СМП

«Это какой-то бред!» – подумал Рут. Совершенно очевидно было, что публика желает «крови» лишь в силу своей непомерной скуки. Простейший анализ ситуации не допускал преступного характера его действий. Но минимальный намек на получение хоть какого-то возбуждения рубил на корню объективную оценку произошедшего в мозгах всех этих далеко не глупых граждан.

Главный Анг призвал тех свидетелей, кто еще не высказался, дополнить показаниями картину происшествия, но видимо всех охватило единое мнение и недавний блистательный рыцарь стремительно пал в их глазах до мерзкого разбойника.

Завершая формальную процедуру Анг спросил у Рута:

– Вы видите, что у нас не осталось никакого выбора? Можете как-то опровергнуть обвинение?

– Я хочу лишь сказать, что все это больше похоже на суд Линча и не имеет отношения к правосудию, как я его понимаю. Вы отдаете решение на суд толпы?

– Поскольку вы здесь недавно, то не понимаете, что никто не собирается вас наказывать. Волей случайности вы внесли диссонанс в здешнюю гармонию, и мы вынуждены вычеркнуть лишнюю ноту из стройной гаммы. Позже, когда вы достаточно освоитесь в нашем мире, подобные ошибки в принципе будут исключены. Отнеситесь к этому философски. БОГ дал, БОГ взял! Понимаете?

Рут уже давно все понял. Более циничного и наплевательского отношения к себе он еще никогда не испытывал. Однако, при упоминании о гармонии у него внезапно родилась идея.

– Могу я взять последнее слово?

Анг согласно кивнул головой.

– Мне потребуется блокнот господина Джельемо, если он соизволит расстаться с ним на пару минут.

Анг вопросительно посмотрел на Джельемо и тот с неохотой протянул блокнот Руту.

В этот раз Рут не стал декламировать, а дрожащим голосом пропел стихотворение, которое он неудачно прочел ранее, на мотив старой проникновенной индейской мелодии, рожденной на Диком западе в ответ на притеснения колонизаторов. Он вложил в песню всю боль, тоску и сожаление, какие только мог испытать униженный человек. Завершалась песнь так:

«А теперь такой холод дикий на земле

И вода не превратится в вино

И никто, чем заполнить дни не подскажет мне

Они будут пусты все равно.»

Джельемо изменился на глазах. Он заметно взволновался и не смог удержать слезу скатившуюся по щеке.

– Оно? – Рут укоризненно посмотрел на него и обратился к Ангу:

– У меня все.

Джельемо рванулся было к Руту, но Бахо схватил его за плечи. Джельемо непонимающе посмотрел на него и высвободившись все же подошел к Руту. Он забрал блокнот, открыл его на другой странице и протянул обратно, всем видом призывая продолжить.

Рут с грустью посмотрел на него и устало произнес:

– У меня нет больше для вас песен, бедный Джельемо. Полагаю, их будет в избытке у Бахо если он опустится со своих ультразвуковых высот. Направление полета я вам указал, голубки.

После этого, драматично сложив руки за спиной он шагнул к Ангам.

К борту причалил быстроходный катер и Рут спустился к нему по веревочной лестнице. На палубе яхты воцарилась немая сцена. Потрясенные пассажиры усомнились в своем безрассудном решении и разрывались внутренней эмоциональной борьбой. Однако, именно этот процесс и добавлял им жизни, поэтому никто не решился прервать будоражащее ощущение.

Катер взревел мотором и резко отчалил от яхты, взметнув высокие буруны волн. Рут бросил последний взгляд на сборище лицемеров и заметил возле рубки Тхо, беззвучно хлопающую в ладоши с восторженным выражением лица.

Глава 22

– Порой, поражаюсь вашей иррациональности. – Главный Анг пытался перекричать рев мотора. Рут рассеяно слушал его, погруженный в свои размышления и отрешенно кивал головой.

– У нас в памяти сплошная математика и четко установленные алгоритмы. Причем, установленные вами же. То есть, ваше видение оптимального поведения ясное и прозрачное. Приобретенное собственным опытом и опытом предшествующих поколений. Я, например, отчетливо вижу определенный изъян в действии, которое ожидаемо ведет к нежелательным последствиям. В то же время, разум – это, в значительной мере, предсказательная способность. Если не основная. Как, при таком багаже познаний, разумные существа умудряются раз за разом совершать невероятные глупости, которые иногда даже угрожают их существованию?

Катер тем временем подошел к берегу и заглушив двигатель пришвартовался к причалу.

Наступившая тишина позволила Руту ответить, не напрягая голосовые связки.

– У вас, машин, всегда будет недостаток данных. То, что выглядит нелогичным в пределах заданного множества и принятого языка описания может четко уложиться в иной системе исчисления. Основное различие в том, что разум смутно видит другие пути, не укладывающиеся в рациональную матмодель, лежащие в трансцендентной области и, часто, полагаясь на интуицию, блуждает в потемках. Но когда он находит верную дорогу, то совершает прорыв. Хотя… довольно пафоса. В моей нынешней ситуации тебе, Анг, видится только негативный момент, а я познал непривлекательную сторону настоящего мира и вооружился ценным опытом.

– Ну да, ну да! Учиться на своих ошибках – так себе перспектива. Однако, какое мне дело до этого? Главное, чтоб вы не свернули себе голову в погоне за ценным опытом. В моей вероятностной матрице у вас низкий ранг, и он заведет вас в тупик. Благо отныне к вам пристальное внимание и, в случае чего, вас уберегут от всяких непослушных скакунов.

Рут на секунду почувствовал солидарность с Уль-Хааром, который давеча в раздражении плевался в киборга, но, понимая, что перед ним машина лишь неопределенно покивал головой.

– Куда мне теперь, командир?

Анг объяснил, что они прибыли в инженерную Коммуну. Спектр задач, предлагаемых Руту для решения не изменился и с утра его ждут в Исследовательском Центре. Население Коммуны проживает в просторных таун-хаусах и представляет собой цвет технической мысли планеты.

Отличие от Коммун класса «А» только в отсутствии отдельных вилл и персональных привилегий, таких, как, например, незамедлительное предоставление всякого рода развлечений. К примеру, прогулки на яхтах и, прочее, что взбредет в голову, требовало предварительного запроса и согласования. Но со временем всегда удовлетворялось. В рамках разумного, естественно.

Анг провел Рута по спящей Коммуне и, остановившись возле одного из домов, открыл незапертую дверь, приглашая нового жильца войти. Рут остановился в проеме, прикидывая, сколько ему осталось времени для сна, поскольку на горизонте уже забрезжил рассвет. Но Анг рассеял его затруднение.

– Если ваше утро начнется в полдень или вечером, то это не вызовет нареканий. График исследований абсолютно свободный. Когда я сказал, что вас ждут с утра, то это значит – не надо приходить раньше. Собственно, предмет вашего исследования, вообще не предполагает какого-либо осуществления. Поэтому, можете просто наслаждаться жизнью периодически тыкая пальцем в небо.

Рут в очередной раз поразился неприкрытому хамству со стороны киборга. Возможно, такая манера поведения машины была предназначена для весьма оригинальной мотивации к усердному труду, но Рута это покоробило и он, неожиданно для себя, грязно выругался. По-русски.

В университете вместе с ним учился русский студент, который иногда смачно употреблял нецензурные выражения потрясающей эмоциональности на своем языке. Когда его просили дать наиболее близкий перевод он часто затруднялся, не найдя подходящих аналогов и объяснял это сложной семантикой, доступной только носителям национальной культурной традиции. Переложение почти всегда выходило неестественным, но одно из них врезалось в память Рута. Дело тогда касалось некоего персонажа, присутствие которого в компании приятелей стало крайне нежелательным, но сей факт совершенно не улавливался им как общее настроение. Что примечательно – после резкого высказывания русского студента – смысл послания был воспринят однозначно и персонаж удалился, хотя не понял ни слова. Настолько мощны были фонетическая энергетика и интонация.

Приятелей, естественно, заинтересовал смысл сказанного, но последующее объяснение многих не удовлетворило, поскольку буквально состояло из повелительного глагола, образованного от матерного обозначения женского полового органа и отдаленно схожего с глаголом «следуй», союза «на» и места назначения в виде нецензурной формы наименования мужских гениталий.

Попытки сопоставить этому выражению английское «Fuck you already» было категорично отвергнуто русским, как совершенно стерильное и безвольное.

Анг застыл на пару мгновений, переваривая обсценную лексику и, не найдя приемлемого ответа, предпочел развернуться и уйти прочь. Вероятно, сработал защитный алгоритм, который основывался не на переводе незнакомого языка, а на той части его вербальной составляющей, которая возвещала о неминуемом мордобитии. Счетчик соцкапа на руке Рута естественно возмутился, но Руту уже было плевать на рейтинг после всего произошедшего.

Еще на подходе к таун-хаусу Рут заметил неприятный шум, исходящий из смежного помещения. Когда он вошел внутрь своего нового пристанища, то шум стал более чем заметен. За стеной как будто расположилась круглосуточная автомастерская. Скрежет металла и гулкие удары, визжание инструмента и грохот стальных листов не давали ему ни единого шанса уснуть. Рут проследовал к соседней двери и сильно постучал. Дверь была не заперта и от стука слегка отворилась наружу. Рут потянул ее на себя и закашлялся, вдохнув вырвавшийся из помещения едкий дым. В тот же момент вспыхнула электрическая дуга из-под сварочного электрода и он, не успев закрыть глаза, поймал «зайчика». Попросту – был на время ослеплен. Рут громко чертыхнулся и возмущенно закричал:

– Какого хрена здесь творится? Вы тут спятили, что ли?

Сквозь плывущие в глазах белые пятна и пелену угара он едва разглядел силуэт ирфийца, который заметив его отложил держак и поднял маску. Клубы дыма, вихрясь, быстро затягивались вентилятором вытяжки и вскоре воздух очистился до пригодного для дыхания.

Мастер скинул перчатки, щелкнул выключателем инвертора, взял ветошь и тщательно протерев руки подошел к Руту, протягивая ладонь для рукопожатия.

– Саймс, к вашим услугам. Весьма неожиданно видеть в моей обители столь позднего посетителя. Что вас привело сюда?

Рут, игнорируя протянутую руку, неприветливо уставился на соседа.

– Меня, если позволите, привел сюда адский шум, который вы производите в то время, как нормальным жителям полагается спокойный сон!

Саймс ухмыльнулся, недоуменно пожал плечами и жестом пригласил Рута присесть на один из стульев, стоявших возле стены мастерской. Потом сообразив, что стул покрыт пылью и копотью схватил какую-то промасленную тряпку и начал елозить ей по сидению. Грязь лишь размазалась по поверхности и Саймс разочарованно бросил тряпку в ведро и растерянно огляделся в поисках другой, более чистой.

– Не утруждайтесь, – сказал Рут. – Я не собираюсь здесь рассиживаться. Достаточно, чтобы вы прекратили шуметь!

В ответ Саймс подошел к столу, на котором стояла портативная акустическая система и выкрутил громкость на максимум. Комнату заполнила оглушительная музыка. Рут едва не взбесился, решив, что над ним издеваются, но Саймс успокаивающе приложил палец к губам и жестом позвал Рута наружу, будто намереваясь что-то показать. Готовый сорваться Рут еле сдерживался, но все же последовал за ним. Вместе они зашли на половину Рута и Саймс, подойдя к электрощитку, нажал на одну из кнопок. Тут же наступила полнейшая тишина, хотя до этого звук из соседнего помещения был отчетливо слышен. Саймс вторично нажал кнопку и музыка вновь ударила по ушам. Повторив действие несколько раз, попеременно убирая и возобновляя шум нажатием кнопки, Саймс сочувственно посмотрел на Рута и направился к себе.

Рут ощутил крайнюю неловкость и поспешил остановить соседа.

– Послушайте, я признаю, что был излишне резок. Мне и невдомек было, что у вас настолько изящно решена проблема громких соседей. Я новичок здесь и многое мне открывается впервые. Прошу прощения! Если вам интересно, то меня зовут Рут.

– Новичок? Ну, это все объясняет. Постойте… Так вы тот, свалившийся с неба гость? Ну, конечно… Позвольте теперь мне перед вами извиниться. Просто, в этой системе противофазного подавления звуков ничего особенного нет и для всех нас она давно как само собой разумеющееся. Поразительно, как вас к нам занесло? Вы расскажете о своем мире? Это жутко интересно! Тем более мы теперь соседи! Какая удача, право слово! Я должен сообщить всем!

Рут замешкался перед таким эмоциональным началом и протестующе замахал руками.

– Нет, нет, Саймс! Давайте притормозим. Я не готов пока. Все по порядку. Сначала вы.

Саймс, восторженно глядя на Рута, сделал несколько нервных шагов по комнате, пытаясь унять возбуждение, взял себя в руки и уселся на стул, слегка подрагивая коленями.

– А что я? Я мастер-слесарь-механик. Золотые руки, без ложной скромности. Могу блоху подковать, но до машин мне далеко. Нанометры не в моей власти. Глаз уже не тот.

– Тогда чем вы занимаетесь, раз машины на порядки точнее?

Саймс печально улыбнулся и сказал:

– Ну, это как раз тот случай, когда точность только вредит. Я реализую в материале проекты «вечных двигателей», которые мне присылают из Коммуны «А». Моя задача исполнить их так, чтобы они не ждали опровержения годами, поскольку современные материалы позволяют кардинально снизить силу трения и качать эти поделки неоправданно долго. Там превысить допуск, там малость нарушить соосность и вот вам – остановка через неделю.

– Проекты за подписью Дачви? – предположил Рут.

– О, вы его знаете? Вы опять меня удивляете! Потрясающий ученый, надо сказать. Такой ворох бестолковщины вряд ли кто еще способен сгенерировать. Мне порой кажется, что он антигений и органически не способен на позитивную мысль.

– Соглашусь с вами, хотя мои наметки по антигравитации многим здесь тоже кажутся бредовыми. Но оставим это. Я обязательно поделюсь с вами деталями своего пришествия сюда, только ответьте мне на один вопрос.

Саймс был весь внимание.

– Вы можете построить квантовый передатчик? Мне непременно нужно послать сигнал!

Саймс растерянно посмотрел на Рута и огорченно сказал:

– Я, к сожалению, больше по железкам. И вообще, это довольно скользкая тема. Советую не касаться ее в общении с кем бы то ни было.

– А что не так?

– Разумеется, это досконально освоенная технология, но монополия понимаете у кого.

– Опять БОГ, полагаю?

– Вы знаете, Рут, некоторые вещи реально опасны попади они в сомнительные руки. Опыт прошлого ставит табу на свободный доступ к ним. Я не сомневаюсь в ваших добрых намерениях, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Так что, предлагаю закончить на этом. Мне неприятности не нужны.

– Я слышал, что в Черной Коммуне…

– Нет, не продолжайте, если хотите остаться друзьями. Пожалуй, я пойду.

Саймс вскинул руку в прощальном жесте и поспешно вышел.

Рут хотел было остановить его, но понял, что наболтал лишнего и лучше будет не усугублять ситуацию.

«Справедливости ради», – рассудил он, – «большинству жителей планеты, наверняка, комфортен сложившийся порядок вещей». На ум пришла пословица: «Кони от овса не рыщут, от добра добра не ищут». Будь в его жизни полный, самодостаточный покой – Рут без сомнений бежал бы от себя вслед за Саймсом.

Постояв в задумчивости у дверей, он решил ознакомиться с жилищем.

Помещение представляло собой обширную студию, объединявшую кухню, столовую и спальню. Отделены были только душ и санузел.

Одну из стен заменяло, прикрытое легкими занавесками, окно от пола до потолка. За окном ветер качал буйную листву какого-то кустарника, над которым уже вставала заря. Часть комнаты занимала просторная двуспальная кровать, над изголовьем которой висела сюрреалистическая картина, создававшая ощущение погружения во вселенский покой. Приглядевшись, Рут распознал голографическое исполнение полотна и особую детальность в прописи некоторых элементов. Центр композиции занимала парящая в космосе черная кошка, едва заметная на черном же фоне.

Ошейник, украшающий животное, был инкрустирован, по-видимому, небольшими бриллиантами, сложенными в подобие рун, которые при расфокусированном взгляде начинали двигаться и отчетливо складывались в аббревиатуру «СМП».

Рут встряхнул головой, скинув полусон и наваждение пропало. Зайдя сначала с одного бока картины, а потом с другого и пристально вглядываясь Рут, однако, не смог больше разглядеть буквы в орнаменте и списал внезапное видение на утомление.

В горле было сухо и Рут прошел на кухню. Помимо варочной поверхности и холодильника, которыми явно давно не пользовались, в углу высился внушительный агрегат, похожий на банкомат. Когда Рут подошел ближе, устройство развернуло перед его лицом голограмму меню.

Рут ткнул пальцем в пиктограмму какого-то напитка и спустя минуту получил на выдвинувшемся лотке пенящуюся жидкость в запотевшем бокале.

«Пиво?» – подумал Рут и не ошибся. Жадно, в несколько глотков, опустошив бокал он поставил его назад в лоток и снова коснулся меню. Дождавшись следующего бокала, он заказал фри, пармезан и креветок. Все было свежее и отменного качества. Окончательно разобравшись с меню, Рут получил кесадийю и решил пока на этом остановиться.

Потом он вспомнил, что на электрощитке, кроме кнопки «тишина» было множество других и решил их исследовать. Сбоку щитка в пластиковом кармашке был подвешен небольшой запыленный пульт и Рут заметил, что его клавиатура дублирует панель щитка.

Вооружившись пультом, он плюхнулся на кровать и начал наугад нажимать его кнопки.

Затемнение окна, отключение света, кондиционер, обогреватель; постель, превратившаяся в водяной матрас; расслабляющая музыка, телевизор, увлажнитель воздуха; постель, превратившаяся в массажёр; выдвигающийся из стены платяной шкаф; робот-уборщик, секс- робот…

«Так, стоп!» – невольно вырвалось у Рута и все вернулось в дефолтное состояние до того, как он нажал кнопку отмены на пульте. «Похоже, и пульт особо не нужен, раз все управляется голосом» – заметил он и решил больше не экспериментировать, поскольку буквально проваливался в сон.

Глава 23

Кэрол никак не могла уснуть, несмотря на все усилия «умного» дома. Депривационный режим кровати был не в состоянии избавить ее от навязчивых мыслей и переживаний, настойчиво пробивающихся к ней из далекого подросткового возраста. Зрелую женщину всецело охватила девическая страсть и она изо всех сил пыталась не потерять это ощущение. Кэрол наслаждалась волнами, нисходящими от возбужденного мозга в низ живота и задерживала их там, вызывая сладостное томление. На переферии сознания мелькали рациональные объяснения происходящему, которые решительно отвергались мощным романтическим настроем и жаждой любви.

Да и что в ее жизни было? Постоянная, неблагодарная борьба за статус, которая нынче виделась совершенно ничтожной перед нахлынувшей бурей эмоций. Лицемерие, доведенное до абсолюта и приведшее всего лишь к окончательному разочарованию. Все блага мира в миг утратили свой блеск перед одним лишь намеком на разлуку с предметом вожделения, несмотря на то, что оный, твердо отрицал возможность сближения.

«Совершенно очевидно, что мне не нужна физическая близость с ним», – оправдывалась перед собой Кэрол. – «Это в миг всё разрушит! Но его дикая, правдивая нетерпимость в отношении к устоявшимся здесь прогнившим порядкам непреодолимо тянет и призывает следовать за собой.»

Со стороны Рута практически не было никаких прямых осуждений того, что он наблюдал по ходу знакомства с новым для него миром, но его неприятие, исподволь, прорывалось сквозь мимику, короткие реплики и прочий язык тела. Кэрол была вполне искушена в невербальных сигналах, поскольку они являлись частью ее профессии и, впервые за свою практику столкнувшись с настолько сильным потоком нетолерантности, потеряла прежнюю уверенность в своих убеждениях.

Ее и ранее посещали сомнения относительно сложившегося общественного восприятия многих вещей, но ничего, кроме логики не вставало на ее сторону. Пока не появился Рут.

«Вся наша толерантность лишь стыдливое прикрытие отвратительного презрения к слабым местам нашей системы и бессильная неспособность к изменению сложившейся ситуации. Все проблемы решаются посредством их физического удаления из поля зрения. «Не такой» – добро пожаловать в Коммуну «не таких»! Все, вопрос решен!»

Кэрол настолько глубоко погрузилась в размышления, что не заметила, как начало светать.

«По сути, наша свобода – это возможность жрать от пуза и услаждать себя насколько получится. Мы свободны даже от заботы о собственных детях. Ничтожества!» – Кэрол попыталась вызвать возмущение в своей душе, но сон, в конце концов, пересилил и она отключилась.

К обеду ее разбудил непрекращающийся зуммер коммуникатора. Устройство запрашивало время на посещение пациента, столкнувшегося с проблемами когнитивного свойства.

Кэрол назначила прием и отправилась приводить себя в порядок.

В ней все еще не успокоился протест и это выразилось в макияже. Вместо обычного «а– ля натурель», Кэрол выбрала агрессивный «вамп», ярко выделив губы, брови и ресницы. Нижнее белье осталось в шкафу и было заменено на обширную мужскую футболку с растянутой горловиной. Тапочки на босую ногу довершали образ домохозяйки, которая пытается сделать вид, что ее застали врасплох.

В назначенное время в дверь робко поскреблись и Кэрол вальяжно откликнулась:

– Я вся в нетерпении! Дверь на себя.

В комнату протиснулось тщедушное существо с бегающими глазами. Увидев Кэрол, посетитель вздрогнул и стыдливо отвернулся. Немного помявшись он намеревался было ретироваться, но Кэрол решительно остановила его:

– Гражданин! Будьте любезны проследовать на кушетку! Я не могу тратить время впустую!

Пациент, заискивающе кивая, мелким бесом просеменил на указанное место.

– Имя, возраст, род занятий. – Кэрол заученно выдала скрипт, приготовив коммуникатор для записи.

Посетитель испуганно взглянул на нее и, как будто переборов себя и сбросив робость, заявил тонким, ноющим голосом:

– Вам это ни к чему, уверяю. Хотелось бы остаться инкогнито.

Кэрол вскинула брови, словно удивляясь и всплеснула руками.

– Да ради бога, как пожелаете! Мне обращаться к вам: «Эй, ты, как там тебя?»

– Вы точно психотерапевт? По-моему, вы хамите.

– Ни в коем случае. Это одна из моих методик. Вот, например, сейчас я добилась большей уверенности от вас.

– Эм-м, соглашусь, пожалуй. Простите… Рекомендации о вас и правда подтверждаются. Единственно, я не совсем так представлял себе…

– Да забей! Мне строгую двойку на блузку напялить и прожечь взглядом насквозь, чтоб ты в штаны навалил? Что случилось-то, болезный? Здесь все свои. Хочешь лимонад?

Кэрол поняла, что к ней заявился голем, оттого и пренебрегла этикетом, но не спешила вызывать Ангов, поскольку решила кое-что выведать.

– Лимонад! – глаза голема вспыхнули, словно у ребенка, но тут же погасли. Видимо он был проинструктирован как себя вести, но не всегда мог себя контролировать.

«Ага», – подумала Кэрол, – «Прокололся на самом простом. Големы обожают лимонад. Тем проще будет.»

Наполнив стакан, она протянула напиток гостю и тот, отпив всего лишь глоток, еле сдерживаясь, чтобы не выпить все, поставил стакан на стол.

– Спасибо! Могу я задать вопрос?

Кэрол хмыкнула.

– Вы уже задали вопрос, спрашивая про возможность задать вопрос. Слушаю внимательно!

– И правда. Умеете вы подловить. Но я вот о чем. Посмотрите на мой браслет, что видите?

Кэрол взглянула на экран, отметив, что показатели соответствовали стандартному уровню.

– Ничего необычного не замечаю. В чем проблема?

Голем страдальчески скривил губы и дрожащим голосом произнес:

– Что бы я не делал, мой статус не меняется! Устройство исправно! Я проверял! Вернее, Анг подтвердил.

«Анг бы тебя сразу под белые рученьки», – подумала Кэрол, – «Но раз ты научился врать, то и нам не грешно».

– Так бывает. Скорее всего, вы участвуете в специальном исследовании, которое выявляет истинно мотивированных граждан, не придающих значение изменению соцкапа. На вашем месте я бы только порадовалась оказанной чести.

– Вы правда так думаете?

– Я уверена!

Понятно, что счетчик не воспринимал голема как гражданина, но оставался вопрос – как у этого существа счетчик появился и кто залил на него стандартный статус?

– И что же мне делать? Я хочу приносить обществу пользу, а с таким статусом мало что возможно!

– А чем вы сейчас занимаетесь?

Голем снова осекся и пробурчал что-то невнятное.

Все это время маленькое, не совсем легальное приложение в коммуникаторе Кэрол расшифровывало трек перемещений владельца счетчика и завершив анализ выдало начало маршрута, конечной точкой которого было нынешнее местоположение.