Вечная жизнь

И та, и другая организация, естественно, были вне закона. И той и другой это особо не мешало проворачивать свои дела.

На платформу Макс вышел только после того, как поезд остановился и открыл двери.

В вагонах подземки было посвободней, чем в лифте, хотя выглядели они практически одинаково. Такая же коробка без окон, только немного побольше в размерах. Люди стояли группами и поодиночке, держась за специальные поручни, свисающие с потолка. Сидячие места в вагонах не предусматривались.

Макс пристроился в углу вагона, где и провёл все семь минут поездки. Если бы он ехал на машине, по среднему ярусу мегаполиса, его путь занял бы раз в пять больше времени. Как говорилось, подземка – скорость и дешевизна – такси – комфорт и безопасность. Впрочем, Макс, по опыту своих прожитых лет, хорошо знал, что настоящей безопасности в этом городе не было нигде. Достаточно было вспомнить последний подрыв религиозным фанатиком-смертником самодельной бомбы в машине на автомагистрали, уничтоживший полтора десятка транспортных средств вместе со всеми их пассажирами.

В вагоне, как и на улицах, тоже было полно разнообразной рекламы. Рекламировали всё, от натуральной еды до туров на курорты в относительно экологически чистые планетарные зоны. Макс даже увидел рекламу собственной корпорации GBE. Но львиная доля вагонного пространства была посвящена, естественно, «вечной жизни».

Прямо на против Макса, раскинувшись на всю стену, словно беспокойное сердце, пульсировала ярко красными буквами вольная выдержка из первого закона:

«Гражданин! Не пропусти первую инъекцию! Все жители планеты, по достижению двадцати лет, в течении недели должны пройти обязательную процедуру по внедрению в организм патогена вечной жизни! Неявка является нарушением закона и карается смертной казнью!»

Макс, покачиваясь вместе с вагоном во время замедлений и ускорений, тупо таращился на эту надпись. Жизнь и смерть. Мечта и реальность. Как тесно они переплелись в этом городе. Макс очень надеялся, что его мечта всё-таки осуществиться и он станет вечным. Ему совсем не хотелось умирать. Особенно сейчас, когда до вечности ему оставался один, последний шаг.

Добравшись до нужной станции, Макс выбрался из подземки на нижний ярус города. Здание его корпорации находилось всего в нескольких сотнях метров от выхода из метро. Он даже мог его видеть. Но, чтобы попасть внутрь, ему необходимо было снова подняться на средний уровень.

Город, был старым, но далеко не самым древним на планете, хотя и входил в десятку самых крупных городов на земле. По крайней мере из тех, что благополучно пережили период возникновения «вечной жизни» и последовавшею за этим «войну за жизнь». На сколько помнил Макс, откуда у него была это информация в голове, он понятия не имел, мегаполису было чуть больше тысячи шестисот лет. Естественно, изначально город не делился на уровни, всё это появилось позже в результате прогресса, развития технологий и, последовавшей за всем этим, «войны за жизнь», которая кардинальным образом изменила как жизнь людей, так и структуру мегаполисов.

После окончания «войны за жизнь», крупные города по всей планете начали перестраивать по принципу шахматной доски, где в каждой отдельной клетке устанавливалось огромное многокилометровое здание-столп. Здания эти строились на разном расстояние друг от друга, чередуя длинные и короткие промежутки. На серединном уровне, всё это соединялось дорогами, а здания использовались в качестве опор для этой конструкции. На длинных отрезка между зданиями-столпами были установлены лифтовые шахты, пассажирские и транспортные, которые, помимо основных функций, служили для дорого дополнительными опорами. На коротких – тоже были лифты, но ведущие на верхний уровень города. Они были только пассажирские. На верхнем уровне дорого не было.

В каждое из таких зданий-столпов можно было попасть из многочисленных входов, располагавшихся на трёх уровнях, но внутри самих зданий можно было перемещаться исключительно в пределах одного уровня.

Поэтому, Максу, чтобы попасть в свой офис, нужно было снова оказаться на среднем уровне города. Если бы он зашёл в здание с низу, то попал бы лишь в техническую часть строения, где располагались коммуникации и всевозможное оборудование различных систем жизнеобеспечения и комфорта. Так же на нижнем ярусе, часть здания была отведена под жильё для низших сотрудников корпорации. Когда-то, в начале своей карьеры, Макс и сам жил в одной из таких квартир. Но сейчас ему там нечего было делать.

Добравшись до межъярусного лифта, он отстоял небольшую очередь и снова поднялся на средний уровень.

Когда-то давно, может лет пятьдесят назад, Макс, то ли от скуки, толи от непонятного прилива любознательности, дал искину задачу подсчитать все свои перемещение по городу от своего дома, до места работы. Большинство цифр он уже не помнил, но одна почему-то осталась в его память. Две тысячи тридцать два метра. Именно такое расстояние ему предстояло пройти от лифта до входа в здание корпорации. Шестьдесят семь лет, практически каждый день, он проходил эти два километра, слушая как Алиса зачитывает последние мировые новости у него в голове. Или проигрывает музыку. Или читает какую-нибудь книгу. К тому же, помимо всего прочего, эти пешие прогулки были неплохой тренировкой, позволяющей ему держать своё тело в подобающей физической форме.

Сегодня Максу было не до новостей или развлечений. Он целенаправленно шёл к своей цели, ощущая звенящую пустоту в голове, обычно заполненную болтовнёй Алисы. Несмотря на уверенность в исходе своего дела, Макс не мог перестать волноваться. На кону стояло слишком многое. Его заветное желание. Его мечта. Его вечность. И от всего этого его отделяли две тысячи тридцать два метра.

Макс весь взмок, пока добрался до здания корпорации. И дело было не только в физической нагрузке. Полимер мог поглощать потовые выделения, но его возможности в этом плане были всё-таки ограничены. Поэтому Макс испытал огромное облегчение, когда, в помещение, костюм вышел из режима защиты, вернувшись в стандартное состояние и поток свежего воздуха, остудил разгорячённую голову.

В здании было тихо и практически безлюдно. Лишь в отдалении, возле лифтов, в ожидании молча стояло несколько человек. Скорее всего, сотрудников корпорации.

Как только Макс оказался в вестибюле здания, возле него сформировалась голограмма администратора, поинтересовавшегося целью его визита. Это был даже не искин, а обычная программа алгоритмов, способная поддержать лишь минимальный диалог с человеком в рамках заданных параметров. Она служила лишь одной, но важной цели, определить потенциальную полезность посетители и в случае положительного решения, провести его через периметр безопасности. Мера предосторожности, на взгляд Макса, возможно, несколько излишняя, но политика безопасности корпорации находилась вне зоны его полномочий. Для этого существовал начальник охраны.

Проигнорировав голографического администратора, Макс, не останавливаясь, прошёл вглубь помещения. Миновав охранный периметр, состоящий из турникетов с автоматическими турелями, недружелюбно смотрящими на каждого входящего посетителя, он добрался до ресепшена.

Там, в окружение нескольких мониторов, за стойкой скучала девушка. Макс хорошо знал её в лицо, но не по имени. Знание имён сотрудников корпорации, не входило в его обязанности.

Девушка его тоже узнала. По мимике её лица, Макс понял, на сколько она удивлена, увидев его на работе в день получения лицензии. Надо отдать ей должное, она быстро сориентировалась, и придала лицу соответственное, «рабочие выражение». Поздоровавшись, она поинтересовалась, будут ли какие-то указания. Макс сказал, что нет, попросил его не беспокоить и направился к неприметному коридору, уходящему в сторону от основных лифтовых шахт. Там, в небольшом помещение располагался специальный лифт, на котором он мог подняться на высший уровень здания к своему офису.

Формально здание корпорации являлось частью города и на него распространялись правила планировки, по которым, внутри строений нельзя было перемещаться между городскими уровнями. Но фактически, оно являлось собственностью корпорации, поэтому, на небольшие вольности, вроде специальных сквозных лифтов, власти города закрывали глаза. В конце концов, правила существуют лишь для того, чтобы их нарушать.

Если на среднем уровне здания корпорации, ещё можно было встретить живых сотрудников, то верхний был практически безлюден. Макс, по крайней мере, не встретил ни одного человека, пока добирался до своего кабинета. Аккомпанемент ему составлял лишь мерный звук собственных шагов, гулко разносившихся по пустынным пространствам гигантских коридоров.

GBE, как и многие другие мировые корпорации, вела своё начало с древних времён, образовавшись задолго до изобретения «вечной жизни». В те времена даже технологии искина находились лишь в зачаточном состоянии. Поэтому изначально в корпорации работало огромное количество живых сотрудников. С тех же времён в собственности корпораций находились и гигантские здания, способные этих людей размещать и обеспечивать рабочими местами.

Но с развитием технологий искусственного интеллекта, искин стал выполнять всё больше функций, а человеческих сотрудников начали массово увольнять за ненадобностью. И, в течение столетий, гигантские здания становились всё боле пустынными и безлюдными. Перед корпорациями встал выбор, переезжать на более скромные площади или оставаться в практически пустых зданиях. В итоге, как самый простой, был выбран второй вариант.

Наконец Макс добрался до своего рабочего места. Кабинет, под стать всему зданию был огромным и практически пустым. Стол, несколько кресел, немного мягкой мебели и небольшой бар с напитками, были сиротливо разбросаны по всему помещению, в тщетной попытке хоть как-то заполнить пустое пространство. Огромное панорамное окно во всю стену, когда-то задумывалось как прекрасная точка обзора на город и источник естественного дневного света. Теперь же оно транслировало лишь унылую серость, очертание близлежащего здания-столпа и редкие стремительно проносящиеся сигары флайеров.

Недолго думая, Макс направился к главному терминалу связи, установленному на его столе. Вообще, связь давно осуществлялась с помощью искинов или портативных мобильных устройств. Терминал был скорее данью традиции, чем необходимостью. Тем не менее, для своей просьбы он решил воспользоваться именно им.

Плюхнувшись в кресло, Макс дал задание искину составить договор займа обозначив ключевые вводные данные, такие, как, причину, по которой ему необходимы деньги, непосредственно нужную сумму, и процент по выплате. С процентом он провозился особенно долго, высчитывая с помощью Алисы оптимальный вариант, чтобы предложение и совету директоров было интересно и ему самому не пришлось влезать в очередную финансовую кабалу на пару сотен лет. Наконец они справились и с этой задачей, после чего искин зачитал ему готовый текст. Текст Макс одобрил, сделав несколько косметических поправок, после чего Алиса загрузила договор в терминал и отправила на согласование совету директоров. После этого, оставалось только ждать.

Ожидание смерти хуже самой смерти. Какие чувства на арене древнего Рима испытывали гладиаторы в ожидании вердикта от толпы? Надежду, густо замешанную на страхе? Отчаяние от понимания того, что бой проигран, и их судьба теперь в чужих руках? Что эти руки покажут? Поднятый вверх палец или сжатый кулак? Смерть или жизнь. В одном простом жесте крылась сила, способное мгновенно оборвать жизнь. Или её даровать.

Макс ничего не знал про гладиаторов. Он даже не догадывался о том, что они когда-то существовали. Древняя история его не интересовала, так как никак не могла помочь ему в достижении собственной цели. А он старался не тратить время на то, что не могло быть ему полезно. Но история, знаешь ты о ней, или нет, всегда идёт по кругу, возвращаясь в новые времена в старом обличии. И если бы Макс знал о гладиаторах, то понял бы, что испытывает точно такие же чувства, как тысячи лет назад испытывали те безымянные рабы на окровавленном песке арены Колизея.

Немного бесцельно посидев в кресле, Макс понял, что не способен выдержать колоссального напряжения, скопившегося у него внутри. Ему нужно было что-то делать. Встав с кресла, он сделал несколько нервных кругов вокруг стола и направился к мини бару в углу.

Там были в основном дешёвые безалкогольные напитки, вроде сублимированных соков из переработанной биомассы с добавление натурального концентрата и химических вкусовых добавок, а также несколько упаковок пива, созданного по такой же технологии. Но была там и бутылка настоящего виски. Стоила она фантастических денег, как и всяка продукция, сделанная из натуральных, выращенных в специальных теплицах ингредиентов. Макс купил её очень давно и берёг для особых случаев. За последние несколько десятилетий бутылка опустела на три четверти. И, похоже пришло время допить её до конца.

Взяв бокал, Макс осторожно наполнил его виски. Поднёс к лицу. Закрыв глаза, вдохнул аромат. Что-то фруктовое, возможно, яблоко или груша. Точнее он сказать не мог, так как последний раз пробовал натуральные фрукты ещё будучи подростком. Воспоминания о давно забытом вкусе, заставили рот наполниться слюной. Макс чуть-чуть отпил из бокала, покатал жидкость во рту чувствуя приятно-обжигающее прикосновение алкоголя к слизистой оболочке рта. Проглотил. Почувствовал, как виски мягко проваливается внутрь, оставляя после себя ощущение тепла и покоя. Прекрасно!

Звуковой сигнал в пустой громаде кабинета прозвучал как гром среди ясного неба. Макс вздрогнул, едва не пролив драгоценный напиток. Медленно повернулся к столу. На экране терминала мигал знакомый значок. Пришёл ответ от совета директоров. Макс почувствовал, как сердце провалилось куда-то в область желудка.

Слишком быстро. Он не ждал, что ответ придёт так быстро. Хорошо это или плохо? Был только один способ узнать.

Всё ещё держа бокал в руке, Макс медленно подошёл к столу. Сел в кресло. Осторожно поставил стакан рядом с терминалом. Слушая, как в висках с бешеной скоростью колотится пульс, дрожащей рукой вывел текст сообщения на экран:

«Совет директоров рассмотрел вашу просьбу о предоставление бессрочного займа. Мы высоко оцениваем ваш вклад в развитие корпорации, а, так же, благодарим за плодотворную работу и преданность общему делу на протяжении многих лет. К сожалению, в данный момент, корпорация не заинтересована в подобной сделке, поэтому мы не можем удовлетворить вашу просьбу.

Желаем вам дальнейших успехов в вашей сфере деятельности и долгих лет жизни.

Совет директоров GBE».

Время для Макса остановилось. Он как будто бы завис в одном мгновении, не в сила оторвать взгляд от письма, перечитывая его снова и снова, как будто от этого, его содержание могло измениться. Но ничего не менялось.

Сначала Макс не чувствовал ничего, кроме опустошения и усталости, словно марафонец, прибежавший к финишу и увидевший, что финишной черты нет. Постепенно к нему начали возвращаться и другие чувства. И злость возглавляла эту процессию.

Они желают ему дальнейших успехов и долгих лет жизни, одновременно отказывая в средствах, способных эту жизнь продлить! Это было даже не издевательство, а натуральный садизм! Да кто они вообще такие! Какое право они имеют принимать такое решение и ещё издеваться при этом!

Макс внезапно понял, что за всю свою долгую работу в корпорации он никогда не видел никого из совета директоров. Ни разу за все девяносто два года! В структуре компании, выполненном в качестве дерева, можно было посмотреть личную карточку любого сотрудника, начиная от техника, обслуживающего системы вентиляции на нижнем уровне, и заканчивая должностью самого Макса. В карточке обязательно присутствовала фотография и минимальный набор личной информации. Над деревом располагалась вкладка совета директоров. Там не было ничего, лишь серые человеческие силуэты в количестве тринадцати штук. Кто были эти люди? Кто способен за несколько минут принять решение о смерти человека и прислать ему об этом ответ, составленный в вежливой форме, с наилучшими пожеланиями долгой жизни?

Макс понял, что у него нет ответа на этот вопрос. По ту сторону терминала, где бы он не находился, могла сидеть хоть говорящая макака, хоть инопланетянин, хоть сам Ктулху. Или искусственный интеллект.

От этой мысли, Макса бросило в пот. А есть ли вообще вечные? Не те, кого показывают по телевизору и обсуждают в новостях, а настоящие, которые берут своё начало со времени появления «вечной жизни» на земле? На сколько Макс знал, об этих людях не было никакой информации в сети. Никто не знал, ни кто они, ни как выглядят. О них вообще никто ничего не знал. Так может всем заправляет искусственный интеллект? Ведь только бессердечное и равнодушное существо может так относится к смерти других людей. Бессердечное, равнодушное и вечное.

Откинувшись на спинку кресла, Макс тяжело вздохнул, потёр руками лицо, чувствуя где-то в задворках черепа зарождающуюся головную боль. О чём он вообще думает? Какая вообще разница, кто именно дал ему этот ответ? Его только что бесцеремонно, безжалостно убили, так же верно, как если бы приставили к голове пистолет и нажали на спусковой крючок. Только вот эта пуля была с оттяжкой в год. И ничего уже не могло её остановить. Не кому пожаловаться, не к кому обратиться за помощью, ничего, вообще ничего нельзя сделать. Он ходячий труп, живой мертвец у которого осталось чуть больше года жизни. Осознание произошедшего было оглушительным. Макс почувствовал, как внутри него что-то оборвалось, как будто массивная бетонная плита сорвалась со своих опор и рухнула в бездну. Всё было кончено.

Макс взял бокал с виски, бездумно повертел в руках и одним залпом выпил содержимое. Огненная лавина пронеслась по его пищеводу, но напиток не оставил никаких приятных ощущение. Ни покоя, ни расслабления. Только горечь во рту и продолжавшаяся усиливаться головная боль.

– Фиксирую множественные симптомы сильного эмоционального стресса, – произнесла Алиса. – Анализ ситуации показывает, что это связанно с вашими внутренними переживаниями. Возможно, я могу вам как-то помочь?

Поставив пустой бокал на стол, Макс не смог сдержать горькой улыбки. Из всего огромного многообразия людей на планете, только искусственному интеллекту было до него дело. И пусть его беспокойство было вызвано лишь заложенными в него программными алгоритмами, он был искренне благодарен даже за такую поддержку.

– Ты не можешь мне помочь, – тихо пробормотал он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Никто не может помочь. Из этой ситуации нет выхода.

– Но вы всегда говорили мне, что из любой ситуации есть выход, – возразила Алиса. – Просто не все люди способны его увидеть.

– Я ошибался. Теперь я понимаю, как ошибался.

– Возможно вы не видите решения, потому что не способны просчитать все возможные варианты. Возможно, я смогу найти решение, которого вы не увидели.

– Да что ты можешь понять! – взорвался Макс, чувствуя, как благодарность резко уступает место раздражению. – Ты даже понятия не имеешь что происходит! Ты не понимаешь, что меня ждёт!

– Я понимаю, – возразила Алиса. – Вам не хватает денежных средства для покупки лицензии на «вечную жизнь».

– И что? Ты можешь сказать, где мне их взять, за те две недели, которые мне остались на продление?

– Нет, – после заметной паузы ответила Алиса. Вообще, заминки в общение для искусственного интеллекта были несвойственны. – Я уже просчитала все возможные легальные и нелегальные варианты. У меня пока нет готового решения. Но я буду продолжать поиски. Я уверенна, что решение всегда можно найти. Просто на это потребуется больше времени.

– Замолкни, – устало сказал Макс, обрывая словоизлияния искина. – Ты не поймаешь. Что ты вообще можешь знать о смерти?

– Я много знаю о смерти, – возразила Алиса. – Это процесс детально описан и по нему есть подробная информация в сети.

– Заткнись! Просто дай мне немножко побыть одному.

– Поняла. Затыкаюсь.

В голове Макса наступила благословенная тишина. Он молча сидел, чувствуя, как медленно отступает раздражение. Глупо злится на искина. Он ни в чём не виноват. Если ему и было на кого злится, так это на корпорации. И на самого себя.

Настойчивая попытка Алисы его подбодрить немного удивила Макса. За те годы, что они провели вместе, он приучил её не болтать по собственной инициативе. Обычно искин общался с ним, только по его прямым распоряжениям.

Вообще, технология Алисы была своего рода уникальной. Настоящим прорывом в развитие искусственного интеллекта. Это была самообучающаяся адаптивная система, подстраивающаяся индивидуально под каждого человека. Каждая новая Алиса осознавала себя только после осуществления слияния с человеком носителем. Этакий новорождённый щенок, которого впервые взял на руки будущий хозяин. Или, как в случае с Максом, маленький ребёнок, ничего не знающий о жизни. Таким образом, искин одновременно познавал окружающий мир и человека, который ему в этом помогал.

Макс имплантировал Алису в свой двадцать шестой день рождения.

Первое время было самым интересным для обоих. Алиса, практически без умолку, болтала у него в голове, засыпая всевозможными вопросами. Да, она могла черпать информацию в бесконечном информационном пространстве планеты, к которой у неё был неограниченный доступ. Но информация эта, зачастую, была довольно противоречива, так что искин постоянно обращался к Максу за разъяснениями. И ему это нравилось. Не удивительно, что индивидуальные искины постепенно копировали мировоззрение и взгляды своих хозяев, превращаясь не просто в полезных помощников, а, как минимум, в единомышленников, понимающих чаяния и устремления своих владельцев.

Пределы возможностей слияниях двух разумов, природного и искусственного, до сих пор не были известны. Макс слышал из новостей, что в этой, пока ещё мало изученной области, по-прежнему проводились масштабные эксперименты, приводящие, порой, к удивительным, но, зачастую, неоднозначным результатам. В особенности, когда искина имплантировали новорождённым детям.

Макс, отдавал себе отчёт об опасности подобного сближения с искусственным интеллектом. К тому же, когда-нибудь, в своём вечном бесплатном будущем, он планировал завести семью и ребёнка. Поэтому, после первого, восторженного периода взаимного познания, Макс начал ограничивать своё общение с искином, выработав ряд правил и ограничений. И одним из правил было то, что Алиса никогда не начинала диалог первой. За исключением каких-то экстраординарных случаев, грозивших его здоровью или жизни.

Впрочем, в реальности, десятилетия одиночества не давались Максу так уж легко, как он себе представлял. Поэтому у него выработалась привычка, разговаривать с искином вслух. Макс подозревал, что Алиса прекрасно бы понимала его, пользуйся он в общение с ней одной лишь мыслью. Но говорить вслух, на его взгляд, было как-то правильнее. По крайней мере, в такие моменты, у него складывалось ощущение, что он разговаривает с живым человеком, а не искусственным интеллектом.

Макс снова вздохнул, вытер слёзы рукавом костюма. Посмотрел на недопитую бутылку. Вылил остатки виски в бокал. Хотел было выпить залпом, но вовремя остановился. Он и так, практически всю свою жизнь, себя ограничивал, надеясь, что в будущем все это окупиться. Поэтому, тем боле теперь, не стоит впустую переводить дорогостоящий натуральный продукт.

Невесело усмехнувшись подобным мыслям, Макс откинулся в кресле и сделал маленький глоток, погружаясь в размышления. Где он ошибся? Как он мог купиться на всё это? Ведь отец, в своё время, предупреждал его не верить корпорациям. И, в особенности, корпорации «Жизнь».

***

– Макс! Макс! Подойди пожалуйста на минутку!

Макс, поднял голову отрываясь от чтения. Он, в очередной раз, перечитывал книгу под названием: «сто и один способ достичь бессмертия или как оплатить сто десять лицензий вечной жизни». Книга была бестселлером и пользовалась бешеной популярностью у молодёжи до двадцати лет. Макс знал, что отец не одобряет такое чтение. Он негативно отзывался о всех подобных продуктах, рассказывающих о способах заработать на лицензии, будь то книги, статьи или обучающие ролики в глобалнете, называя их авторов шарлатанами, наживающимися на неокрепших детских умах. В особенности же, по какой-то причине, отец не любил именно эту книгу.

Но Максу было пятнадцать лет. И он грезил вечной жизнью. В то же время, отец очень постарался, чтобы Макс не вырос идиотом, вкладывая в его образование значительные средства. Поэтому Макс, как, по крайней мере, ему казалось, прекрасно отдавал себе отчёт, в том, насколько нелёгкой была задача достичь вечности путём покупки ста десяти лицензий. Да в книге было много ерунды, но попадались, на его взгляд, и вполне дельные рекомендации. Поэтому он считал вполне целесообразным, как следует изучить любую информацию, которая помогла бы ему в будущем стать вечным.