Марсианка, или Сфера Жара

Однако старшекурсники не смогли примириться со смертью своего любимца и решили во что бы то ни стало вернуть Галстука к жизни. Объединив силы нескольких групп, старшекурсники-маги создали полноценную магическую копию кота, снабдив её самодельными крыльями, которые были интегрированы в нервную систему клона и управлялись магическими связями. Решили и подарить воскресшему возможность говорить, внедрив в кошачий рот простой модуль синтеза речи, поскольку ротовая полость не могла издавать человеческую речь. А чтобы новый Галстук имел пользу, его снабдили сумкой и заставили работать университетским почтальоном, благодаря чему каждый студент мог отправить другу что угодно. С тех пор кот-почтальон стал неотъемлемой частью УрМПУ, а один студент-колдун даже защитил дипломную работу, основанную на этом чуде магии.

Тем временем кот вытащил из своей сумки сложенный в несколько раз тетрадный лист и протянул его мне. Я аккуратно высунул руку из оконного проёма, взял бумагу из пушистой лапы усатого почтальона и повертел в руках импровизированное письмо.

– А от кого оно? – я вопросительно посмотрел на кота.

Разговаривать с кошачьими, конечно, немного смахивает на сумасшествие, но ведь он мне отвечал!.. Хотя, будь я сумасшедшим, ответил бы то же самое.

– К сожалению, адресант пожелал остаться анонимным, однако могу подсказать, что у него была огромная клешня вместо одной руки. Бедный! – кот вдруг сделал такое грустное выражение, что мне его стало жаль!

– Это кто тебе такое сказал? Он же?

– Да!

– Эх, – махнул рукой я. Как хорошо всё-таки иметь вторую руку вместо клешни! – Ты побольше слушай этого Острякова. Он у меня ещё будет танцевать.

– Больше почты нет.

– Подожди, не улетай! – я взял со стола листочек и, написав пару фраз о том, что человек-рак является, мягко говоря, нехорошим человеком и что ему необходимо идти пересдавать вчерашнюю работу по маговедению, сложил его в несколько раз и передал коту. – Держи, передай раку, скажи, что от Килопчёлова.

– Рад стараться! – помахал мне лапой кот и упорхал куда-то вниз продолжать свой нелёгкий путь почтальона.

Я с довольной ухмылкой закрыл окно и отошёл на середину комнаты. Вдруг я вспомнил, что напрочь забыл как-то отблагодарить этого работягу хотя бы каким-нибудь крекером, поэтому мысленно наказал себе обязательно сделать это в следующий раз.

Пришло время посмотреть, что в письме мне передал Остряков. Почему-то я уверил себя, что внутри окажется что-то смешное или глупое, может быть, всё вместе, но лист я быстро развернул. С бумаги на меня смотрел какой-то набросок карандашом мужчины средних лет, округлое лицо которого казалось мне до боли знакомым: короткие и торчащие во все стороны волосы, будто он только проснулся после похмелья, прямоугольные очки на кончике носа-картошки, подозрительная ухмылка и огромное пузо.

Я посмеялся, потому что сразу же узнал в этой картине декана нашего факультета исследования параномальных процессов – Дамира Владимировича Козлова. На самом деле он принимал активное участие в нашей студенческой жизни, поскольку вёл у нашего потока весьма занятную дисциплину по аномалиям, однако самое удивительное заключалось в том, что он был обыкновенным человеком и разбирался в магии только на среднем уровне. Помимо этого в университете он числился заместителем ректора по воспитательной работе, поэтому был весьма узнаваемым человеком в нашем учебном заведении. Дамир Владимирович являлся завсегдатаем наших шуток и анекдотов, потому что вместе с ним по университету гуляла байка о том, что если Козлов входит в помещение, то перед этим в него помещается его пузо!

Повесив картину декана на стену, я решил привести себя в порядок, и утро пошло по своим рельсам. Утренняя рутина прошла так же, как и в пятницу – я обвёл глазами комнату, не забыв обделить вниманием гантели, и пошёл в ванную. Я помыл голову и высушил волосы феном, после чего на одних рефлексах почистил зубы.

В зеркале меня встретило точно такое же отражение, которое я видел каждый день, только теперь щетина уже активно просматривалась на моём подбородке, ложась на нём неопрятными волосками. Я заглянул в подраковинный шкафчик, в который я практически ничего не клал, от этого он выглядел необжитым и полупустым, после чего достал оттуда одноразовый станок.

Я решил побриться, пока размышлял о жизни.

«Интересная штука, получается, Остряков вроде и такой прогульщик, а ещё мечтал полковником стать в детстве, да как же он им собирался стать, если на пары не ходит?» – думал я, пока водил станком туда-сюда.

Вдруг станок резко сорвался и одним неловким движением разрезал мой подбородок прямо под нижней губой. Я скривился от боли и сразу заметил, как из продолговатого разреза сочиться кровь. От этого неосторожного пореза я невольно отшатнулся и задел бутылку шампуня, стоящую рядом, после чего тара с грохотом упала вниз!

Внезапное падение бутыли так сильно меня разозлило, что я наклонился к ней и, выставив ладонь, использовал заклинание под названием Нестерпимый Жар. Тут же моя марсианская кишка запульсировала, а из руки показался маленький огонёк, который как следует разогрел шампунь, но не расплавил его. Мне просто захотелось немного проучить непослушную бутылку.

– Вот так, будешь знать! – посмеялся я, после чего поставил тару на место и наложил пластырь.

Поскольку сегодня ко мне должны были пожаловать гости в виде Острякова и Владлена, то стоило подготовиться к их приходу, поэтому я потратил некоторое время на приборку моей берлоги: пропылесосил ковёр, сложил диван, тщательно отмыл всю скопившуюся грязную посуду и аккуратно расставил её в шкафчике.

Когда мой внезапный приход работоспособности в один момент улетучился, я еле как натянул одежду и вышел из своей суперхрущёвки.

На улице была приятная и тёплая погода: солнце светило ярко, изо всех сил пробивая лучами какие-то безжизненные и серые облака, пока шальной ветер гулял по улицам города, будто бы от скуки отрывая от земли одинокие листы. Я неторопливо шёл рядом с университетским городком, но на этот раз он выглядел крайне безжизненно и пусто, и я не встречал знакомых мне студентов, вызвано это было, скорее всего, долгожданными выходными, во время которых иногородние получали отличных шанс вернуться домой.

На улице я сходил в магазин, закупил немного овощей для закусок, несколько бутылок содовой «Три магини», которые были по всей стране.

В скором времени я вернулся домой, аккуратно и без спешки разложил продукты на полки холодильника, после чего вымыл руки водой. Ещё мне вдруг в голову пришла идея о столе, за котором должны были разместиться все гости, поэтому я просто перенёс стол из кухни в гостиную.

В скором времени раздался звонок. Это было хорошим знаком, поскольку Ираида никогда не пользовалась им, если решала нагрянуть ко мне в гости. Я дошёл до двери и ловко отворил её, заметив, что движения, требуемые для совершения данной операции, у меня получаются естественными и стремительными, будто бы помогает какое-то радостное предчувствие. На пороге, как я и предполагал, стоял Остряков в своих излюбленных растянутых джинсах, бархатных зелёных кроссовках и белой кофте с несуразными надписями на английском, которую он носил, судя по всему, лет с четырнадцати, по-дурацки улыбаясь мне, одну руку он держал в кармане толстовки, пока его другая конечность болталась возле бедра, поскольку клешня не помещалась в кармашек.

– Ну, чего ты встал? – расхохотался человек-рак, смотря на меня каким-то чересчур весёлым взглядом. – Здрастить, браток!

Он поздоровался со мной так, как здоровался почти со всеми своими друзьями, когда был в хорошем настроении – в ответ на мою поднятую правую руку он сначала обхватил её клешнёй, а потом как следует сдавил. Я скривился от боли, и лишь ударив ему куда-то в район солнечного сплетения, смог освободиться из этой смертельной хватки.