Двоюродный. Сломай мои границы

Меня немного потрясывает от всего происходящего и просто от усталости. Но я быстро беру себя в руки, потому что нам надо просто доехать до точки и всё закончится.

Машина она и в Африке машина. Тем более на автомате. Это тебе не на старой папиной волге по ухабам.

Я выезжаю довольно резво с парковки. Город полупустой глубокой ночью. Но я не могу перестать грызть губы по пути. Если бы папа видел меня, если бы знал, что творится с моей жизнью последние часы… даже представить страшно. Сердце колотится от адреналина. Кайфовать от езды на такой тачке почти не получается, так как я не могу перестать думать, что меня могут тормознуть гаишники.

Артём притих, но не уснул. Это я понимаю по его редкому пьяному бормотанию и даже стонам сквозь зубы.

Думаю, когда Артём стал таким? Помню, в детстве, в подростковом возрасте, он был звездой. Отличник, спортсмен. Его все любили, хвалили. Хоть и уже тогда он вёл себя порой как придурок. Но что с ним сейчас? Бухает, гуляет, курит, судя по запаху сигарет от него. Или ещё что похуже. Потому что его состояние не могло так резко ухудшиться. Или могло? Сколько он выпил, пока я танцевала с его другом?

Эти пятнадцать минут дороги становятся самыми нервными за всю мою жизнь. Только на полпути я замечаю, что на мне лишь боди. И осознание, что все мои вещи остались в клубе, как удар молнии.

– Ч-чёрт! Чтоб его!

Теперь я вообще без каких-либо вещей! Без документов!!!

Паника нарастает всё больше.

И это чудо какое-то, что сначала на дороге нас никто не ловит – водитель без прав и без каких-то доков и пассажир в зюзю просто шик, а потом везёт ещё раз, когда меня пропускают на территорию жилого комплекса. Спасает тонировка.

Я заезжаю на подземную парковку, следуя знакам. Думаю, что припарковаться именно там будет наилучшим вариантом в нашей ситуации.

Паркуюсь ближе к лифтам. И на моё удивление Артём выходит из машины сам. Его штормит. Но он идёт без моей помощи, и меня это несказанно радует.

Только относительная радость моя длится недолго. Ещё в лифте я замечаю, что лицо Артёма какое-то бледное, а голос слишком вялый. И он… называет меня по имени.

– Анфис… пятнадцатый.

Мы доезжаем до пятнадцатого этажа. Здесь всего две двери в разных концах ярко освещённого коридора, в котором очень приятно пахнет благовониями.

Как в тумане. Артём открывает дверь отпечатком пальца, тихо матерится, и, когда мы с ним заходим в квартиру, холодную, серо-чёрную, со звенящей тишиной внутри, и я закрываю дверь, осторожно оглядываясь, Артём прислоняется к стене.

– Артём, с тобой всё в порядке?

– Всё зашибись, – тихо выдыхает, снимает кеды, я снимаю свои кроссовки следом.

Думаю, что братца лучше бы уложить спать, так как он всё ещё кажется сильно пьяным. И я сама просто уже валюсь с ног от усталости. Но Артём вдруг скатывается по стенке и тяжело опускается на пол, его голова опускается, как будто он потерял сознание.

Сердце подскакивает к горлу, а пульс начинает зашкаливать.

Я подбегаю к нему, опускаюсь на колени и легонько бью его по щекам. Он в сознании, но реагирует плохо. Проверяю пульс… и я его почти не ощущаю. Очень слабый.

– Артём! – трясу его за плечи, сидя перед ним на коленях. Обхватываю его щёку. Трогаю шею. Лоб. Кожа холодная и влажная. Поднимаю его голову и, помедлив в нерешительности, хлёстко ударяю по щеке ладонью. Самой больно от этого удара. Вся его реакция, это усмешка и поднятый на меня исподлобья мутный взгляд.

– Твоя мечта сбылась… – еле шевелит сухими губами.

Во мне мешается адреналин и жуткий страх. Мне дико видеть его таким беспомощным. Я ни разу не оказывала первую помощь человеку. Но чётко понимаю, что сейчас нужна именно она. Я должна что-то сделать. Как-то привести его в чувства.

– Артём, вставай… давай, – кое-как поднимаю почти стокилограммовое тело по стенке. Благо Артём и сам ещё в сознании, хоть и слабом, мне помогает.

Не знаю, откуда у меня берутся силы. Я нахожу ванную и затаскиваю его туда. Свет включается автоматически. Отпускаю его у ванны, включаю ледяную воду и начинаю поливать ему голову.

– Артём… ты меня слышишь? – сама задыхаясь, уже несильно бью его по щекам. Мне кажется, я даже реву, но не обращаю на это внимания.

И в какой-то момент он, наконец, начинает кашлять, реакция тела более живая, он хватается за бортики ванны и… его выворачивает прямо туда. Долго.

Я закусываю губу, испытывая далеко не отвращение, а дикое облегчение. Это лучшее, что могло произойти в такой ситуации. Организм очистится. Главное не допустить обезвоживания.

Почти сразу Артём поднимается на ноги, держась за ванну. Его лонгслив наполовину мокрый, и он немного неуклюжими, но резкими движениями снимает его с себя, оставаясь в одних джинсах. Откидывает вещь в сторону.

А когда он, хоть и пошатываясь, доходит до раковины и начинает умываться, я окончательно выдыхаю, сидя на полу.

Быстро вытираю щёки от слёз и выключаю воду. Боже. Это самый отстойный день за последнее время.

Скривившись, со злостью смотрю на этого придурка и мне его хочется придушить. Но я поднимаюсь на ноги и снова помогаю ему.

Артём стоит, опершись о раковину и склонив голову. Я вижу, что ему всё ещё хреново, но уже хотя бы лучше, чем было.

– Ты как? – касаюсь его голого плеча. Его кожа холодная и покрыта мурашками.

Артём мотает головой, дрожит.

– Ог-гонь.

Сжимаю губы, быстро оглядываюсь.

– Сейчас…

Нахожу взглядом полотенце, хватаю его, возвращаюсь и накидываю ему на плечи. Выкидываю из стакана на полке зубную щётку, пасту, наливаю туда воды и даю Артёму.

– Выпей.

Он ещё умудряется тянуть ухмылку в этот момент. Значит, точно уже всё в порядке.

– Ты ещё здесь? Не сбежала?

– Мне нужно где-то переночевать, – говорю на автомате, внимательно наблюдая, как он жадно пьёт воду. – Только поэтому я всё ещё здесь.

Он снова усмехается, кидает стакан в раковину и, шатаясь, идёт на выход. Скидывает с себя полотенце. Чуть не падает, запнувшись о футбольный мяч в коридоре, матюкается, а я подбегаю и успеваю его придержать за талию. Наверное, основной страх уже ушёл, потому что я вдруг осознаю, что под моими пальцами голая кожа Артёма, я чувствую игру его мышц на теле. И в принципе вижу его полураздетым. Но всеми силами стараюсь гнать от себя это осознание. К чёрту.

– Осторожно… тебе нужно лечь спать…

Мы входим в просторную гостиную. Тоже почти пустую. И здесь верхний свет включается сам. И я вижу только большой угловой бежевый диван, журнальный столик из тёмного дерева около него и огромную плазму у стены. Всё.

За сегодняшний день я пережила почти всё, что только можно. Всю гамму эмоций. Но всё равно не оказываюсь готова к тому, что происходит дальше.

Артём останавливается. Его состояние всё ещё далеко от того, чтобы назвать адекватным. Он вдруг поворачивается ко мне, нахмурено всматривается в моё лицо. А потом… обнимает меня. Сжимает. Он, такой высокий, крепкий и просто сильный по сравнению со мной, заключает меня в такие объятия, которые называют медвежьими. И из которых даже при желании и с моими навыками не вырваться. Я застываю, замираю, и сердце тоже, а глаза расширяются, губы вжимаются в его ключицу. Артём утыкается лицом в изгиб моей шеи и не может устоять ровно на месте, отчего меня вместе с ним штормит из стороны в сторону. Он очень горячо выдыхает мне в шею, мокрыми волосами задевая и покрывая мурашками мою кожу. Пока я не могу сделать даже вдоха.

– Это ведь сон?.. – тихо и пьяно бормочет, шумно дышит. – Ничего не было… и ты ненастоящая… а это всё…. просто грёбанный бред…

Артём хрипло мычит, касаясь сжатыми губами моего уха и… вдруг валит нас назад. Я взвизгиваю, в панике впиваюсь в его спину ногтями, но в следующую секунду мягко приземляюсь спиной на диван. Немного придавливает телом сверху.

– Артём… – шепчу, дёргаясь, чтобы встать. Если сказать, что я в шоке и растерянности, то это ничего не сказать. – Пусти…

– Чш-ш… – он прижимает меня к дивану своей ногой и рукой. Тяжёлые. Обнимает меня как подушку или мягкую игрушку и снова утыкается в мою шею, устраивается удобнее, почти причмокивая и вдыхая мой запах. – Давай этот ебучий день закончится… русалочка…

Не знаю, почему я продолжаю лежать так. Наполовину придавленная им. Боюсь пошевелиться. Почему так растеряна, ошарашена, но при этом испытываю щекотливые ощущения в животе. Особенно от того, как его губы невесомо касаются моей кожи от движений при дыхании…

Я договариваюсь с собой, что полежу так всего пять минут. Ничего такого. В этом нет. Это ничего не значит. Если только жалость. Артём уснёт, и я встану. Только я так выдохлась за сегодня, что… просто тоже отключаюсь следом, чувствуя тепло и горячее мерное дыхание рядом.

Глава 7.

Не помню, когда в последний раз высыпалась настолько хорошо. Мой мозг ещё не проснулся до конца, но я уже могу почувствовать то, насколько моё тело отзывается блаженством. Спокойно. Приятно. Очень тепло.

Но стоит мне разлепить глаза, сердце пускается вскачь. Все сонные мысли разбиваются о вид знакомого красивого лица напротив. Приходится задержать дыхание, чтобы остановить этот процесс саморазрушения, немного успокоить пульс.

Мы так тесно прижаты друг к другу, что может показаться, словно мы слиплись. Теперь мы уже лежим лицом друг к другу, Артём – чуть выше, его голова немного откинута назад. Длинные ресницы трепещут во сне, крылья носа раздуваются от спокойного дыхания, а губы мягко расслаблены. Только одними глазами я с долей неверия и страха оглядываю нашу странную сплетённую фигуру.

Рука Артёма под моей головой, моя правая – прижата к его голой груди, прямо там, где бьётся его сердце. Моя правая нога закинута на его талию, а его левая закинута на мою левую. Таким образом, что его бедро упирается мне в зад. И хоть я во сне тоже обняла его, Артём всё равно закинул на меня все части своего тела и сжал, словно подушку, между собой и диваном.

Я смотрю и смотрю на него, такого умиротворённого, в лучах солнца, при свете, когда он сам не смотрит на меня с презрением или насмешкой, а просто спит рядом… смотрю на него, не в силах поверить, что правда проспала с ним в таком положении всю ночь и, судя по солнцу высоко в небе, всё утро. Ещё вчера я думала, что он тот человек, которого я готова ненавидеть всей душой и рада забыть, что у меня существует такой родственник. А сегодня утром мне хорошо настолько лежать рядом с ним, что в данный момент я даже не хочу думать, почему где-то в глубине от этого «хорошо» жутко.

Мозговая активность сильно снижена под действием утра или просто врождённого идиотизма, потому что я, ощущая какую-то ужасную потребность, вытаскиваю из захвата свою руку и тяну её к голове Артёма. Я не могу упустить такую возможность. Та я пятилетней давности даже и мечтать о таком не смела. Мне просто интересно, каково это. Только на секундочку…

Боясь разбудить его, не дыша, невесомо дотрагиваюсь до торчащих выцветших на солнце прядок волос, указательным пальцем провожу по хрящику уха, по линии гладковыбритой челюсти, отмечая сегодня, в более нормальном состоянии, насколько Артём всё-таки изменился с тех пор, когда я в последний раз его видела. Он правда больше не тот мальчик. Он кто-то намного взрослее, опаснее, злее, просто ужаснее. И красивее.

На шее я вижу часть татуировки, которая уходит на грудь и на плечо, до самого запястья. Сглатываю, натыкаясь взглядом на его грудь, на тонкую цепочку с серебряной подвеской в виде иероглифа. Зависаю на его теле. Оно у него красивое, в меру прокачанное.

Господи. Как извращенка пялюсь на спящего брата.

Но не это приводит меня в чувства. А тот момент, когда Артём начинает шевелиться.

– М-м… – низкое хриплое мычание прямо около моего уха, от которого я каменею.

Просыпается он или нет, но больше он не лежит неподвижно. Артём придавливает своей ногой меня сильнее и… вжимается в моей зад. Так, что я могу чётко прочувствовать то, как он возбуждён. Очень. Сильно. И твёрдо. Сердце колошматит совсем как сумасшедшее. Рукой он сжимает мои плечи и утыкается в мою шею лицом. Либо он думает, что я – это продолжение сна. Либо он считает, что рядом с ним лежит кто-то другой. Другая. Потому что в следующую секунду спросонья он горячими губами целует меня в шею, практически залезает на меня, между моих ног и плавно вжимается пахом, я чувствую его член через все наши джинсы, отчего низ моего тела сильно сводит. И уже чёткое понимание, что это на самом деле происходит между мной и моим братом, не где-то в мыслях и в подростковых глупых фантазиях, а в реальности, бьёт меня молнией.

– Артём!

Взвизгнув испуганно, отталкиваю его в плечи со всей силы, делаю рывок назад и с новым вскриком сваливаюсь на пол.

– Ай!

– Твою… – бурчит Артём, вскидывая голову, опираясь на локоть в том месте, где только что лежала я. Хмурится, сонно смотря на меня, пока я быстро отползаю задом по паркету. – Анфиса?

Артём произносит моё имя так, словно испытывает в данную секунду жесточайшее разочарование. И злость. Похоже, алкоголь съел ему мозг, и он тупо не помнит, что вчера сам повалил меня на диван, нёс какую-то фигню, обнимал, а теперь злится, что именно я оказалась рядом. Пялится как баран на новые ворота. И, судя по сдвинутым к переносице бровям, пытается сложить все пазлы вчерашнего вечера.

У меня в голове не лучше, там апокалипсис.

Я быстро подскакиваю на ноги, ещё раз смотрю на Артёма и убегаю в ту самую ванную из вчерашних воспоминаний.

Провожу там не менее получаса. Умываюсь, а потом решаю быстренько принять душ, так как кажется, от меня ужасно пахнет.

Всё это время я отхожу от того, что испытала, когда Артём прижимал меня. И это что-то щекочущее само нутро, в самой тёмной глубине словно что-то проснулось. Моё тело откликнулось. Я испугалась этого больше всего. Что в какой-то момент я ощутила лишь терпкий вкус жажды. Ещё большего. Заглянуть за закрытую девятью замками дверь.

Мне надо срочно ехать за своими вещами в тот клуб, а потом в универ. Здесь мне больше нельзя оставаться. Меня пугает моя реакция на Артёма. Всё это уже не просто глупые наивные фантазии и чувства девочки-подростка.

Заправляю мокрые пряди волос за уши, вздыхаю и выхожу из ванной. Слышу на кухне стук и иду на звуки. Попрошу у Артёма телефон, чтобы вызвать такси. Плевать уже, если придётся потратить часть из того, что мне дал папа. Важнее всего вернуть свои вещи, документы.

– Артём, – окликаю брата тихо, останавливаясь в проходе на кухню с большим кухонным островком, у которого стоит несколько барных стульев. Артём тоже выглядит свежее – видимо, в квартире есть ещё одна ванная. На нём чистая светлая футболка и шорты, а волосы слегка влажные у лба.

– Есть будешь? – хрипло спрашивает, смотря в открытый холодильник. – Кроме яиц ничего нет, если что.

– Я… – немного теряюсь от его вопроса. Желудок, как назло, противно урчит и сжимается. И я киваю. – Да, можно, спасибо.

Несмело прохожу дальше, наблюдая, как Артём вытаскивает продукты и начинает что-то смешивать. На меня не смотрит. Мне кажется, он мучается похмельем и ему просто не до меня или того, что вчера было.

Я не особо ас в плане готовки, поэтому даже не предлагаю свою помощь, чтобы не позориться. И не слишком-то хочется как-то больше необходимого контактировать со своим братцем.

Сажусь на один из стульев и невольно снова залипаю на парне. Он стоит спиной ко мне, и я, не стесняясь, разглядываю его. То, как играют мышцы спины при движениях под тонкой тканью футболки, как он переступает с ноги на ногу, когда тянется за чем-то, и мышцы на ногах напрягаются, вырисовывается красивый рельеф, труды не одного года тренировок. Он всё ещё занимается спортом? Футболом? Или просто ходит в качалку?

Вскоре передо мной на столешницу не слишком аккуратно приземляется чёрная тарелка с яичницей, посыпанной сыром, зеленью и приправами, от которой исходит божественный запах.

– Спасибо, – благодарю и беру в руку вилку. Мне неловко. Я не ожидала от того, кто вчера встретил меня настолько недружелюбно, завтрака. И поэтому я уже снова не знаю, что чувствую к нему. Мои эмоции к нему сменяются со скоростью света. Я так сойду с ума.

Артём садится напротив, тоже приступает к еде.

Это очень вкусно! А я очень голодная. С каждым кусочком моё настроение улучшается. Ещё больше, когда Артём ставит передо мной кружку со свежесваренным кофе и коробочку с шоколадными конфетами. В этот момент я очень благодарна ему. И когда я хочу вполне дружелюбно рассказать ему о своих планах, он опережает меня.

– Ешь, и я подкину тебя до универа, – кидает он раздражённо, не смотря на меня. – Надеюсь, тебя заселят, и мне больше не придётся нянчиться с тобой.

От его пренебрежительного тона я сжимаю с силой вилку в руке, всё хорошее настроение улетучивается, а я снова испытываю жгучее желание стукнуть Артёма. Смотрю на него исподлобья, и наконец он тоже смотрит мне в глаза. Ещё секунда, и мы сожжём друг друга.

– Ты же не думала, что теперь будешь преспокойно тут жить, а, сестрёнка?

Резко спрыгиваю на пол.

– Пошёл в задницу. Я вообще ничего не думала. Неблагодарный придурок. И зачем я только вчера ночью тащила тебя на себе в ванную? Надо было бросить тебя подыхать в коридоре. А ещё лучше – у клуба. Лучше бы уж ночевала…

– Заткнись, – цедит сквозь зубы, обрывая мой поток. Выглядит так, словно сейчас его порвёт от злости, и в то же время его голос такой ледяной, что по спине бегут колючие мурашки. Сегодняшний Артём, трезвый, серьёзный, настолько осознанный, кажется куда более опасным нежели вчера. – Твой завтрак – моя благодарность. Или ты думала, я так каждой, кто здесь остаётся, наготавливаю?

Как же в этот момент мне хочется запустить в него тарелкой с недоеденной проклятой яичницей. Это самый долбанутый человек, которого я встречала за свою жизнь!

Но моим планам не суждено сбыться, так как раздаётся звонок домофона. Наше зрительное взаимное убийство прекращается, так как Артём резко срывается с места к выходу с кухни.

Пока он ходит, я успеваю немного успокоиться. Боже, мне по-прежнему не помешал бы его телефон. Чёрт, и денег бы на такси занять. У меня же вообще ничего. А куда засунуть свою гордость? Так не хочется просить у него хоть что-то.

Ну за что мне это?!

Когда я думаю, что хуже уже не может быть, на кухню заходят вчерашние друзья Артёма. Не в полном составе, но те, кого мне бы больше всего не хотелось видеть.

Клим и та блондинка Лана. Их смех стихает, когда они входят в кухню с белым бумажным пакетом чего-то ароматного и с кофе на подставке. При виде меня.

Глава 8.

– О, и ты здесь, красотка, – подмигивает мне Клим, нагло, хищно осматривая меня с босых ног до мокрой головы.

Меня же окатывает горячей волной от того, что я вспоминаю наш с ним танец. Но не ту часть, где он тёрся о меня, а ту, где он цитировал слова Артёма. Как бы не хотелось сделать вид, что они не задели меня, но они задели. И я снова ненавижу своего брата больше кого бы то ни было.

Лана натягивает улыбку, которая сквозит пренебрежением. Артём мрачно переводит взгляд с меня на своего друга.

– Привет, – киваю, выдавливая из себя улыбку. Вспоминаю, что он владелец того клуба, и, если я хочу вернуть свои вещи, вероятно, с ним не стоит целенаправленно портить отношения ещё больше.

– У вас тут, смотрю, семейный завтрак в полном разгаре? – весело спрашивает Клим, проходя в кухню и ставя бумажный пакет на стол.

Артём всё ещё кажется раздражённым, злым и вообще тем, кто ненавидит этот мир со всем его содержимым.

– Ага. Если бы не вы, эта идиллия стала убийственной, – кидает он и идёт к своему кофе. А я фыркаю.

Лана начинает крутиться вокруг него. Что-то шепчет ему на ухо, обнимая за шею, хихикает, целует в щёку. А я думаю, да дай ты, господи, человеку спокойно кофе допить!

А потом лучше бы вы все отсюда скрылись, чтобы я наедине спокойно попросила Артёма помочь мне. Потому что я понимаю, что больше у меня здесь никого нет, как бы не претила мне даже одна мысль о том, что я что-то прошу у этого придурка.

Клим тем временем как-то странно не отрывает от меня взгляда. Словно что-то усердно сопоставляет, анализирует, шагая в мою сторону.

– Анфиса… как дела? – спрашивает.

Как же сложно держать при себе отвращение.

– Отлично! У тебя? – участливо улыбаюсь, складывая брови домиком. – Надеюсь, вчера я не слишком переусердствовала, и с тобой всё в порядке?

Я ожидаю какой-то мести, но Клим неожиданно смеётся, потирая грудь, останавливается напротив меня.

– А знаешь, мне даже понравилось! От девушки мне ещё не прилетало, это было… неожиданно. Всю ночь о тебе вспоминал, крошка.

Ну-ну. Наверняка в этих своих мыслях он меня душил.

Я тоже тихо посмеиваюсь и машинально скашиваю взгляд на Артёма. Меня дёргает током, когда натыкаюсь на его загробный. Смотрю на него с вызовом: что-то не нравится – отвернись.

– Обращайся, – бросаю парню с милой улыбкой и иду к своему стулу.

Решаю закончить свой завтрак. И почему, собственно, я не могу этого сделать? Зря я, что ли, вчера возилась с этим благодарным человеком? Хочу съесть свою заслуженную конфету и запить кофе, который специально сварил для меня мой братец. Даже если все люди в этой комнате мне не слишком-то приятны. Нужно привыкать. Чую, в этом городе мне будет сложно найти друзей.

– Анфиса, а откуда ты к нам приехала? – звучит вопрос от гламурной сучки Ланы. Так и вижу насквозь её гнилое нутро. С какой насмешкой она смотрит на меня и мысленно морщит свой крысиный носик.

– Вряд ли ты знаешь этот город. Он находится далеко отсюда, и там нет ни одного модного бутика, – отвечаю и засовываю в рот шоколадную конфету. Очень вкусную и нежную.

– Оно и видно, – уже с нескрываемой усмешкой осматривает она меня. – Если будет свободное время от учёбы и подработок, можешь обращаться, я свожу тебя по магазинам. Всё-таки больше ты не в своём далёком городе без бутиков и нужно соответствовать. Я не хочу, чтобы на сестру Тёмы в универе смотрели как-то косо.

Во мне начинает просыпаться такой вулкан, что я кое-как сдерживаюсь от того, чтобы не выдергать этой сучке все наращённые волосы прямо в эту секунду. Боковым зрением вижу усмешку Артёма и Клима. Да они все надо мной смеются. И только это сдерживает меня. Не дождутся.

– Да что ты, – приторно улыбаюсь ей. – Ты такая заботливая, Лана. Тёме так с тобой повезло. Вы такая красивая пара! Я с радостью выделю время на поход по магазинам с любимой девушкой своего любимого брата!

В яблочко. Как же она мечтает об этом, и насколько же их отношения далеки от этого.

Прямо на глазах лицо девушки приобретает серый оттенок. Мне даже кажется, она начинает рычать как какая-нибудь злобная маленькая собака.

Смотрю на Артёма. И хоть его глаза сосредоточение мрака, его губы по-прежнему изогнуты в усмешке. По-моему, ему вообще пофиг над кем насмехаться. И сейчас в его глазах… как будто даже одобрение. Его всё это веселит. Мудак.

Зря я отвлекаюсь на него. Потому что в следующую секунду Лана наклоняется, тянется как будто за конфетой, но делает одно размашистое движение рукой и толкает мою руку, держащую кружку с кофе, и всё её содержимое выплёскивается на меня. На боди и джинсы.

Выругавшись, я подскакиваю и впиваюсь в девушку сверлящим взглядом. Сучка. Она это специально.

– Ой, прости, – прикрывает она рот ладошкой, а у меня начинает пульсировать венка на виске.

– Это вся одежда, которая у меня есть, – цежу сквозь зубы, опуская взгляд себе на грудь. На коричневое пятно. Глаза начинает печь. Нет, нет, только не сейчас. Как же в этот момент мне хочется оказаться дома. Рядом с папой. И не видеть всех этих рож.

Я разворачиваюсь и быстро выхожу с кухни. Не хочу больше и секунды терпеть их общество. Противно.

– Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? – слышу ледяной голос Артёма, когда вхожу в гостиную. Прижимаюсь к стене спиной, тяжело дыша.

Понимаю, что он это сказал Лане, и дыхание невольно замирает, а слух обостряется.

– Да я не специально, – нервно посмеивается девушка. – Честно, Тёма…

– Ага… – далее в голосе уже раздражение. – Какого вы вообще тут забыли? Знаете же, что с утра ко мне лучше не приходить…

Дальше я их не слушаю. Ухожу в туалет, чтобы попробовать отстирать пятно. Провожу там достаточно много времени, думая о словах Артёма. Это он так защищал меня? Или говорил о чём-то другом? В любом случае, мне не стоит думать о нём лучше, всё равно в следующий раз он снова всё испортит.

Пятно вывести не удалось. Я сушу боди феном и выхожу из ванной с желанием побыстрее забрать свои вещи и забыть обо всех этих событиях как о неприятном сне.

И ключевая фигура в деле о моих вещах неожиданно поджидает меня прямо у двери. Клим. Кивает мне на гостиную.