Голоса предков

–– Да, князь, опять нам не повезло. У Стилихона хорошо обученные воины, его пехота всегда наступает тремя линиями: в первой линии гастаты с копьями, они бросают их в щиты противника, щиты поневоле падают под тяжестью копья и гастаты начинают работать мечами. Устав орудовать мечами, гастаты уступают бой второй линии, принципам, а те, в свою очередь, сражаясь, и тоже устав, передают бой третьей линии – триариям, самым опытным солдатам, которые завершают сражение чаще всего победой. А наши воины по древней привычке кидаются в бой всей толпой, быстро устают и в результате без толку гибнут и бегут с поля боя. А кроме того, римский пехотный легион с флангов прикрывает конница, триста всадников, по стопятьдесят конников с каждого фланга, которые не дают возможности зайти римлянам в тыл.

–– Тхе! – пренебрежительно заметил Халег. – Подумаешь, триста всадников! Это же маловато, маршал!

Фридерикс откинул корпус назад, взглянул с некоторой долей осуждения, заговорил обидчиво:

–– Тебе хорошо рассуждать, князь! У тебя три тысячи, испытанных в боях, всадников! Потому и зовём тебя в союз с нами, у нас конников пять тысяч и надо бы больше.

–– Ну, хорошо, маршал, что дальше-то было! – поинтересовался Ольг.

–– Да ничего особенного, князь. Стилихон хитрая лиса, он не стал нас громить и разгонять, а просто вытеснил в горы. Ему важно было, чтобы мы ушли обратно в провинции Норик, Далмацию и Иллирик. Его желание мы поняли просто: он хочет раскачать власть в Константинополе и в этом наша сила была союзна его замыслам.

–– Понятно!

–– Ну, а дальше нам пришлось перевалить Альпы, и это зимой, в самые холода! Чуешь, князь, зима, горы, холод и голод! Сколько зря людей потеряли, не приведи Господь! Вышли в Галлию, там столкнулись с узурпатором Константином, пришлось повоевать с ним, повернули к Дунаю, пришли обратно в провинцию Норик и дальше на юг, в провинцию Эпир. И это было в четыреста пятом году.

–– Погоди, Фридерикс! – остановил рассказ маршала князь. – Насколько мне известно в то лето, в Италию вторгся со своим войском вождь племени антов Радагаст. Анты к Русалани присоединяться не хотели, жили обособленно, их земли по реке Десне. Если бы не легионы маршала Стилихона, то вождь Радагаст взял бы Рим. Стилихон остановил войско антов и тяжелейшем сражении разгромил Радагаста. Предложил вождю прекратить сопротивление, взамен пообещал свободу ему и его людям. Вождь согласился, но Стилихон нарушил своё слово и казнил Радагаста. Чего ж Аларих со своим войском не помог вождю антов?

Фридерикс удивлённо уставился на князя и принялся с жаром объяснять сложившееся на то время положение:

–– Да было такое событие, князь! Но мы же ничего не знали, мы были в то время далеко, в Галлии. Этот чёртов Радагаст понадеялся на свои силы, он, скорей всего, и про нашего короля Алариха-то не ведал. Вот ведь всё темнота наша. Если бы вождь антов соединился с нашей армией, мы бы разгромили легионы Стилихона и легко взяли Рим.

Фридерикс сжал кулак и твёрдо поставил его на столешницу.

–– Ну, да ничего, за своё коварство Стилихон поплатился сполна: солдаты маршала в Риме, думаю, не без участия людей императора Гонория, подняли бунт в августе этого года и арестовали командующего Стилихона, имевшего к этому времени высший военный чин магистра милитари. Гонорий обвинил своего тестя в заговоре против власти Рима и по его указу командующий был казнён. Нам-то это, конечно, на руку и мой король потребовал от Рима за простой своего войска компенсации, но император отклонил наше требование, – вот и наступила неопределённость. Аларих решил идти на Рим, добиваться справедливости.

–– Ну, что ж, маршал, – подумав, твёрдо произнёс Халег. – На Рим, так на Рим! Пошли!

–– Премного благодарны тебе, князь, – промолвил с жаром Фридерикс, – за то, что оказываешь нам помощь в трудный для нас час! И скажу тебе, князь, что маршал я только для своих, для федератов, а власть в Константинополе, уж не говоря про Рим, меня, давнего и верного сподвижника моего короля Алариха, в упор не видит и знать не желает.

–– Ничего, маршал, – успокоительно произнёс Халег, – увидит и признает!

–– Спасибо, князь, за добрые слова.

Хозяин дома принёс плетёный из виноградной лозы тазик полный варёной баранины. Гости поели и Фридерикс, поднявшись из-за стола, поклонился Ольгу, сказав:

–– Я со своими людьми остановился на ночь в соседнем доме, князь. Завтра поутру, как накормишь своих людей и коней, отправимся в провинцию Норик, где нас ждёт мой король.

Халег наклонил голову в знак согласия, Фридерикс вышел, а на его месте, вдруг, оказался Давид Пак. Посланник Йенс Готлиб аж подскочил с своего места, и, открыв рот, уставился на чудо внезапного появления нового человека., который, к тому же, ещё и был очень уж странно одет.

–– Не пугайся, Готлиб, – успокоил Халег, – это мой советник, дядя Давид.

–– Хо-хо-рошо! – заикаясь произнёс посланник. – Я, пожалуй, пойду к Фридериксу.

Он встал и, боязливо озираясь, на вновьприбывшего на деревянных ногах пошёл к выходу. Ещё раз оглянувшись в дверях вышел, а Давид рассмеялся.

–– Надо же, какой гот боязливый! – воскликнул он, продолжая улыбаться.

–– Ты уж, дядя Давид, в следующий раз не пугай таким образом моих гостей.

–– Ладно, Халег! – посерьёзнел Давид. – Теперь о деле: в Константинополе как известно, ещё весной скончался император Аркадий. Власть перешла к его племяннику.

–– Мне, дядя Давид, – заговорил Халег, – от этого известия ни холодно, ни жарко. Пусть вон Фридерикс с Готлибом переживают к кому там власть в Константинополе досталась.

–– Тхе, когда они получат это известие. Для этого нужен какой-то человек, который приедет сюда на коне, или придёт пешком, да пока он тащится сюда из Константинополя, вы уже уйдёте. В вашем времени нет радио, нет газет, нет телевидения, известить людей в той или иной провинции, что происходит в столице, может только нарочный, посыльный.

–– А что это такое радио, газеты? – поинтересовался парень.

–– Ну, это такие средства связи, которые моментально оповещают людей о всяких новостях на любых расстояниях.

–– Надо же, какие чудеса в вашем мире, дядя Давид! – удивился князь.

–– Я вот тебе скажу, Халег, что император Константин очень уж любил славу, всячески старался прославить себя для потомков и ведь преуспел в этом. Особенно не любил он бывшего императора Траяна, всячески принижал его успехи в военном деле, в строительстве. По примеру Траяна, который воздвиг себе колонну на форуме Рима в честь победы над даками, Константин поставил на главной площади Константинополя высокую колонну со своим скульптурным изображением, построил мост через Дунай вдвое больше трояновского, но главное, он перенёс столицу империи из Рима в Византий и назвал город в честь себя любимого, Константинополь, на манер греческих городов. А ведь император Нерон очень хотел переименовать Рим своим именем, только ничего у него из этого не получилось. А ещё, и ты это знаешь, Константин сделал христианство официальной религией в империи.

–– У меня половина пехотинцев христиане, дядя Давид.

–– Во-от, Халег, христианство вышло за пределы римской империи.

–– Так проповедник Георгий Первозванный, ученик Христа, не раз бывал в Русалани, а вот конный, аланский полк Магадама в моей дружине сплошь огнепоклонники.

–– А знаешь ли ты, Халег, что первые огнепоклонники появились на Урале? Сам Заратустра, учитель огнепоклонников, родом с Урала.

–– Да вроде слух был такой, – неуверенно сообщил князь.

–– Хорошо, Халег! – подытожил Давид, – Завтра иду с вами, лошадь, надеюсь, мне найдётся?

–– Найдётся, дядя Давид! – обрадовался Халег. – Я очень рад!

*****

На следующее утро, после походных молитв и завтрака, отряд Халега Белояра отправился в дальнюю дорогу. Путь дружине предстоял нелёгкий: с востока на запад нужно было пересечь всю провинцию Нижняя Мезия, северную часть Фракии, а потом часть провинции Дакия, провинцию Иллирик и почти всю провинцию Норик до лагеря войск Алариха и неизвестно ещё, что будет в этом долгом переходе, а уже наступала осень. Правда, она ещё не ощущалась, как ей было положено: лист на деревьях ещё был зелёный, полевые цветы вокруг, но трава начала жухнуть, да и жито местные земледельцы уже со своих полей сбрили, собрали и обмолотили. Фридерикс, уже собравшийся в дорогу, смотрел на союзное войско изучающе: привыкшие к большим переходам, люди князя Белояра собирались неспешно, но основательно и это вселяло в гота уверенность, что такие не подведут в сражении. Подъехавший на красивом коне князь, поздоровавшись, деловито спросил:

–– Сколько времени займёт дорога, маршал?

–– Недели три-четыре, князь! – не задумываясь, ответил Фридерикс. – Может, больше. Если бы все твои воины были на конях, то дорога заняла бы у нас не больше двух недель, но у тебя кроме конного полк пехоты, да ещё этот обоз.

–– Противник нам может встретиться? – поинтересовался князь.

Фридерикс сразу оценил озабоченность предводителя русаланов.

–– Здесь, в Нижней Мезии и Дакии, князь, воинских частей римлян по пути нет, но вот в провинции Иллирик исключать встречу с противником я бы не стал. У Константинополя с Римом грызня из-за этой провинции давняя, всё никак земли эти поделить не могут.

–– Хорошо! Будем идти как обычно с разведкой и боевым охранением.

Халег озадачил командира конного полка Магадама разведкой и охранением и русаланская дружина двинулась в путь. Впереди шла конница с провожатыми, высылая вперёд по дороге конные разъезды, за ними шёл пехотный полк с обозом в середине и завершала колонну охранная сотня конных воинов.

–– Дороги-то, смотрю, у вас тут хорошие, камнем мощёные, – заметил Халег, едущему рядом Фридериксу.

–– Ещё бы! – ответил тот, – римляне люди хозяйственные, строили на века.

–– Не ошибёмся с дорогами-то, маршал?

–– А здесь все дороги ведут в Рим, – усмехнулся Фридерикс. – Или в Константинополь, – добавил он, – но уже в обратную сторону.

Жители Нижней Мезии и Дакии встречали дружину Халега дружелюбно хотя бы уже потому, что земли этих провинций были заселены не только готами, но по большей части славянами, язык родственный, друг друга понимали. Селяне снабжали дружинников ячменём и овсом, приглашали в гости, правда гостить было некогда и воины, заночевав по летнему времени на окраине сёл, с раннего утра отправлялись дальше, на запад.

Через месяц неспешного пути отряд Халега, пройдя провинции Нижняя Мезия и Дакия, вступил на спорную территорию провинции Иллирик. Здесь, возле городка Лим на берегу горной речки князь распорядился сделать привал на несколько дней, отдохнуть, помыть лошадей в речке и самим отмыть дорожную пыль. Князь с Давидом остановились в доме одного славянина по имени Иосиф. И надо же было такому случиться: второй денщик князя, молодой балбес Силантий пошёл на городской базар купить зелени к обеду, да и застрял там. Через два часа пришёл в каких-то драных штанах, без рубахи, без зелени и без денег.

–– Что это с тобой, Силантий? – удивился Халег. Где твоя туника, где товар? Что обокрали тебя на базаре?

–– Да хуже, княже, – замялся денщик. – Я и до рынка-то не успел дойти как на улице меня окружили какие-то улыбчивые, весёлые девки и потащили меня в свой вертеп. Я им кричу, что мне, мол, некогда с ними вожгаться, что мне зелени нужно купить к обеду, а они не понимают, смеются, да тащат. Затолкали меня в своё заведение, да и раздели, деньгу выгребли, скопом на мне поездили, дали вот эти драные штаны и вытолкали на улицу. Что мне теперь делать, княже? Ни денег, ни товара.

Ха-ха-ха! – развеселился князь, подмигнув улыбающемуся Давиду. – Ладно иди, Силантий, найдём мы тебе новую тунику, а зелени нам тутошний хозяин со своего огорода принёс.

Смущённый денщик ушёл на двор, а Давид заметил:

–– Вот такие нравы в твоём времени, Халег.

–– Это здесь, у ромеев, такие нравы, дядя Давид, – отпарировал князь. – У нас в Танаисе или в Запорожье вертепы, конечно, есть, но красотки из этих заведений на прохожих, как собаки, не кидаются.

–– Здесь, в империи, Халег, – пояснил Давид, – красотки из вертепов отлично знают, что солдат всегда при деньгах. А потом ведь пример подаёт сама власть.

Давид рассказал Халегу одну историю, случившуюся с императором Веспасианом:

–– Этот император был донельзя скуп, Халег. До того скуп, что про него говорили, будто он даже себе порции еды сократил, а слуги во дворце жили впроголодь. Этот Веспасиан всячески пополнял казну империи, например, вымогал долги с тех, кому прежние императоры эти долги уже простили. Мало того, Веспасиан, не стесняясь, брал взятки, торговал государственными должностями. А тут произошёл с ним странный случай: одна дама влюбилась в этого скупца и всячески добивалась его внимания. Что делать? Веспасиан уделил ей ночь и после этого одарил красотку немалой суммой денег. Казначей возьми, да и спроси: «А как записать такой расход?». Веспасиан, не долго думая, ответил: «Запиши. На страсть к Веспасиану».

–– Ну и дела-а! – удивился Халег. – Кто такая и как сумела расколоть такого скупого мужика?

–– Да кто такая, имени её хронисты не сохранили, известно только, что она одна из высокорождённых проституток.

–– Император-то красавец был?

–– Да какой там! Далеко не красавец, да и пожилой уж. Для придворной красотки важно было выудить из императора хорошую плату за свои услуги.

–– Во прошмандовка! – восхитился Халег. – Молодчина! Выжать из такого скупца немалые деньги, это как же постараться надо…

Глава 3. БЕСПОКОЙНЫЕ БУДНИ РИМА

Лето закончилось, наступила пока ещё тёплая осень. В городке Приодор, в дом префекта гражданских властей провинции Иллирик Клавдия Ремуса Иовия, слуга городской администрации пригласил командира Иллирийского легиона Гая Лавра Витуса. Тот уже примерно знал зачем его приглашают, а потому, прихватив с собой своего первого заместителя Селивана Флавия Альву, с некоторой долей недовольства явился в канцелярию префекта. Встреча с гражданским чиновником не сулила добра и командующий заранее настроился к неприятному разговору. Префект, из-за секретности, и, чтобы избежать излишних пересудов, удалил из своего кабинета секретаря Луку. Явившимся в канцелярию офицерам предложил присесть в кресла, сам уселся за низким столом напротив, разговор начал издалека:

–– Господа офицеры, – вкрадчиво заговорил префект, – вы уже, думаю, слышали, что император Аркадий отдал Богу душу ещё весной, а нового августа (старшего императора) в Константинополе ещё никак утвердить не могут. Полагаю, что это будет кто-то из племянников Аркадия.

–– Да нам-то какое дело, кто из племянников займёт трон августа в Константинополе! – недовольно заметил командующий.

–– Так и я про то же! – слегка повысил голос префект. – Мы подчиняемся сенату Рима и цезарю (младшему императору) Гонорию. Одна из задач, поставленной нам властями Рима – это не допускать брожения народа в эти смутные времена в провинции Иллирик, но вся беда в том, и вы это знаете, что на эту провинцию претендуют и власти Константинополя.

–– Претендуют! – злобно выплюнул Витус. – Вот потому народ и не может разобраться в какую сторону кланяться – то ли на восток, то ли на запад, кого слушать – августа или цезаря.

–– Конечно, цезаря, Гай! – поспешил с ответом префект. – Цезаря Гонория. Провинция Иллирик принадлежит Риму!

–– Да я разве против, Клавдий?! – выпалил раздражённый командующий. – Но ты же сам видишь – они там, в столицах, грызутся, империю развалили, управы на них нет, один был истинный государственник, маршал Стилихон, мой командир, да и того лизоблюды Гонория ликвидировали. А ведь ему сенат Рима в своё время присвоил самое высшее воинское звание в империи, – магистр милитари. А тут ещё навязался на нашу голову этот проклятый Аларих, главарь готов.

Префект поёжился, не зная, как ответить на вполне справедливые слова командующего. По сути, он прав, но всё так запутано в жизни, ветры перемен постоянно меняли направление, тут самый мудрый наделает глупостей.

–– Ты же знаешь, Гай, – медленно, глядя куда-то в сторону, заговорил префект. – Ведь как всё происходило: в Константинополе шла и всё ещё продолжается такая же чехарда, что и в Риме. Префекта Константинополя Руфина, как известно, в результате заговора, казнили, власть в городе, по сути, захватил евнух Евтропий и всех, кто поддерживал магистра Стилихона, от власти отстранил. Мало того, так Евтропий объявил Стилихона врагом государства, да ещё убедил комита (наместника) Северной Африки поднять бунт против Рима. А ведь известно, что вся Италия получает хлеб именно оттуда, из Северной Африки. Народ, естественно, был недоволен Стилихоном. А ещё этот Евтропий назначил Алариха командующим всеми вооружёнными силами Востока и тоже присвоил ему высшее воинское звание магистр милитари. Это варвару-то! Неслыханно!

–– Да знаем мы всё это, Клавдий! – отмахнулся Витус и взглянул на своего заместителя Альву, который утвердительно кивнул.

–– Причин для заговора против Стилихона было много, Гай, – продолжил префект. – Стилихон ведь не хотел терять контроль над цезарем Гонорием и после смерти своей дочери, жены Гонория, Стилихон навязал цезарю свою вторую дочь в жёны. А тут ещё в мае этого года умер император Аркадий, скорей всего его отравили, и прошёл слух, что Стилихон хочет посадить на трон империи в Константинополе своего малолетнего сына, а самому стать регентом. Думаю, всё это и послужило поводом для его казни.

–– Чёрт бы их всех побрал, Клавдий! – в сердцах выпалил Витус.

–– А я вот больше чем уверен, – шевельнулся Селиван Альва, – что народ здесь, в префектуре Иллирик, недоволен тем, что не знает кому платить налоги: то ли Риму, то ли Константинополю. И та и другая сторона требует плату, пойди разберись тут. – Здешние арендаторы вообще никому не платят.

–– Да погоди ты, Селиван! – оборвал заместителя Витус. – Мы о другом.

–– Так ведь известно же, – не унимался трибун латиклавий, – всплыл договор Стилихона с королём готов Аларихом о совместной военной деятельности. А контроль над молодым цезарем Гонорием взял некто Олимпий, который и организовал бунт против Стилихона. На командующего началась охота, его заманили в Равенну, где, как вам известно, обосновался Гонорий со своим двором ещё с четыреста первого года. Олимпий с Гонорием нарушили клятву, да и распорядились казнить Стилихона. Шила в мешке не утаишь, об этом все знают.

–– Да, но, наверное, мало кто знает, – заметил префект, – что Аларих в результате казни Стилихона потерял все права, сидит теперь в провинции Норик, затаил злобу на Гонория, на власть, на римский сенат и собирает войска для похода на Рим.

–– Вот ведь, что интересно, Клавдий, – заговорил Витус, – в империи ещё с триста девяносто пятого года были две мощные, военные силы, – это легионы маршала Стилихона и орды Алариха. Мой командир, Стилихон, неоднократно за все эти годы, вплоть до нынешнего четыреста восьмого года, громил и разгонял войска Алариха и, вдруг, этим летом сговорился с королём готов о совместных походах. Ума не приложу, зачем он это сделал? А теперь вот и нет его, погиб в результате заговора проклятых чиновников цезаря Гонория.

–– А я так думаю, – заметил префект, – что после смерти августа Аркадия, верховная власть в Константинополе зашаталась и Стилихон посчитал важным укрепить власть Рима, как это и было прежде, да только тупицы в Риме его не поняли и не поддержали, а зять Гонорий вообще предал своего тестя. Что дальше будет, как власть укреплять, коли, единства нет в самом Риме, да и в том же Константинополе. Я вот месяц назад ездил со своей администрацией в одно село, к тамошним арендаторам, как раз уборка хлеба закончилась. Эти селяне нас встретили нелюбезно, облаяли нас не хуже собак, обругали всячески, а сами, между прочим, праздновали, какого-то своего языческого бога славили. Я им про обязательные государственные налоги напомнил, так мне стали угрожать расправой, и, что, мол, они налог уплатили Константинополю, а ведь провинция Иллирик принадлежит Риму. Пришлось нам уехать, своя голова дороже.

–– Ну, этим нас не удивишь, Клавдий! – усмехнувшись, заметил Витус. – Власть ведь нигде не любят. Твои охранники должны были взять зачинщиков беспорядков, да выпороть их, а затем повесить.

–– Знаешь что, Гай! Мы не девки, чтобы нас любить! – огрызнулся префект. – Но налоги они обязаны выплачивать Риму, хотя бы тем же зерном. А потом нас ведь мало было, кого там выпорешь, коли, они с вилами, да кольями, пришлось плюнуть на всё, да поскорей уехать. Иди вот со своими солдатами и усмиряй бунтовщиков.

Витус выпрямил стан, строго взглянул на префекта.

–– Мы солдаты и с гражданским населением нам воевать не пристало, для этого есть преторианцы, гвардия императора! Мне вот сообщили, что армией Стилихона теперь командует Валериан Анний Планк. Именно его сенат выдвинул командующим тремя италийскими легионами.

–– И цезарь Гонорий утвердил?

–– А, что ему оставалось? Сидит уже седьмой год в Равенне за высокими крепостными стенами и помалкивает. Я бы на его месте воспользовался моментом, да возглавил армию, да пошёл бы на Константинополь и захватил верховную власть. Он же всё-таки сын императора Феодосия, по сути, прямой наследник и вполне может быть августом (старшим императором) в империи.

–– Куда бы он пошёл, Гай? – возопил префект. – Его бы в провинции Норик встретил Аларих со своей ордой! Не забывай, Гай, что из трёх италийских легионов два сплошь состоят из германцев и галлов, они ненадёжны, хотя и давали присягу верности Риму.

Витус откинулся на спинку кресла, изучающе посмотрел на префекта.

–– Ну, хорошо, Клавдий! – заговорил он. – Может, ты, всё-таки, сообщишь нам, зачем пригласил? Ну, не перемывать же кости Стилихону, Гонорию и Алариху?

–– Да тут всем надо перемывать кости, Гай! – посуровел префект. – А Алариху, так тем более. Мне сообщили, что к нему на помощь тащится какая-то орда со стороны Нижней Мезии.

–– Это нам известно, Клавдий, – отмахнулся Витус.

–– А, коли, известно, так иди и разгони эту орду, да приведи рабов, дорогу вон строить надо, а рабочей силы у меня мало. Кстати, где сейчас эта орда?

–– Да возле Лима обретается! – сообщил Витус.

–– Совсем обнаглели эти варвары! Почему готские пограничные части пропустили их?

–– Скорей всего Аларих пригласил их сам! – кисло усмехнулся Витус. И граница империи в его подчинении, кого захочет, того и пропустит.

–– Ну и дела! – покривился префект. – Давай, действуй, Гай! Никаких преторианцев мы тут не дождёмся, а спрос будет с нас. Орду эту нужно выгнать…

*****

–– Что это за река вдоль которой мы идём? – спросил князь Халег маршала Фридерикса на очередном обеде.

–– Это река Сава, князь! – ответил тот, попивая чай из глиняной баклажки. – А впереди у нас будет речка Вбрас, она впадает в Саву. Здесь все речки горные, их вполне можно перейти вброд, но течение бурное, вода чистая, холодная.

В избу вошёл командир конного полка Магадам и с порога огорошил присутствующих известием:

–– Сидите тут, чаи распиваете, а там, впереди, противник!

Фридерикс спокойно взглянул на князя.

–– Скорей всего, князь, это Иллирийский легион Гая Витуса. – сообщил он. – Вообще-то я рассчитывал на его нейтралитет, знаю, что он не хочет ссориться с Аларихом, да видно на него нажал префект Клавдий Иовий, тот ещё прохвост. Придётся нам принять вызов.

–– Очень хорошо, Фридерикс! – встрепенулся Халег. – В ратоборстве проверим свои силы! Мои ребята не подведут.

–– У Витуса шесть тысяч опытных воинов, – заметил Фридерикс. – И это не считая тысячи иммунов, вспомогательных частей, разных там музыкантов, плотников и строителей, что строят переправы через реки, а ещё артиллеристы со своими скорпионами, которые стреляют дротиками и камнями. Кроме того, легиону придан отряд велитов, а это ещё пятьсот воинов лёгкой пехоты, что выбегают перед строем гастатов и обстреливают противника из луков.

–– Да ладно тебе устрашать-то, Фридерикс! – воскликнул князь, поднимаясь из-за стола. – Мои ребята матёрые воины и владеют мечами не хуже ромеев.

–– Я не устрашаю, князь, – спокойно ответил Фридерикс, – но поясняю состав легиона противника. – К шести тысячам регулярных пехотинцев, против твоих двух надо прибавить три сотни офицеров, которые в искусстве боя не уступают своим подчинённым. Ну и, конечно, не надо забывать про полторы тысячи иммунов и артиллеристов, у которых тоже есть оружие, и, которых тоже обучали владеть этим оружием.

–– Конница у них есть? – перебил Халег.

–– Триста всадников, князь! – отчеканил Фридерикс. – По сто пятьдесят с каждого фланга.

–– Тхе! – скептически бросил Халег. – А у меня три тысячи конников, которые имеют немалый опыт боёв.

–– Да, это сила, князь, и немалая, – заметил Фридерикс, – но её надо умело использовать.