Крушение империи- пустая корона

Он тронул коня в сторону городской арки, уводящей вглубь трущоб. Тень от дворцовой громады скользнула по его согнутой спине, когда он покидал оплот власти, чтобы найти правду в тех местах, где пахло настоящей жизнью – и настоящей смертью.

– Сэр, если не секрет, куда мы направляемся? И было ли благоразумно отослать всадников? – Протокентарх Маркус, поравнявшись с Ретро, задал вопрос так тихо, что слова потонули в стуке копыт о булыжник.

Ретро повернул к нему голову, и из-под капюшона блеснула ухмылка.

– Маркус, – с притворным удивлением произнёс он, – или тебе в дворцовых стенах отшибло память? Час назад я сказал: едем в ту дрянную корчму пить. Разве для этого нужен целый эскадрон? Или ты хочешь, чтобы моя жена получила точный отчёт, в какой таверне и сколько кружек я опрокинул?

– Более чем, сэр, – Маркус ответил, однако в его голосе сквозил лёгкий укор. – Но полагаю, ваша супруга была бы не в восторге, услышав такие слова. Зная её… темперамент.

– О, её темперамент… – Ретро мечтательно взглянул на небо. – Именно поэтому я сейчас здесь, а не дома. Она как та махайра в моей оружейной – прекрасна, смертоносна, и я рискую остаться без уха, если подойду не с той стороны. Один мой старый друг как-то сказал, что она устроит мне сладкую жизнь. И, как видишь, он оказался прав. Сладкую, как уксус в ране.

– И… кто же этот прозорливый друг? – осторожно поинтересовался Маркус. – Он бывал у вас в поместье? Я что-то не припоминаю.

– Нет, Маркус. Он не из болтливых. Да и сейчас… я и сам не знаю, где он. Наверное, прячется от своей собственной жены. Умный человек.

– Что ж, думаю, он ещё объявится. И вы сможете вспомнить былые времена за кружкой вина, Маршал. И, возможно, сравнить шрамы от жён.

Ретро фыркнул, но на сей раз в его смехе было искреннее веселье.

– Тогда нам понадобится не кружка, а целая бочка. Двигай вперёд, протокентарх. Пока жёны не выследили нас по запаху дешёвого вина.

Отъехав от Имперского дворца, они медленно спускались с холма по мощёной дороге, и перед ними, словно раскрытый ларец, раскинулся торговый квартал. Воздух гудел, словно гигантский улей, пахнущий специями, жареным мясом, дублённой кожей и человеческим потом.

Дома теснились друг к другу, создавая причудливую смесь былого величия и упадка:

Двух- и трёхэтажные каменные здания с остатками мраморных фасадов и кирпичной кладкой – наследие лучших времён.Вторые этажи, нависавшие над узкими улочками, поддерживались деревянными консолями, отчего свет с трудом пробивался сквозь этот навес, создавая на земле вечные сумерки.Повсюду виднелись следы поспешных ремонтов: трещины в стенах, заделанные грубым бутом, и слепые аркады, когда-то бывшие открытыми галереями.Крыши были покрыты плоской черепицей или просто дерном, на котором кое-где сушилось бельё и рос огород.

Люди, которых они встречали, были живой иллюстрацией многообразия и упадка Империи:

Священники в чёрных рясах и монахи-аскеты, пробирающиеся сквозь толпу с невозмутимыми лицами.Ремесленники в запачканных одеждах, выкрикивавшие с порогов своих мастерских: «Войлок для сапог!», «Чиню котлы!».Солдаты-отпускники с пустыми кошелями и тоскливыми глазами, слоняющиеся у винных лавок.Чиновники низших рангов в поношенных, но опрятных камозиях, спешащие по поручениям с свитками в руках.Рабы-носильщики под тяжестью тюков, с которых капала солёная вода от только что разгруженных амфор.Нищие с отрубленными за долги руками, сидевшие у стен храмов, протягивая культяпки за подаянием.

Сотни голосов сливались в сплошной гул, из которого то и дело вырывались отчаянные крики торгашей: – Свежие финики из Арании! Слаще поцелуев гетер! – Шерсть варранских овец! Не колется, как борода старого скряги!

Два седых торговца, стоявшие по разные стороны узкого прохода, едва не сцепились из-за зазевавшегося крестьянина. – Он мой! – сипел один, хватая покупателя за рукав. – Его монеты ещё сами не решили, чьими они станут! – огрызался второй, пытаясь оттянуть несчастного к себе.

Неподалёку стайка босоногих сорванцов, проворных как ящерицы, обчищала лавку фруктовщика. Один, пригнувшись, сунул в мешок пару яблок, другой прикрывал его спиной. Фруктовщик, заметив пропажу, взревел и бросился вдогонку, но мальчишки уже растворились в лабиринте переулков.

Стража в синих плащах и блестящих шлемах проходила мимо этих сцен с каменными лицами, привычно всматриваясь в толпу. Их интересовали не украденные яблоки и не торговая война – они искали иной порок, куда более опасный для имперского спокойствия.

Ретро, скрытый своим поношенным плащом, с насмешливой ухмылкой наблюдал за этой жизненной суетой. Здесь, среди этого хаоса и тлена, он чувствовал пульс настоящей Империи – не той, что была на парадных мозаиках, а той, что выживала. И в этом была своя, горькая правда.

– Маркус, как обстоят дела в лагере? – тихо спросил Ретро, его глаза под капюшоном внимательно скользили по толпе. – Все ли в достатке у воинов? Не хотелось бы, чтобы солдаты голодали или маялись от болезней.

– Квартирмейстер Дэнон ведет дела искусно, сэр, – так же тихо, но с явной гордостью в голосе ответил Маркус. – Припасов вдоволь. Второй Грифонский готов хоть сейчас выступить против кого прикажете!

– Тихо ты, охламон! – злобно проворчал Ретро, с силой хватая его за предплечье. – Нечего орать на весь квартал, кто мы и откуда! Или ты хочешь, чтобы нас тут с почетом встретили?

– Виноват, сэр, – Маркус понизил голос до шепота. – Но вы же сами знаете… Содержать целый легион в столице – дело затратное. Может, стоит оставить здесь человек пятьсот, а остальных…

– Затратное? – Ретро фыркнул, и его пальцы разжали хватку. – Лучше уж все мои воины будут здесь, под рукой, чем их станут раскидывать, как медяки, по прихоти каких-нибудь торгашей! Эти гнусные черти из Совета и их мальчишка-император только и ищут, как бы на всём сэкономить. А куда идут эти «сбережения»? – Он язвительно усмехнулся. – Прямиком в их собственные кошельки, вот куда.

– Сэр, вы уже много раз говорили об этом, – осторожно заметил Маркус. – Но таковы правила игры. Наша задача – защищать Империю от внешних угроз. А Второй Грифонский – это двадцать пять тысяч легионеров. Половина – в резерве, но готова выступить по первому зову. Другая – всегда наготове. Почему бы не оставить здесь лишь мобильный отряд, а основную силу не отвести в приграничные лагеря? Это разумная экономия.

– Разумная? – Ретро повернулся к нему, и его глаза, казалось, прожигали ткань капюшона. – Экономия – это когда ты чинишь старые сандалии, а не когда ставишь под угрозу безопасность трона. Эти «правила игры» придумали те, кто ни разу не видел, как воларанды режут глотки спящим солдатам. Пока я жив, мой легион будет там, где я скажу. И если для этого мне придется продать последнюю рубаху, но накормить своих воинов – я ее продам. Понял?

Маркус молча кивнул, понимая, что дальнейшие споры бесполезны. В голосе маршала звучала не просто упрямая воля, а та самая сталь, что не раз поворачивала ход сражений.

Держав одной рукой поводу, а другой поправляя капюшон, который слегка сполз с головы Ретро, он лишь посмеялся с лейтенанта.

– Понимаешь, Маркус, ещё древние мудрецы говорили: «Хочешь мира – готовься к войне». – Голос Ретро звучал тихо, но с той неумолимой убеждённостью, что заставляла притихнуть даже шумную толпу вокруг. – Сейчас мир? Да. Но кто поручится, что будет завтра?

Он повернулся в седле, и его взгляд, тяжёлый и пронзительный, устремился на протокентарха.

– Мои родовые земли и доходы позволяют содержать легион в готовности. И я буду делать это, пока во мне бьётся сердце. Лучше один легион, всегда отточенный и боеспособный, чем десять легионов, в которых рекруты не знают, с какого конца браться за меч.

Ретро помолкал, давая словам прочно осесть в сознании спутника.

– Если завтра дикари с гор хлынут на равнины… Если среди воларандов найдётся вождь, способный сплотить их орды, и они пройдут по нашим приграничным легионам, как талый снег под утренним солнцем… Что тогда будет, Маркус?

Он не ждал ответа, отвечая сам себе, и в его голосе зазвучала сталь:

– Тогда мой легион встанет на пути. Он защитит последний оплот Империи. К этому я готовлю вас. Всех. Каждую тренировку, каждое учение, каждый пост – для этого дня. Надеюсь, теперь мою мысль ты уловил?

В его словах не было помпезности – лишь холодная, выверенная реальность полководца, который видел дальше сегодняшнего дня и спокойной жизни. Это была не прихоть, а глубокое стратегическое понимание, за которое он был готов платить любую цену.

«– Да сэр, тогда хочу вам рассказать, что вчера пришли несколько писем. И одно – от дознавателя с лагеря на восточных рубежах, – Маркус произнес это чуть тише, будто слова «дознаватель» боялись сами себя. – В нём говорится, что поставленный вами капитан Гарван нарушает устав, потворствует дезертирам… и что он требует его немедленной замены.»

Ретро закатил глаза и с силой потер подбородок, словно стирая с себя прилипшую грязь. «Сиську мамкину он может требовать. Кого я в своих легионах оставляю – до сих пор решаю я, слава богам. А не какой-то чернильная душа из Тайной Канцелярии.» Он плюнул на землю, как будто сплевывая само это слово – «дознаватель». «Может, есть еще какие новости? От людей, а не от этих крыс, что под полом шуршат?»

Маркус, слегка покусывая губу, продолжил:

– Сэр, этот дознаватель… Левет Грендан. Говорят, он первого ранга. Его письма не игнорируют. Даже в Совете.

– Пусть себе шепчутся в своих позолоченных кабинетах, – отмахнулся Ретро, но в его глазах мелькнула искорка интереса. – Мой легион – моя крепость. Пока он у меня в руках, все их бумажки не стоят выеденной скорлупы.

Услышав слова Маршала, впереди сопровождающий старый ветеран коротко фыркнул. Но в этой усмешке сквозило не только развлечение – слышалось и гордое одобрение, и тень тревоги. С таким спокойствием сравнивать целую коллегию, что подчиняется лишь императору, с мамкиной сиськой… Этого было достаточно, чтобы сгинуть в каменных мешках Тайной Канцелярии.

Между тем, люди по-прежнему расступались перед маленьким конным отрядом. Но чем дальше они уходили от центра, тем уже и грязнее становились улицы. Резкий запах дешевого масла и нечистот вытеснил аромат дворцового ладана, а блеск мрамора сменили облупившаяся штукатурка и кривые ставни. Они и впрямь приближались к Нижнему городу – брюху столицы, где царили свои, куда более суровые законы.

– Еще, сэр, с востока пришли тревожные слухи. Было несколько нападений на деревни и… на один из наших патрулей. Выжили двое, но вменяем только один. Пентарх какой-то кавалерийской роты.

Ретро медленно повернул к нему голову. Лицо его было спокойно, но в глазах стояла стальная тяжесть.

– Продолжай.

– Говорит, что их выручила какая-то посторонняя группа. Люди в чёрном, действовали как тени – слажено, без единого слова. Он клянётся, что это были не легионеры. Но… тактика, выучка… Этого не отнять.

– Странно, – голос Ретро прозвучал тихо и опасно, и от этого стало куда страшнее, чем от крика. – До неприличия странно. Что в этой истории самое интересное, Маркус? То, что о нападении на мой легион я узнаю последним. По слухам. От тебя.

Маркус побледнел и вытянулся в седле.

– Сэр, донесение пришло вчера глубокой ночью, вы уже отдыхали. А утром я… я не посмел вас тревожить до совета. Это моя вина.

Подъехав вплотную, Маршал тяжело, почти неловко похлопал Маркуса по плечу. Жест был деревянным, будто давно забытым – так общаются не на поле боя, и от этого Маркус внутренне напрягся сильнее, чем от любого окрика. За четыре года в легионе он и видел-то маршала лишь хмурым, сжатым в стальную пружину, всегда готовым к бою или срочным делам. Эта внезапная, неумелая попытка утешить была пугающей. «Или старик действительно смягчился, или дела куда хуже, чем кажется», – промелькнуло у него в голове.

Вокруг царила серая, унылая картина. Они медленно продвигались мимо деревянных домов, с которых давно облезла краска, а некоторые были настолько прогнившими, что, казалось, держались лишь по воле случая. В воздухе витал запах затхлости, нищеты и отчаяния. Люд, сновавший по улицам, был одет во что попало – кто в лохмотья, а кто-то и вовсе был почти голым. У дорог сидели попрошайки с пустыми, потухшими глазами и те, кто пытался продать жалкие находки с городских свалок – поломанные гребни, стоптанные башмаки, остатки керамики.

Люди внимательно, с немым укором следили за движущейся группой всадников. Некоторые, преодолевая страх, подходили ближе, протягивая руки в тщетной надежде выпросить хотя бы медяк.

Видя эту картину, Маркусу невольно становилось тяжело на душе. Он чувствовал себя чужим в этом мире нищеты, его взгляд беспокойно блуждал, устремляясь то в небо, то на землю – лишь бы не встречаться с глазами этих людей. Внутри него копилось горькое недоумение: «Как процветающая империя может допускать такое? Куда идут все те налоги, что мы собираем? За что мы, легионеры, проливаем кровь, если за стенами дворца царит такая безысходность?»

Изредка среди этого упадка встречались каменные дома, сложенные ещё на заре становления столицы, – наследие былых эпох, когда лишь самые знатные и богатые могли позволить себе такую роскошь. Эти строения лишь подчёркивали контраст между прошлым и настоящим.

Проехав до конца перекрёстка, колонна свернула направо и выехала на небольшую площадь, где стояло двухэтажное каменное здание, выглядевшее небогато, но прочно. Подъезжая ближе, Маркус разглядел табличку на двери. Она была круглой, деревянной, обитой по краям железным ободом. На ней был грубо, но с душой выжжен рисунок: весёлый кабан, окружённый несколькими перевёрнутыми кружками, а внизу красовалась надпись: «Пьяный кабан».

– Сэр, что мы тут забыли, если не секрет? – Протокентарх Маркус, привязывая коня, окинул взглядом потрёпанный фасад таверны и внушительную фигуру вышибалы.

Четверо всадников, скрытых поношенными плащами, замерли у входа в таверну «Пьяный кабан». Воздух, пахнущий дешёвым вином, жареным мясом и человеческой немочой, был густым и чужим после стерильной атмосферы дворцовых коридоров.

Ретро повернулся к нему. В его глазах под капюшоном читалась не насмешка, а усталая решимость.

– Мы здесь, протокентарх, по той же причине, по которой высылают разведдозор – чтобы узнать, чем дышит земля, а не карты в штабе. – Его голос был тихим, но твёрдым. – Здесь течёт настоящая жизнь Империи, а не та, что показывают нам в позолоченных залах. И если ты хочешь однажды командовать не на учениях, тебе стоит научиться её понимать. – Ретро бросил взгляд на вышиблу. – Или вид городской гвардии тебя беспокоит больше, чем строй воларандов?

– Никак нет, сэр! – Маркус выпрямился по стойке «смирно», забыв, что они в гражданской одежде.

– Запомните, здесь вы – никто, – его голос прозвучал тихо, но с неоспоримой властью. – Ни званий, ни прошлых заслуг. Только уши, чтобы слушать, и глаза, чтобы видеть. Входите.

После сказанных слов он медленно направился к двери. Привратник, мрачный детина с залихватской перебитой переносицей, молча отступил в тень, пропуская группу. Маркус, не сбавляя шага, сильным толчком плеча распахнул дубовую дверь. Та с глухим стуком отлетела, заставив на мгновение замолкнуть несколько ближайших столов.

Их окутал густой, почти осязаемый воздух таверны – терпкий дух ячменного пива, едкий дым дешёвого табака и тяжёлый, соблазнительный аромат жареного в сале мяса. В колеблющемся свете масляных ламп копошился целый мир: у стены кучкой сидели стражи в синих плащах, их звонкие голоса перекрывали утробный рёв завсегдатаев-ремесленников; в углу, не поднимая головы от стола, дремали какие-то оборванцы. Меж столов ловко лавировала, словно фрегат в бурном море, статная служанка с подносом, её улыбка была дежурной, а отбивалась она от щипков привычным, отточенным движением бедра.

Ретро, не глядя по сторонам, резким жестом указал на два стола в стороне от основного шума, у лестницы наверх. Маркус с солдатами без лишних слов растворились в полумраке, заняв указанные места. Сам же Маршал направился к барной стойке.

Стул под ним скрипнул, приняв тяжесть тела. Перед ним высилась стена, уставленная бутылками и бочонками со стихийно наклеенными этикетками. Стойка, исчерченная ножами и залитая столетним воском, блестела от частых протираний. Обведя зал скучающим взглядом и не обнаружив трактирщика, Ретро постучал костяшками пальцев по потертому дереву.

Из-за занавески в глубине появился мужчина. Среднего роста, крепкого сложения, в простой синей рубахе и потертом фартуке. Его рыжие кудри были зачёсаны назад, а серые, быстрые глаза, будто две отполированные монеты, мгновенно оценили гостя. Он молча протянул руку через стойку – рукопожатие было неожиданно сильным, с нажимом, каким здороваются не трактирщики с посетителями, а старые знакомые где-нибудь на постоялом дворе. Убрав руку, он упёрся ладонями в стойку и устремил на Ретро вопросительный, но на удивление спокойный взгляд.

– Ты новый трактирщик? – озадаченно спросил Ретро, оценивая стоящего напротив человека. Слишком молод. Слишком… опрятен для этого места.

– Меня звать Михаэль, – парировал тот с лёгкой улыбкой, будто давно ожидал этого вопроса. Его рыжие кудри, зачёсанные назад, и серые, пронзительные глаза выдавали в нём выходца с северных земель. – Двоюродный брат хозяина. Подменяю его, пока он не вернулся. Чего изволите?

«Не вернулся», – мысленно повторил Ретро, слегка поёжившись на стуле. Положение его и впрямь обстояло хуже, чем он рассчитывал. Старый трактирщик был его каналом, проверенным и надёжным. Этот же… этот смотрел на него слишком прямо.

– Что ж… – маршал выдавил из себя, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула досада. – Мне нужен был твой брат. По старой привычке. Но раз его нет… налей-ка лимонного пива. И три кружки отнеси к тем столам у лестницы.

Михаэль на мгновение замер, и в его глазах мелькнуло нечто, что Ретро не смог прочитать с первого взгляда. – Лимонного пива? – Он медленно взял кружку, его пальцы обхватили ручку с непривычной для трактирщика твёрдостью. – Напиток, скажу я вам, на любителя. У нас его редко кто берёт. – И, бросив на Ретро последний оценивающий взгляд, скрылся в тёмном проёме комнатушки.

В это время сзади послышался тяжёлый, заплетающийся шаг, и воздух вокруг наполнился кислым запахом перебродившего пива и пота. К стойке, громыхнув кольчугой о столешницу, прислонился один из стражников – детина с одутловатым лицом, на котором застыла наглая ухмылка. Его мутный взгляд с трудом фокусировался на закутанной в капюшон фигуре.

– Слышь, дедок… – просипел он, и брызги слюны полетели на стойку. Указательный палец стража принялся размашисто вертеться в сантиметре от носа Ретро. – А не хочешь угостить бравых защитников столицы, а? Легионеров, бл…! Мы тут, понимаешь, порядок поддерживаем!

Из-за стола его товарищей донёсся одобрительный гогот. Видимо, это был их привычный способ "сбора дани".

– Не горю стремлением платить за всякую шваль, – спокойно, почти лениво парировал Ретро. Он даже не пошевелился, только его глаза, скрытые в тени капюшона, сузились.

Пьяница замер, его мозг с трудом переваривал нанесённое оскорбление. Ухмылка сползла с его лица, сменившись обезьяньей злобой. – Ты… Ты чё такой умный, старый хрен?! – он с силой ударил кулаком по стойке, заставив звякнуть кружки. – Я тебя щас…

– В твоём положении я бы не советовал заканчивать эту фразу, – голос Ретро прозвучал тихо, но с таким стальным оттенком, что у нескольких ближайших посетителей выпивка застряла в горле.

Но стражник был слишком пьян, чтобы чувствовать опасность. – Короче, старикан, делаем так! – он снова ткнул пальцем в воздух, едва не задев капюшон. – Я щас ухожу к своим, а всё, что ты закажешь… оно идёт нам. За то, что мы, типа, ваши жизни спасаем от всяких бандюков! Понял, кореш?

Выпалив это, он гордо развернулся, сделал три шага и, споткнувшись о собственную ногу, грохнулся лицом в половицы рядом со столом своих товарищей. По залу прокатилась волна громкого, издевательского хохота. Даже его собственные напарники, красные от смеха, не спешили поднимать его.

В этот самый момент из-за занавески вышел Михаэль. Его лицо было невозмутимо, будто падение пьяных стражников было рядовым явлением. В одной руке он держал кружку с мутным лимонным пивом, в другой – тарелку с тонко нарезанными яблоками. Поставив угощение перед Ретро, он наклонился так, что лишь маршал услышал его шёпот:

– Что просили… и моё почтение, ваша светлость. – Пиво вашим спутникам девушка уже отнесла. – Не обращайте внимания на этот сброд. Сегодня у них зарплата.

Ретро замер с кусочком яблока на полпути ко рту. Медленно, с преувеличенной небрежностью, он разжал пальцы, и фрукт упал обратно на тарелку. Он отпил глоток пива, давая себе секунду на раздумье, но его глаза, внезапно острые и ясные, уже приковались к трактирщику.

– Вот сейчас я не понимаю, о чём ты, – произнёс он с нарочитой легкостью, но в его голосе зазвучала сталь, готовая к бою.

Михаэль лишь шире улыбнулся, продолжая методично протирать ту же самую кружку сухой тряпкой. – Ну как же, – начал он, понизив голос до доверительного шепота, предназначенного лишь для одного слушателя. – Лимонное пиво… в нашем, как бы сказать, не самом светлом заведении, пью от силы четверо. Поэтому мой брат и не держит больше пары бутылок. А последний раз такой заказ звучал ровно восемь месяцев назад. От гостя, закутанного с ног до головы в плащ, чьё лицо я так и не увидел.

Он сделал паузу, чтобы оценить эффект, но Ретро не дрогнул.

– Ну, и… ваша печатка, – Михаэль коротким движением головы указал на руку Ретро, где из-под манжеты проглядывал фамильный перстень с грифоном. – Серебряный грифон Лабурциев. В нашем квартале такие без свиты не носят. Да и брат, перед тем как… отчалить, рассказал мне обо всех особых клиентах и их странных привычках. Обо всех. – Он многозначительно подчеркнул последнее слово.

Михаэль отложил кружку и наклонился над стойкой так близко, что Ретро почувствовал запах мыла и древесной стружки.

– Всё это сводится к простой арифметике, милорд. И ответ – вы. Передо мной сам Маршал Ретро Лабурций. – Он откинулся назад, его улыбка стала чуть менее почтительной и чуть более дерзкой. – Рад нашему знакомству. Хотя, судя по вашему лицу, вы этому совсем не рады. Вас больше волнует вопрос: друг я… или очередная проблема?

Медленно пережёвывая яблоки, Ретро выдавил из себя короткий, сухой смешок. По его лицу пробежала целая гамма чувств: от досады и раздражения до чего-то похожего на уважительную настороженность. Он отпил последний глоток пива, поставил кружку и тщательно вытер губы тыльной стороной ладони, словно стирая следы своего пребывания. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, снова впился в юношу.

– Тогда ты знаешь, что мне нужно, раз уж ты так… осведомлён о делах твоего брата, – тихо, почти беззвучно прошипел он, жестом подзывая Михаэля ближе. Тот, не теряя дежурной улыбки, наклонился, делая вид, что поправляет что-то под стойкой.

– Он оставил кое-что для вас, милорд, – так же тихо ответил трактирщик, и его рука на мгновение скрылась за спиной. Мгновение спустя в руке Ретро оказался плотный сверток пергамента, перевязаный обычной бечевкой. Движение было отработано до автоматизма – Ретро даже не взглянул на него, просто ладонь под плащом разжалась и сжалась вновь, будто этого жеста и не было.

Михаэль отступил на шаг, снова приняв вид простодушного трактирщика, и развел руками в комичном жесте.– Надеюсь, это всё, что от меня требуется в данный момент? – произнес он уже громче, для посторонних ушей. Но в его глазах читался немой вопрос: «Мы квиты?»

Кивнув в зназ согласия и взяв свою кружку, Ретро направился к своим. Он не успел сделать и пары шагов, как грубая рука вцепилась ему в плечо. Обернувшись, он оказался нос к носу с тем самым пьяным стражником у центрального стола.

– Дедок, где наше пиво-то? Ты что, общего наречия не понимаешь? – пьяно просипел тот.

Ретро смотрел на него сверху вниз, в голове крутились самые отборные ругательства, но он сдержался – нельзя было привлекать лишнего внимания. – Слушай, пьяница, не доводи до греха, боги видят – я не вру. Сядь и пей дальше со своими дружками.

Правой рукой он спокойно, но твердо скинул руку стражника с плеча и, не оборачиваясь, направился к своему столу.

Подойдя, Ретро присел рядом с Маркусом, который в одиночестве попивал пиво, засматриваясь на служанку. Два других воина сидели за соседним столом.

– Вот видишь, – усмехнулся маршал, на мгновение представив, как сам в молодости засматривался на свою будущую жену. – А ты не хотел сюда заходить. Теперь, гляжу, тебя отсюда и не вытащишь.

– Неправда, сэр. Будет приказ – уйду. А пока хочу насмотреться на девушку.

– Сколько раз говорить: когда мы одни, можно без устава, Маркус. Да и их, – он кивнул на двух других бойцов, – можно было не сажать за отдельный стол.