Ведьмёныш. Книга вторая

Елена Маруфенина

Ведьмёныш. Книга вторая

Глава 1

Солнышко, какое яркое. Первый месяц лета. Все экзамены позади. На мне новенькая полицейская форма. Моя мечта сбылась. После армии – в полицейскую академию. И вот я – лейтенант. С распределением в наш отдел «15-К». Ребята с курса пытались найти, что за отдел такой. Никакой информации. Позавидовали, что в секретный отдел иду, и всё на этом. Секретный, конечно… Там служить не каждому дано.

Время быстро пролетело – 18 лет, как я начал свою ведьмачью деятельность. За это время я многому научился. Корень мандрагоры выкопал. Хорошо, что послушал лесовика, хотя у меня и было большое желание ещё тогда, в детстве, выкопать его. Сгубил бы только. Я его еле вытянул и в 18 лет, где уж ребёнку справиться.

Истратил я с корня совсем немного – для заклятия на восстановление памяти. Это заклятие помогло мне демобилизоваться отличником военной подготовки из армии, закончить с отличием академию. И, конечно, запоминать все рецепты: стоило один раз сделать зелье, и больше я его не забуду. Я вспомнил, кто такой Лазарь. Злой колдун из Польши. Мстит он деду. Схватка с ним мне ещё предстоит. Сейчас он мне не страшен. Не имеет права колдун мне хоть как-то навредить – не по Покону. Я в ведьмачий круг не вошёл. Не стал. Как решил в детстве служить в отделе, так своего мнения и не поменял. Дам присягу кругу – в отдел дорога будет закрыта. Или, как тётка Дунька, стану изгоем.

Тётка Дуня погибла восемь лет назад. Врата времени захлопнулись. Где-то там и её Тимофей остался. Может, встретятся.

Дело было на Рождество. Меланья записи матери нашла. Там ворожба была у зеркала. Вот они, три подружки, и собрались поворожить со свечами. Да только охранных черт из соли не сделали. Не было этого в тетради написано. Врата-то открыли, их туда и затянуло. Отдельские в тот день оборотня по лесу искали. Устали, зашли обогреться. Сидим, чай пьём, а тут тётка Дуня, как стукнул кто. Она даже чай из чашки расплескала.

– Врата времени, – говорит, – открыли. Рядом.

И пошла, как ищейка, носом воздух тянет, к дому блаженных подошла. Тут, говорит. Чую, тут открыты. А мне тоже нехорошо стало. Муторно. Вошли, в доме никого, лишь свечи перед тёмным зеркалом. Я к домовому: что да как? Он за печью сидит, трясётся, но рассказал, куда эти делись. Тётка Дуня защитные полосы сделала. Рукой повела, я и увидел в зеркале отражение комнаты. Только в нашей комнате были мы, а в той на диване сидели девчонки, а перед ними стояла старая ведьма. Силу она из них тянула.

– Остановись, – приказала тётка Дуня, – права не имеешь. Не по своей воле они тут. Верни детей назад.

– Да сейчас, – заскрипела ведьма, – сами портал открыли, сами вошли. Мои они.

Тут Меланья глаза открыла, меня увидела и позвала.

– Видишь, – говорит Дуня, – они этот мир помнят, отпусти.

– Пока помнят, – задребезжала ведьма, – пять минут у вас. Уйдёте – отпущу, не успеете – оставлю.

Мы с тёткой Дуней в зазеркалье метнулись, девчат на ноги ставить, а у них сил нет. Тащить пришлось. Пока вытолкнули одну, другую… Да так надо было уместить девчонок, чтобы в круг защитный вошли. Я Меланью последней тащил и в круг с ней встать успел. А вот тётка Дуня выйти не успела. Там осталась. С этого зеркала ей назад дороги нет. Разбить она мне его приказала, на мелкие кусочки, чтобы отразиться в них никто не смог. Молотком я это зеркало колотил и рыдал. Одно успокаивает: она ведьма. За себя сможет постоять. Если жива.

Сейчас домой приеду, на хутор. Маму и бабу Ма порадую. Мама не была на моём выпускном. Некогда ей. У меня появился братик. Вполне нормальный. Родился, как положено, без всяких заклятий. Не считая, что поили разными травами маму во время беременности то я, то баба Ма. Мама вышла замуж. Нет, не за Вадима. Вадим пропал без вести. Он маме должен был сделать предложение. По крайней мере, мама его в этот день ждала. Как потом нам объяснили в отделе, отправили его в соседнюю область – там собаки начали пропадать. Больше Вадима никто не видел. Димон говорит, его среди мёртвых нет. А вот у болотника похожий парень появился. Анчутки с мавками могли такое сделать. Заманили и утопили. Я лесовика просил у болотника спросить. Да в ссоре они пока. Как помирятся – спросит.

Два года назад я маму познакомил с мужчиной. Хороший дядька, кровь ведьмака в нём есть. Мы с ним у дороги познакомились.

Было это за городом, на дороге такое место, где аварии на ровной трассе постоянно случались. Я поехал из любопытства посмотреть. А дядька стоит и водой памятник поливает. Знаете, ставят такие у дорог на месте аварий. Не пойму, зачем? Душа с телом на могиле, зачем из дорог кладбища делать? Не ясно. Так вот, стоит, поливает. Я к нему: зачем это делать?

А он мне:

– Чую, из-за этого памятника всё. Объяснить не могу. Чую – и всё. Воды святой в церкви набрал. Должно помочь.

– А с чего такая уверенность, что из-за него? – спрашиваю.

– Вчера ночью еду домой, мимо этого места. А перед капотом пара молодая появилась, за руки держатся. Я по тормозам, машину в занос, на встречку… Как вывернул – и не помню. Выскочил – никого. Тишина. Моё счастье, встречных машин не было – не избежать бы беды. Я же потом, когда ехал, всё вспоминал их. Не люди то были. Души. Чувствую, их души.

И правильно чувствовал. За ним пара молодая стояла, держась за руки. Я когда к ним подошёл, спросил, чего не у тел своих? Говорят, они в прошлом году, когда разбились, Даня с управлением не справился, их матери всю кровь, что смогли найти, собрали и здесь захоронили. Кровью к месту привязали. А им скучно, развлекаются они так.

Дядька Андрей меня за зельем домой свозил. Тогда и с мамой познакомился. Он мне сразу поверил, без всяких доказательств. Отпустили мы эти души. То есть я отпустил. А дядька Андрей ждал, домой меня отвёз. Да так у нас и остался. Теперь маме не до меня. Но я не ревную. Я рад. Димон за братом присматривает. Домовой колыбельные поёт. А Васятка со мной везде. На то он и слуга.

Года два назад Димона Софью проведывать отправлял. Она так и не приехала к нам на хутор. У неё всё хорошо. Она – мама троих забавных мальчишек. Счастлива. Тётя Марина с матерью лишь через год помирилась. Мать проклятье отмолила. Болезнь Софьи сама собой на нет сошла. Да собственно и болезни не было. По свету с такими змеюками много народу ходит. У врачей сидят, диагнозы выискивают. А надо-то всего лишь с близкими людьми помириться. Обиду простить. Но каждому этого не объяснишь. Не каждый поверит молодому симпатичному парню. Да скорее всего за психа примут.

За всеми этими мыслями до Николаевки быстро добрался и не заметил как. На хутор пешком пойду. Михалыча уже нет давно. И даже у могилы дух пропал. Родился где-то. Сейчас на хутор местный житель на стареньком мотоцикле возит. Тарахтит и воняет техника жуть. Я – пешком. С лесовиком поздороваюсь. Мне работать в этих краях. Долго или нет – как судьба распорядится. Но я постараюсь сделать всё, чтобы в моём крае было как можно меньше нечисти.

Вот он, мой лес. Здесь и дышится как-то легче, и запахи все родные. Я помню на дорожке каждый выступающий корень. Вот, завяжи мне глаза – пройду не споткнусь. С осени не был здесь. Последний год учёбы, некогда было отдыхать. И даже на Новый год не получилось приехать. Студент. Что поделать.

Я сунул руку по привычке в карман, достать хлеб. Да, китель новенький, хлеб я туда не положил. Это во всей домашней одежде обязательно хлеб в кармане. Мало ли, как день пойдёт, а так нежить задобрить всегда можно. Ох, и падкие они на хлебушек. Больше всё же бородинский любят. Вот и сейчас у меня в сумке лежит нарезной «Бородинский». Хозяину преподнести.

Бросив сумку на дороге, углубился в лес, поклонился, положил на пенёк четыре ровно нарезанных куска.

– О! Вернулся, – раздалось за спиной, заставляя вздрогнуть. – Ты как чуял, что нужен мне?

Я обернулся. За моей спиной, где только что были заросли лопуха, стоял седенький старичок. В расстёгнутой фуфайке, в косоворотке, в брюках-галифе, заправленных в высокие шерстяные носки. На ногах – галоши без задников. – За хлебушек спасибо, угодил, – потянул он воздух носом.

– Здравствуй, хозяин. Давно я не был. Что за беда в твоих владениях?

– Эк, ты разговаривать научился, чисто учёный.

Лесовик сгрёб хлеб и теперь ел его, отламывая маленькими кусочками. Он так ел хлеб всегда: аккуратно отломит кусочек, положит в рот и долго пережёвывает. Наслаждается. – Девка у меня тут повеситься собралась. Места больше не нашла. Я уж и так её спугнул, и эдак. Сук обломал, на который она верёвку набросила. Другой пошла искать. Бестолковая какая-то. – Ругался лесовик. – Города ей мало. Чего в лес забралась? Иди, ты с ней потолкуй.

– В лесу? Зачем ей в лесу вешаться? И, я так понимаю, не местная. Своих-то ты всех знаешь.

Я зашагал по тропинке, указанной мне лесовиком. За сумку не переживал – никуда она с дороги не денется, лесовик хороший охранник.

– Не, впервые вижу, – подтвердил он. – И не боится. Я ей и волком, и филином, и мышью летучей. А она даже внимания не обращает. Сук, когда сломался, вот только и заплакала. Ты уж уведи её отсюда. Не надо мне призраков в лесу. Хватило уж.

– Хорошо, я постараюсь.

Да, помнит лесовик. Тогда это был мой первый тёмный призрак. Сколько мне было? Точно, шесть с половиной. И силой своей я совсем не мог тогда владеть. Как же давно это было. Теперь-то на моём счету их с десяток. Именно тёмных. А вот чтобы с яркими впечатлениями – всего два. Первый и ещё один.

Мне было десять.

Холодный ноябрьский вечер. Я сидел дома, у тёплой печки, делал домашние задания.

– Хозяин, – пихнул меня под локоть Васятка, – отдельские за тобой подъехали.

Я закрыл учебник и вышел на кухню.

– Всё закончил? – поинтересовалась мама.

– Нет. Вадим подъехал. Васятка предупредил.

Мама кинулась в свою комнату, к зеркалу.

Раздался стук в дверь. Воструха так и не пускала отдельских на порог без моего или маминого разрешения. То метлой огреет, то вёдра под ноги подсунет, то свет в коридоре выключит. Так и стали Вадим и тётка Дуня стучаться в дверь, чтобы услышать наше «Входите, прошу». И в тот вечер я разрешил войти.

Вадим – частый гость у нас. Да, собственно, и не гость уже. Я не против. Мама только ждёт от него чего-то большего. А он всё тянет. То ли боится предложение делать, то ли не хочет. Но это их дело, я не вмешиваюсь.

Вышла мама из комнаты. Успела привести себя в порядок.

– Привет, – подошла она к Вадиму. – Я уже и не ждала. Поздно.

– Я, собственно, за Миней, – смутился он. – ЧП в городе.

– Опять? – мама вздохнула. – Сейчас соберусь.

И она пошла назад в комнату.

– На вокзале, – ответил Вадим на мой немой вопрос. – Сегодня второй уже. Полиция решила, что зацеперы. Ну, знаешь, такие, что цепляются за вагоны и едут.

Я кивнул. Слышал о таких. У них что-то с психикой не в порядке. Их выявлять и в дурке закрывать надо. Причём именно безбашенных зацеперов – единицы. Остальные так, глупые подражатели. Закройте больных – подражатели сами собой отпадут. – Всё ничего, но вот не зацеперы эти двое. Вообще никогда ими не были. И ехать они должны были на этой электричке. Билеты купили. Нечисто там что-то. Дуня чувствует.

Хорошо. Городок у нас маленький. Всего два основных перрона. Электрички останавливаются всегда на втором пути. Мама осталась в машине, я пошёл с Вадимом.

– Одного здесь нашли, – указал он, – другого вон там.

Я осмотрелся. Призраков рядом не наблюдалось. Кроме Димона. После известных событий с бабулей я его всегда с собой зову.

– Через пять минут последняя электричка будет. Ждём.

Я кивнул. На станции было тихо. В смысле – без призраков. Пусть я не увидел. Есть Димон. Он облетел всю округу. Тишина.

Поздно вечером из городка никто не собирался уезжать. Перрон был пуст. Вагоны поезда тоже пустовали. Лишь на трёх лавках спали неопрятно одетые мужчины. К нам по вагону шла уставшая проводница, а за ней плыл призрак.

– Ты чего здесь делаешь? – обратился я к призраку.

– Ты мне? – тётка опешила.

Вадим подскочил и отвёл женщину подальше от меня, показывая ей своё удостоверение. Проводница сопротивлялась, постоянно оглядываясь на меня. И я обратил внимание на связывающую нить между женщиной и призраком.

– Она тебе кто? – опять обратился я к призраку.

– Ты меня видишь? Вот так новость. Становится всё интересней и интересней. Вот сейчас и испробую, как твоя душонка на вкус. Думаю, ведьмак мне понравится.

– Не смей его трогать! – окрикнул призрака Димон.

– Это ты мне? – удивился призрак, оборачиваясь к Димону. – Ты мне? Ты, жалкая заблудшая душа! Ты хоть и безвкусен, но мне пойдёт. Сейчас тебя, затем его, – призрак ткнул в меня своими скрюченными пальцами, – а потом и того хама, что у моей дочери вьётся. Я свою девочку никому не позволю обижать! И почему раньше я этого не мог? Это так просто и так вкусно. И девочка моя отомщена.

– Так ты убил, потому что они обидели твою дочь? – перебил я через чур, уж разговорчивого призрака.

– Чего? – не понял сразу он. – А-а-а, ты про этих двоих? Поганцы, спорить с родной решили. Сказано – зайти в вагон, значит, зайти! – завизжал призрак. – Вот и поплатились. Молоденькие, вкусненькие. А ты давно болтаешься, безвкусный. Ну, не суть.

Призрак стремительно подлетел к Димону и начал втягивать его в себя.

Я вскочил на лавку и вогнал лезвие ножа в черноту внизу живота призрака. От неожиданности он Димона отпустил, перевёл взгляд на нож, охнул и осыпался кучкой серой пыли. Рядом бесформенным облаком рухнул Димон.

– Дима, – позвал я, – ты как, жив?

– Я? – облачко раскрыло глаза, похлопало ими, затем образовавшийся Димон опять переспросил: – Я? Ведьмак, ты сейчас о чём? Я в принципе жив быть не могу. Но хреново мне очень. Вспомнил! – воскликнул он. – Как с похмелья.

Тропинка привела меня на светлую опушку, посреди которой росла расколотая молнией осина. Идеальное место для роста мандрагоры. У ствола на корточках сидела растрёпанная девчонка в рваных, по последней моде, джинсах и очень широком свитере. Лица её я не видел – она закрывала его ладонями.

– Безответная любовь, – без всяких церемоний начал я.

Она даже не шелохнулась.

– Эй! Ты жива?

Я подошёл вплотную и тронул её за оголённое плечо. Девчонка вздрогнула и взглянула на меня невероятными глазищами. Нет, они не были огромными, даже, можно сказать, маленькие. Но вот цвет… Изумрудно-зелёные, с мелкими рыжими вкраплениями. Глаза с веснушками. Такое бывает? Наверное, да, раз я это вижу.

– Ты кто? – прошептала она одними губами.

Затем оглянулась, будто только что поняла, где находится. Молча встала и глянула на сук.

– Помочь? – поинтересовался я.

– Что? – Девчонка, наконец, очнулась. – Ты кто? Ты откуда?

– Я Михаил, для своих – Миня. Я местный. А ты?

– А я не знаю. Я с ума схожу. Я не хочу, как мама и бабушка. Я не хочу в дурдом! – закричала девчонка на весь лес.

– Не кричи, ты и так уже лесовика напугала, зачем ещё живность распугивать? – постарался я успокоить её.

– Кого испугала? Ты тоже сумасшедший?

– Нет. С чего такие выводы? – Логику девчонки я не понял.

– Лесовика. Ты его видишь?

– Вижу. А почему я его не могу видеть? Ты из-за этого себя сумасшедшей объявила?

– Я в дурку не хочу! – опять заревела она.

– Так. Значит, так: Если, пообщавшись с бабой Ма, ты будешь себя сумасшедшей считать, вернёшься. Мешать не буду. Место для мандрагоры отличное. Жаль только, призраком будешь неприкаянным болтаться. В пару Димону.

– Ни слова не поняла. Какая ещё баба? – девчонка перестала рыдать и уставилась на меня своими невообразимыми глазами.

– Пошли. Лесовик нас выведет.

Я потянул её за руку. Между деревьев появилась хорошо утоптанная узкая тропка.

Вышли мы как раз на то место, где я оставил сумку.

– Ты её здесь зачем бросил? – уставилась на сумку девчонка.

– А мне что, с ней на плече тебя по лесу искать?

– Меня? Ты кто?

– Михаил, можно Миня. Я же уже говорил. Тебя как звать?

– Меня? – Похоже, у девчонки из-за стресса туго с соображалкой. Она вдруг остановилась и уставилась на мою форму. – Ты мент? Меня что, ментовским сдали? – Она попятилась от меня. За её спиной очутился лесовик и упёр ладонь девчонке в спину. Вздрогнув, она обернулась, но увидела за спиной лишь сучковатое деревце, в которое и упёрлась.

– Знаешь что. Давай-ка дойдём до посёлка. Баба Ма тебя успокоит, а уж потом и поговорим.

Девчонка кивнула и вдруг, быстро развернувшись, кинулась бежать. Я вздохнул и остался стоять на месте. Сейчас лесовик её опять ко мне приведёт.

Так и получилось. Она бежала навстречу, постоянно оглядываясь, совершенно не замечая меня.

– Ой! – воскликнула девчонка, когда столкнулась со мной. Затем как-то обмякла и пробормотала: – Мне в дурку. Я псих. – И протянула мне руку.

– Ты не псих, и мы не в дурку. Звать-то тебя всё же как?

– Варька. Мама так назвала. – Она шагала, низко опустив голову.

– Моё имя помнишь?

Варя кивнула.

– Вот и отлично. Баба Ма тебя успокоит.

– Она великан?

– Чего? – Я совсем не понял её последних слов.

– Ну, твоя Ма, она какого роста?

– Нормального, ниже меня. А что, рост имеет значение?

– Имеет. А великаны есть? – опять спросила Варя.

– Нет, – понять, к чему она клонит, я никак не мог. Но то, что девчонка нормальная, я видел. Не бывает у сумасшедших таких ясных глаз. – Ведьма есть. Пойдёт?

– Ещё и ведьмы. У меня ведьм не было, и у мамы тоже. – Она вздохнула.

– Ты с выводами не торопись. Познакомишься – увидишь. А великаны они где? – решил я скоротать дорогу разговором.

– Тут, – Варя с силой стукнула себя по голове. – Как спать ложусь, так и оказываюсь где-то там, – она покрутила рукой над головой. – Такие же, как и мы, люди, только огромные. Я им по колено. У них там произошло что-то. Бабка говорит, взрывы на атомных станциях были. Причём на всех сразу.

– А бабка это кто? – перебил я Варю.

– Моя бабка, мамина мама. Они обе в дурке лежат. Про великанов всё рассказывают. Про взрывы и как теперь выживают там. Они не здесь, они там. – Она горько вздохнула. – Вот и я скоро буду там.

– А ты там выживаешь?

– Нет. Там уже всё налаживается. – Варя остановилась и внимательно посмотрела на меня. – Ты мне веришь?

– Я тебе верю, – как можно увереннее проговорил я. – И в том, что с тобой творится, хочу разобраться. А чтобы ты осталась живой, поживёшь у бабы Ма.

– Баба Ма – это кто? – Варя опять безропотно зашагала за мной.

– Баба Ма – это ведьма.

– Чего?! И ты псих, – сделала вывод Варя, но руку не вырвала.

У дома бабы Ма, как всегда, были люди.

– А зачем они пришли? – спросила Варя.

– За чудом, – рассеянно ответил я, ошарашено наблюдая за кучкой привидений. В последний раз из неприкаянных душ здесь был лишь Сержик.

После того дня, как он с Марго уехал с хутора, появился он здесь опять неожиданно – через три года. Сам, без своей бывшей жены. Мы с Севой пытались забросить мяч в кольцо. Вадим устроил нам спортивную площадку. Сержик появился передо мной неожиданно и сразу заорал:

– Помощь! Мне нужна помощь!

Я даже испугался и, конечно, промазал мимо кольца. Севка выиграл и счастливый помчался домой обедать.

– Ещё раз так сделаешь, я отвечу болью, – спокойно глядя на призрака, сказал я.

– Только ты помочь можешь! Марго Петеньку выкрала!

– Петенька – это кто? При чём здесь я? Я тебя три года не видел. Не в курсе дел твоих, – осадил я Сержика.

– Ах, и точно. Петенька – сынок это мой. Не стала Лара именем моим называть, что обидно было. Ну, нет обиды у меня на неё. Молодая она, так муж новый её захотел, – тараторил Сержик.

– Стоп. Давай короче, кто с кем живёт – не важно, – перебил я его.

– Ну да, ну да. Марго с Ларой смогла помириться, Петеньку к себе в гости брала. Он же наследник мой, – гордо проговорил Сержик. – Лара согласие на вывоз ребёнка за границу дала. А я слышал, Марго там с ребёнком останется. Она по телефону с кем-то говорила об этом.

– Тебе чего? Ты помер, не вмешивайся в жизнь живых, – опять перебил я призрака. Сериал снимать можно. И когда он угомонится? – Ты мне что предлагаешь сделать? Накричать на Марго или Ларису предупредить?

– В милицию надо, ой, в полицию! – кипятился призрак.

– Вот ты надоел.

Я протянул руку, прикоснулся к призраку и сказал:

– Свободен.

Сержик охнул и пропал. Давно надо было это сделать. А про то, что Марго ребёнка за границу собирается увезти и там оставить, Вадиму расскажу.

И рассказал. Как уж там у них всё происходило, на какие кнопки кто нажимал – не знаю. Но Петечка за границу не полетел. Дома с мамой остался.

Сейчас же над клумбой с цветами висело аж пять призраков.

– Что за собрание? – обратился я к ним.

– Ты с кем? – Варя закрутила головой.

– Неважно, – махнул я рукой и, обращаясь уже к призракам, сказал: – Вон у той берёзы ждите. Я сейчас.

– Псих, – вздохнула девушка.

У бабы Ма в комнате сидела… как бы правильно выразиться? Серая мышь. Нет, это была женщина. Но серым у неё было всё – от цвета кожи до одежды. И вела она себя как мышь: тихо-тихо что-то шептала ведьме.

– Миня! – вскочила из-за стола баба Ма, напугав этим «мышь». – Мальчик мой! – Она кинулась мне на шею, поцеловала. – Красавец, какой красавец! Сразу ко мне?

Я кивнул.

– Понятно, случилось чего? Только не ври, что так сильно соскучился, что сначала ко мне, а потом домой.

– Баба Ма, я тебе врал когда-нибудь?

Я отошёл в сторону, показывая Варю.

– Вот. Лесовик показал. О великанах речь ведёт. Посмотришь?

– Посмотрю. А лесовик всем невест выдаёт или только ты удостоился такой? – Говоря это, баба Ма обошла девчонку по кругу. – Заморыш. Ладно, проходи. Я сейчас разберусь, что жить мешает этой женщине. И поговорим о великанах.

– Вы о них что-то знаете? – встрепенулась Варя.

– Я? Нет. Но ты расскажешь.

Ведьма повела девушку в дом.

– Баба Ма, – остановил я её, – там пять призраков кого-то дожидаются. Не твою клиентку?

– Ого, целых пять. А ты поговори с ними. Может, и мою. Если это её сопровождение, то я примерно знаю, что с ней.

Выйдя на улицу, я отправился к берёзе. Призраки послушно меня ждали. Стоило только подойти, как один из них кинулся мне навстречу.

– Ты видишь нас? Видишь! Ты знаешь, как помочь! Помоги!

– Тараторить перестанешь, нормально расскажешь, что за сбор, – может, и помогу.

– Нам «может» или «нет» не надо. Нам надо, чтобы точно.

– Ишь ты, какой. «Точно». Я тебе сейчас обещание дам, а вы столько по жизни накосячили, что вас ни в ад, ни в рай. Наказаны болтаться. И чем я тогда буду расплачиваться? Нет, ребята, так не пойдёт.

Они что, решили, что я безмозглый? Я и в детстве так не косячил. Хотя в детстве меня на такое и не пытались развести. Ушлые попались.

– Грамотный, не новичок. Ладно. Слушай. Года три назад нас заклинанием вызвали. Заклинание было на имя и дату рождения завязано. Вот и болтаемся. Куда она – туда и мы.

– Понятно. А вы в отместку её изводите? Кошмарами пугаете? – догадался я, вспомнив вид женщины.

– Мы должны же как-то развлекаться. Она нам покой нарушила, мы у неё удачу, здоровье, счастье пьём. Баш на баш.

– Так я и не спорю. Когда с потусторонним миром дело имеешь, надо заранее всё просчитывать, – согласился я. – Только вот чем помочь вам, пока не знаю.

Я развернулся и пошёл назад в дом к ведьме.

– Баба Ма, – поманил я её из комнаты. – Эта больная заклятье на призыв души сделала, да неправильно. Вообще-то пять спокойно ждущих своей судьбы призраков к себе притянула. Они ей мстят.

– Вот, что-то такое я и подозревала. Успешная вдова, молодая, здоровая – и вдруг за два года превратиться в серую мышь. А ведь она мне ничего об обряде не говорила. Ладно, видно, и не связала одно с другим. То, что кому-то удачу и здоровье отдала, не сразу и понятно. Делать что будешь? – спросила меня ведьма.

– Ещё не знаю. Простым «свободен» не обойдёшься. Я в книге поищу, а там видно будет. Ты ей через три дня назначь встречу.

Я развернулся и пошёл домой. Призраки было увязались за мной, но, увидев грозного Димона, остановились.

– Привет. Уйдут они сейчас. Не сердись.

– А я что? Пусть валят. Ну, ты и красавчик. Мать сейчас обрадуется, вчера только вспоминала. Скучает она по тебе сильно.

– Что поделать. Не мы такие – жизнь такая.

И я прибавил шаг. Я тоже очень соскучился.

Приоткрыв дверь, сразу поздоровался с вострухой и домовым.

– Не шумите. Я тихо хочу войти. Мама где?

– Так на кухне. Чай села попить. Зубы у Егорки лезут. А отвары давать мама не разрешает. Сказала, ей одного ведьмака хватит, – ворчал домовой.