Хранители Седых Холмов

Вот же… Как бы умом с перепугу не тронулась. Этих девственниц хрен разберёшь!

– Пей, – повторил Вепрь, и поляница сморгнула набежавшие слёзы.

– Яр-ром-м-мир… – прошептала дрожащими губами. – Т-ты… ты меня не узнаешь? Это же я!

Она сказала что-то ещё, но он уже выпал.

Боль. Дикая боль. Словно тысяча раскалённых спиц разом вонзилась в череп. Перед глазами вспыхнули искры, в ушах зазвенело, из носа хлынула кровь. Хотелось орать, метаться и лезть на стену.

Вепрь схватился за горящую башку, рухнул на колени и взвыл.

Яромир… Яромир… Яромир…

Воспоминания сыплются, словно жемчуг с разорванного ожерелья.

– Тебя как зовут, супостат? – спрашивает звонкий мальчишеский голос, и всё меркнет, проваливаясь в бездну, из которой возникает хмурый здоровяк с длинными усами и русым чубом на лысине.

Здоровяк морщит лоб. Он явно недоволен.

– Как его имя? – вопрос сопровождается раскатом грома, но суровый бас звучит холоднее ненастья и режет, как сталь.

Вымокшая насквозь светловолосая женщина поднимает на великана полный надежды взгляд, собираясь ответить, но сверкает молния, и видение рассыпается осколками.

Вместо разбитого тракта теперь густой лес. А над ним луна – большая-пребольшая.

– Знаешь, было бы куда проще, если бы назвал своё имя. – Глаза блестят серебром. От тёмных локонов пахнет жасмином-чубушником. – Я же назвала своё!

Девушка в красном плаще с корзиной диковинных зимних цветов тает, как дымка, и вокруг уже шумит пропахшая брагой и жиром корчма.

– Можно я буду звать тебя Яромиром? – статный белокурый красавец лукаво улыбается. Улыбка злая. Опасная. Так и тянет смазать по ней кулаком.

Но тьма сжирает и красавца. Всё плавится, преображается, и перед взором встаёт новая картина.

Щекастый младенец на руках матери сосредоточенно посасывает палец, рассматривая мир синими глазёнками.

– Мы ещё не нарекли его. – Женщина глядит на сына с бесконечной нежностью. – Если ты не против, скажи своё имя и мы…

Кажется, он что-то отвечает, но ответ растворяется в загадочном вихре. Он подхватывает и уносит всё дальше, и дальше, и дальше, а потом выплёвывает посреди опочивальни. Рядом сидит девушка. Она не хочет расставаться, но не в силах удержать.

– Скажи мне… Скажи, как тебя зовут. – В васильковых глазах отражается свет масляной лампы и бескрайняя печаль. – Я буду помнить твоё имя до конца своих дней и никому не раскрою. Никогда. Даже под пытками. Клянусь. Оставь мне его на память. Это единственное, что ты можешь мне дать…

И снова голос той, другой, что в красном плаще:

– Имя! Ты должен вернуть имя! И тогда…

Яромир… Яромир… Яромир…!!!

Кто-то настойчиво тормошил его за плечо.

– Яромир! Очнись! Очнись же! Ради Святого Неба… да что с тобой?

На морду плеснули холодной водой. А вот залепить пощёчину он уже не позволил: инстинктивно перехватил руку и всмотрелся в бледное личико.

Смотрел долго и внимательно. А когда насмотрелся вдоволь, прохрипел:

– Преслава? Тебя как сюда занесло?

ГЛАВА 15

Яр сорвал с роскошной каганской постели простыню и набросил на плечи Преславы. Уселся рядом. Сжал кулаки и хмуро уставился на них.

– Прости.

– Ничего, я понимаю… наверное… – отозвалась она и вдруг выпалила. – Хотя, нет. Не понимаю! Ты… делаешь это ради её забавы?

Преслава выразительно кивнула в сторону дверей, за которыми полсвечи назад скрылась Айра.

– Вроде того, – честно признался Яромир. Зачем отпираться? – Она меня купила.

– Купила?

– Да. Выкупила с Кровавой потехи. – Он поймал непонимающий взгляд. Преслава явно жаждала объяснений, но Яр был к ним не готов. Не сейчас. Возможно, позже. Но только не сейчас. – Долгая история. Выкладывай, зачем ты здесь?

– Мы приехали за тобой.

От признания перехватило дух. Чего?!

– За мной? – выпалил Яр, с трудом умещая в башку услышанное. – Мы? Кто… С кем…

Слова разбежались, как тараканы, но Преслава безошибочно уловила суть вопроса.

– Мы с Синегоркой отправились на твои поиски. Ты… ведь помнишь Синегорку?

Яромир кивнул. Как не помнить! Грудь колесом, чёрная коса толщиной в руку, крепкие икры… Разве такую забудешь? Только вот…

– На кой ляд вы за мной попёрлись?

– Нам сказали, ты в беде, – последовал бесхитростный ответ.

– Кто?

– Рыжий карлик верхом на чёрном коте, – ответ прозвучал более чем странно. – Он… просил отыскать тебя и передать кое-что. Сказал, ты поймёшь.

Яромир поглядел вопросительно.

– Цветок, – сказала Преслава. – Цветок с синими лепестками. Почти увядший.

Сердце заныло, а к горлу подкатил ком. Яр сглотнул.

– Где он?

– Прости… – княжна понурилась, и белокурые пряди упали на лицо. – Я потеряла его, когда напали солёные братья. Они подстерегли ладью у тарханских берегов, а потом…

Преслава вздрогнула.

– Не суть, – Яромир избавил княжну от необходимости говорить на больные темы. Главное, она цела. Остальное – мелочи. Сейчас важно другое. – Где держат Синегорку?

– Не знаю, – девушка сделалась совершенно несчастной и почему-то зарделась. – Меня… одну взяли.

– Слава Небу.

– «Слава Небу»? – она озадаченно уставилась, видимо, не веря ушам.

– Конечно, – подтвердил Яр с завидной уверенностью. – Синегорка успела уйти. Она на свободе и ищет тебя, а стало быть – непременно найдёт.

– Думаешь? – Преслава шмыгнула носом.

– Знаю. – Он заглянул девушке в глаза. – Синегорка своих не бросает. Никогда. Верь мне.

Княжна кивнула… и вдруг кинулась к нему на шею. Обняла крепко-крепко.

– Какое счастье, что ты жив!

На полмгновения застопорившись, Яромир обнял её в ответ. Прижал. И вдруг увидел у дальний стены…

Марий!

Полумесяц приложил палец к губам – тихо, мол – и заговорщически подмигнул. Вид у призрак был на редкость довольный.

Яр мысленно усмехнулся. Вот ведь…

Айра так и не вернулась. Вместо неё заявился каган. Мрачный, как грозовая туча.

«Понял видать, что матушка плела интриги за спиной», – подумал Яромир.

– Похоже, забавам Айры пришёл конец, – протянул Полумесяц. – Жаль. Горячая была баба! Умела зажечь.

Ледорез хмуро зыркнул на товарища. Да, уж! Легко говорить. Не ему приходилось ложиться с невольницами по первой прихоти Сиятельной каганэ.

– Поверь, я бы справился, – заверил Марий.

«Не сомневаюсь», – мысленно ответил Яромир.

– Вепрь… – изрёк Таймур без долгих предисловий. Синие глаза кагана потемнели, а Преславу, казалось, он даже не замечал. – Матушке больше не понадобятся твои услуги… и ничьи вообще.

Ледорез кивнул. Каган продолжил.

– Все её… кхм… питомцы будут распроданы, а чертог разрушен: со дня на день я возьму жену и не хочу оставлять… гнездо разврата… – мальчонка помедлил. Вздохнул. Яр заметил, что глаза у него красные. Наверное, плакал или не спал всю ночь. Скорее всего и то и другое. – Ну а ты… Станешь моим телохранителем, наставником в ратных делах и новым советником, заместо Енкура.

Яромир медленно моргнул. Вот же!.. Марий закатился хохотом. Преслава продолжала сидеть, как сидела – она явно не знала тарханского и не понимала ни слова.

Таймур молчал. Видать, ждал реакции. Пришлось говорить.

– Я воин, – сказал он. – Не политик. А ты, каган, у меня в долгу.

– Знаю.

– И обещался выполнить любое моё желание.

– Помню.

– Освободи меня.

Таймур нахмурился. Просьба явно пришлась не к душе.

– Я предложил свободу сразу, как мы вернулись в Шатры, – напомнил он. – Ты отказался.

– Всё так, – кивнул Яромир. – Но теперь мне свобода нужна. Позарез.

– Что же переменилось? – не унимался юный каган.

Яр вздохнул. Ну, что ж. Сгорел сарай – гори и хата.

– Моя женщина в беде, – выдал без обиняков.

– У тебя есть женщина?

– Да. – Ледорез понурился. – И я ей нужен.

– Это она? – парень кивнул на Преславу.

– Нет.

Каган задумался и задумался всерьёз. Он медлил с ответом целую вечность: молчание затянулось так, что Преслава нервно заёрзала. Яр нашарил её ладонь и легонько сжал, успокаивая.

Наконец, Таймур заговорил.

– Хорошо, – сказал чуть слышно. – Раз так, я тебя не держу. Отправляйся на рассвете. Можешь взять в стойлах любого коня.

Яр кивнул. Он уже знал, какого именно жеребца выберет: Енкуров воронок давно запал в сердце.

– Благодарствую.

– Что-то ещё?

– Девушка, – он взглядом указал на Преславу, и та сжалась. – Подари её мне.

– Забирай, – равнодушно изрёк Таймур. – Матушкины игрушки мне ни к чему.

Ледорез постарался изобразить нечто, напоминающее улыбку. Каган улыбнулся в ответ.

– Прощай, Вепрь. Мне будет не хватать наших тренировок. – Он развернулся, чтобы уйти.

– Постой, – окликнул Яромир. – Твоя мать… Не торопись с решениями. Пустынники могли оклеветать её.

Мальчик грустно усмехнулся и качнул головой.

– Ты и впрямь не политик, Вепрь, – сказал он. – Пустынники здесь ни при чём. Я бы никогда не отправил родную мать в башню из-за пустого поклёпа. Матушка затеяла опасную игру и проиграла. Она созналась во всём на допросе.

– Всё равно не торопись. – Яр хорошо знал, как тарханские палачи умеют допрашивать. – Всё-таки – мать.

Каган помолчал, кивнул и вышел. Преслава тут же всполошилась. В васильковых глазах смешались надежда и страх.

– Что? Что он сказал? – она вцепилась ему в руку.

– Сказал, что мы свободны, – изрёк Яромир.