Марсианка, или Сфера Жара

Тут-то я понял, в какую передрягу попал! Несмотря на своё название, маговедение почти никак не было связано с обычной магией, вернее, в рамках этой дисциплины мы действительно изучали магию, но только общие понятия и другие смыслы. Эта дисциплина встречалась у всех групп и факультетов на первом курсе, что было и не сильно-то удивительно, ведь любые специальности в нашем университете хотя бы косвенно касались колдовства.

– Чёрт возьми, – я приложил руку ко лбу. – Ну что это за невезение?

– Когда ты уже будешь ответственно относиться к учёбе? – нахмурилась марсианка и легко хлопнула меня открытой ладонью в солнечное сплетение. – Ты знаешь, как опустился рейтинг нашей группы? Вы не ходите на пары, копите долги…

– Не хмурься – морщины вылезут, – сказал я, чтобы разрядить обстановку и аккуратно ткнул указательным пальцем Иру в маленький нос, от чего она встрепенулась и моментально приняла искреннее и невероятно удивлённое лицо. – Кстати, ты в тапках на пару пойдёшь?

Девушка на секунду зависла, затем посмотрела куда-то вниз, в район своих ног, потом снова подняла голову и заглянула мне в глаза, а после, наконец-то, разразилась:

– Да что с тобой, мы вообще-то опаздываем! – сказала она и снова побежала по ступенькам, только доставая из сумки университетскую форму прямо на ходу. – И у меня вообще-то всё с собой!

Мне только и оставалось, что бежать за ней следом и наблюдать, как она надевала поверх майки белую сорочку, а на белоснежную ткань – чёрную жилетку. Когда мы добежали до очередного пролёта, она повернулась:

– Угх, проходи вперёд и не вздумай оборачиваться, а то расцарапаю!

Я покорно продолжил спускаться дальше, и спустя всего лишь пару секунд Ира спрыгнула прямо ко мне.

– Что хоть спрашивать-то будет препод? – лениво поинтересовался я, когда мы с ней поравнялись.

– Основные заклинания, это хоть знаешь? – терпеливо отвечала мне марсианка, пока доставала из сумки туфли на каблуках и меняла прямо на бегу шлёпанцы, которые тут же отправлялись в суму. – Бич Двухпалых, Нестерпимый Жар…

Мне было тошно от одной идеи, что мы должны учить заклинания, их написание, произведение, но никогда не пользоваться! И ладно Ира не была одарена природой возможностью колдовать от рождения, но мы, обычные люди? Как это нам пригодиться в жизни, если в будущем мы будет обычными исследователями паранормального?

Наконец, мы преодолели последние этажи суперхрущёвки и вышли к тому пролёту, до которого доходили лифты (до сих пор не понимаю, кто строил мой дом, может, тренер по фитнесу?).

Мы быстро спустились, после чего вышли из душного подъезда на волю. На улице было действительно прекрасно, как я и предполагал: солнце светило ярко, но не сильно пекло, поэтому мы дышали и смотрели свободно, покидая спальный район и направляясь к городку университета. Вокруг было настолько тихо, что окружающий нас мир содрогал лишь отчётливый и уверенный стук каблуков марсианки.

Дорога прошла быстро, хотя, конечно, она не могла затянуться, потому что я жил через дорогу от кампуса. Мы прошли через гигантские металлические ворота, арка над которыми была выложена тёмными кирпичами, на ней же аккуратными барельефами помещались эмблемы трёх факультетов: самый главный, магический факультет, был представлен ярко-красной ладонью, из которой били языки огня, на этом факультете учились самые талантливые маги и магини; на другой стороне арки скромно висели два оставшихся образа: факультета природы аномалий, который представлял собой фиолетовую Червоточину, и, наконец, нашего родного дома – факультета исследования паранормальных процессов с синей лупой…

Думаю, глупо объяснять, что наш ФИПП считался весьма слабым факультетом, уступая не только аномальному, но и, очевидно, магическому, который являлся старейшим факультетом университета.

Так или иначе, мы с Ираидой смешались с толпой студентов и поспешили на наше занятие, которое уже вот-вот должно было начаться. Обогнув по майской улочке главный корпус учреждения, мы оказались у широкого крыльца университета, над которым огромными белыми буквами складывалось его название: «Уральский магическо-паранормальный университет».

Когда мы зашли в здание, внутри объявился самый час-пик. Мы с боем прорвались через толпы студентов и поднялись на четвёртый этаж по главной широкой лестнице, на самый последний доступный нам этаж – пятый уровень университета полностью принадлежал магическому факультету, и обычным студентам вход в него был строго запрещён.

Мы быстро нашли вход в выданную нам аудиторию, рядом с которым уже расположились наши одногруппники: обычные люди составляли большую часть нашего коллектива, также с нами учились люди-раки и совсем немного марсиан, в том числе и Ираида. Мои сверстники выглядели как обычные представители своих видов, поэтому описывать каждого совершенно не имеет никакого смысла. Мы поздоровались со своими друзьями, которые находились в весьма напряжённом состоянии, листая конспекты и пытаясь вложить в головы последние знания.

В скором времени объявился наш преподаватель – Климент Килопчёлов, которого мы, мягко говоря, не сильно-то и любили за его сильную придирчивость и излишнюю серьёзность. Он всегда ходил в одной и той же синей рубашке в клеточку и джинсах, а на его седой голове красовалась его излюбленная причёска, напоминающая набор последних седых волос. Клим Иванович как всегда опоздал на несколько минут и появился в поле зрения в тот момент, когда пафосно шагал по коридору, размахивая потрёпанным чёрным портфелем, который он всегда носил с собой и хранил, как зеницу ока. Увы, нам оставалось только догадываться, что скрывала в себе эта кладь.

Килопчёлов открыл аудиторию и впустил толпу из студентов. Мы протиснулись внутрь, аудитория была очень длинной и имела целых два выхода: один располагался в самом начале кабинета, возле широкой зелёной доски, а другой – в середине помещения. Как только мы переступили порог, нас сразу же обдало каким-то спёртым воздухом, будто здесь не проветривали помещение неделями. Ряды парт стояли практически на одной высоте, лишь самые задние поднимались над другими. Высокие окна могли полностью закрываться от внешнего мира тяжёлыми металлическими ставнями.

Студенты стали рассасываться по кабинету, пытаясь сесть как можно дальше от преподавателя, чтобы иметь возможность списать, мы же с Ирой сели на первой парте, так как она настаивала на этом особенно сильно.

– Встали, – прохрипел своим старческим голосом Клим Иванович, призывая своих подопечных поздороваться с ним.

Все лениво поднялись и, постояв пару секунд, присели обратно, устремив на преподавателя всё свое внимание, который уже засел за стол и стал перекладывать какие-то бумаги.

Килопчёлов был человеком, хотя многие в шутку говорили, что он представлял собой человека-шакала, который весьма успешно маскировался под представителя обычного сапиенса. А всё из-за того, что большую часть преподавательского состава составляли именно шакалоподобные, так как считалось, что именно они имеют самые подходящие качества для работы учителями: твёрдость, строгость и рассудительность.

– Ну что, лентяи и тунеядцы, – вдруг протянул препод, откидываясь на спинку стула. – Сегодня, как я и предупреждал, вы будете показывать мне ваши знания по маговедению. Надеюсь, взяли с собой миллиметровки и, конечно, хоть какое-то понимание моего предмета.

Ира достала из сумки синие листы и свой огромный пенал, который вовсе не являлся пеналом, так как представлял собой чёрную сумку из-под целого набора фломастеров, часть из которых она постоянно носила собой, чтобы порисовать на скучных лекциях или выделить заголовки конспектов.

– Ты не поделишься листочком? – сказал я так грустно от осознания, что с утра отдал все свои непоседе.

– Конечно, я же у тебя всю пачку и забрала, – ответила марсианка и выделила мне один пустой лист. Неслыханная щедрость!

Мы замерли в ожидании.

– Так, – продолжал Килопчёлов, осматривая присутствующих и занося отметку о посещении занятия каждого студента в журнал, поскольку обладал такой феноменальной памятью, что знал всех подопечных в лицо. – Сначала вам нужно зарисовать по строгим ограничениям ауру применения заклинания, которая будет у вас в варианте, затем вспоминаете о чарах всё, после чего подходите ко мне и рассказываете, вариант будет у каждого свой…

Клим Иванович раздал листочки с вариантами и с довольным видом стал ходить по кабинету, заложив руки за спину.

Ираида стала практически моментально чертить по линейке какой-то ровный завиток из фиолетовых линий, постоянно меняя его цвет. Моё же задание с первых строк сбило меня с ног:

«Основное заклинание номер два: Нестерпимый Жар, длительное применение, эмоция: гнев».

Я нетвёрдой рукой обхватил карандаш и стал вырисовывать им какие-то вигвамы, не попадая по клеткам и надеясь, что угадаю с формой выходящего из ладони потока. На самом деле мне попался один из самых лёгких вариантов, ведь не было ничего проще, чем нарисовать пламя, которое я видел не один раз, но ведь не просто так мне давались переменные в виде времени использования и эмоции пользователя.

– Ира, – ткнул я марсианку в локоть. – Как это нарисовать?

Марсианка бегло осмотрела мой вариант и, удостоверившись, что Клим Иванович отошёл от нас на достаточное расстояние, сказала:

– Очень длинный должен быть поток, – ответила она, накладывая последние мазки на свою работу. – И ещё…

– Краско, – вдруг громыхнул словами препод, заставив Иру вздрогнуть от неожиданности. – Что это вы болтаете направо и налево? Уже готовы отвечать?

Марсианка перевела взгляд от меня на Килопчёлова и кивнула. Клим Иванович сел за свой стол и посадил рядом Ираиду. Так я остался без моей последней надежды. Пока девушка отвечала, я чуть удлинил рисунок и закрасил его красным, чуть добавив жёлтый цвет с двух сторон. Чего же не хватает? Конечно, надо же хоть как-то назвать это дело! Я взял ручку с целью подписать рисунок, но внезапно осознал, что не имею ни малейшего представления о том, как называется это заклинание на специальном языке. Навострив ум, я собрал всю волю в кулак и лишь пришёл к выводу, что могу назвать его окончание на магическом языке – calor. Многие непосвящённые люди путали его написание с латынью, однако язык колдунов лишь имел корни, соприкасающиеся с её слогом.

– Приключенский, – в очередной раз грянул голос Килопчёлова, который заставил меня даже подпрыгнуть на стуле. Иры уже не было. Очевидно, расспрашивать зубрилку не было большой нужды. – Что это вы ничего не делаете? Наверное, всё выполнили? Ну-ка, пожалуйте ко мне.

Мне ничего не оставалось делать, кроме того, как лениво подняться со стула и поплестись к преподавательскому столу. Упав рядом с преподом, я подал ему свой листок и почувствовал какое-то непередаваемое чувство ужасного стыда. Килопчёлов опустил очки на нос и быстро пробежался по моему наброску глазами, после чего начал безжалостно черкаться на нём своей любимой ручкой с красной пастой. После всего он положил лист на стол и прижал его ладонью, а затем повернулся ко мне:

– Да, – протянул он. – Учебник мой хоть нюхал? Пишешь, что Нестерпимый Жар заканчивается на calor, а как же начало? Как заклинание это начинается?

Мой мозг заработал на полной мощности, но, увы, без нужных знаний изобрести велосипед не представляется возможным.

– Desiderium, – боязливо и ужасно неуверенно брякнул я, опуская взгляд в пол.

Килопчёлов легонько стукнул левым кулаком по столу и приложил правую ладонь к своему морщинистому лбу.

– Дезидерум, мой дорогой, говорит про другое явление, а Жар?

Я стыдливо промолчал, поправляя галстук, будто прося его подсказать мне хотя бы одну букву.

– Ну, хорошо, – Клим Иванович неожиданно изменился в лице и стал даже на секунду добреньким. – Давай что-нибудь полегче спрошу. Отдыхать любишь?

– Конечно, люблю.

– Тогда смотри, мага представляешь? Допустим, он не будет делать ничего, а просто лежать-отдыхать. Как его не спутать с обычным человеком в подобной ситуации и распознать в нём бурление магических сил?

– По использованию магии…

– Элементарно, Ватсон. А медведя от волка ты так и будешь отличать? Кто мёд ест, тот и медведь, да? Как мага распознать?

И снова я почесал голову, расписавшись в своей беспомощности.

– Глаза видишь? – Килопчёлов придвинулся на стуле ко мне ближе и так заглянул в душу, что мне стало даже немного не по себе. – Вот отражение души! Я-то обычный человек, а у магов там чёртики бегают от осознания своих возможностей и огромного количества магии, особенно у чародеек малолетних. Так и с эмоциями, которые тебе в варианте даны! По сюжету в работе маг злится, – преподаватель стал искажать границы нарисованного мной пламени своей ручкой, превращая их в подобие новогодней ёлки, делая их острыми-острыми. – Значит и чара у него злая выйдет. Понимаешь?

Я лишь грустно кивнул и шмыгнул носом. Килопчёлов несколько секунд смотрел на меня очень подозрительным взглядом.

– Вот видишь, как бывает в жизни: раз, раз, и головой в таз, – ухмыльнулся преподаватель, после чего перечеркнул мою работу. – Свободен. Иди и нюхай учебник, а пока за тобой должок…

Мне оставалось лишь подхватить сумку и с позором бежать из аудитории…

* * *

…Поскольку маговедение было третьей парой в расписании, мы пошли обедать. Вернее, даже не обедать, а перекусывать. Столовая университета располагалась на втором этаже, а вход в неё находился прямо в геометрическом центре здания и представлял собой широкое крыльцо с серыми поручнями по бокам. Питаться в ней было удобно не только горожанам, но и жителям общежития, поскольку за сравнительно небольшую цену можно было не ломать голову по поводу обеда или ужина, а поугощаться прямо там. Столовая являлась весьма популярным местом университета. С правой стороны от входа в неё, к слову, стройным рядом стояли громоздкие вендинговые аппараты, с помощью которых изголодавшиеся студенты могли приобрести (точнее сказать, переплатить, но не будем о плохом) мимолётные удовольствия в виде шоколадных батончиков и банок с газировкой. Эти машины могли бы с лёгкостью избавить нашу столовую от ужасных очередей, которые как раз активно размножались во время обеденного перерыва, однако ни одна из них не могла принимать безналичный расчёт. Для меня и многих других это было серьёзной проблемой.

Мы встретились с Ираидой за дверьми аудитории Килопчёлова, конечно, она ответила на отлично, а я ничего не сумел сделать. Марсианка, кажется, поняла всё лишь по моему грустному лицу, и вообще не стала что-либо говорить, кроме обрывков каких-то бытовых фраз. Я шёл по коридору с таким перекошенной хлеборезкой и переставлял ноги так медленно, будто бы шёл на очередной день каторги. Ира же, несмотря на то, что практически не умела скрывать эмоций, весьма бодро шагала рядом, даже иногда забегая вперёд, из-за чего ей приходилось ждать меня. Её лицо оставалось всё таким же ребяческим и даже немного весёлым.

– Ну, ты чего такой грустный? – говорила она, пока упирала кулаки в бока и мерила меня беззаботным взглядом.

– А чего веселиться? – отвечал я, поправляя лямку сумки.

Мы отстояли очередь и набили подносы.

Отойдя от кассы, я подошёл к свободному прямоугольному столу и, отодвинув один из четырёх стульев ногой, плюхнулся на место, затем стянул с плеча сумку и упёр её о ножку стола. Мне открылся вид на длинную очередь людей и их подобий, столпившуюся у буфета, эта череда лиц и одеяний будто представляла собой восточный базар, ведь кого там только ни было: длинные и высокие, тонкие и худые. Но на фоне толпы этих студентов сильно выделялись, естественно, магини, которые всегда были какими-то низкими девчонками и обладали неестественным влечением к гротескным причёскам, пирсингу и страшным чёрным юбкам до пола. Кому-то ведь они нравятся, однако я никогда не мог представить, как кто-то в здравом уме мечтает даже дружить с ними, ведь чародеи сами по себе были людьми с очень раздутым самомнением…

– Эй, бездельник, – вдруг прервал мои размышления чей-то нахальный голос, после которого мне на плечо упало что-то тяжёлое и неприятное. – Хватит на девчонок засматриваться, их знаешь, сколько в мире? На каждую будешь заглядываться – глаза из орбит вылезут!

Я опешил и лишь виновато поднял глаза к нарушившему мой покой грубияну, как вдруг всё встало на свои места: передо мной стоял невысокий и какой-то чересчур весёлый человек с не менее шутливым лицом, в которое очень хотелось запустить кремовым тортом. Вот только был он обычным человеком лишь на первый взгляд – вместо левой кисти, которая должна была сжимать поднос, у него красовалась солидного размера зелёная клешня.

– Тут не занято? – он указал человеческой рукой на противоположный ко мне стул, я качнул головой, и Саша рухнул на него, загораживая мне вид на магинь.

Это мой закадычный друг с весьма говорящей фамилией – Александр Остряков. Как можно догадаться, он принадлежал к виду людей-раков, и не только клешня выдавала его: помимо членистоногого отростка он имел толстенные ромбовидные пластины на спине и крайне экстравагантные усы в виде нескольких толстенных жгутиков, которые, увы, люди этого вида не имели возможности сбрить. Если бы я акцентировал внимание на его человеческом облике, то сказал бы, что человек-рак был весьма низким и плотносшитым, а его округлое лицо с пухлыми щеками никак не подходили его нраву, бонусом к этому шла уморительная причёска в виде желтовато-пепельных волос, раздвинутая двумя частями в разные стороны, и квадратные очки.

Кстати, о нраве. Мы учились с раком в одной группе и, соответственно, познакомились в начале года. С первого же дня в университете он прослыл тем ещё плутом и юбкозапрокидывателем из-за своих умопомрачительных историй о похождениях в любовных планах: он обожал ведать мне о том, как ту или иную ночь проводил то в кружках, то в клубах со своими друзьями из общежития, заглядывался на разноцветных девушек-цихлидок, а я всё слушал и заинтересованно кивал головой. До сих пор не понимаю, каким образом мы вообще с ним сошлись, ибо были до ужаса разными, хотя, может быть, в этом и есть дело? С этим шутником из общаги мы обожали рассказывать друг другу заезженные до посинения анекдоты, изменяя главных героев в них на неугодных нам преподов, рассуждать о девушках и, естественно, тянуть студенческие лямки.

– Ну, как написал? – спросил он меня, мешая чай в кружке ложкой, которой он повелевал клешнёй.

– Никак не написал, – махнул рукой я. – Хотя нет, хоть что-то написал, но Килопчёлов понял, что ничего не знаю, потом стал вопросами валить.

– Вот, это правильно, это по-нашему! Тебе какой спелл попался?

– Нестерпимый Жар. Вообще легкотня, да? Только оказалось, что нарисовать я его должен длинным и каким-то размашистым, потому что маг во время его применения испытывал злость.

– Слушай, браток, это ещё куда ни шло. Мне знаешь что выпало? Бич Двухпалых! Так и это всё под соусом из грусти и короткого применения. – Остряков снял человеческой рукой со своего носа оправу и, сложив заушники, повесил их на кармашек рубашки. – Я кое-что накалякал, а потом твоя история повторилась.

Я повернулся влево от стола и пару раз кашлянул в кулак.

– Сегодня пятница, так что, может быть, сегодня к тебе пойдём? – сказал Александр, смотря на меня каким-то немного сочувствующим и в то же время заинтересованным взглядом. – Ты вот выпьешь газировки – и перестанешь кашлять!

Мы часто с Сашей засиживались после занятий в моей квартире, поскольку лишь там можно было спокойно провести время, чего не скажешь про общежитие.

– Сегодня что-то настроения нет, особенно после этого унижения, – отмахнулся я, откусывая хот-дог. – Лучше завтра, возьмём ещё Влада. Да и сегодня у меня есть дела с Ирой.

– Ага, догово… Дела с Ирой?! – он так удивился, что раскрыл глаза на полную катушку. – Я скорее поверю, что ты занялся вязанием варежек, как моя бабушка, чем нашёл какое-то полезное дело.

Вдруг за стул рядом со мной села марсианка, поставив поднос с едой перед собой.

– Вообще-то Илья согласился сходить со мной на тренировку по каратэ в спорткомплекс, – осторожно проговорила она, попеременно глядя то на Александра, то на меня. – Думаю, он сможет много чего добиться!

От этих слов Саня чуть не поперхнулся чаем.

– Вам, судя по всему, нравится находить приключения. Ну, не буду мешать. Как говорится, флаг вам в руки! – выпалил рак, ненамеренно щёлкнув после своей речи клешнёй.

– Ты, кстати, Саша, сдал? – спросила его Ираида, помешивая кофе.

– Не, тоже завалил, как и твой бойфренд, – глупо ухмыльнулся членистоногий, от этого Краско моментально покраснела, пытаясь ничего не говорить, но поскольку марсианские корни в ней никуда не девались, она вот-вот бы что-то ляпнула, поэтому для разрядки обстановки я сказал:

– Саш, разве ты на выходные не собираешься домой, в Челябинск?

– Нет, я на прошлых ездил, и я от этой поездки, мягко говоря, не в восторге. Представляете, сзади меня сидел какой-то сильно наглый жираф, да настолько длинный, что давил на моё кресло с такой силищей, будто пытался сложить меня в бутерброд. Очень хотелось встать и задушить его вот этой клешнёй! – он скривил морду в ухмыляющуюся рожу и так страшно щёлкнул отростком перед нашими носами, что мы аж сглотнули от страха.

Мы на какое-то время замолчали, поглощая свои обеды, как вдруг над нами чересчур внезапно объявилась очень растянутая фигура.

– Привет, – этот великан вместо громогласного баса обратился к нам каким-то несвойственным ему тонким голосом. – У вас не занято?

– Вспомнишь Владлена – представишь полено, – сказал Остряков и так противно захохотал, что даже мне захотелось ему врезать. – Падай.

Человек-жираф медленно опустился на стул, предварительно вытянув ноги, чтобы не приподнять стол коленями, после чего спокойно поставил поднос перед собой и, размахнувшись, отвесил раку такую оплеуху, что последний схватился руками за голову и наигранно застонал.

Этого великана все звали Владом, однако его настоящее имя действительно звучало как Владлен, так как по легенде родители назвали его в честь Владимира Ленина, однако он также как и Ира терпеть не мог своего полного имени, хотя, как по мне, оно было на ступень выше Ираиды. А вот фамилией он гордился – Четырёхпалин. Поскольку он принадлежал к классу людей-жирафов, то и мог похвастаться исполинским ростом, который точно доходил до отметки в два с половиной метра. Наличие этих карт на руках одаряло его завидной привилегией: как и все люди-жирафы, он имел право ходить в секцию баскетбола, но он не только посещал эти занятия, но и даже играл за сборную команду университета.

Влад не являлся нашим одногруппником, он даже учился на другом факультете – природы аномалий. Грубо говоря, он учился на аномалиеолога, язык можно сломать, прежде чем выговорить, конечно. Тем не менее, мы общались и даже в некоторой степени дружили.

– Что это вы такие грустные сидите? – Владлен, как ни в чём не бывало, отхлебнул супа и прошёлся по нам своими огромными глазами. Выглядел он, разумеется, как обычный человек, только его физиономия, как и всё остальное тело, было чересчур вытянуто и будто бы не соблюдало никаких пропорций, от чего вид человека-жирафа спокойно навевал древний ужас на неподготовленного человека. Исправляли эту картину лишь его короткие коричневые волосы и розовая кожа, которая выделялась контрастом на фоне великана.

– Килопчёлов сегодня устроил нам контрольную работу по маговедению, и Саша с Ильёй её завалили, – ответила за нас Ира.

– Круто, я тоже, – сказал Четырёхпалин своим пугающим монотонным голосом, который звучал так, словно его властелину было плевать на все мирские заботы. – Только мы писали её вчера. Примете в свой клуб неудачников?

– Какой ещё клуб? Ты его основал, дылда! – посмеялся рак и автоматически закрылся. – Не надо, не стукай!

Если говорить максимально честно, мне было всё равно на происходящее вокруг меня. Я лишь думал о предстоящей тренировке по каратэ, на которую с дурости согласился пойти с Ирой сегодняшним вечером. Зачем я вообще повёлся на её уговоры? Мало того, что пришлось купить кимоно на последнюю стипендию, так ещё и теперь мне потребуется изображать из себя спортсмена, которым никогда не являлся. С другой стороны, только это, может быть, поможет мне этим вечером оторваться от всех забот. За моими раздумьями я не заметил фразу Острякова:

– Ладно, приятного вам аппетита, любители спорта. Встретимся завтра, Илья, Влад, – сказал он и вышел из-за стола.

– Я тоже пойду, – человек-жираф отправился относить грязную посуду обратно на кухню.

Мы с Ирой остались наедине.

– Ты ещё не передумал?

– Нет, хотя бы развеяться мне не помешает…

* * *

Ближе к вечеру я вышел из своей суперхрущёвки и добрался до общежития №1, в котором и жила Ира. Здание имело форму параллелепипеда и даже удивляло своими громадными размерами в пять этажей. Таких общежитий на территории университета было всего три штуки, и многие непосвящённые люди ошибочно предполагали, что в каждом располагался один факультет, однако это было далеко не так, и студенты жили вразнобой. Не знаю, чем это было вызвано, но многие склонялись к мнению, что всех людей-животных, магов и других представителей вида селили вместе специально, чтобы хотя бы в этом деле не упрочнять ту линию, что и без того отделяла колдунов от остальных.