Трусики, измены и новая глава

‍Это город, Аня, это Питер. Сырость, серость, пробки. А ты чего хотела? Люди от этого бегут как раз. Куда подальше.

Угу, угу, а в тюрьме сейчас ужин, макароны дают. Может, помиришься с Пашенькой и вернешься?

Да ни за что. Даже если придется отрастить жабры и проводить в пробках по полдня.

Глава 18

Субарик мой стоял в боксе чистенький и блестящий, как ухоженная лошадка.

– Принимайте работу, – мастер, молодой парень в сером комбинезоне, погладил его по капоту. – Коробку поправили, бензонасос поменяли, ну и всякое там по мелочи. Сальник коленвала, датчик расхода воздуха, тормозные колодки. Дворники бы еще поменять, сносились. Но без вас не стали.

– А долго? – уточнила я.

– Ну если у нас есть такие, то минут десять. Сейчас пробью по VIN.

Взяв у меня техпаспорт, он открыл на телефоне приложение и завел номер.

– Ну вот, есть. Подождете? Можете внутри посидеть, – он показал на стеклянный холл между демонстрационным салоном и административными помещениями.

Не успела я зайти туда, как услышала знакомый голос:

– Аня? Еще раз здравствуйте. Что-то не готово?

Геннадий, в строгом сером костюме и белой рубашке без галстука, выглядел более чем солидно. Настоящий такой директор. Не то что Пашка, которого вечно принимали за манагера.

– Добрый день. Дворники меняют.

– А, ну хорошо. Кофе?

Возможно, это меня в итоге погубит, но кофе я готова пить… в общем, много. Без него у меня ломка. Поэтому согласилась и послушно пошла в его кабинет. Как крыса за крысоловом. Впрочем, этот кофе оказался без затей и даже без молока. Просто из кофемашины.

Мы пили его, о чем-то разговаривали – совершенно нейтральном. И в то же время как будто друг друга прощупывали. Принюхивались. Не в буквальном смысле. Это был другой запах. На другом уровне. Как течная лисица чует самца издалека.

Это правда я? Вот такая Аня жила под шкуркой личинки?

До сих пор, если мужчина обращал на себя мое внимание, я говорила так: «Ах, какой! Но… не в этой жизни». И прятала его в мысленную копилку эротических фантазий. Там он и жил – плоский и послушный, как бумажная куколка, которую в нужный момент можно достать, поиграть и спрятать обратно в коробочку. Я даже на секунду не позволяла себе представить, что эти грезы могут выйти за четко очерченные границы воображения и стать реальностью.

Разве хорошая жена может о таком думать?!

Мне казалось, что это от любви. Ну правда, если любишь кого-то, разве можешь, даже в мыслях, допустить, что тебе нужен кто-то еще? Но сейчас, оглядываясь назад, я понимала, что с какого-то момента это был просто страх. Не любовь, которая медленно, но верно умирала, а страх выбраться из своей до боли привычной ракушки. Страх изменить свою жизнь – спокойную, рутинную, сонную.

Я запретила себе быть той женщиной, которой должна была стать по задумке природы. Обмазала ее глиной и обожгла в гончарной печи. Эта оболочка получилась гладенькой и… скучной.

Фригидная рыба, сказал Пашка и не очень-то ошибся. А ведь мог получить ту, другую. Вот только нужна ли ему была такая?

И вот сейчас эта оболочка треснула. Ее остатки осыпались с тихим шорохом, а я наслаждалась терпким ароматом… нет, даже еще не возбуждения, не желания, а его предчувствия. Того, что может быть. А может, и нет. С Багирой было по-другому – резко, наотмашь, так, что перехватывало дыхание. Сразу, с того момента, как только его увидела. Сейчас – иначе. Мягко, вкрадчиво, на цыпочках. Не спеша.

Крохотные, как острие иглы, вспышки на пересечении взглядов – коротких, мимолетных. Бархатные нотки в голосе, отзывающиеся теплым эхом в животе. Холодок под ложечкой и дыхание горячего ветра, едва коснувшегося кожи…

Мастер пришел доложить, что теперь точно все.

– Спасибо вам огромное. Рассчитаюсь и поеду потихоньку, – я встала и тут же застонала: – Че-е-ерт!!!

– Что? – удивился Геннадий.

– Из головы вылетело напрочь. Ко мне подруги вчера приходили. На новоселье. Ну и…

– Ясно, – усмехнулся он. – До первого гайца с алкотестером.

– Не только. Я так не рискую. Концентрация не та. И координация. А нельзя до завтра где-нибудь в уголочке подержать? Машину?

– Так… – Геннадий посмотрел на часы. – У меня сейчас встреча, человек должен подъехать. Если подождете полчаса, отвезу вас. На вашей.

– А как же вы потом? Обратно?

– Вот уж точно не проблема.

Это прозвучало как «не ваша проблема». Готовность мужчины взять на себя проблемы женщины – это дорогого стоит. Я вытащила счастливый билетик? Может быть. Если так, тут есть небольшая засада. Когда попадаешь в зеленую волну светофора, рискуешь приехать в пункт назначения раньше времени. Но об этом я думать сейчас не буду.

– Не знаю, как вас благодарить…

– Ну и не благодарите.

Я расплатилась за ремонт, отогнала машину из бокса в угол площадки и продолжила сливать остатки денег с карт в пароксизмах лютого шопоголизма. Юлин шкаф был большим и пустым, еще не скоро начнет ломиться от «нечего надеть».

– Ну что, едем?

Геннадий стоял у машины с сумкой для ноутбука – видимо, возвращаться на работу уже не собирался. Я вышла, освободив ему место, но не успели мы отъехать, как запел Сирил.

– Анютка, подъедешь? – спросил крестный. – Делов на пять минут, две закорючки нарисовать. Иск готов, можно подавать.

‍- Сейчас, дядь Толь, одну секунду, повиси, – я поставила звонок на удержание и повернулась к Геннадию. – Если вы не торопитесь, мы можем маленький крюк сделать? Здесь недалеко. Мне только доверенность адвокату подписать.

– На развод?

– Да.

– Не вопрос. Куда ехать?

Я сказала адрес и обрадовала крестного, что скоро буду.

– Не Левадный случайно ваш адвокат? – искоса посмотрел на меня Геннадий, остановившись на светофоре.

– А вы его знаете? – я уже перестала удивляться совпадениям. Видимо, и правда пошла такая странная полоса в моей жизни, когда одно цепляется за другое.

– Нет. Просто мне его рекомендовали. Как одного из лучших по разводам. Я адрес запомнил. Но не обращался, мы с женой через загс развелись. Детей нет, по имуществу договорились. А у вас?

– Детей тоже нет, но с имуществом наверняка будет не все просто. А Левадный мой крестный, так что делегировала ему полномочия. Превентивно.

-Ладно, я вас жду, – высмотрев свободное место, Геннадий подрулил к поребрику.

Глава 19

– Короче, Анютка, я твоего засранца по своим каналам пробил, – крестный положил на стол несколько распечатанных листов. – Думаю, разводиться он не собирался, никаких сливов денег и имущества не обнаружено. Видимо, ты его внезапно к стенке прижала.

– Ну да, – согласилась я. – Бросила ему в чашку трусы любовницы, когда он с бодуна был. Его и бомбануло.

– Резко, – хмыкнул он. – Тогда, полагаю, проспится, просветлеет и прибежит мириться.

– Наверняка прибежит. Но нет. Поезд ушел. Поэтому, дядь Толь, давай все это сделаем побыстрее. И по-тихому. Пусть он думает, что я еще ничего не решила. Пока повестку не получит. Чем меньше времени для шевелений у него будет, тем лучше.

– На любые шевеления с совместным нажитым имуществом ему нужно твое одобрение, – возразил крестный.

– Ну дядь Толь, – хныкнула я. – Что ты как не юрист? Уж чему-чему, а хитрожопости он у Шмуля научился. Замахаешься следы искать.

– Анечка, я Левадный, а не хер собачий. От меня ничего не спрячешь. Не из таких быков тушенку делали. Но, в принципе, ты права, конечно, тянуть не стоит. Поэтому прямо сегодня все и подам. Давай, читай и подписывай.

Я прочитала исковое заявление и доверенность на юридическое ведение процесса, кивнула одобрительно и поставила подписи.

– Все, птичечка, лети, – он чмокнул меня в лоб. – Дядя работать будет. Ты прям такая цветущая вся. Некоторым женщинам развод определенно к лицу.

Я рассмеялась и улетела. Геннадий сосредоточенно читал что-то в телефоне.

– Ну как? – спросил он, заводя двигатель. – Процесс пошел?

– Пошел, – я снова запуталась в ремне, потому что в своей машине до этого пассажиром никогда не ездила.

– Ну и отлично.

Субарик стартанул так, что меня вдавило в сиденье. Геннадий вел машину брутально и агрессивно, но при этом, на удивление, никому не мешая.

– Вы давно за рулем? – спросил он. Хотя это был даже не совсем вопрос, скорее, констатация факта.

Водить меня учил папа, с шестнадцати лет, на нашей старенькой «Калине». Права получила в восемнадцать, а своя машина появилась девять лет назад. Как только Пашка начал работать со Шмулем, мы взяли кредит и купили поюзанный Опель, он же Жопель. У Пашки прав тогда еще не было, поэтому рулила я. Но при этом так и не изучила внутренности машины, а парковалась стабильно как… ну да, как блондинка.

– Как вы догадались? Что давно?

Вместо ответа он резко втопил газ. Субарик прыгнул с места и тут же затормозил – так же резко. В паре сантиметров от задницы впереди идущей машины. Я завизжала, со всей дури вжав правую ногу в пол.

– Вот так и догадался, – спокойно пояснил Геннадий. – Все водилы со стажем пытаются тормозить, когда сидят на пассажирском месте. И обычно этого не замечают.

– Ты сдурел? – я спонтанно перешла на «ты». – На фига такое делать? Ну ладно машина, сам грохнешь, сам и починишь. Но мне моя жизнь дорога как память. И здоровье тоже.

– Не ссы, дюймовочка, – снисходительно усмехнулся он. – Не знаю, какой стаж у тебя, а я в двенадцать лет уже на совхозном грузовике молоко развозил. Итого двадцать восемь. Из них два – на «Формуле-один».

– Да ладно! – не поверила я.

– Гугл в помощь. Команда «Рено».

«Вики» услужливо выдала состав команды за все годы. Десять-одиннадцать лет назад туда действительно входил некто Геннадий Самохвалов.

– Это ты? – уточнила я.

– Он самый.

– Подходящая у тебя фамилия. Себя не похвалишь – сидишь как оплеванный.

– А ты язва, – улыбнулся Геннадий.

– Ой, еще какая, – согласилась я.

Эту пикировку мы продолжали до самого дома, и я даже не думала, что он на десять лет меня старше. Вообще не чувствовалось.

Не успела я начать беспокоиться насчет парковки, как Геннадий свернул под арку и открыл таблеткой ворота.

– Вечером, конечно, может места и не хватить, – сказал он, паркуясь в углу двора. – Но тут уж кто первый встал, того и тапки. Не успеешь – придется на улице. Главное, переставлять вовремя, чтобы не забрали.

– Угу, – кивнула я. – Приехала на машине мужа, поставила под знак, на следующее утро уже не было.

– Специально, что ли, под знак? – Геннадий удивленно приподнял брови и заглушил двигатель.

– Разумеется. На фига мне его машина, у меня своя есть.

– Да, с тобой не соскучишься, Аня, – он прикрыл глаза рукой. – На, держи. У меня где-то запасная валяется.

– Спасибо, – я положила в подлокотник таблетку от ворот.

– Планы есть на сегодня?

Ответить я не успела: в сумке запел Сирил. Вытащив телефон, я подумала, что надо оставить этот рингтон только на приятных людей, а на прочих установить что-то другое. Смахнула Пашкин звонок и вздохнула:

– Боюсь, сейчас появятся.

– Ну ладно. Увидимся.

Легко коснувшись моей руки, Геннадий открыл дверь.

‍- Ген, спасибо, – спохватилась я. – И за машину, и что подвез. И… вообще.

Подмигнув мне, он вышел и направился к своей парадной, а я снова тяжело вздохнула и нажала на значок обратного вызова. При этом глубоко ненавидя Пашку еще и за то, что он сорвал мне потенциально приятный вечер. Даже если общение с ним уложится в пять минут, настроение все равно будет испорчено.

Пашка среагировал на первый же гудок. Я молчала, он тоже. Это было похоже на игру в гляделки, только в аудиоформате. На десятой секунде он сдался:

– Аня, нам надо поговорить.

– Надо, – согласилась я.

– Приезжай.

– Нет.

– Тогда давай я приеду. Скажи куда.

– Таврик. Вход с Таврической, рядом с «Живым пивом». Там есть летняя кафешка. Приедешь, наберешь, я выйду.

Не дав ему вставить ни слова, я отключилась. Закрыла машину и поднялась к себе. И уже из дома написала крестному:

«Пашка вышел на связь. Думаю, сегодня встретимся».

«Держи в курсе», – тут же отозвался он.

Глава 20

Домой я заходить не стала. Закрыла машину и вышла через арку на улицу. Даже если Пашка где-то поблизости, ничего, подождет. Завернула в один из двух салонов красоты и записалась на все возможные и невозможные процедуры. Посматривая на меня с большим сомнением, администраторша озвучила итоговую сумму, в которую должно было вылиться мое преображение в королевишну.

Сумма впечатлила.

– Нормально, – кивнула я.

– А не хотите маникюр сделать прямо сейчас?

Покосившись на свои ногти разной длины, украшенные по периметру заусеницами, я снова кивнула. И тут же оказалась в маленьком кабинетике, за столом перед симпатичной девушкой в голубом халате.

– У-у-у, как все у нас тут запущено, – изрекла она, изучив фронт работ. – Рекомендую водный необрезной. Примерно раз в две недели, чтобы привести в порядок и поддерживать.

Маникюрша подробно описала все предстоящие экзекуции. Я понятия не имела, что такое птеригий или клинсер, но кивала с чрезвычайно умным видом. Во всяком случае, мне так казалось.

Примерно через полтора часа я вышла из салона с ногтями идеальнейшей формы, покрытыми бледно-розовым и жемчужным лаком в технике «обратный френч». Руки выглядели стильно, дорого и прямо выпрашивали украшения. Пару-тройку колец, например, и браслетик. Я была равнодушна к подобным штукам и не носила даже того, что лежало в шкатулке, а сейчас пожалела, что не забрала.