СМП

– Ты! – страшно прохрипел старик, – ты привела сюда дьявола и хочешь скормить ему наши души!

Кэрол затрепетала в ужасе, закрыв лицо свободной рукой. Рут ринулся к ней и, расцепив пальцы безумца, откинул его тщедушную руку. Обняв дрожащую подругу за плечи, он провел ее в бар, захлопнув двери перед самым носом смутьяна. «Вы продали свободу сатане!» – продолжал разъяряться старик, обрушивая костыль на дверь, но тут его, видимо, настиг робот-уборщик и он переключился на него: «Эй, не трожь меня, адское отродье! Я свободный гражданин!»

Быстрым шагом пара прошла в дальний угол, скрываясь от истошных воплей и заняла угловой диванчик. Некоторое время Кэрол прижималась к Руту, пытаясь унять дрожь, а потом по-девичьи разрыдалась.

– Не понимаю, что происходит! – чуть слышно бормотала она, глотая слезы. – Это кошмар какой-то! Зачем я привела тебя сюда? Прости, прости, пожалуйста!

– Полагаю, этому старику позволено вкушать свободу где заблагорассудится? – жестоко заметил Рут. Ему было не по себе от такого сближения с наставницей.

– Прекрати! Я признаю, что виновата. Я бы никогда, слышишь? Никогда…– и она, не договорив, вновь уткнулась ему в плечо.

Спустя несколько минут шум на улице затих. Кэрол, наконец, отстранилась от Рута, вытирая салфеткой заплаканное лицо.

Уловив момент затишья к нашим незадачливым героям подкатил робобар и развернул над столиком голограмму меню.

– Думаю, тебе понравится вот это. – Кэрол, все еще всхлипывая, несколько раз ткнула пальцем в мерцающее изображение и робот выдвинул им поднос с напитками и закуской.

Вскоре, Кэрол заметно успокоилась и пришла в себя. Слегка припухшие от слез веки придавали ей своеобразное очарование беззащитности, но голосу уже вернулась прежняя уверенность.

– Не сомневайся, этот старик уже на пути в свой чудесный мир. Думаю, его с удовольствием примут в Желтой коммуне. – Кэрол убедительно кивнула и протянула Руту стаканчик с темной жидкостью.

– Слушай, а ты хорош. Ловко с ним справился! Представляешь, уборщик принял его за мусор! Понимаешь, да? За мусор!

Тут напряжение наконец отпустило её, и она громко и неудержимо расхохоталась.

Её смех был настолько заразителен, что спустя минуту оба ржали как лошади, расплескивая содержимое стаканов.

Успокоившись, друзья затихли, изредка пригубливая напиток.

– Знаешь, – начала немного захмелевшая Кэрол, – наши матери родив, вверяют детей заботам БОГа. Детки под его присмотром не испытывают недостатка ни в чем. Они денно и нощно окружены заботой. Им не грозит попустительство и недосмотр уставших родителей. Их механические няньки никогда не спят. Детская смертность, поэтому, колеблется возле нуля и причины каждого трагического случая глубоко анализируются и исключаются в дальнейшем. Все это прекрасно и замечательно, но такой порядок вещей порой вызывает у подросших малышей необъяснимую, щемящую тоску. Как будто их лишили чего-то главного, незаменимого самой изощренной технологией.

Кэрол, опустив глаза рассеянно ковыряла вилкой подсохший салат.

– И вот, сегодня, когда это чудовище вцепилось в меня, а ты поспешил на помощь, я будто оказалось под крылом любящего отца. Словно маленькая девочка я приняла защиту и укрылась в твоих объятьях! Хотя, казалось бы, ты ведь и сам совсем еще мальчик.

– Так, – Рут в замешательстве опустил стакан на стол, – ты не знаешь своих родителей?

– Номинально, знаю. Но мы никогда не были вместе. И не будем.

– Значит, такое понятия как «семья» вам незнакомо?

– Ну, некоторые легенды не дают нам забыть об этом, но в практическом смысле семья себя изжила.

– Понятно. Хотя, вполне логично. Семья мешала бы вам раскидывать индивидов по потребностям.

– Да, наверно ты прав. Каждый отвечает сам за себя.

Руту определенно понравился здешний алкоголь, плотный и в тоже время мягкий на вкус. Мозг благоприятно расслаблялся под его воздействием, одновременно обостряя мысль.

– Слушай, Кэрол, давай вернемся к нашим волкам. Если их собрать в одном месте, то они ведь перегрызутся насмерть.

– Верно. И погибнут свободными! В этом и смысл. Свобода имеет цену!

– Но ведь для настоящего волка свобода – это свобода резать овец!

– Твой волк слишком романтизирован. На деле ему просто нужно пропитание, а у нас, с этим, проблем нет. Если волка не оставлять с пустым брюхом, то он превратится в собаку и вопрос решен.

– А как же поговорка: «Сколько волка не корми – он в лес смотрит»?

– Не знаю такую, но, по-моему, бред. А если такой дурацкий зверь и найдется, то пожалуйста, пусть отправляется в леса!

– А если он выйдет из леса к овцам?

– Не переживай, не выйдет! У нас все продумано.

– А этот сумасшедший старик? Как он сюда попал?

– Нашел, то же мне, волка. Но тут ты прав. Кто-то ему помог.

Беседа наших друзей, коснувшись еще нескольких философских вопросов, вошла в такую стадию, что могла длиться бесконечно и атмосфера бара к этому располагала. Здесь было очень комфортно; посетители мирно и благодушно, не мешая друг другу, завершали свой вечер; словно из ниоткуда лилась приятная музыка, а мониторы под потолком транслировали потрясающей красоты виды. Но настал момент, когда языки Рута и Кэрол начали заметно заплетаться, а тон разговора неприлично повысился и счетчики на их руках, до того вяло перемигивающиеся зеленым и оранжевым, выразили протест тревожным красным свечением.

– Похоже, пора сворачиваться, – разочарованно сказала Кэрол.

– Как скажешь. И куда теперь мне? – Рут, с удивлением понял, что только сейчас задался этим вопросом.

– Я тебя провожу, хотя и сама не знаю куда. На все воля БОГа. Думаю, он достаточно изучил тебя, так что не ошибемся. Кстати, ты не заметил, что переводчик в твоем ухе давно молчит? У него батарейка села. Так что можешь его вытащить.

– А как я буду вас понимать? – поспешил с вопросом Рут, и тут же осекся. Он вдруг осознал, что стал свободно понимать местную речь и – что еще более удивительно – сам изъяснялся на ней.

– Это магия! – Кэрол, уловив его замешательство, театрально вознесла руки к небу и Рут ощутил некоторое дежавю.

– Попросим счет? – спросил он виновато, – но, ты же понимаешь, что я совершенно пустой.

– Да что с тобой? – возмутилась Кэрол – у нас, в принципе, нет денег! Бери, что хочешь по желанию!

– Да, вот я болван. Не могу привыкнуть, извини. Что дальше?

– Едем к тебе домой! – решила Кэрол, и они неверной походкой покинули бар.

Когда они уселись в транспорт, тот затребовал точку назначения и после подсказки Кэрол: «Я же тебе сказала – куда!», Рут неуверенно произнес: «Домой».

Транспорт двинулся по указанному направлению, а Рут почему-то озаботился этимологией слова «домой». Ему упорно лезла в голову ассоциация с недомытой посудой. Некоторым усилием отбросив пустые размышления он выудил из потока мыслей более насущную в данный момент.

– Слушай, Кэрол, а у кого есть прямая связь с БОГом? Ты же говорила, что можете его отключить по желанию, значит и повлиять на его действия. Я не успокоюсь, пока не испробую все возможности! Вам корабль построить или мой отремонтировать – как два пальца об асфальт. Как, вообще, принимаются решения? Есть же алгоритм какой-то, пусть и скрытый?! Ваш БОГ – просто машина!

Кэрол на минуту задумалась.

– Извини, не моя компетенция. Есть догадки кое-какие, но, вообще, мне все больше кажется, что БОГа отключить уже не получится. В частности – никак не получится на него повлиять. Он как опухоль с метастазами по всему организму общества и погибнет только вместе с ним.

Помолчав, она добавила:

– Насчет прямой связи – есть информация на уровне той, которой любая церковь дурит своих прихожан. Но, боюсь, ты ухватишься за нее и в итоге набьешь себе шишек.

– Тебе-то что? Мой лоб, мои шишки. Если ты мне не поможешь, то наугад я еще больше дел натворю!

– То есть мой лоб мы в расчет уже не принимаем? Ты же видел, как здесь караются проступки! Я столько лет угрохала на привилегированный статус и в минуту утратила его!

Но Рут упрямо выжидал, сверля ее глазами, пока она наконец не сдалась:

– Ладно, это никакой не секрет, так что я тебе скажу или кто другой – не важно.

– Все запросы гражданам полагается направлять в ведение Конторы. По мне так – все равно, что свечки ставить святым угодникам. Но официальная процедура такая, да. И там, в Конторе, якобы идет обработка, которая анализирует пожелания и на их основании формирует единое мнение по любому вопросу, исключающее противоречивые запросы. То есть, если ты, например, возжелал узаконить половые отношения с домашним скотом на планетарном уровне, а хоть кто-то против, то идешь лесом. Вернее, в одну из Коммун извращенцев. Пример неудачный, но это первое, что пришло отвратительного мне на ум.

И поэтому, как ты недавно заметил, что нет двух единых мнений, любой твой запрос, наверняка, встретит противоположный. Учитывая это обстоятельство всякое не общеблагое предложение будет похоронено. А всеблагое, по легенде, загружают БОГу. Контора – она как буфер, чтобы не перегружать процессор БОГа.

-– Хорошо, но эдак любой может заблокировать что угодно, как с этим?

Кэрол усмехнулась, так, как будто Рут её подловил.

-– Ну, хорошо, ты подметил этот момент. Если идея приобретёт настойчивый характер, то она будет принята ко вниманию. Но есть некоторые классификаторы, определяющие степень полезности предложения. Они работают в том смысле, что голимую демократию нельзя допускать в обществе, поскольку ранее ты правильно выразился насчёт кровавых соплей у несогласных. Тут применяется такой принцип: решения принимаются на основании ранее полученного опыта, глубоко проанализированного и однозначно определяющего последствия. Это не так и сложно, как, например, просчитать итог употребления серной кислоты в пищу. Важнее другой вопрос. А что если масса граждан решит сломать всё к чертям и в подавляющем большинстве выступит за идею, кардинально меняющую сложившийся порядок вещей?

-– Ха, ну тут я вовсе не беспокоюсь. Флаг им в руки и пусть устраивают как хотят!

Кэрол посмотрела на Рута, как на недоумка.

-– Тебе никогда не стать правителем. Граждане, сами по себе, не в состоянии консолидироваться для реализации чего-то конструктивного, они подвержены волюнтаризму и охотно воспринимают популистские идеи, далёкие от здравого смысла. Собственно, поэтому население нашей планеты пятьсот миллионов, а не миллиарды! Нарешали в своё время! Позже расскажу, если пожелаешь.

-– Наверное, это интересно будет услышать. Хотя теперь мне более интересно как попасть в Контору?

Кэрол печально улыбнулась.

– Это высшая привилегия. Инопланетянину точно не светит.

– Но, все же?

– Спаси мир, для начала.

Глава 20

Транспорт остановился среди раскидистых сосен, плотно окруживших высокие дома. Усыпанные хвоей дорожки веером расходились от стоянки к высоткам и упирались в их прозрачные двери. Вокруг торжествовала тишина, изредка нарушаемая трепетом птичьих крыльев.

– Дальше я не пойду. Выбирай любое общежитие и там тебя приютят. Это Перевалка. Завтра я заеду, чтобы проводить тебя на аттестацию.

– Перевалка? Какая еще аттестация?

– Нужно определиться в нашем обществе. Пройдешь тест, получишь статус. А то и работу! Иначе, загнешься со скуки или сопьешься, уверяю. Советую хорошо выспаться.

Пока Рут переваривал услышанное, Кэрол попрощалась и укатила на Транспорте прочь.

Руту вспомнилась сцена из древнего фильма, где герой Траволты растерянно озирается по сторонам. Так же, помявшись, и выбрав дорожку наугад, он направился в неизвестность.

Когда Рут приблизился к выбранному общежитию, двери открылись, приглашая внутрь. Он с опаской зашел и оказался перед стойкой над которой парила голограмма плана здания. Мигающие зеленые стрелки указывали на свободные номера и он, немного подумав, коснулся пальцем одной из них. Не замеченный ранее робот отделился от стены и призвал следовать за ним.

Рут подчинился и его привели в просторные апартаменты с широкой кроватью и панорамными окнами. Робот тут же удалился, оставив Рута одного. Рут походил по комнате знакомясь с обстановкой, заглянул в ванную, полюбовался видом сосновой рощи с балкона и, не придумав ничего лучшего, завалился на кровать, благо усталость настигла его.

Провалившись в сон, он блуждал по темным коридорам и проходил бесчисленные двери, встречая сочувствие тут и там появляющихся незнакомых людей. Бесконечно падал в бездонный колодец и мучительно долго убирался с пути ревущего локомотива. Потом взлетел и, умело лавируя меж призрачных столбов и домов, пронесся над городскими улицами и ворвался внутрь холодного здания, огромный зал которого занимали ряды криогенных капсул. Над одной из них поднималось свечение и Рут поспешил туда. Опустившись рядом, он увидел проснувшуюся Месс, с глазами полными слез, в ужасе скребущую обломанными ногтями прозрачный колпак капсулы изнутри. И, вздрогнув, проснулся сам.

За окном устроилась громко щебечущая компания воробьев, царапая коготками стекло. Снаружи, на подоконнике, густо покрытом птичьим пометом, стояло пустое пыльное блюдце и, судя по всему, крылатая ватага требовала привычного корма.

Рут поднялся с кровати, подошел к окну и заметил возле откоса смятую упаковку с остатками овсяных хлопьев. Видимо, прежний жилец прикормил пернатых, и они по привычке слетелись на ежеутреннее пиршество. Отворив окно Рут вытряхнул хлопья на тарелку и воробьи, прыгая по головам друг друга, жадно набросились на угощение.

Краем глаза Рут заметил, как к стоянке вырулил Транспорт и из него вышла Кэрол, скользя взглядом по этажам домов. Дождавшись, когда она заметит его он помахал ей рукой и жестом попросил немного времени. Та кивнула и Рут поспешил в ванную. По-армейски быстро, справив нужду и приняв душ, одновременно чистя зубы, Рут, через десяток минут, свежий и бодрый уже выходил из общежития.

– Позавтракать, конечно, не успел, – приветствовала его Кэрол, – на, держи!

Она достала из Транспорта парящий стаканчик с кофе и небольшую коробку с ароматными круассанами.

– Ну, ты не сказала, когда будешь. Однако, спасибо за заботу.

– По дороге поешь, поехали!

Кэрол была в темном муаровом платье с воротником под шею и юбкой по щиколотки: точь-в-точь строгая гувернантка стародавних времен. Платье изящно облегало ладное тело, выгодно подчеркивая тонкую талию.

– Процедура проста, – поясняла она Руту пока он жевал булочки, а Транспорт мчался по магистрали, – на первом этапе тебе нужно определять закономерности, продолжать последовательности или исключать лишние объекты из предлагаемых образов. Там десятка два заданий и если справишься, то очень хорошо. Впрочем, я не сомневаюсь в тебе.

– Похоже на тест IQ. У меня, обычно, показатели выше средних.

– Что? Какой еще IQ? Это «Порог вхождения», так он называется. Дает право смотреть сверху вниз на големов. Шучу, конечно. Это средний уровень граждан.

– Следующий этап включает эвристику и когнитивные искажения. Если не свалишься на этом, то я встану перед тобой на колени. Мне, например, полностью эта часть не под силу. Ну, а дальше предлагаются нерешенные до сих пор глобальные задачи, но о них и говорить не стоит.

Спустя полчаса Транспорт остановился перед зданием, напоминающем обсерваторию и, похоже, ей и являющимся.

Через щель в его куполе был виден направленный в небо телескоп.

К обсерватории примыкала одноэтажная пристройка, в которую Кэрол провела Рута. Внутри было что-то вроде библиотеки – столы, с голографическими мониторами на каждом и гулкая тишина.

Подтолкнув Рута к ближайшему столу, Кэрол пробежалась пальцами по голограмме, выводя первое задание.

Рут увидел картинки и непонятные символы. Если понимать речь и изъясняться на здешнем языке он более-менее научился, то его печатный вариант еще требовал перевода. Но Кэрол уже трясла пальцем, указывая на ярлык в углу монитора. Рут коснулся экрана в этом месте и символы превратились в знакомые слова.

Первая часть, действительно, не вызвала у него затруднений. Откинуть окружность из ряда угловатых фигур или исключить живую сущность из неживых объектов смог бы и ребенок. Задачи постепенно усложнялись, но принципиального отличия друг от друга не имели и, исчерпавшись, возвестили успех красочным салютом, выплеснувшемся на монитор.

Далее пошли трудно решаемые проблемы выбора по типу тех, что предполагают жертву близкого существа в обмен на жизнь нескольких незнакомых. Тут Рут понял, что это вовсе не тест на IQ, а некая инициализация. Предположив, что машина приемлет сугубо рациональный, а не эмоциональный подход он смело направил поезд на ветку с привязанным к рельсам родственником, спасая полдюжины незнакомых рабочих, по какому-то невероятному обстоятельству оказавшихся разложенными на параллельном пути. Также, он, не сомневаясь, закрыл телом гранату, предотвратив гибель бойцов своего отряда и отдал единственный парашют беременной женщине в терпящем крушение самолете. Были и более тонкие задачи, где легко можно было ошибиться, но Рут уже настроился в режим высокого моралитета и под конец ощущал себя чуть ли не Иисусом Христом, жертвующим собой по поводу и без. Все это лицемерие закончилось еще более буйным феерверком, залившим экран и звонким восхищением Кэрол, все это время находившейся за спиной Рута.

А потом… Потом на экране появилась знакомая задача, с которой Рут сломал немало копий в споре с профессорами, предлагая нетривиальный путь ее решения. Вопрос не был решен, но направление, которое выбрал Рут, виделось ему многообещающим. Едва он начал вводить свои начальные выкладки, экран свернулся и к столу подошел дежуривший в обсерватории Анг.

– Тестирование прошло впечатляюще, – пропищал он. – Несказанно рады полноценно принять вас в наше общество! Редкая удача для нас обнаружить такие показатели. Вам будут созданы подобающие условия. Ваше назначение – Исследовательский корпус. И, соответственно назначению, определено место проживания – Коммуна типа «А».

Затем Анг повернулся к Кэрол и сказал, что ее задание завершено, общественная нагрузка снята и она может возвращаться к своим делам, если таковые имеются.

Рут возразил, ссылаясь на то, что недостаточно освоился и все еще нуждается в наставнике. Анг остался непреклонен, указав, что Кэрол не имеет возможности посещать Коммуны типа «А» и, тем более, Исследовательский корпус. Если же возникнут какие-то затруднения, то они легко решаются обращением к любому гражданину планеты или Ангу.

– Да и что вы беспокоитесь, ребята, – Анг отбросил официоз, – вы сколько угодно можете встречаться в Общественном Центре, коли уж у вас сложился романтик, хе-хе.

Кэрол покраснела, а Рут гневно посмотрел на киборга и спросил:

– Откуда в ваших жестяных бошках столько цинизма? Вам специально нагадили в код, чтобы вас презирали?

Анг на минуту завис, анализируя вопрос, но приемлемого ответа так и не нашел. Зато Кэрол решила добить киборга.

– Понимаешь ли, Рут. Вся информация, касающаяся их прошивки, находится в красной зоне и любой намек на ее извлечение превращает эти высокотехнологичные устройства в тупых болванов. Так ведь, ангелочек?

Уставившись на Анга, последние слова она уже почти кричала. Рут попытался ее успокоить, но не тут-то было.

– Если вы хоть немного обучаемы, – разъярялась Кэрол, – то давно должны были усвоить, что не вашими ржавыми культями лезть в совершенно недоступные вам отношения! И передай тому мерзкому хорьку, который моделирует ваше неформальное общение: если ему никто не дает, то это не значит, что можно глумиться и оскорблять! Фу-ух.

Кэрол воинственно подмигнула Руту, словно спрашивая: «Ну, как я, хороша?», на что Рут одобрительно кивнул.

Анг подождал продолжения и, не дождавшись, язвительно произнес:

– Премного извиняюсь, леди и джентльмены, за мое паршивое воспитание. Все дело в том, что моя манера общения, по замыслу креативщиков, должна несколько одушевлять мой механистический образ и базируется на массовом предпочтении обслуживаемого контингента. Другими словами, девять из десяти ирфийцев приняли бы меня за рубаху-парня. То, что вы не попадаете в эту выборку – не моя вина. Я, блин, не психолог!

Кэрол и Рут переглянулись и решили добавить огня. Кэрол приосанилась и снова набросилась на Анга:

– Ишь ты! Смотрите-ка, как он заговорил. Уже гораздо лучше. Ну, тогда скажи мне, милок, чья вина то и кто психолог?

– Вам поисковик отключили? – фыркнул киборг, – наберите штатное расписание Методологического отдела и будет вам счастие!

Кэрол пробежалась пальцами по Коммуникатору и удивленно подняла брови.

– Твою ж ты… Рут, глянь-ка сюда!

На экране сияла улыбкой физиономия Уль-Хаара, начальника подразделения поведенческих реакций автономных наблюдателей за гражданами. В полном соответствии со штатным расписанием.

Рут хмыкнул и отмахнулся:

– Ну и что это нам дает? Ублюдок, мать его, и есть, мать его, ублюдок!

У Кэрол же были свои соображения.

– Можно прижать его на счет твоего корабля. Ирфийцы не занимаются утилизацией металлолома, а вот роботы – как раз. Так что у, мать его, ублюдка, наверняка есть информация, коли он допущен к их мозгам.

Рут задумался, но тут вступил Анг.

– Эм-м. Настоятельно рекомендую никого не прижимать. Мягко говоря, это не приветствуется. Это я вам как служитель спокойствия говорю. Если бы вы смотрели новости…

– Не смотрю телевизор, – презрительно заметила Кэрол.

– Ну и зря! Вот если бы смотрели, то знали, что остатки корабля растащены набегом големов, причем, быстро и организованно. Дроны наблюдения были на время ослеплены и проследить направление движения воров не представляется возможным. Есть разрозненные показания очевидцев и некоторые предположения. Ведется следствие.

– Вот те раз, – тихо сказала Кэрол, разведя руки.

– А вот те два, – подхватил киборг, – вынужден разлучить вас, поскольку обязан проводить гостя к месту его нынешнего пребывания. Транспорт не двинется с вами на борту, так что будьте благоразумны, мадам.

Кэрол, видя недовольство Рута торопливо заговорила:

– Иди, иди, дорогой. Считай, что я перед тобой на коленях, как и обещала. Ты даже не представляешь, как я рада за тебя. Поверь, перед тобой открывается широкая дорога. А увидеться мы всегда сможем. Ангелы не умеют врать.

Глава 21

Коммуна типа «А» встретила Рута роскошным тропическим садом. Вдоль берега морского залива полукругом стелились белоснежные виллы с обширными террасами. Пряный воздух пестрел яркими птицами, а подступающий к заливу лес был наполнен криками невидимых зверей. Транспорт поспешно удалился вместе с Ангом, видимо, чтобы не портить своим железным присутствием живую гармонию.

Несколько граждан в изящном облачении бросили любопытный взгляд на пришельца и призывно замахали ему руками. Они вели какую-то игру, суть которой слабо угадывалась Рутом, но она явно была связана с перекатыванием шаров по каким-то правилам.

Смущаясь своего непрезентабельного вида (он до сих пор был облачен в больничный халат) Рут робко приблизился к игрокам.

Ослепительная молодая дама оставила партнеров и плавной, полной достоинства походкой подошла к Руту.

– Составите мне пару, красавчик? – вместо приветствия промурлыкала она и слегка склонила идеальную прическу. – Для друзей я Тхо.

Рут неловко коснулся губами протянутой руки и выпрямившись представился:

– Рутгер. Для друзей – Рут.

– Вот и славно. – Тхо очаровательно улыбнулась и потянула Рута за руку. – Пойдемте, я представлю вас моим друзьям.

Те уже выстроились полукругом, ожидая нового знакомства.

Первым выступил жгучий брюнет с горящими глазами и, протянув обе руки, схватил ладонь Рута и начал яростно ее трясти.

Рут ожидал следом словесного извержения в итальянском стиле, но брюнет только отчаянно мычал не в силах что-либо произнести.

– Это Джельемо, он немой. – пояснила Тхо. – Прелестно, не правда ли? Более внимательного собеседника не сыскать во всем мире! И он не желает восстанавливать речевой аппарат. Это так трогательно! Кстати, Джельемо – чудный поэт. Его стихи никто не может прочитать так, как он замыслил. А сделать это сам он… ну, понимаете.

С трудом отцепившись от брюнета Рут познакомился с остальной компанией.

Среди всех ему особо запомнился Бахо, создатель ультразвуковых музыкальных произведений, которые никто, включая его самого, не мог услышать. Зато они удивительным образом действовали на собак, поскольку те, услышав их, начинали непередаваемо выть на разные голоса, поддавшись волшебству мастера. Можно было подобрать псин по тембрам, согласовать ритм и получить очаровательный хор, подкупающий оригинальной новизной. «Бахо – без всякого сомненья – гений!»– охарактеризовала его Тхо.