красивая женщина — и всё. — Спасибо, Белочка, — наклонился я к кошке и прошептал ей на самое ухо, чтобы Мара не слышала. И уже громко: — Спасибо, Богиня, за урок. Я пойду.

— Уже? А сможешь? Я тебя не отпускала. Куда торопиться? У душ время есть, не торопись. Ко мне редко такие симпатичные молодые люди заходят. — Наряд у Мары опять изменился, теперь он был золотистым и неприлично коротким. Глаза от загорелых ножек я отвести не смог. — Тебе со мной будет намного интересней.

— Мне идти надо, — совсем осипшим голосом пробормотал я. — Там меня ждут.

— Думаешь? А давай так сделаем: найдёшь дорогу — иди, не найдёшь — жди, когда отпущу.

Кивнув, я развернулся, чтобы идти к ступенькам, и... не увидел их. Меня окружал туман и хаотично мечущиеся тени. Куда идти? Белка спрыгнула с моих рук и, подрагивая хвостом, двинулась прямо. Шли мы долго. Хорошо помню, что от ступеней я не отходил. Они должны были быть где-то рядом. А мы всё шли, шли и шли.

— Белка, ты точно знаешь, куда? — обратился я к кошке, на что она, соответственно, не ответила, лишь интенсивнее замахала хвостом.

Впереди в тумане показалась тёмная точка. Белка уверенно держала путь к ней. Я уже тоже был уверен, что это выход.

— А ты не такой простачок, — раздалось у меня над головой. — Поэтому я и не люблю кошек. Ты заворожён моей красотой? Так посмотри на меня ещё раз! — Я обернулся. На меня надвигалась огромная фигура в чёрном балахоне. Капюшон низко надвинут, и лишь ярко-красные глаза буравили меня взглядом. Меня охватил ужас. Ноги отказывались идти, но я упорно передвигал их в сторону лестницы. Я был уверен: стоило мне поставить ногу на первую ступеньку, как чары Мары развеются. Ступенька... Мне нужна ступенька! Вдруг ногу обожгло сильной болью — и чары отступили. Я глянул вниз: Белка висела на моей ноге, вцепившись в неё когтями и зубами. Спасибо, кошечка, я твой должник. Ступив на ступеньку, я потерял сознание.

Глава 3

— Хозяин, ты вставать сегодня думаешь? — У меня над ухом раздалось Васяткино ворчание. — И где изгваздался? Жуть. Маленьким был — так не вымарывался. Стирай теперь.

— Чего разворчался? — Я открыл глаза. Дома? Как? Не помню. Белка дотащить меня не могла. — Васька, меня кто притащил?

— Зачем притащил? Сам пришёл, — уставился на меня слуга. — Разделся и сразу плюхнулся спать. Перед самым рассветом вы с Белкой пришли. Та — как свинья, и ты вместе с ней. Куда вас носило? О! Что это? — Васятка протягивал мне амулет, который дала Мара. Значит, я там был, и это не сон. Я откинул одеяло: нога была поцарапана, в некоторых местах — довольно глубокие ранки. Надо мазь наложить. Наша Белочка хоть и чистоплотная, но всё же...

— Васятка, Белка где?

— Так у мамы в спальне. Егорка проснулся, с ним играет, — бодро отрапортовал слуга. — Хозяин, вставать-то думаешь?

— Думаю. Ты занимайся... занимайся. А я думаю. — А думать действительно было о чём. Погостник отправил меня к Маре, даже не предупредив, что я могу не вернуться. Или не знал? Не мог не знать. Ладно, при случае задам ему этот вопрос. Вообще-то есть желание задать этот вопрос прямо сейчас. Но, во-первых, день на дворе. Во-вторых, частое посещение хозяина кладбища нежелательно. Пакостный он всё же дух. Будет больше вредить, чем помогать. Ладно, вернулся живой — и на том спасибо. А вот с Белкой стоит поговорить сейчас. Она знала, что я пойду к Маре. Откуда? — Васятка, пошли-ка с Белкой поговорим.

Белка действительно сидела в кроватке у братишки и счастливо закатывала глазки под маленькими ручками мальчика. А Егорка старался вовсю. Он кошку и мял, и за уши таскал, и пытался кошачий хвост засунуть себе в рот. Хвост у Белки пушистый, и когда малыш тянул его в рот, то забавно морщился и чихал. Щекотно.

— Белочка, — подошёл я к кроватке и почесал кошке за ушком, — ты скажи мне, как ты узнала, что погостник меня к Маре отправит?

— Так не знала она, — затараторил Васятка. — Просто почувствовала, что очень нужна тебе будет этой ночью — и всё. Не знает она, откуда это чувство. Вот так сильно захотелось пойти с тобой.

— Ясно. И мне вдруг очень-очень захотелось Мару увидеть. Странно это всё, не находишь? — обратился я и к Белке, и к слуге одновременно.

— Чего тут странного? — отозвался Васятка. — Ты сколько уже душ в Навь отправил? Не счесть. Ты богине Маре поклоняешься? — Я мотнул головой. — Вот! — Поднял указательный палец вверх слуга. — Ходящий близ смерти, а Богине смерти ни разу положенные требы не отдал. Не бывает так. Это она тебя призвала.

— То есть призвала? Она вроде, как и удивилась, что я там появился.

— Ты как маленький, право. Она это... Вот и Белка подтверждает. Богиня сама тебя к себе призвала. Значит, ей так надо, чтобы ты уверен был, что это твоё решение, — закончил Васятка.

Что-то много нагороженного. Захотела бы призвать — позвала бы, и всё. А как? Ну, во сне? Или она в сон войти не может? Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается. Будет оказия — и про это узнаю. Теперь главное — пять неприкаянных душ назад, в небытие, отправить. Может, ещё судьбы не поломались. Мара с Макошь обещала поговорить, а боги не врут. Так, чуть-чуть обмануть могут. Ну, или пошутить.

Подхватив брата на руки, отправился на кухню. Пора и позавтракать, вернее, пообедать. Время уже к полудню.

Поиграв немного с братишкой, отправился к бабе Ма. Вернее, к Варе. Думаю, она тоже уже выспалась.

— А я к тебе уже собралась, — встретила меня возгласом Варя. — Все окрестности уже облазила. Скукотища. Чем ты здесь занимаешься?

— В школу ходил, — пожал я плечами. — С другом играл. Да полно занятий. Это ты просто нашей жизни не знаешь, вот тебе и скучно. Как спалось? — сменил я тему.

— Ты знаешь — отлично. Мне поле приснилось, солнце. Так красиво, — Варя мечтательно закатила глаза.

— А великаны?

— Ууу! Не напоминай. Я себя только нормальной почувствовала, что бывает очень редко, — девушка горестно вздохнула.

— Ты нормальная. А ты не замечала: тебе великаны снятся только когда ты дома или всё равно, где ты спишь? — Мне в голову пришла одна мысль. Надеюсь, Варвара её сейчас подтвердит.

— А я не обращала внимания, — Варя задумалась. — Только когда дома. Я, собственно, всегда дома. Не люблю у подружек оставаться. К себе их по известной причине не зову. Ты вот сейчас сказал, и я сопоставила факты. Точно, только когда дома. То есть всегда.

— Понятно. Я почему-то в этом был уверен. — Моя догадка подтвердилась: в Варином доме (или квартире) открыт портал. Точнее, баба Ма расскажет, наверное.

— Ты мне сейчас зубы заговариваешь, успокаиваешь? — Девушка внимательно посмотрела на меня своими веснушчатыми глазами. Ух! И глазищи! Мурашки по коже.

— Нет, я тебе говорю, как есть. А верить или нет — твоё дело.

— Ты мне обещал про призрака доказать. Забыл? Или моё дело — верить или нет? — Она глянула на меня снизу с вызовом. Мол, врёшь и не краснеешь.

— Ну, если Димон здесь, я его по делу посылал... — начал было я, но Варя меня перебила.

— Ой, всё ясно. Лапшегонка! — Она, махнув рукой, развернулась, чтобы зайти в дом.

— Стой! — схватил я её за руку и отчего-то смутился. «Как пацан малолетний», — выругал я себя. — Пошли, чего так сразу-то.

Димон сидел на крыше в излюбленной своей позе. А я только сейчас задумался, как доказать, что я вижу призрака.

— Стой здесь и смотри, — приказал я Варе, а сам полез на крышу.

— Привет, — обратился я к призраку. — Рассказывай, что проведал.

— А ничего. Приехала домой, эти следом толпой ввалились, я в окно смотрел. Она спать легла — и всё. Ничего интересного. То, что они жизнь из неё пьют, и сам знаешь. — Димон так и не сменил позу. Скука его совсем одолела. Отпускать парня надо. Иначе пропадёт душа.

— Дима, а ты не хочешь, чтобы я тебя отпустил? — Димон выпрямился, повис передо мной.

— Ты с кем там болтаешь, сам с собой? — раздалось снизу. — Мне долго ещё здесь стоять?

— Подожди, сейчас! — крикнул я Варе и, уже обратившись к призраку: — Тоска тебя съест.

— Съест. Хочется всё крушить и ломать. Боюсь, не справлюсь с собой. А как? К телу? Меня там ничего не держит.

— Я тебе ничего не обещаю, просто попробуем. Мара мне амулет тут один дала. Вместо пяти душ отправлю шесть.

— Думаешь, получится? — оживился Димон.

— Не знаю. Но лучше попробовать, чем гадать. — Меня опять снизу позвала Варя. — Ладно, поймай меня.

— Что? Перед девицей похваляешься? — усмехнулся призрак.

— Нет, не похваляюсь. Надо, чтобы она мне поверила. Поможешь?

— Помогу. Едь, я уже внизу. — С громким «йеху!» я покатился с крыши.

— Псих! Дурак! Что ты делаешь? Придурок! — кричала Варя. Димон, как всегда, в метре от земли поймал меня и аккуратно поставил на землю.

— Вот несносный мальчишка! — услышал я мамин голос. — Девочку напугал! Балбес! Отличник! И не стыдно? — Мама хлопнула меня полотенцем. — Не бойтесь, девушка, он так делает всегда. У него тут в друзьях призрак. Он его и ловит. Вот не вижу я этого призрака, а то бы тоже отходила тряпкой. Зачем девочку напугали? Бледная вон какая. Заходи в дом. А этот оболтус пусть на улице постоит. — И мама погрозила мне кулаком. — Вчера только просила так не делать. — Взяв Варю за руку, мама повела девушку в дом. — Заходи, приглашаю, — громко, для всех, проговорила мама. Ещё не хватало, чтобы на девушку вёдра напрыгнули или швабра. Варя, поминутно оглядываясь на меня, пошла за мамой.

— Как думаешь, поверила? — спросил я у Димона.

— Если и твою маму за психа не сочла, то поверила. Ты мне про мою свободу расскажи, — Димон, как видно, ни о чём другом думать уже не мог.

— А чего рассказывать? Ведьму надо найти, что надоумила клиентку бабы Ма призраков вытаскивать. Найдём ведьму — будет свобода.

— Может, я мотнусь, поговорю с теми неприкаянными. А? — Димон с надеждой глянул на меня.

— Мотнись. Но если они жизнь с неё пьют, могут и не согласиться. Смотри, чтобы хуже не было, — предостерёг я его.

— Хуже, чем есть, уже быть не может, — беззаботно ответил Димон и скрылся за деревом.

— Что они там? — спросил я у домового, заглядывая в коридор. — Мне заходить уже можно?

— Чай пьют, разговаривают. Цветы обсуждают. Рыжая твоя советует клумбу разбить, как у неё во сне, — ответил домовой.

— А она вот так каскадом идёт, — говорила Варя, не обращая внимания, что зашёл я. — На верхней клумбе яркие цветы. Я точно помню, что во сне нам их из Индии привезли. Мама всё переживает, как они зимовать будут. А садовник обещает их укутать.

— Интересные у тебя сны, — в задумчивости проговорила мама. — Ты так рассказываешь, словно всё наяву было.

— Да я не только так рассказываю, я ещё и так чувствую. И ничего с этим поделать не могу. Даже у психиатра на учёте стою. А толку? Таблетками кормят. Тогда я и на яву, как во сне, — Варя засмеялась своему каламбуру. — Мама пить таблетки мне запрещает.

— Пришёл? — повернулась ко мне мама. — Варя клумбу советует перед беседкой сделать, красивую, каскадную.

— Ого, это ж сколько работы. Варя, а вам эту клумбу кто делал? Ну, во сне, — уточнил я.

— Там големы это делают. Они сильнее и выше великанов. Только глупые, как дети малые. Некоторые люди этим пользуются, заставляют уж совсем не посильным трудом заниматься и кормят плохо. Умирать они стали часто. Там, в моём сне, даже общество есть по защите големов. Самка голема раз в пять лет только родить может. Защитники говорят, что лет через пятьдесят големы совсем пропадут.

— Варя, а ты уверена, что это сон? — поинтересовалась мама.

— А что ещё? Я не сумасшедшая, — девушка глянула на маму с вызовом, отодвигая чашку с чаем.

— И я не сумасшедшая, — спокойно парировала мама. — Вавила Силыч, покажись.

По левую руку от мамы появился наш домовой. Смущаясь, он поставил на стол свои знаменитые оладьи.

— Угощайтесь, горяченькие, только из печи. Я это, Егорке оладушек дам? — повернулся он к маме.

— Это кто? — Глаза у Вари стали ещё зеленее. Она раскрыла рот, указывая на Вавилу Силыча.

— Вавила Силыч, наш домовой. Ты кушай оладушки, кушай, — улыбаясь, говорила мама. — Тебе просто надо принять всё как есть, а не выискивать истину. Что-то с тобой происходит, но не сон. Баба Ма и Минька разберутся, ты только верь.

— Домовой… — одними губами прошептала Варвара. — И это не сказка?

— Не сказка, — усаживаясь за стол, проговорил я. — Что я тебе и пытаюсь донести. А ты — псих, псих.

— Вот вы где, — в дом вошла баба Ма. — А я походила, посмотрела — нет никого. А вы чаи гоняете. Ну, а мне нальёте?

— Римма Александровна, что вы узнали? — подскочила со стула Варя.

— Да подожди ты, малахольная, дай чаю выпью. Устала. Выматывает меня город. Да и подружки закадычные, чтоб их… — Баба Ма с облегчением плюхнулась на мягкий стул, потянулась за оладушком. — Балует вас Вавила, ох и балует.

— Вы тоже его видите? — опешила Варя.

— А то. Когда Лера или Минька показаться попросят, то вижу. И со своим общаюсь. Чужой домовой не всем показывается. А что? Тебе показали?

Варя молча кивнула.

— Вот и славно, поняла теперь, что всё с твоей головой в порядке. Была я у главы нашего ковина, — продолжила баба Ма. — Не знает она ничего, но вот две ведьмы у неё пропали. При очень странных обстоятельствах. А ещё говорят, кто-то с заклинаниями начал баловать. Неспокойно в городе.

— Я так думаю, портал открыт. Кто-то открыл, а закрыть не смог или специально не стал. В отдел мне надо, — вмешался в разговор я. — Да и Варину квартиру не мешало проведать.

— Вот завтра и езжайте, — подвела итог ведьма. — И в отдел, и в квартиру. Надо мне с этой ведьмой поговорить. Не по покону людей в жертву отдавать. А мне кажется, что клиентку мою в жертву отдали. Или по незнанию и неумелости наговоры творили. Твоя работа, Минь, ты и разбирайся, — закончила разговор баба Ма. — И да, поклонники Даждьбога тебе с порталом помочь могут.

А я вспомнил тётку Дусю.

В соседнем городке, в одном из подъездов, призрак шалить начал. Люди-то его не видят. А вот в подъезд войти нормально не могут. Поначалу выборочно людей пугал, а уж потом всех подряд начал. То дверью подъездной прибьёт, то на все звонки разом нажмёт, то светом или водой играться начинает. Отдельские туда поехали, когда призрак трёх человек подряд с лестницы столкнул. Последнее падение переломом обернулось. Ну, и я с ними. Мне тогда тринадцать стукнуло. Я уж себя самостоятельным чувствовал. Маме строго-настрого запретил с нами ехать. Садясь в отдельский автобус, так маме и сказал: «Я взрослый, сколько можно меня караулить?»

Помню, тётка Дуся тогда лишь головой покачала. Мол, нельзя так с матерью. А я лишь отмахнулся.

Призрака я нашёл быстро. Мальчишка, мой ровесник. Под машину попал. Мать не придумала ничего лучше, как кремировать сына, а урну с прахом дома поставила. Собственно, кремация — это не плохо. Телу всё равно, что с ним. Только вот прах или развеять надо, или закопать. Дома нельзя оставлять. Лучше всего в проточную воду опустить. И обязательно произнести слова: «Прах к праху, пепел к пеплу. Покой душе». Собственно, перерождения мальчишка и здесь дождётся, но пакостит же. Неупокоенный.

— Видишь меня, слышишь меня? Поиграем? Догони, — призрак взметнулся над лестничной клеткой. Я остался стоять. — Ты чего? — возмутился он. — Догони.

— Ты летаешь, я нет. Знаешь же, что не догоню, — спокойно сказал я.

— А тогда убегай, — и замкнул все звонки в подъезде. Раздалось дружное «дзынь», «тили-тили», «тили-бом» на все лады. Пооткрывались двери. Мне очень хотелось удрать. Я еле-еле заставил себя стоять на ступеньках.

— Опять замыкание, да что ж это такое, наказание! — возмущались жители, закрывая двери.

А я вышел на улицу за помощью к тётке Дусе. Вот тогда она мне и сказала:

— Взрослый уже, твоя работа, дерзай.

Вздохнув, я поплёлся в подъезд.

— Вернулся, — обрадовался призрак. — Поиграем?

— А давай, только ты догоняй, а я убегаю, — пошёл я на хитрость, готовя свой нож.

— Да без проблем. Одно условие — на улицу не выходи.

— Да, конечно, только подъезд, — заверил я призрака.

Ничего не подозревавший дух кинулся меня догонять. Я резко развернулся и вогнал ведьмачий нож в призрака. Сделав «пух», призрак испарился. Я только и успел сказать: «Свободен». Теперь своего перерождения он будет дожидаться в Нави.

Вот он, отдел 15К. Небольшое двухэтажное здание ещё дореволюционной постройки. Городок наш старый, при царе Горохе возводился. А вот построек старинных осталось мало. В основном строили всё из дерева. А вот это здание — из красного кирпича. Скорее всего, это был флигель купеческого дома. Это сейчас мы довольствуемся малым. А раньше у людей был размах.

Так, меня здесь никто не ждёт, отдыхать мне ещё неделю. Но мне надо попасть в архивы отдела. Допустят ли? Знают меня здесь с детства. Так сказать, внештатный сотрудник. С местной ведьмой и домовым знаком уже давно. Но почему-то зайти боязно. Хоть я и был здесь частым гостем, но вот в роли штатного сотрудника как-то боязно. Надо в руки себя взять, а то расклеился, что твоя сентиментальная барышня. Хорошо, Варя не видит. Хотя, какое мне дело до неё? Но всё же хорошо, что не видит.