Хранители Седых Холмов

Леока Хабарова

Хранители Седых Холмов

ГЛАВА 1

Мне бы вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною

Я мечусь, как палый лист, и нет моей душе покоя

Ты платишь за песню полной луной, как иные платят звонкой монетой

Я отдал бы всё, чтобы быть с тобой, но может тебя… и на свете нету…

(с) Королевна. Мельница

ВАЖНО!

Уважаемые читатели, перед вами заключительная часть трилогии о похождениях Яромира Ледореза. Первая часть «Хозяйка Седых Холмов». Вторая часть «Хозяин Седых Холмов». Третья часть «Хранители Седых холмов». Приятного чтения.

Вепрь точно знал, кого убьёт первым.

Это будет несложно. Неповоротливый, с тяжеленной секирой, противник даже замахнуться толком не успеет. А вот со вторым, похоже, придётся повозиться: слишком уж ловко щуплый тарханец вертит саблями. Так просто к нему не подобраться – заденет. Да и клинки наверняка ядом сдобрены: вон, как маслянисто блестят. Но это детали. Мелочи. Пустяки. И не с такими справлялись.

Вепрь отложил точильный камень и поймал отполированным лезвием луч полуденного солнца. То, что надо.

– Заставь их визжать, – Торговец мясом кивнул на зрителей и, подмигнув, хлопнул его по плечу.

Вепрь ответил кивком. Он всё понимал.

На Кровавую потеху шли за зрелищем. И чем затейней выходил бой, тем охотнее обыватели расставались с монетами. Серебро текло рекой: всякий хотел сделать ставку. Удвоить. Утроить. Выиграть.

На Вепря тоже ставили. Много. Иногда даже золотом. И если сейчас всё сложится, как задумано, Торговец мясом уйдёт с арены богатым человеком. Ну, а если не сложится…

Вепрь крутанул меч, примеряясь.

Полгода назад Торговец мясом выкупил его у капитана лерийского судна за горсть медяков и с тех пор сделал на нём целое состояние. Торговец мясом кормил, одевал и содержал раба так, как не каждый нойон пестует собственных наследников: тщательно проверял, насколько свежую телятину ему подают, из кожи какой выделки шьют доспех, на какую перину укладывают спать. Да что там! Он лично осматривал невольниц, которых приводили к Вепрю после боя. Правда, на то имелись особые резоны…

– Не подведи. – Торговец мясом снова хлопнул его, а когда Вепрь двинулся к выходу на ристалище, дважды черканул кресалом о кремень. На удачу.

Толпа ожила. Зеваки жаждали крови. Они вскидывали вверх кулаки и рвали глотки:

–Убей! Убей! Убей!

Щуплый тарханец приветствовал зрителей, затейливо крутанув клинки. Здоровяк поцеловал секиру. Вепрь смачно харкнул под ноги, ловчее перехватив меч.

Толпа взревела.

Тарханец атаковал первым. Подлетел, заплясал. Парировать стремительные выпады оказалось непросто, но Вепрь справлялся: уворачивался, отбивался, намеренно разрывая дистанцию. Сталь звенела. Удары сыпались один за другим. Саблекрут метил в корпус: рубить сверху он не мог – рост не позволял. Зато гад на редкость ловко нырял под клинок и достать его никак не получалось. Здоровяк тем временем подбирался сзади, осторожно ступая полукругом. От широкого лезвия секиры отражались солнечные блики.

Ближе, ближе, ближе, ближе…

Мощный замах, и Вепрь резко дёрнул в сторону. Как раз в тот момент, когда тарханец рванулся вперёд, ощетинившись саблями…

Сталь рассекла плоть. Тёмная кровь закапала на раскалённый песок, и Здоровяк рухнул, как подкошенный. Сперва на колени, потом мордой в землю. Секира шмякнулась рядом.

Зрители повскакивали с мест, вопя от восторга: вот это зрелище! Союзник убил союзника!

Вепрь встретился взглядом с уцелевшим противником. Тарханец сощурился, крутанул саблю на запястье и ринулся в атаку со скоростью молнии.

Он почти его достал. Почти. Вепрь отскочил в последний момент, развернулся и обрушил град ударов сверху, вынуждая саблекрута уйти в оборону. Тарханец пятился. Отбивался. Пару раз порывался контратаковать, но Вепрь пресёк эти попытки несколькими яростными выпадами. Он пёр на тарханца, грамотно используя рост, вес и мощь, и теснил бедолагу к краю ристалища. Лишённый возможности маневрировать, саблекрут вскинул клинки и, скрестив лезвия, захватил летящий меч в ловушку. Знатный приём. Мало кто владел им так же искусно. Рывок, и Вепрь остался без оружия: меч отлетел в сторону и упал на песок. Тарханец зловеще улыбнулся… и тут же получил кинжал в бочину. Вепрь всадил нож по самую рукоять, для верности повернув в ране. Саблекрут захрипел, захлёбываясь красными пузырями. Ноги его подогнулись. Вепрь без лишней спешки обошёл истекающего кровью тарханца, подхватил меч и одним ударом снёс противнику башку. Обезглавленное тело мешком повалилось на песок.

Толпа возликовала. Зрители кричали и пронзительно свистели, сунув в рот мизинцы, кидали на песок бляхи, медяки и гнутые тарханские полумонеты.

– Молодец! – Торговец мясом выскочил на ристалище. – Смотри, как они тебя любят! – Он вдруг нахмурился. – Это ещё что?

На мягкой белой ладони Торговца остался красный след.

– Он что, тебя задел?!

Вепрь не ответил. Он не заметил ранения. Даже боли не почувствовал. Подумаешь, царапина. И даже если в кровь попал яд – всё равно.

А вот Торговцу мясом явно было не всё равно.

– К лекарю! Срочно! – возопил он и, ухватив Вепря за локоть, поволок с арены в тёмные и прохладные нижние покои.

Суетливый, надушенный, разодетый в долгополые шелка Торговец напоминал наседку, что кудахчет над несмышлёным цыплаком. Он то и дело давал указания лекарю, совсем загонял рабынь и разволновался так, что самому понадобились нюхательные соли.

– Не тревожьтесь, господин, – успокаивал лекарь, бинтуя Вепрю могучий торс. – Не изводите себя. Ваш боец вне опасности: он силён и здоров, как бык. Ему ничего не угрожает. Ручаюсь, он выиграет ещё множество боёв!

– Твои слова да Солнцу в уши, Янгарь! – Торговец мясом накапал в ложку сердечных капель. – Вепрь – моё главное сокровище. Второго такого во всём Тархане не сыскать!

– Откуда он у тебя? – лекарь принялся растирать Вепрю плечо заживляющей мазью. Мазь жгла и воняла собачьим дерьмом.

– Купил, когда шёл с караваном из Лерии. Галеру атаковали солёные братья, и Вепрь разделался с ними при помощи весла. А когда выкинул за борт последнего – сел и продолжил грести, как ни в чём небывало, представляешь? Когда мы пришвартовались в Улас-Хоре, я сразу же выкупил его. И весло тоже.

– А весло зачем?

– Бойцовых рабов можно брать только вкупе с оружием, так велит обычай: иначе не будет успеха в бою.

– Занятная байка! – усмехнулся Янгарь и шлёпнул Вепря по широкой спине. – Готово. Завтра будет, как новый. Ну а сегодня – крепкий сон, умеренная пища и никаких плотских утех: организму следует восстановиться.

Торговец мясом рассыпался в благодарностях, подкрепив их звонкой монетой. Он проводил целителя на выход, откланялся и повернулся к Вепрю.

– Встань и разденься полностью, – приказал, щёлкнув пальцами, на каждом из которых блестело по перстню. – Я осмотрю тебя лично. Нынешние лекари ни на что не годятся!

Пока невольник разоблачался, Торговец мясом плеснул себе вина, пригубил и потёр висок.

– Право, вся эта нервотрёпка так выматывает! Мне даже выигрыш ещё не принесли. Сколько можно ждать?

Когда на Вепре не осталось ничего, кроме шрамов, в дверь постучали.

– О! Моё золото! – встрепенулся Торговец. – Наконец-то!

Он велел рабыне впустить посетителя, а сам раздулся, точно индюк на ярмарке. Однако вместо сундуков с монетами на пороге обнаружился долговязый тип в тёмных одеждах.

– Мастер Бара Шаад?

– Он самый. – Торговец мясом приосанился и вскинул голову. – Назови и ты своё имя.

– Моё имя тебе ни к чему. А вот того, кому служу, назову с великой радостью. Таймур Тархан, Сиятельный властитель Золотых песков. Знакомо?

Торговец мясом нервно сглотнул и попятился.

– Да пошлёт доброе Солнце тысячу лет Величайшему из каганов! – проблеял, бледнея.

Визитёр удовлетворённо кивнул и бросил взгляд на обнажённого Вепря.

– Это твой раб? – акцент он сделал на слове «твой».

Торговец мясом воспрял и подобрался.

– Мой. Приобретён в Улас-Хоре. Купчая имеется. Показать?

– Не трудись, добрый мастер. И не беспокойся. Тебе верят. И предлагают хорошую сделку. Пятьдесят квартелей золотом за одного раба.

Торговец мясом приоткрыл рот, точно дохлая рыба, но быстро взял себя в руки. Ухватился за штоф с вином. Наполнил кубок.

– Предложение щедрое, не спорю, – сказал, сделав глоток. – Но Вепрь не продаётся.

– Вне всякого сомнения, – кивнул долговязый. – Днём он принёс тебе без малого три квартеля. А после заката, полагаю, принесёт ещё больше. Не так ли?

Торговец мясом позеленел. Пальцы судорожно стиснули кубок.

– Ты приводишь к нему в клетку юных рабынь, которых он лишает девства на потеху зрителям, – продолжил человек в чёрном. – А когда сластолюбцы удовлетворяют похоть и расходятся, приглашаешь иных гостей. Точнее – гостий. Женщин высоких родов, которые за большие деньги (и, разумеется, в строжайшем секрете) ложатся под неутомимого Вепря. Говорят, он не знает устали и готов оприходовать любую: красавицу, уродину, старуху…

– Это неправда! – взвизгнул Бара Шаад.

– Не отрицай. Истина ведома нам обоим. Продай раба, и никто не узнает о твоих маленьких шалостях.

Торговец мясом пошёл пятнами.

– Зачем он вам? Убивать, жрать и сношаться – всё, на что он способен!

– Надеюсь, что так, – непоколебимо отозвался визитёр.

– Что будет, если откажусь? – глухо вопросил Бара Шаад.

Визитёр хмыкнул.

– Четыре луны назад ты принял золото от благородной пэри. Она заплатила квартель за полную ночь.

Бара Шаад поджал губы и раздул ноздри. Вепрь же стоял недвижно с каменным лицом, хотя высокородную вспомнил сразу. Настоящая кошка в охоте. Горячая, голодная, она жаждала грубой мужской ласки… и сполна получила всё, что хотела. Той памятной ночью Вепрь отжарил её так, что к утру пэри охрипла от криков.

– Не понимаю, о чём ты. – Торговец мясом отпил вина.

– Она понесла.

– И что с того? Может, она ложится под каждого.

– Всё может быть, – согласился человек в чёрном. – Да только её супруг и повелитель, отважный нойон Бахтур Оним, на днях возвращается из похода. Об ублюдке в брюхе жены ему доложат незамедлительно, будь уверен, и он разберётся с потаскухой по всей строгости обычая. Но перед тем, как отправить неверную на растерзание псам, вместе с зубами выбьет у неё имя. Точнее – прозвище. Угадаешь, чьё?

– Меня это не касается.

– В самом деле? – визитёр вскинул тёмные брови. – По нашим законам, за деяния раба ответственность несёт хозяин. Ты – мудрый человек. Пораскинь мозгами и прикинь, чем придётся отвечать за такое.

Торговец мясом посмурнел. Молчал он долго, но в конце концов вскинул голову.

– Пятьдесят пять квартелей золотом, – сказал твёрдо. – И ни граном меньше!

– Идёт, – просиял служитель кагана. Он прошествовал к Вепрю и окинул его взглядом. – То, что я вижу, мне нравится. Назови своё имя, раб.

Вепрь смолчал.

– Ты вырезал ему язык? – поинтересовался визитёр у Торговца мясом.

– Не было нужды, – бесцветно отозвался Бара Шаад, снова наполняя кубок. – Он немой.

ГЛАВА 2

Служителя кагана ждали носилки – задрапированный плотной светлой тканью паланкин, украшенный золотыми змеями, символом древней Тамук-Тарханской династии. К носилкам прилагались рабы – дюжие смуглолицые молодцы в ошейниках и набедренных повязках. Их физиономии заметно вытянулись, когда они увидали хозяина в сопровождении Вепря: мало кому охота таскать на горбу чужие туши, да ещё в такую жару! Однако внутрь Служитель не полез. Махнул рукой, и к ним подвели рыжего мерина.

– В седле усидишь? – Служитель щёлкнул пальцами, подзывая рабов. – Ну ка, помогите ему.

Первый невольник ухватил мерина за узду, а второй – темнокожий и лысый, как колено – вознамерился подставить ладони под ступню нового хозяйского приобретения.

Вепрь глянул так, что оба шарахнулись, и, сунув ногу в стремя, ловко вскочил в седло. Взял поводья.

– Смотрю, ты не промах, – улыбнулся Служитель. Улыбка у него была нехорошая. Опасная. Губы кривились, а глаза оставались холодными. Вепрь немало повидал таких на своём веку. Только вот… Не помнил, где, как и при каких обстоятельствах. – И чур без фокусов!

К величайшей радости невольников, он тоже предпочёл паланкину коня. Вороного тамук-тарханского жеребца. Стройного, голенастого с лоснящейся шерстью и великолепными зубами. Вепрю пришло в голову, что зверюга стоит дороже всех четырёх рабов вкупе с носилками.

Служитель тронул воронка, и вся процессия неспешно двинулась вперёд. Вепрь подметил, как от стены из жёлтого песчаника отделилась тёмная тень и последовала за караваном.

Чёрный человек. Он всюду таскается за ним, точно привязанный. Ходит и бормочет что-то. Смотрит украдкой. Иной раз снилось, будто призрак болтает без умолку. Однажды Вепрь хотел поймать его, но не смог: человек обернулся дымкой и исчез.

– Всегда любил смотреть, как ты бьёшься, Северянин, – сказал Служитель, когда они выехали на продуваемую всеми ветрами пустынную равнину. Разговор он завёл на языке Хладных земель, при этом изъяснялся свободно и почти без акцента. – Ты рубака? А может, рыцарь? Впрочем, неважно. Сегодня я поставил, что ты уложишь обоих до того, как солнце встанет в зенит. И выиграл. Это приятно. Люблю выигрывать! В прошлый раз не свезло, я продул: против тебя билось трое копейщиков, а под конец выпустили песчаного кота. Копейщиков ты уделал в два счёта, а вот с котярой долго морочился – тебя с ристалища полумёртвого уносили. По твоей милости я потерял четверть квартеля золотом!

Вепрь хмуро зыркнул на него.

– Потому я здесь, – продолжил Служитель. – Кое-кто хочет насладиться тобой до того, как тебя выпотрошат.

Насладиться?

Вепрь нахмурился. И нахмурился всерьёз. Там, в нижних покоях, этот тип чётко дал понять, кому служит. Его господин – каган. Сиятельный Таймур Тархан, властитель Золотых песков, покоритель барханов, гроза Дэвов и укротитель суховеев. Парнишка двенадцати зим.

Что за…

Служитель, видать, подметил его гримасу.

– Ты подумал о кагане, верно? – он расхохотался и покачал головой. – Я служу кагану, но не его слуга. Моя госпожа – Сиятельная каганэ, мать нашего правителя.

Мать? Твою же мать…

– Каганэ случайно увидала тебя на Кровавой потехе, и с тех пор не пропускала ни одного боя с твоим участием. А когда песчаный кот едва тебя не искалечил, снарядила меня к Баре Шааду с более чем щедрым предложением. И вот, ты здесь.

Он помолчал, внимательно наблюдая за реакцией, но, так ничего и не дождавшись, пояснил:

– Сиятельная госпожа собирает особую коллекцию. И ты – та диковинка, которой ей недостаёт.

Вепрь даже бровью не повёл.

Новость особо не впечатлила. Отбрось шелуху, и останется главное: слабой на передок богатейке приспичило полюбиться. Вот и весь сказ.

Ну, так значит так. Особой разницы нет. Под него и так подкладывали всех, кого можно и нельзя: толстых, тощих, старых, молодых, красавиц, уродин, богатеек, невольниц… Но, справедливости ради, мать кагана он ещё не пёр.

Они миновали дорожный указатель и двинулись в сторону Шатров, что раскинулись промеж двух оазисов, где неспешное течение реки Тамук сливалось с мощными водами могучего Тархана. Давным-давно Шатры были просто кочевьем, но спустя пару столетий, когда тарханцы окончательно осели, стоянка превратилась в столицу нового государства: Великого Тамук-Тарханского каганата.

Мерин медленно тащился за воронком Служителя. Следом двигалась охрана. Позади, глотая пыль вперемешку с песком, плелись рабы. Они волокли носилки, в которых лежал меч. Тарханцы верили в силу обычая сильнее, чем в богов, и Служитель прикупил клинок вместе с Вепрем. Хитровыдуманный Бара Шаад запросил за оружие два полновесных квартеля. Служитель дал полтора.

Зря. Никчёмная железяка годилась лишь для потешных боёв. Но…

Даже ей Вепрь мог перебить весь караван: рабов, Служителя, охрану… А после вскочить на воронка и умчаться в закат.

Но ничего такого не хотелось. Не хотелось ничего вообще. Тяжёлая голова гудела, а перед глазами стелился кровавый туман.

Песок стал бордовым, небо залило чернотой, а ветер принёс с собой запах тлена и скорби.

– Прорывайся к некрам! – орёт знакомый голос. – Я их задержу!

Мертвяки и сотворённые прут изо всех щелей. Воют. Норовят разорвать на куски. Клацают зубами. Рычат.

Вепрь рубит их наотмашь, а они прут, прут и прут…

Он весь в крови, саже и гнилье. Мышцы сводит от напряжения. В боку саднит – кажется, ранен. Но он не останавливается. Он должен прорваться. Должен. Иначе нельзя.

Вход в башню зияет чернотой. Ступени крошатся. Выше, выше, выше…

Наверху живая преграда. Девочка. Синие глаза. Льняные косы. Она кидает заклятье. Смертельное. Морозные иглы впиваются в плоть. Боль накрывает, конечности повисают плетьми, не слушаются, пальцы деревянеют, а грудину словно ножом режут: дышать невозможно.

Холодно, холодно, холодно!

Но кровь внутри горячая. Вполне сгодится, чтобы растопить лёд и развеять чёртово заклятье!

Кинжал ложится в руку. Сжать пальцы не просто, но с третьей попытки выходит. Замах, лезвие впивается в бедро, и Вепрь, стервенея от боли, кромсает ледяную корку…

– Проклятье! – возглас Служителя заставил очнуться. Вепрь неохотно вернулся в реальность и сощурился, всматриваясь туда, куда глядел его новый владелец. Точнее – перекуп.

На востоке занимался суховей. Песчаные воронки поднимались к потемневшему небу, а в сгустившихся тучах полыхали алые вспышки. Нехорошо…

– Поворачиваем! – скомандовал Служитель. Он дёрнул поводья, и резвый воронок принял влево.

Ясное дело! Угодишь в суховей – разметает по всей пустыне, костей не соберёшь.

– Но, господин! – взвился один из охранников. Бородатый и поджарый, явно опытный. – Туда нельзя! За барханами – сад костей, птицы Рух сносят туда добычу.

Служитель нахмурился.

– Придётся рискнуть, – сказал он. – От птиц можно укрыться, а суховей не оставит здесь камня на камне. За мной!

Процессия свернула к барханам. Вепрь ехал, равнодушный ко всему и пялился в пустоту перед собой невидящим взглядом. Суховеи, птицы Рух – всё одно. Глупая, ничего не значащая суета. Чёрный человек ступал рядом, то появляясь, то исчезая вновь.

Кто он? Откуда взялся? Чего хочет? Вепрь не знал, но понимал: этого парня никто, кроме него, не видит. Но это было меньшей из проблем: чёрный человек оказался не единственным обитателем больной головы. Частенько его сменял другой – безликий и бесформенный, жуткий, говорящий разными голосами монстр с осклизлыми щупальцами вместо рук. Он таился в щелях, приоткрытых дверях, прятался под койками и лавками, сливался с тенями. Безликий звал, шептал, скулил, плакал, угрожал, и порой Вепрь откликался, терял себя, проваливаясь в мрачное беспамятство. Монстр заставлял убивать. Убивать много и часто, и противиться ему было очень трудно. Не раз и не два Вепрь приходил в себя окровавленный, среди изрубленных тел, и не мог вспомнить, где он и что произошло. И это сводило с ума…

Иногда по ночам, когда становилось невмоготу от голосов и страхов, Вепрь орал до хрипоты – звал на помощь. Во сне он точно знал, что не одинок, и есть те, кому он нужен и важен, но стоило пробудиться, и всё растворялось. Голова тяжелела, а память превращалась в чистый лист, изгвазданный кляксами помешательства.

Безумие. Пустота. Одиночество. И больше ничего.

Торговец мясом не соврал: жрать, убивать и сношаться – единственное, на что Вепрь остался способен. Что ж… Для душевнобольного не самый плохой вариант.

Раскалённое солнце клонилось к закату, заливая барханы карминовым светом, но жара не спадала ни на йоту. Вепрь потел сильнее, чем мерин под ним, и вонял, наверное, куда ядрёней. Волосы прилипли к морде. В глотке пересохло. Дорожный указатель остался далеко позади, ветер обжигал мокрые от испарины щёки, и пить хотелось неимоверно. Рабы с носилками безнадёжно отстали: Служитель подгонял их окриками и в конце концов дал остальным знак притормозить. Вынужденная остановка стала облегчением для всех.

– Далековато мы забрались, – пробурчал один из стражей, снимая с пояса флягу.

Говорил он на тарханском, но Вепрь за полгода наловчился различать слова и целые фразы. К тому же, он был полностью согласен – забрались в самом деле далековато: отклонились от тракта на лигу, не меньше.

– На две, – уточнил Чёрный человек, и Вепрь чуть не вывалился из седла.

Видать, с головой совсем всё плохо, раз призрак заговорил. Да ещё и мысли читает!

– Твои мысли для меня – открытая книга, – парировал Чёрный. – А с головой у тебя действительно неполадки. И серьёзные.

«Плевать», – подумал Вепрь.

– Не скажи, – возразил Чёрный. – Думаешь, мы впервой беседуем? Как бы не так! Просто всякий раз ты забываешь, и всё начинается сызнова. И такая чепухня будет продолжаться, пока ты не вспомнишь имя.

«У меня нет имени, – угрюмо размышлял Вепрь. – И прошлого тоже нет».

– Ну, началось! – всплеснул руками призрак. – Хотя бы упрямство твоё при тебе, уже хорошо. Хочешь дружеский совет?

Нет.

– Держись ближе к паланкину. Туда, помнится, Служитель закинул железяку, именуемую в здешних широтах мечом. Сердцем чую, она пригодится.

Сказав это, Чёрный выразительно глянул на пологий бархан, за которым, по словам стража, лежал таинственный сад костей.

ГЛАВА 3

«Сад» полностью оправдывал название. На мёртвой, изрытой трещинами земле, высились здоровенные, иссушенные добела кости. Всюду, куда ни кинь взгляд, валялись мослы один больше другого. Некоторые остовы всерьёз пугали размерами: Вепрь даже представить не мог, каким зверюгам могли принадлежать такие огромные рёбра и черепа. Пещерным носорогам? Мамонтам? Бегемотам? Или…

Один скелет заинтересовал особенно сильно: исполинский и, похоже, крылатый ящер с длиннющим шипастым хвостом.

Вепрь нахмурился. В исковерканной памяти вспышкой мелькнуло воспоминание…и тут же погасло.

– Дракон, – ухмыльнулся Служитель, придержав воронка. – Ты это подумал, верно?

Нет.

Он протянул флягу. Вепрь не стал отказываться: принял и сделала пару жадных глотков.

– Увы, это не дракон, – продолжил Служитель, скользя взглядом по белым костям. – Всего лишь подобие. Зовётся виверной. Настоящий дракон гораздо крупнее этой твари. И куда умнее. Драконы – соль этой земли, Северянин. Неиссякаемые источники магической энергии. Жаль, их почти не осталось.

Вепрь вернул Служителю флягу. Рассуждения волновали мало. Как, впрочем, и всё остальное. Однако, кое-кому, похоже, приспичило почесать языком.

– Говорят, когда сгинут драконы, магия исчезнет, – продолжил Служитель. – А ещё говорят, единственный уцелевший дракон спрятан далеко на севере в непроходимых чащобах. Красный змей – так его нарекли ваши предки. Слыхал о таком?

Вепрь даже головой не мотнул. Не смог. Острая боль пронзила башку от виска до виска, и он стиснул зубы, чтобы не застонать в голос. Зажмурился.

Красный змей… Красный змей… Красный змей разбудит спящих…

Слова раздирали память. Впивались иглами. Перед глазами маячили размытые образы, но сложить их воедино не выходило: всё рассыпалось. Плыло. Плавилось.

Вепрь схватился за горящую голову, не в силах терпеть, и чуть не вывалился из седла.

– Эй, чего это с тобой? Смотри, товарный вид не потеряй! – Служитель подъехал ближе и, убедившись, что Вепрь не намерен помирать, скомандовал подручным: – Шустрее, пока чёртова жара не доконала нас всех.

Они двинулись и ехали целую вечность, но жуткий костяной сад и не думал кончаться. Он раскинулся от края до края, куда хватало глаз, и казалось, будто пустые глазницы диковинных черепов внимательно наблюдают за пришельцами, посмевшими нарушить чужой покой. И тишина стояла такая, что можно было расслышать, как измотанные невольники скрежещут зубами.

Солнце скрылось за барханами, дышать стало легче, а ветер сделался промозглым и колючим. Он безжалостно кусал потрескавшуюся от жары кожу, отчего рожа горела огнём, а губы кровили. Холодало стремительно: бесплодная земля остывала так же быстро, как нагревалась.

Когда на небосклоне засияли первые звёзды, над головами, шелестя крыльями, пронеслась гигантская тень. А потом летающая тварина крикнула. Пронзительный клёкот отразился от безмолвных барханов и растворился в чернеющих небесах. Рабы побросали держатели паланкина и пали ниц, закрывая головы руками. Стражи схватились за кривые тамуктарханские сабли. Кони заплясали, топоча копытами иссохшую равнину.