Фальшивая любовь: Захватывающая эротическая драма

Александр Абросимов

Фальшивая любовь

Глава 1

Отец выдал меня замуж в восемнадцать лет. Я закончила школу месяц назад. Совсем недавно веселилась на выпускном, а сейчас… с содроганием жду брачной ночи. Иду по коридору пафосного отеля, придерживая дрожащей рукой пышную юбку белого платья.

Сердце замирает, когда мой муж толкает дверь номера и оборачивается. Я смотрю на него взволнованно. Старше меня на двенадцать лет. Высокий, статный, подтянутый. Взгляд темных глаз пристальный и тягучий. Наверное, я бы могла посчитать его привлекательным… но сейчас испытываю лишь ужас.

Я отдам девственность абсолютно чужому мужчине. И от этой мысли меня бросает в дрожь.

– Заходи, – голос негромкий, но бархатистый, вибрирующий.

Я кусаю губы. Впиваюсь в подол платья побелевшими пальцами и сглатываю ком в горле.

– Вы…

– Ты, – поправляет Вадим. – Обращайся ко мне на ты.

Я киваю.

– Ты… мы… – на глазах наворачиваются горячие слезы. – Я не могу. Пожалуйста, не надо.

Мой муж усмехается, качая головой.

– Девственницы не в моем вкусе, – сообщает он. – У нас фиктивный брак, не забывай. Вытри слезы и в номер.

– Ты меня не тронешь? – шмыгаю носом я.

– Я не трахаю девушек, которые плачут, – отвечает Вадим. – Отдыхай.

Я касаюсь ручки двери и облегченно вздыхаю. Радуюсь, что эта фальшивая свадьба наконец-то закончилась. Ноги гудят, голова не на месте – в нее будто кто-то ваты напихал.

– Зай, ты скоро? – разносится звонкий голос по коридору.

Я делаю шаг в номер и оборачиваюсь. К Вадиму на всех парах бежит длинноногая блондинка в бордовом платье. И как только не спотыкается на таких каблучищах? Однако, выглядит она все же эффектно.

– Тише, – муж хмурится и поворачивается к девушке. – Тут везде уши, забыла? Мне нахер не нужны скандалы.

Блондинка кивает и окидывает меня любопытным взглядом.

– Ну, привет! Я – Лола. А ты – Вероника, да? – на ухоженном личике рисуется улыбка стервы. – Сегодня на твоем месте буду я. Обещаю, мы тихо.

– Удачи, – выдавливаю из себя, затем снова встречаюсь взглядом с Вадимом и ухожу, закрыв дверь.

Оставшись одна, устало прислоняюсь к стене и массирую виски. Сердце болезненно сжимается.

Та блондинка думает, что унизила меня? Смешно. Ведь я… не претендую на собственного мужа. Пусть развлекаются, сколько угодно. Единственное, что меня волнует – моя новая жизнь. Ведь от прежней больше ничего не осталось.

Папа не спросил у меня, хочу ли я замуж. Поставил перед фактом. Так было всегда. Я не имела голоса, ведь для отца главное – деньги. Он посчитал, что если соединить две компании в одну, то дела пойдут в гору. Вадим согласился. Они оба знают, что сейчас больше доверия вызывает семейный бизнес, лица которого – счастливые муж и жена.

Только никого не волнует, что счастье это – фальшивое. Мы лишь будем играть свои роли. Влюбленные взгляды, улыбки и объятия… мне еще предстоит этому научиться. Чувствую себя слепым котенком, которого выкинули на улицу из уютного дома.

– Да! Да! О-о-ох… Вади-и-им… даа!

Я вздрагиваю, услышав женские стоны за стеной. И, поморщившись, ухожу в душ. Вот же глупая эта Лола! Неужели специально так кричит, чтобы я услышала? Или мой муж на столько хорош в постели, что она там с ума сходит от кайфа?

Мне не понять. Еще ни один мужчина меня не касался. Чувствую, и не коснется. Но сейчас это плюс, а не минус.

Я долго вожусь со свадебным платьем и, наконец, стянув его, ухожу в душ. Бездумно глядя перед собой, еще долго стою под горячими, упругими струями. Вода смывает с меня усталость. И когда я выхожу из ванной, понимаю, что мне остается лишь принять ситуацию. Хорошо, что за стеной уже все стихло и я смогу спокойно отдохнуть.

Ведь завтра… я переезжаю к Вадиму. Стараясь об этом не думать, я ложусь на кровать, осыпанную лепестками роз и слабо улыбаюсь.

Вот она, моя первая брачная ночь. Смешно и грустно.

С этими мыслями я проваливаюсь в сон. И просыпаюсь, когда чувствую на себе пристальный взгляд. Резко открыв глаза, сажусь на кровати и сдуваю спутанные пряди волос со лба.

Сонно хлопая ресницами, поднимаю глаза на Вадима – он стоит, опираясь плечом о дверной косяк. С самого утра чист и свеж. Черная рубашка обтягивает широкие плечи и торс, прямые темно-синие брюки сидят немного свободно на бедрах.

И я… лохматая, запутавшаяся в одеяле и, наверняка, опухшая после слез. Вообще, мне должно быть плевать, что обо мне подумает Вадим. Но темные глаза смотрят на меня так… внимательно, что становится неловко.

– С пробуждением, – говорит спокойно, с лёгкой долей насмешки. – Приводи себя в порядок. Завтракаем и уезжаем.

– Так скоро? – тру глаза, подавив зевок.

– У меня много дел, девочка, – говорит так, будто я глупый ребенок. – Отвезу тебя домой и уеду. Твои вещи уже там.

– Хорошо, – киваю я.

Отец велел быть послушной. Делать все, что скажет муж и не создавать проблем. Иначе мне конец. Тут лучше не шутить.

Еще раз окинув меня своим взглядом, Вадим уходит. Я так и чувствую его пренебрежение. Наверняка, считает меня несмышленой, глупой девчонкой, с которой приходится возиться.

Можно подумать, я очень хотела за него замуж! Возможно, многие девушки мечтают оказаться на моем месте – ведь у меня богатый, привлекательный муж. Что еще надо для счастья?

Но мне… мне этого вообще не надо. Я просто хотела жить своей жизнью. Влюбиться, в конце концов. Выйти замуж за того, кого выберу сама.

К черту это все. Уже ничего не изменишь.

Выбравшись из под одеяла, я иду в ванную. Умывшись, расчесываю темно-каштановые волосы, что мягко падают на плечи и спину, затем тщательно наношу тональный крем на лицо, пытаясь хоть немного скрыть последствия вчерашних слез.

Вроде, немного получается. Теперь меня выдают только грустные глаза и опухшие, покусанные губы. Надо и с этим что-то сделать. Порывшись в сумочке, достаю гигиеничку и тушь для ресниц.

Спустя несколько минут смотрю на брюнетку, что отражается в зеркале. Она не красотка, но выглядит вполне мило. Черты лица еще до конца не поменялись – мягкие, не резкие. Мне бы ее пожалеть, но я не стану. Иначе совсем расклеюсь.

Переодевшись в обычное, лёгкое платье цвета сирени, я забираю сумку и выхожу из номера. Неумело шагая на каблуках, направляюсь к лифту. Знаю, что ресторан где-то внизу. Подожду Вадима там.

– Стой, – раздается сзади голос мужа и я оборачиваюсь. Палец так и зависает, не коснувшись кнопки лифта. – Куда собралась, Вероника?

– Можно просто Ника, – поднимаю смущенный взгляд на мужчину и зачем-то прячу руки за спину, как нашкодивший ребенок.

Вадим трет переносицу большим и указательным пальцем, затем наклоняется ко мне. Я мгновенно проваливаюсь в темноту его глаз и замираю.

– Значит так, Ника, – говорит негромко, но слегка рассерженно, – в ресторане сейчас полно людей. В том числе журналюг, которые продадут душу за грязь и скандалы. Мы должны появиться на завтраке вместе, как счастливые муж и жена. Это понятно?

Об этом я не подумала. Еще не привыкла к новым правилам. Теперь каждый мой шаг будет у всех на виду. Ведь мой муж – Вадим Раевский. Известный бизнесмен. Мой отец не добился таких высот, как он. Поэтому к пристальному вниманию я совсем не привыкла.

– Понятно, – негромко отвечаю я.

– Отлично, – он отстраняется, вызывает лифт и, пропустив меня вперед, заходит следом.

Мы стоим друг напротив друга. Я перебираю пальцами ремешок сумки, стараясь не смотреть на Вадима. Почему-то он меня смущает. Вся его аура… так давит на меня. А еще в голове так невовремя слышатся громкие стоны его этой Лолы… Боже. Ужас! Я стремительно краснею, опустив голову.

– Что такое? – спрашивает мужчина и я поднимаю на него взгляд. – Тебе плохо?

– Нет, – сглатываю я. – Все нормально.

– Тогда натяни улыбку на свое милое личико, – велит муж и, плавно притянув меня к себе, кладет мне руку на талию.

Зеркальные двери лифта бесшумно разъезжаются в стороны и мы выходим в просторный холл. Я послушно улыбаюсь, когда вижу толпу журналистов, двинувшуюся в нашу сторону.

К счастью, мне не приходится отвечать на их вопросы – Вадим делает это за меня. Держится уверенно и спокойно, пока его рука все еще покоится на моей талии.

– Выглядите замечательно, – звучит громкий голос из толпы. – Но ходят слухи, что свадьба была фиктивной. Что скажете на это?

– Слухи ходят и мы пойдем, – беззаботно отвечает Раевский. – На этом все. Счастливо оставаться.

Взяв меня за руку, он шагает вперед, расталкивая мощными плечами журналистов. Я семеню за ним, едва не спотыкаясь.

– Тебе придется привыкнуть к вниманию, – говорит Вадим, кинув на меня короткий взгляд. – Отец не предупреждал тебя?

Он ни о чем не предупреждал. Лишь поставил перед фактом и сбагрил, как ненужную вещь.

– Я привыкну, – отвечаю я. – Мне просто нужно время.

– Я дам тебе время, – обещает Раевский и, распахнув створчатые двери, поворачивается ко мне. – Но рано или поздно тебе придется повзрослеть. И чем быстрее – тем лучше. А сейчас пошли, любимая, – угол его губ приподнимается вверх, – я расскажу тебе о правилах, которые тебе лучше не нарушать.

Глава 2

Вадим

Возиться с малолетками не входило в мои планы. Но этот брак сейчас пойдет мне на пользу. Мне и моей компании.

Мне досталась молодая жена. Я бы даже сказал, юная. Готов поспорить, в ее голове еще скачут розовые пони и рисуется радуга.

Пока идем на завтрак, мельком скольжу взглядом по темным волосам, что касаются талии, пушистым ресницам, аккуратному носу и плотно сжатым, малиновым губам. Ника шагает смешно и неуклюже. На каблуках, похоже, ходить вообще не умеет. Ей еще учиться и учиться.

С ней будет много хлопот. Очень много. В конечном итоге она должна будет вести себя… более уверенно. Потому что сейчас девчонка похожа на испуганного зверька.

Усмехаюсь, вспоминая, как она тряслась перед номером. Серьезно думала, что буду с ней спать? У меня, конечно, есть фантазии, но не такие жесткие. Я знаю, что Нике сейчас нелегко – ее без колебаний отдал мне родной отец. Фактически продал. Как вещь.

Петр Агапов – тот еще мудила, но меня не волнуют его личные качества. Свое я получил. Вытирать сопли и слезы его дочке я не планирую, но время прийти в себя дам. Заодно привыкнет быть моей женой.

Мы подходим к одному из столов. Я отодвигаю Нике стул и она, кинув на меня изумленный, слегка недоверчивый взгляд, осторожно садится.

За ней никогда не ухаживали? Серьезно?

– Выбирай, что захочешь, – сев напротив жены, говорю я, заглядывая в ее миндалевидные, светло-карие глаза.

Ее взгляд невинный, немного смущенный. Боится меня что ли?

– Я просто выпью чай, – Ника даже не открывает меню.

Я киваю. Подзываю официантку – молодую блондинку в униформе и делаю заказ. Вокруг пока не так много людей и это радует. Так комфортнее общаться.

– Вчера не было времени поговорить, – начинаю я, откинувшись на спинку стула и расслабленно наблюдая за девчонкой, что мгновенно напрягается. – Поэтому разъясним все сейчас. Слушай меня внимательно. – Она кивает, хлопнув своими ресницами, и я продолжаю: – брак фиктивный. Никакой нежности, любви и прочего. Выбери, чем хочешь заниматься – я оплачу. Универ на примете есть?

– Да, – отвечает Ника. И, коротко улыбнувшись официантке, принесшей ей чай, пододвигает к себе белоснежную чашку.

– Отлично, моя жена должна быть образованной, – продолжаю, проследив, как передо мной ставят тарелку с яичницей и тостами. – Но одно уясни раз и навсегда, – впиваюсь предупреждающим взглядом в глаза девчонки, – никаких скандалов. Если узнаю, что с кем-то обжималась или спала, а тем более, если это попадает в СМИ – пожалеешь. Верну отцу и сдеру с него все, что мне причитается по контракту. У твоей семьи ничего не останется.

– Я не собиралась, – Ника краснеет, но свои припухшие губы сжимает при этом рассерженно.

Есть в ней что-то стервозное, по-любому есть. Но разгадывать ее у меня нет желания. Задача девчонки – не доставлять мне проблем. И тогда все будет, как надо.

– Вот и договорились, любимая, – ухмыляюсь, наблюдая, как Ника снова вспыхивает, давясь чаем.

А она забавная. Пожалуй, из нее выйдет неплохая жена.

Мы завтракаем и уезжаем. В машине едем молча. Ветер врывается в окна, слегка треплет темные волосы Вероники, то и дело закидывая ей их на лицо. Ее платье тоже живет своей жизнью – быстро приподнимается и опускается, обнажая стройные, худые ножки.

Она ничего такая. Возможно, я бы даже мог ее…

Хотя нет.

Истерики и скандалы мне потом не нужны. Пусть все останется так, как есть. Малолетки, вроде нее, часто влюбляются в мужиков постарше. Быть ей верным я не планирую – любовь не для меня. В этом мире есть только секс, бабки и власть. Все остальное давно прогнило. И люди – тоже.

– Если куда-нибудь будет надо – подходишь к охране и говоришь. Тебя отвезут, – когда мы подъезжаем к дому, говорю я. – Одна пока не ходи. Только со мной или с охраной.

– Поняла, – вздыхает Ника, распутывая волосы тонкими пальцами.

– Твоя карта у тебя в комнате, – продолжаю, без стеснения разглядывая свою жену, – счет пополняется каждый месяц.

– Мне ничего не надо, – отзывается она.

Между нами повисает молчание. Я скольжу слегка удивленным взглядом по мягким линиям скул и открытой, нежной шее. Ее кожа светлая, молочно-бежевая. На такой всегда остаются розоватые следы даже от легкого прикосновения.

– Если бы не знал, что ты дочка Агапова, подумал бы, что из обычной семьи, – оторвав взгляд от ее шеи, перевожу его выше, на глаза. Но Ника упорно на меня не смотрит.

– Отец не баловал меня, – нехотя отвечает она. И голос ее подрагивает. – Если это все, то я пойду.

– Иди, – киваю я. – Но шмотья тебе прикупить все же придется.

Ника кивает и выходит из машины. Затем торопливо шагает к высоким, темно-серым воротам, которые плавно открываются перед ней.

Провожая ее взглядом, я плавно отъезжаю от дома. Ну и семейка, мать ее. Петр еще больший мудила, чем я предполагал.

Ника

В прихожей меня встречает домработница – пухленькая, невысокая женщина с мягкой улыбкой. Представившись Галиной, она показывает мне дом: здоровенную кухню, гостиную с камином, две ванных комнаты, бассейн на минусовом этаже и, конечно же, мою спальню.

– Располагайтесь, Вероника, – открыв дверь, она пропускает меня вперед.

Такой большой комнаты у меня не было даже в родном доме. А тут… так много пространства. Новейший ремонт, выполненный в кофейно-молочных тонах, широкая кровать, окно во всю стену, а еще шкаф и рабочий стол, на котором лежит банковская карта, стопка учебников и мой ноутбук.

– Вам нравится? – интересуется Галина. – Вадим Александрович поручил работать над комнатой лучшим дизайнерам.

– Нравится, – восторженно отвечаю я, все еще разглядывая обстановку. Обернувшись, киваю на лестницу, виднеющуюся в холле второго этажа. – А что наверху?

– Кабинет Вадима Александровича, – отзывается домработница. – Но заходить туда нельзя. Он всегда запирает дверь.

Ясно. Муж с секретиками. И что же он там прячет?

– Поняла.

– Принести вам чего-нибудь? – интересуется Галина. – Если вы голодны, приходите на кухню – вам приготовят все, что пожелаете. Меню с вашими предпочтениями уже у повара.

– Хорошо, спасибо, – улыбаюсь уголками губ и провожаю взглядом домработницу.

Оставшись одна, падаю на мягкую кровать и поднимаю взгляд к потолку.

Неужели этот дом сможет когда-нибудь мне стать родным? Хотя, мне и мой никогда родным не был. Я всегда чувствовала себя чужой. Спасали только мои сестры – Лера и Марина. Втроем страдать не так страшно. А порой даже весело.

Как только вспоминаю про страдания, звонит мой телефон. Достав его из сумки, вижу короткое «Петр» и беру трубку.

Он далеко. Все нормально. Ты хорошо себя вела.

– Да, – отвечаю, резко сев на кровати.

– Как дела, Вероника? – интересуется отец. На заднем плане слышу, как щелкает зажигалка.

– Все хорошо, – сглатываю я.

– Ты ведь не подвела меня, милая? – снова спрашивает папа. – Мой зять доволен?

– Не подвела, – заверяю я.

– Умница, – слышу в его голосе довольную улыбку. – Продолжай в том же духе. Но не допускай ошибок. Я способен наказать тебя даже на расстоянии, ты ведь понимаешь это?

– Да, – выдыхаю я.

Как же хорошо, что сейчас его нет рядом. В присутствии отца у меня будто сердце перестает биться.

– Вот и замечательно, дочка, – он явно в хорошем настроении. – Я рад. Тогда удачи. Будь ласкова и прилежна со своим мужем.

На этом наш разговор заканчивается. Я кладу телефон рядом с собой и гадаю, что же меня ждёт дальше?

Впрочем, после жизни с отцом мне больше нечего бояться. Самое главное – что Вадим меня не тронет. Ведь он обещал.

Остается надеяться, что он не передумает и сдержит свое слово.

Глава 3

Разложив в комнате вещи так, как мне надо, я некоторое время общаюсь с сестрами в общем чате. Рассказываю им, как прошла моя брачная ночь и уверяю, что со мной все в порядке.

С тоской глядя за окно, на темнеющее небо, я понимаю, что с утра ничего не ела, если, кончено, едой можно назвать чай. В животе урчит. Надо спуститься на кухню и поужинать, наконец. Не вечно же мне сидеть в своей комнате.

Конечно, настоящей хозяйкой этого дома я никогда не стану, но все-таки мне здесь придется жить. А значит, я должна привыкать к этим стенам. Переодевшись в свой любимый халат с желтыми цыплятами, я затягиваю пояс туго на талии.

Да, это максимально не сексуально и даже как-то по-детски. Но это мой любимый халат. В нем я чувствую себя уютно и даже вдыхаю запах родного дома. К тому же, Вадим сам сказал, что брак у нас фиктивный. Вот пусть на меня и не смотрит. А для исполнения обязанностей жены у него есть Лола и прочие.

Собрав волосы в небрежный пучок, я выхожу из комнаты. Разглядывая фотографии в рамках, что развешаны на стенах, ищу глазами Вадима. Наверняка, на этих фото он маленький. Ведь все они достаточно старые, чувствуется атмосфера прежних лет.

Но найти не успеваю. Потому что Вадим выходит из ванной комнаты… в одном лишь белом полотенце, которое свободно сидит на его бедрах и вот-вот упадет. Темные волосы влажные, немного вьются и полукольцами падают на лоб. Карие глаза смотрят пристально и внимательно, заметив меня.

Зависнув, я опускаю взгляд вниз. Но поздно понимаю, что сделала это зря! Потому что в ту же секунду зачаровано разглядываю гладкие, сильные плечи, мускулистые руки и твердый пресс с едва заметной, темной дорожкой волос, уходящей под полотенце.

Боже… надо что-то сделать. Отвернуться или… куда себя деть?

Не пялься, не пялься, не пялься!

Снова заглянув в глаза Вадима, я стремительно заливаюсь краской, потому что они… черт возьми, они все понимают. Прекрасно видят мою растерянность и бесстыдно смеются.

– Что с тобой? – интересуется мужчина, остановившись напротив меня. Ноздрей касается аромат геля для душа – что-то мятное, свежее, с едва заметной горчинкой. – Стесняешься меня?

– Не мог бы ты, – я отвожу взгляд в сторону. – Не ходить передо мной в одном полотенце? Пожалуйста.

– Только если ты перестанешь ходить передо мной в этом дурацком халате, – отвечает Вадим, слегка дернув мой пояс вниз. – Пожалей меня, девочка. Я ведь могу стать импотентом.

Я торопливо отбираю у него пояс и сжимаю его в руках. Затем снова смотрю на мужчину, проклиная свои горячие, наверняка красные щеки.

– Он напоминает о доме, – поясняю я. – Мне так легче, понимаешь?

Вадим вздыхает. А я стараюсь не пялиться на кубики его пресса. Но и в его темные, непроглядные глаза смотреть – та еще пытка. Они будто видят меня насквозь, читают все мои мысли.

– Ходи, раз так, – отвечает муж. – Но за пределами дома надевай нормальную одежду. Завтра, кстати, тобой займется стилист. Поедешь вместе с ним покупать новые шмотки.

– Но у меня уже есть одежда, – возражаю я.

– Твоя не подходит, – отвечает Вадим. – Нужна лучшая. Ты теперь Раевская. Так что соответствуй.

С этими словами он проходит мимо меня. И, шагая в сторону своей спальни, с ленцой в голосе добавляет:

– А по дому я люблю ходить голышом. Это расслабляет, знаешь ли. Но ради тебя, девочка, приходится прикрываться полотенцем.

Еще какое-то время я растерянно смотрю на его крепкую спину, а потом, нервно сглотнув, торопливо бегу к лестнице. Чуть не споткнувшись, шагаю вниз, на первый этаж.

Этот мужчина… чертовски смущает меня! И, кажется, делает это нарочно! Забавляется, как кот с мышкой, прежде чем ее съесть. Надеюсь, он меня не съест… то есть, не тронет.

Я чувствую себя рядом с ним глупой и заторможенной. Его сильная энергия полностью поглощает мою, загоняет в угол, не позволяя вырваться. Если бы мы были просто знакомыми, я бы избегала его. Но сейчас он мой муж! И мы живем под одной крышей…

Глубоко вздохнув, я захожу на кухню и брожу взглядом по серебристо-серому гарнитуру, мраморному столу и молочному паркету. Хорошо, что я здесь одна. Приготовлю себе ужин сама, никого просить не стану. В конце концов, этот процесс всегда меня расслаблял. Хотя бы отвлекусь от резких перемен, что происходят в моей жизни.

Открыв холодильник, пробегаюсь взглядом по содержимому и достаю мясо. Затем выкладываю на кухонную тумбу овощи, зелень и лимонный сок. Заглянув в нижние кухонные шкафчики, нахожу картофель и принимаюсь за дело.

Мысленно напевая знакомые песни, которые крутятся в голове, с легкостью чищу и нарезаю картофель дольками, пока маринуется мясо. Хоть что-то у меня получается хорошо. А ведь папа говорил, что от меня нет никакой пользы.

– Ты что устроила? – разносится сзади удивленный голос. – Время видела?

Обернувшись, я смотрю на Вадима и от неожиданности роняю противень… прямо ему на ногу. Он ругается сквозь зубы и, поморщившись, садится на стул.

– Извини! – спохватываюсь я. – Сильно больно? Я достану лед!

– Ты всегда такая неуклюжая? – мужчина смотрит на меня слегка раздраженно, но без злости.

– Я случайно уронила, – лепечу я. – Ты слишком резко зашел.

– То есть, виноват я? Ты скажи еще, что у меня нога сама об противень ударилась, – бурчит Вадим. И, резко махнув рукой, убирает темные волосы со лба. – Что ты тут делаешь, а? Занялась готовкой в двенадцать ночи? Серьезно?

– Я просто есть хотела, – вздыхаю я.

Опустив взгляд на его покрасневшую ступню, все же достаю лед из морозилки и, обмотав его полотенцем, осторожно протягиваю Вадиму. Он тут же резко выхватывает его у меня и прикладывает к ноге.

Покусывая губы, я прислоняюсь бедром к кухонной тумбе и тереблю край халата. Мы молчим некоторое время. Но когда я ловлю выразительный взгляд Вадима, напряженно застываю.

– Что смотришь, женушка? – уже не так раздраженно спрашивает он. – Делай массаж. Это будет твоим наказанием.

– Что? – широко распахиваю глаза я. – Какой массаж?

– Массаж ног, – невозмутимо отвечает он, не сводя с меня своего взгляда. – И всего тела. Приступай.

Я открываю и закрываю рот. Руки трясутся. Он серьезно? Массаж?

Но я никогда не делала массаж мужчине! Неужели действительно придется касаться Вадима? И что значит… всего тела? Почему мне кажется, что это прозвучало слишком уж… откровенно?!

– Но я… – убираю прядку, выпавшую из пучка, за ухо. – Я не…

Муж качает головой и усмехается. И снова этот его взгляд, который так и говорит: «ты глупая, чудная малолетка».

– Успокойся, девочка, – говорит он. – Шучу я. Ты серьезно собиралась мне массаж сделать?

Я тут же качаю головой. Отрицательно и быстро.

– Но я был бы не против, – задумчиво цокает языком он. – Женские руки на мужском теле… – прервавшись, Вадим переводит взгляд на меня и вздыхает: – Ты опять покраснела. Ужас. О’кей, давай готовь. С тебя поздний ужин.

– Хорошо! – тут же отзываюсь я. И даже улыбаюсь на миг. – Ужин лучше массажа.

– С ума сойти, – доносится мне в спину, когда я снова поворачиваюсь к плите. – Ещё ни одна женщина не выбирала готовку вместо меня.

Я ничего ему не отвечаю. Лишь стараюсь не испортить ужин и взять себя в руки, потому что от внимательного взгляда Вадима не скрыться. У меня будто вся кожа горит, когда я чувствую, что он на меня смотрит.

Стоит ли говорить, что мне ужасно неловко? Как же мне справиться с этим? Я вообще не представлю, как жить с таким мужчиной в одном доме…

Глава 4

– Пахнет вкусно, – через некоторое время отмечает Вадим.

Я оборачиваюсь, кинув на него быстрый взгляд – сидит вальяжно, вытянув одну ногу вперед и листая что-то в телефоне.