Тишина

Шесть месяцев – это сто восемьдесят два дня.

Маркус знал точно, потому что считал. Каждое утро, открывая глаза, он добавлял единицу к числу в голове. Не знал зачем. Может, чтобы отмечать время. Может, чтобы доказать себе, что всё ещё жив.

Сто восемьдесят два дня без Лены.

Квартира осталась прежней – он так и не убрал её вещи. Книги на полках, одежда в шкафу, чашка с остатками чая, которую она не допила в тот последний день. Он мог бы выбросить всё это. Должен был, наверное. Но каждый раз, когда тянулся к её свитеру или блокноту, что-то останавливало руку.

Не боль. Боли не было. Была пустота – огромная, гулкая, как заброшенный ангар. Вещи Лены заполняли её хоть чем-то. Без них пустота стала бы невыносимой.

Утро начиналось одинаково. Подъём в шесть – тело помнило армейский распорядок, даже когда разум не видел смысла. Душ. Бритьё. Кофе – чёрный, без сахара, обжигающий. Завтрак он пропускал уже месяца три.

Потом – время. Много времени. Он не работал – формально числился в отпуске, неформально все понимали, что назад он не вернётся. Орбитальная служба требовала людей с ясной головой. Его голова была чем угодно, только не ясной.