Двоюродный. Сломай мои границы

– Пойдём поговорим?

Первый порыв – это послать его. Но я согласно киваю, так как он мне нужен.

– Я тоже хотела с тобой поговорить, – говорю тихо, когда мы с ним останавливаемся у стены просторной светлой комнаты, где мы с Артёмом спали. Невольно кидаю взгляд на тот самый огромный диван и продолжаю. – Клим, вчера я оставила свои сумки и чемодан у тебя в клубе. Там мои документы и вещи. Когда я могу забрать их?

– Да? Да прямо сейчас. Я как раз туда. Хочешь – поехали со мной, – хитро улыбается и делает шаг ко мне, становясь почтив плотную. Так, что спиной я упираюсь в стену, и мне некуда идти. Я сжимаю челюсти до предела в напряжении, а он поднимает руку и проводит пальцем по моей скуле. – Помнишь, о чём я тебе вчера говорил? У меня есть предложение, которое тебе точно понравится, красотка. Ты не достаёшь брата, который тебе не рад, а едешь ко мне, пока не решится тема с жильём. Я уверен, мы с тобой полюбовно договоримся об условиях проживания. М, как тебе такой вариант?

– Никак, – цежу сквозь зубы. – Я лучше буду жить на улице, так ясно?

– Какая горячая, – выдыхает мне в лицо. – Я это ещё вчера заметил. Когда ты мне врезала.

– Хочешь ещё? – спрашиваю с вызовом, отталкивая его в грудь.

– Хочу… – игнорируя мои толчки, парень резко приближается для поцелуя. Я отворачиваюсь, и его губы прилипают к моей щеке.

Коленом замахиваюсь ему в пах, но он, словно ожидая этого, отстраняется, перехватывает мои руки, разворачивает и прижимает меня грудью к стене.

– Отпусти, или я сейчас закричу, – выплёвываю яростно.

– Ну хватит, я не хочу делать тебе больно, – говорит хрипло мне на ухо, касаясь губами кожи. – И ругаться тоже не хочу, Анфиса. Ты мне правда понравилась, и я правда хочу помочь. Другие девчонки уже давно бы лыжи смазывали, радовались возможности, а ты…

– А я сломаю тебе нос, если ты меня не отпустишь!

При этом парень держит меня далеко недружелюбно и всё равно причиняет мне боль своей хваткой, останутся синяки, и я понимаю, что вырваться у меня вряд ли получится.

Но только придурок меня вдруг отпускает сам. Понимаю причину тогда, когда вижу Артёма в проходе. Он проходится по нам мрачным взглядом исподлобья.

– Чувак, твоя сестра свои сумки у меня в клубе оставила, как раз их возвращение и обсуждали, – поднимает Клим руки вверх, сверкая белозубой улыбкой.

Всё происходит так быстро и неожиданно, что я успеваю только сделать вздох. Артём делает шаг вперёд и бьёт своего друга по лицу кулаком. Слышится короткий стон. Клим отшатывается и хватается за нос, из которого течёт кровь.

– Ты её с девочками своими перепутал? Какого хера пакли свои распускаешь? – выплёвывает яростно Артём. В другой ситуации я бы попыталась что-то сделать, остановить драку или помочь, но сейчас просто застываю.

Из коридора слышится аханье Ланы, которая, видимо, только прибежала на звуки.

– Артём!

– Пошли на хер отсюда. Оба! – рычит он.

Лана вздрагивает испуганно, а Клим начинает ржать, зажимая нос рукой.

– Чувак, да ты же сам вчера говорил, что хочешь слить свою больную сеструху, ну я и решил тебе помочь. Чё бесишься, не пойму?

Мне кажется, глаза Артёма в этот момент становятся полностью чёрными. Но, конечно, мне это только кажется, а он в два шага приближается к парню, хватает того за ворот футболки и тащит к выходу.

– Пошёл на хер…

Из гостиной я слышу только то, как пытается успокоить Артёма Лана, как плюётся матом сам Артём и приглушённый крик Клима, что он ему этого не забудет.

Дверь захлопывается, и только тогда я высовываю нос в коридор. Нахожусь в полном шоке, в состоянии аффекта. И не потому, что драки никогда не видела. А потому, что мой старший брат меня защитил. Артём. Меня. Защитил. Когда ничего подобного я вообще от него ждала. И даже нормальным человеком на какое-то время считать перестала.

– Артём? – окликаю его тихо, когда замечаю, что он так и стоит у входной двери, прислонившись к стене спиной и закрыв глаза. Понимаю, что его выражение лица точно говорит о том, что он испытывает сильную боль, только никаких ран на нём я не вижу. Беспокойство и непонимание смешиваются. – Тебе плохо?

Выхожу и осторожно иду к нему. Но он открывает глаза. Впивается в меня тёмным взглядом, тем самым, который говорит, что лучше не приближаться, иначе убьёт, и кидает грубо сквозь зубы, идя к своей комнате, прихрамывая правой ногой.

– Через пять минут выезжаем. Заберём твои вещи, и я отвезу тебя к универу.

Глава 9.

И вот снова. Снова я испытываю к своему братцу смешанные чувства. Вроде и защитил, но потом посмотрел так, словно с дерьмом смешал.

Всю дорогу хочу спросить, что с его ногой. Неужели за то время, пока я не видела, Климу всё-таки удалось ударить Артёма. Потому что и на выходе из квартиры, пока мы добирались до подземной парковки, он прихрамывал и морщился от явной боли.

Но всю дорогу уже собираюсь это сделать, поворачиваюсь в его сторону, вижу его напряжённый профиль, острые скулы от крепкого сжатия челюстей, покрасневшие костяшки на его руках, с силой сжимающих руль, и… передумываю. Обида перевешивает, сдавливает горло.

Плевать. Мне неинтересна его жизнь. Вообще. Никак. Сейчас он меня высадит, и надеюсь, мы с ним никогда больше не пересечёмся.

Мы молчим, и только гул мощного мотора разбавляет эту напряжённую тишину.

Он – в джинсах и свободной рубашке, я – в своих джинсах и его футболке. Опускаю подбородок и незаметно принюхиваюсь. Я вся пропиталась им, Артёмом, хоть и футболка чистая. Это он мне её швырнул, когда на мгновение высунулся из своей спальни.

– Переоденься. Можешь не возвращать.

Отворачиваюсь к окну и скриплю зубами. А каким тоном это было сказано! Как будто милостыню подал нуждающейся. Больно надо. Я бы и в боди с пятном доехала, а потом быстро переоделась.

Но всё равно натянула его вещь на себя. Когда вдохнула запах кондиционера с неё и ощутила мягкость ткани. Да и, честно говоря, уже хотелось надеть что-то более удобное, свежее. Нет, Артём и то, что это его вещь, здесь не при чём. Я же не больная фетишистка какая-то.

Подъезжаем к клубу, и мы с Артёмом выходим из машины. Клуб закрыт, но перед Артёмом дверь тут же распахивается после пары звонков…

– А где… но я же убирала их сюда! – почти взвываю я, не обнаруживая своих сумок. Даже перед глазами на мгновение темнеет.

Я обыскиваю всё, смотрю в каждом тёмном углу, даже в туалетах и подсобках. Администратор, девушка лет тридцати, мне это благодушно позволяет, пока они с Артёмом тихо переговариваются и брюнетка строит моему братцу глазки. Но я едва ли обращаю на это внимание.

Прислоняюсь к стене спиной, смотря на него, но сквозь, лихорадочно перебирая в голове идеи по возвращению своих документов как минимум. Так повезти могло только мне.

– Артём… нет вещей. У меня теперь даже паспорта нет.

Артём вздыхает тяжело и раздражённо, в этом вздохе то, насколько я его задолбала со своими проблемами. Но при этом обращается к Ире-администратору.

– Ириска, записи с камер глянем по-быстрому?

– Конечно, Тём, – сияет она перед ним дружелюбной улыбкой.

А я не замечаю, как внутренне передразниваю её. Затем одёргиваю себя и шагаю за ними. Мне плевать на него… мне плевать…

Записи с камер нам ничего не дают. Мы отсматриваем с того места, где я только прошмыгнула в клуб. Сняла с себя толстовку и распустила волосы. На этом месте мои уши и лицо начинают неистово гореть, потому как чувствую на себе взгляд Артёма. Он всего в двадцати сантиметрах от моего лица. Но боюсь повернуться и посмотреть на него в ответ.

Дальше – очень много всякого интересного, происходящего в клубе, но точно ничего о моих вещах. До самого утра. А дальше записи просто нет.

– А на день мы за ненадобностью отключаем, – объясняет Ира, и Артём выпрямляется, осматривает меня с ног до головы так, что я всем телом уже начинаю гореть. А потом усмехается зло.

– Ну вот и всё. Придётся тебе вернуться в свой мухосранск, сестрёнка. Жизнь здесь не задалась с самого начала, вряд ли стоит продолжать.

– Ты дурак? – выплёвываю яростно, разворачиваюсь и выбегаю из комнатки. А потом и из клуба, проклиная этот город, своего брата и эти грёбанные ступеньки, на которых я чуть не наворачиваюсь.

– Садись в машину, – цедит сквозь зубы, ловя меня за локоть, больно сжимая.

– Отпусти!

Артём резко отпускает меня, так, что я снова чуть не падаю. Прожигаю его взглядом, тяжело дышу.

– Сядь в машину. Сейчас довезу тебя до универа, и там с моей мамой решите, что можно сделать. Она тебя ждёт.

– Что? Ждёт? Зачем? – удивляюсь я.

– Вот и спросишь, откуда я знаю, – бросает так, словно ещё хоть одно слово от меня, и он сделает что-то похуже с моей жизнью. А затем направляется к машине. Уже не хромает.

Прежде, чем пойти за ним, я делаю дыхательную гимнастику. Верю… я верю, что скоро эта чёрная полоса в моей жизни закончится, и за ней настанет ослепляюще-белая. Та, что возместит мне весь моральный ущерб.

До универа мы доезжаем удивительно быстро. В салоне машины с предыдущей поездки что-то изменилось. Воздух стал ещё намного гуще, что дышать буквально тяжело. Артём ещё более резок в своих движениях, и я кожей ощущаю его злость, раздражение, всю его тёмную энергетику, которая проникает под плоть. Я же даже не шевелюсь. Сижу со скрещенными руками на груди, смотрю в окно невидящим взглядом и судорожно дышу.

А когда мы останавливаемся возле универа, и я хочу выйти из машины без каких-либо прощаний, моя рука вдруг оказывается в жёстком захвате.

– Подожди, – голос Артёма хриплый и такой же жёсткий, как его рука.

Я почти испуганно поворачиваюсь к нему, сердце начинает бешено колотиться в груди. Смотрю ему в глаза. Они у него всегда такие чёрные, что разглядеть в них что-то невозможно.

– Дело не в тебе, поняла?

Он говорит какие-то непонятные вещи. Хмурюсь, смотря на него во все глаза. Невольно прикусываю губу от нервов, его взгляд мгновенно падает туда и сразу обратно, но от этого моё тело уже бросает в странную дрожь.

– У меня просто эти дни, не заморачивайся, – усмехается мрачно, отпуская мою руку. – Иди решай свои проблемы, мелочь. Очень надеюсь, что больше не увидимся. Без обид.

Быстро моргаю, переваривая его слова. Это так он типа извинился за своё скотское поведение? Так, что ли? Дело не во мне, а в том, что у него там какие-то эти дни?

Не знаю, почему, но лучше бы он молчал вообще. Его слова будят во мне вулкан. Я сжимаю зубы и… щипаю его в руку. Выкручиваю пальцами кожу с силой, с удовольствием отмечая, как на его лице появляется удивление и неверие, что я с ним делаю такое. От неожиданности он даже никак не прекращает это.

Отпускаю, выхожу из машины и хлопаю дверью со злостью. Окно с моей стороны открыто, поэтому я шиплю в него.

– Пошёл в задницу, идиот! Каким был придурком, таким и остался! Засунь свои извинения себе в задницу! Без обид!

Напоследок выкидываю обеими руками факи, разворачиваюсь и иду к универу.

Только через несколько секунд слышу визг шин и рёв мотора, с которым он сваливает. Скатертью дорога! Даже легче стало.

Но только чёрная полоса на этом не заканчивается, как бы я этого не хотела. Ведь на парковке универа меня встречает тётя Вера. Она тепло, но при этом встревоженно мне улыбается, обнимает меня и почти с ходу говорит:

– Анфисочка, мне нужна твоя помощь. Мне надо, чтобы ты какое-то время пожила у Артёма в квартире…

Глава 10.

– В том году Артём получил сильную травму, была проведена сложная серьёзная операция, в его колено была вставлена металлическая пластина. Благодаря ей его нога работает, и он может жить как прежде. Почти. Потому что с футболом, которым он болел с раннего детства, ему пришлось покончить. Всё это произошло сразу после того, как ему предложили крупный контракт с известным клубом. Артёму пришлось оставить большой спорт, отказаться от блестящих перспектив. И после этого он очень изменился. Начались бесконечные пьянки, гулянки, учёбу он забросил, связался с ребятами, которых раньше на дух не переносил. Он обозлился на всё и всех за то, что с ним случилась такая несправедливость…

Мы уже сидим в машине тёти Веры, и она рассказывает мне всё это, голос её отстранённый и уставший, как будто её тело физически ощущает тяжёлую ношу очень долгое время. В моём же животе скручивается что-то очень болезненное от её слов. Наверное, в каком-то плане я понимаю Артёма, вспоминаю своё. Когда что-то ударяет по тебе очень сильно, а ты не понимаешь, за что, почему именно ты.

В голове начинает проясняться картина. И хоть произошедшее не оправдывает Артёма, его отношение и поведение, – не верю, что он когда-то был чистым ангелом – но сейчас хотя бы понимаю, что поспособствовало тому, чтобы он окончательно превратился в такое хамло.

Женщина продолжает, посмотрев на меня полными тревоги глазами, в них я даже замечаю слёзы, отчего мне неловко. Человек раскрывает мне проблемы своего сына, изливает душу, а перед моими глазами перекошенное презрением лицо Артёма, которому я хочу как минимум сломать нос.

– Я больше не могу смотреть на то, как он ломает свою жизнь. Я боюсь, что он свяжется с чем-то более ужасным. Тем более пару раз я уже заставала его в неадекватном состоянии. Он рушит своё здоровье, всё, чего добивался столько лет. Ему кажется, что жизнь закончилась. Учёбу он забросил. И если сначала была реабилитация, то потом он просто перестал посещать университет. В этом году у него защита диплома, а он висит на волоске от отчисления. И даже это благодаря моим знакомствам, отчислить его могли ещё в том году, но дали шанс. И если он не возьмётся за голову, я даже не знаю, что будет. Ни мои слова, ни слова Славы на него не действуют. Он стал намеренно избегать нас, чтобы мы не читали ему нотации. Со Славой он вообще чуть не подрался в последний раз, когда они виделись…

– Мне жаль… – всё, что я могу выдавить из себя. Пока не знаю, что точно чувствую с новой информацией. Изменилось ли у меня что-то к Артёму, считаю ли я его теперь жертвой, жалею ли я его, или он по-прежнему бесконечно меня бесит. Пока что я воспринимаю слова тёти Веры как факты, которые более чётко показывают мне ситуацию. Но всё равно не понимаю. Хмурюсь. – А от меня вы что хотите? Простите… возможно, это может показаться грубым, но… ваш сын мудак. И обо мне он не лучшего мнения. У нас с ним не заладилось. Сильно. То есть, мы вообще не переносим друг друга…

Поднимаю взгляд на женщину, во взгляде которой надежда вперемешку с несогласием, но она проглатывает возможное возмущение насчёт характеристик её сына, потому что ей что-то нужно от меня.

– Извините ещё раз, тётя Вера. Но жить с вашим сыном я не хочу и не могу. Я думаю, что мы просто поубиваем друг друга. А я, если что, долгое время занималась каратэ, и в обиду себя не дам, – предупреждаю между делом.

Женщина улыбается и берёт мои руки в свои, сжимает их.

– Анфисочка, я знаю о твоей ситуации. Я лично знакома с ректором, и проблема с общежитием, считай, уже улажена. Если ты захочешь, то можешь заселиться уже завтра, я это устрою…

Я удивленно округляю глаза, но не успеваю толком обрадоваться и даже поблагодарить, так как женщина настойчиво давит мне на жалость, а я трещу…

– Но я очень прошу тебя подумать над моим предложением! Я желаю своему сыну лучшей жизни, но я теряю его, это просто невыносимо. Смотреть, как твой ребёнок гробит свою жизнь, репутацию, здоровье… мне нужно, чтобы ты помогла мне.

– Но как я могу помочь? Разве он послушает меня? Или я смогу запереть его дома, а когда надо – выпустить и насильно сопроводить в университет? Как вы себе это представляете?

Тётя Вера подбирается. Глаза её начинают блестеть идеей.

– Почти угадала. Мне нужно, чтобы ты рассказывала мне обо всём, что происходит в его жизни. Куда он поехал, с кем он, во сколько вернулся домой и так далее. И если нужно – прибегнуть к хитрости. Его нужно отвадить от его новых друзей, воздействовать на него как бы изнутри. Понимаешь, Анфисочка, я пыталась говорить с ним сама, пыталась уговорить его на консультацию первоклассного специалиста в области психологии, но чем больше я пыталась, тем больше он закрывался от меня. Сейчас же Артём и вовсе избегает встреч со мной и разговоров о том, что творится в его жизни. Я в отчаянии, и мне кажется, сейчас ты – единственная возможность что-то изменить. Твоя ситуация идеально подходит, Анфиса. Артёму мы скажем, что заселиться в общежитие ты сможешь через две-три недели, но это время тебе нужно где-то переждать…

– Но с чего вы взяли, что Артём согласится?

От перспектив на ближайшее время мой организм так взбунтовался, что дыхание учащается, и сейчас я выгляжу так, будто выпила несколько банок энергетика. Да мой братец в жизни добровольно не согласится жить со мной столько времени. Две-три недели! Тем более после нашего тёплого прощания полчаса назад.

– Не волнуйся, он согласится. Артём не такой плохой, как ты думаешь. У моего мальчика доброе сердце, он не оставит свою младшую сестру в беде…

Ну, конечно. Каждая мать хочет видеть в своём ребёнке ангела, и видит. Даже если его там ни на каплю.

Я нервно улыбаюсь женщине в ответ, понимая, что отказать в помощи, наверное, не смогу. И матеря себя на чем свет стоит за сердобольность. И какие танцы с бубном я должна станцевать, чтобы тот меня впустил к себе?!

– Я буду у тебя в долгу, Анфиса. Проси за это что хочешь! Хочешь, квартиру тебе вместо общежития снимем? Телефон новый?

В этот момент тётя Вера протягивает мне мой телефон. Но он почему-то весь в трещинах. Женщина виновато улыбается.

– Нашла в машине у Славы сегодня. Но нечаянно уронила на асфальт…

Так вот где я его посеяла. Беру бедный телефончик пальцами и, смотря на него со скорбью, тихо бурчу:

– Знаете… я вчера в одном месте оставила свои сумки, и они пропали… – я даже знаю, кто, похоже, решил мне нагадить. И самое паршивое, вряд ли я смогу с этим что-то сделать. – Я попрошу вас только об одном, помогите мне, пожалуйста, восстановить документы. Это возможно?

Тётя быстро кивает и через минуту звонит по какому-то номеру. Ну вот и всё, через неделю у меня будет новый паспорт как минимум.

На этом наша встреча с тётей не заканчивается. Когда она понимает, что я окончательно сдалась, женщина загорается энтузиазмом. Она настаивает на том, чтобы мы с ней проехались по магазинам, где она сможет обновить мой гардероб за неимением вообще никакого. Купить мне всё необходимое, тем более послезавтра начинается учёба. По её словам, я должна блистать.

В какой-то момент мне кажется, что тётя Вера очень хотела когда-то иметь дочь, но не получилось, и сейчас она отрывается на мне. Настолько в радость ей оказывается делать всё это для меня и со мной. И мне с трудом удаётся отвоевать свой стиль, потому что тётя Вера поклоняется каблукам, платьям и чистой женственности, чего во мне не так уж и много по её мнению, и что она хочет исправить.

Как я не отнекиваюсь, просто потому что мне неловко, хоть и понимаю, что я правда осталась буквально без трусов и при этом денег у меня кот наплакал, тётя Вера упаковывает меня от и до, не принимая ни единого возражения…

***

С тяжёлым камнем на сердце, ведь мне сейчас придётся увидеть Его и как-то стерпеть его насмешку или что-то похуже спокойно, дабы не запороть миссию ещё на начальном этапе, я поднимаюсь на пятнадцатый этаж знакомого дома.

Стою около двери квартиры моего мудака-братца, какое-то время не решаясь позвонить. Руки подрагивают и потеют, да всё моё тело бросает и в жар, и в холод от того, что мне предстоит как-то убедить Артёма впустить меня к себе. Тётя Вера сказала, что я должна это сделать сама, надавить на жалось. Во-первых, свою маму он слушать точно не станет, а во-вторых, Артём не должен догадаться о её инициативе, иначе точно не пустит меня даже на порог.

Мой новый гардероб женщина привезёт мне завтра, когда братец выделит для меня место в шкафу. Сюда же я приехала лишь с рюкзаком с самым необходимым. Кстати, эта квартира является целиком и официально его, поэтому на месте тёти Веры я не была бы так уверена, что всё получится. Это его территория, и только он решает, кого сюда впускать.

После того, как решаюсь позвонить в квартиру, я стою у двери ещё около десяти минут. За это время во мне зарождается надежда, что сейчас он не откроет. И я спокойно отправлюсь в родненькую общагу, к клопам и плесени. Подальше от двоюродного. Даже подумываю специально всё испортить, чтобы освободиться от уговора, но…

Но вот дверь распахивается, и передо мной предстаёт мой братец во всей своей «красе». Взъерошенный, помятый, полуголый, позади него по коридору к ванной пробегает девица в одних трусах, пока он убийственно прожигает меня взглядом. Словно я центр его ненависти. Причина его чёрной полосы. Так, что моя спина покрывается испариной…

Глава 11.

– Какого хрена тебе здесь надо? – практически рычит он, делая шаг ко мне. – По-моему, я ясно выразился. Я не хочу тебя видеть. Чего непонятного?

Смотрю ему в его чёрные глаза и не могу выдавить ни слова. Даже плохого. Потому что он слишком близко и слишком сильные эмоции от него исходят. Я просто теряюсь, даже дыхание сбивается. Да что я ему сделала?

Артём ещё пару секунд смотрит на меня горящим взглядом, а потом разворачивается. Хочет уйти. И во мне что-то просыпается в этот момент. Протест. Возмущение. Мне хочется противостоять ему. Я не могу так просто отпустить его. Но только я поступаю не так, как обычно. А действую по-другому, потому что этого он точно никак не ожидает. Да и я, если честно, тоже.

Хватаю его за руку.

– Артём, подожди!

Делаю шаг к нему и прижимаюсь к стенке напротив него, смотря на него снизу серьёзным и самым жалостным взглядом, на какой только способна. Быстро дышу. Чувствую его тяжёлое дыхание.

– Мне нужно где-то пожить немного… Я не знаю, к кому ещё обратиться, кроме тебя. Папа и так за меня переживает, что я в другом городе, а если я расскажу ему про общагу, он вообще места себе не сможет найти. И от мамы твоей я помощь принимать не хочу, хотя она предлагала снять для меня квартиру. Я просто с ней не расплачусь. Я могу убираться у тебя и… может быть, даже готовить. В общем, я не буду мешаться под ногами и всё такое… мне нужно всего пару недель, пока место в общаге не дадут…

Я замолкаю, когда дыхание заканчивается. И не могу больше вдохнуть. Потому что Артём смотрит на меня так… так странно внимательно, не мигая, что мне становится не по себе. Наши взгляды в странной сцепке, от которой моё тело местами сводит, а местами мурашит. Дышим оба так, как будто не дышим вовсе. Артем словно уже не злится, а испытывает что-то другое. Или как будто видит меня впервые. Смотрит не как на презренную младшую сестру.

– Артём? Можно? – тихо спрашиваю, отмирая первой.

Он еле заметно вздрагивает и уже нахмурено опускает взгляд на мою руку, всё ещё вцепившуюся в его. Стряхивает её раздражённо и отходит на шаг. В этот момент из комнаты выходит та девушка, только уже приодевшаяся в красную… спортивную футболку Артёма с его номером и фамилией. Она быстрым шагом подходит к нам и широко улыбается, обнимая моего братца за руку.

– Привет! Я Василиса, а ты?

Её искренняя непринуждённость и дружелюбность в тоне вызывает во мне противоестественную волну резкого раздражения. У моего братца-мудака новая девушка. Как мило.

– Анфиса, – бурчу, и девушка начинает сиять ещё больше.

– Приятно познакомиться!

– Умгу… – поднимаю взгляд на Артёма и напрягаюсь ещё больше от того, как прожигающе он снова на меня смотрит.

Боже, как же сложно изображать из себя ту самую бедную родственницу. Побитого щеночка. Приподнимаю брови и выдавливаю сквозь зубы, почти не шевеля ртом, с такой же выдавленной улыбкой:

– Ну так что же. Артём? Приютишь ли ты свою бедную младшую сестру? Ненадолго.

Добавляю, когда его взгляд мрачнеет ещё больше:

– Пожалуйста.

– А, так ты сестра Артёма! – радостно восклицает миниатюрная брюнетка.

Мы же с Артёмом не можем перестать убивать друг друга взглядами. Хотя мне приходится маскировать свою мысленную расправу за милой улыбкой.

В итоге он наконец говорит, ухмыляясь:

– Можешь оставаться. Только предупреждаю, лучше тебе обзавестись берушами. Потому что стеснять себя в чём-то только потому, что ты здесь, я не собираюсь.

Сначала я не понимаю, о чём он. Но когда до меня доходит, я покрываюсь краской с головы до ног. И горю. А Вася глупо хихикает, утыкаясь лбом в плечо Артём. Будто он сказал какую-то очень смешную и смущающую её шутку.

Заторможенно киваю, улыбка на мне как приклеенная. Наверняка резко контрастирует с тем, что творится у меня в глазах.

– Конечно. Делай что хочешь. Это твоя квартира. Я вообще тут могу посидеть. В наушниках. Пока вы не закончите.