Марсианка, или Сфера Жара

Игорь Гаркавенко

Марсианка, или Сфера Жара

Студенческим годам посвящается

«Марсианская кишка – это располагающийся рядом с кишечником орган, который позволяет человеку преобразовывать жизненные силы в природные явления. Эта кишка не только влияет на центральную нервную систему и вырабатывает некоторые гормоны, но и способна использовать энергию организма для её трансформации в так называемую магию. Например, данный орган в состоянии преобразовывать внутреннее тепло тела человека в поток огня, который может выходить из ладоней так, как носитель марсианской кишки пожелает. Впрочем, использовать заклинания (именно так принято называть явления, получающиеся с помощью кишки), на протяжении длительного времени невозможно без больших затрат жизненных сил. Таким образом, использование магии строго ограничено возможностями тела человека. Дадим определение магии:

Магия или же чародейство (реже волшебство) – это общепризнанное название способности использовать заклинания, которые марсианская кишка предоставляет человеку в пользование. Магия позволяет обученному человеку, который от рождения получает возможность интегрировать в себя магические основы и принципы, то есть имеет в организме марсианскую кишку, материализовывать желаемые предметы, в некотором смысле повелевать природными стихиями и оказывать влияние на живых существ.

Чародейство осуществляется с помощью специальных заклинаний, список которых закреплён в Международном Кодексе Магов, применение всех чар должно неразрывно следовать с моралью чародея, ни в коем случае не наносить ущерба людям и окружающей среде. Использование некоторых заговоров в своих корыстных целях преследуется по закону…»

«Маговедение и основы чародейства», выдержка из первого параграфа.

Учебник для всех форм обучения за авторством доцента кафедры «Магия и маговедение» Килопчёлова Климента Ивановича.

Часть первая. Я начинаю заниматься спортом.

Не знаю, как так получилось, но уже с первого семестра моего обучения я не полюбил дополнительные занятия в университете. Вы наверняка захотите спросить, мол, каким образом, Илья? Ты же был примерным учеником в школе! А ответ весьма прост – они просто-напросто до безумия скучны: наш преподаватель постоянно на них опаздывает, да так, что даже не успевает пригладить последние седые волосы на стремительно лысеющей голове, потому что данная нам аудитория располагается у чёрта на куличиках, а большую часть времени мы сидим в полной тишине с лицами настоящих страдальцев и слушаем тишайшие комментарии по каким-то задачам, которые мы, как правило, забываем через час в лучшем случае.

В эту же самую ситуацию я и попал. В длинной и узкой аудитории разместилось сразу несколько групп с одного факультета, и десятки человек были заняты своими привычными студенческими делами: некоторые старательно учились и что-то записывали в свои тетрадки, преимущественно это были те, кто располагался на первых рядах парт, другие боролись в неравной схватке со сном, подпирая плоские подбородки ладонями, третьи же болтали о чём-то с одногруппниками, благодаря судьбу за то, что они пришли достаточно поздно, чтобы сесть на задние парты.

Я же сидел где-то в середине левой части кабинета и мысленно считал минуты до окончания пары, которые тянулись так медленно, словно специально дразнили всех присутствующих. Преподаватель стоял за кафедрой и что-то тихо-тихо рассказывал студентам, да так медленно и непонятно, что вся информация проходила сквозь мою голову. От скуки я разглядывал лица студентов с потока, очертания которых будто бы размывались… Нет, зрение не должно меня подводить – я не ношу очков, а если б и носил, то уж точно не забывал бы их надевать.

В это время синяя авторучка в моих руках крутилась и вертелась, всё норовя сорваться с моих двигающихся вперёд-назад пальцев, пока в один момент у неё это не получилось, и канцелярская принадлежность с ярким и мелодичным стуком сначала ударилась о парту, а потом упала на пол. Я почти на автомате повернулся и, наклонившись, потянулся за потерянным инструментом. Знаете, я всегда считал, что у меня весьма длинные руки, тем более это было даже логично, учитывая мой рост, однако в этой ситуации всё стало играть в совершенно не ту сторону: как бы я ни тянул и ни вытягивал кисть к ручке, она как будто всё удалялась и удалялась от меня. Что это такое? Преподаватель уже прочитал добрую треть лекции, а мой конспект остановился на пункте под названием «дата».

Я решил действовать решительнее и ещё сильнее пододвинулся на стуле, уйдя под парту практически с головой. Вот ещё момент, и… Когда мои указательные и большие пальцы обхватили корпус ручки, какой-то большой чёрный предмет вдруг навалился на мою принадлежность, не давая ему даже сдвинуться с места. Конечно, я опешил от такой наглости, кто бы её ни проявлял, и поднял глаза на моего объявившегося противника, который, к счастью, оказался лишь высокой платформой зимнего женского ботинка, шнуровка с язычком которого доходила до середины голени девушки.

– Ой, извини, – вдруг послышался её тихий, и даже какой-то совсем немного стесняющийся голосок.

После этих слов платформа отодвинулась назад, высвобождая из своего плена ручку. Наконец, я вернул её в своё распоряжение, а поэтому аккуратно поднялся и вышел к исходному положению.

Теперь в моих руках оказались все средства для учёбы и конспектирования, но… Вдруг меня охватило какое-то непреодолимое любопытство, ведь мне стало просто до жути интересно, как выглядела моя, как оказалось, соседка, которую я будто бы старательно игнорировал и которая заявила о себе лишь тогда, когда наступила на канцелярию. Я повернул голову направо, и моему взору предстала с первого взгляда неприметная и даже простая девушка, которых в университете десятки и сотни, если не тысячи. Её лицо было румяным и весьма округлым, все черты на нём были очень плавными и чересчур спокойными, завершали эту картину чуть пухлые губы и такой аккуратный и необычный нос, что мне показалось, будто его кончик даже немного отливал наивным розовым цветом. Очевидно, соседка заметила моё явно нездоровое внимание к её лику и повернула голову прямо на меня, осматривая меня таким подозрительным взглядом, что мне даже стало как-то не по себе. И этот взгляд был обязан не только её огромным, синим глазам, в которых достаточно легко читалось всё вселенское спокойствие, но и очкам с синей опрятной оправой и такими толстенными линзами, которые будто были призваны делать взгляды этой девчонки чрезвычайно острыми и пронзающими.

Очевидно, этого слегка надменного, но дружелюбного взгляда я не выдержал и опустил глаза чуть ниже, на зелёно-синюю водолазку соседки, что была заправлена в облегающие джинсы, но вдруг девушка снова заговорила:

– Я ручку отпустила? – она выдержала ненужную и томительную паузу, окончания которой я едва дождался, после чего она стремительно ответила сама себе. – Отпустила. Теперь пиши.

Я молча повиновался, но слова преподавателя, которые и до этого не сильно стремились падать ко мне в уши, стали совсем убегать от меня и разбегаться в разные стороны. Я изо всех сил водил пером по тетради, но мои движения получались неточными, нетвёрдыми и прерывистыми: ручка то соскальзывала с бумаги, оставляя на ней бледные крючки, то даже рвала в клочья тетрадный лист! У меня не получилось написать и слова, как вдруг таинственная соседка наклонилась прямо ко мне так, что её длинные каштановые волосы даже коснулись моего правого предплечья, после чего она прошептала что-то совершенно невнятное и непонятное. Я хотел переспросить, ибо в глубине души понимал, что незнакомка могла сказать что-то важное, но мои слова утонули в шуме голосов аудитории, который в этот момент особенно усилился, перейдя из фонового шёпота в отчетливое бормотание.

Я был готов отдать многое в тот момент, чтобы разобрать хоть слово!

Но вдруг раздался громогласный грохот! Я инстинктивно дёрнул плечами и посмотрел туда, откуда и выходил этот ужасный звук, – на входную дверь. Я понял, что какая-то неведомая для присутствующих сила с невероятным остервенением распахнула двери аудитории, словно они были легче пера!

Каково же было моё удивление, когда мне стало ясно, что за таким хулиганским действием стоял даже не человек, а какое-то адское существо: после открытия двери в наше помещение стали проникать огромные зелёные щупальца, словно в коридоре притаился гигантских размеров осьминог!

Я снова посмотрел на соседку, лицо которой не изменилось от слова совсем, она только продолжала еле заметно кивать головой и двигать пересохшими губами так легко и подозрительно, словно она вовсе ничего и не замечала.

Тем временем щупальца стали хватать и переворачивать парты, стоящие возле входа, тянуться к студентам и наводить абсолютный беспорядок. Преподаватель, заметив нарушителя, отвлёкся от лекции и применил какое-то заклинание, после чего щупальца сморщились и моментально покинули аудиторию. И только дверь закрылась, как занятие продолжилось, словно ничего и не происходило.

…Но неожиданно прозвенел звонок: тонкий, яркий, мелодичный и почему-то необыкновенно громкий – чем-то мелодия отличалась от привычной университетской. Звон всё переливался и выливался из динамиков, становясь всё громче, увереннее, пока не перерос в истошный рёв, который так сильно бил по моим ушам, что мне пришлось даже закрыть их ладонями. Удивительно, но никто из присутствующих на лекции даже и бровью не повёл: кто-то всё также старательно писал в тетради, преподаватель что-то говорил и не обращал ни малейшего внимания на то, что его слова полностью утопают в нескончаемом шуме. Звонок тем временем перерос из грохота в ожесточённый крик сирены, которая одним своим страшным тоном будто бы заставляла меня вскочить со стула и убежать от неё куда-то далеко. От бесконечного шума всё моё нутро стало будто бы дрожать и дребезжать в такт чудовищной музыке, и я даже не заметил, как в попытке спастись от этого бесконечного кошмара и найти хоть что-то, что спасёт меня от раздавливания грохотом, случайно упал со стула…

…Аудитория закружилась перед глазами, превращаясь во что-то бесформенное, собираясь и растягиваясь в длинную линию без каких-либо видимых границ, пока вовсе не пропала…

* * *

…Я открыл глаза и еле как поднял голову. Проклятый звон преследовал меня даже здесь, после пробуждения, когда мир снов был покинут. Однако теперь я знал, какая дьявольская машина создавала эту нестерпимую какофонию! Ловко перевернувшись в своей постели, я дотянулся до будильника, который словно гордый часовой стоял на коричневой тумбочке, и с сильнейшей злобой ударил по нему, будто он будил меня просто ради того, чтобы как-то позлить, а не по моей вечерней просьбе. Наконец, адский звук перестал будоражить мой разум, и тишина снова опоясала помещение.

Конечно, всем известна опасность ситуации, когда утренний мучитель уже заткнут, а тело ещё не проснулось: в такие моменты главное взять себя в руки и не отдаться коварному предрассветному сну, мысль о котором особенно сладка сразу после пробуждения. Я через силу оторвал торс от такой мягкой постели, глупо уставившись полузакрытыми глазками куда-то в противоположную стену.

– Что же мне такое снится в последнее время? – сказал я в какую-то пустоту, совершенно не ожидая ответа.

Пора было вставать, чтобы не опоздать в университет. Поднявшись с кровати, я почувствовал, как у меня слегка закружилась голова, от этого я ненароком опустил взгляд в пол, на ножку кровати, заметив возле неё бессмысленно лежащие двухкилограммовые гантели. Конечно, я уже давно забросил утренние занятия, и теперь они выполняли лишь одну роль – смотрели на меня с презрением, заставляя чувствовать меня совестно, а иногда и сильно били меня по ногам, когда я ненароком спотыкался о них мизинцами.

Расправив спину, я осмотрел единственную жилую комнату в моей скромной студенческой берлоге: раскрытые синие шторы уберегали её от утренних солнечных лучей, металлическая сушилка еле как стояла на своих прямых ногах рядом с расправленным диваном под гнётом моей стираной одежды, а напротив стояла массивная деревянная тумба. Отдельно от всего этого располагался мой рабочий стол, на котором я не убирался все недельные будни, от этого он имел весьма плачевный вид в виде нагромождения необъятных куч скомканных бумаг и бутылок.

Шатаясь и еле передвигая ноги, я доковылял до ванной и, распахнув дверь, включил свет в этой крохотной комнатке. Я никогда не думал, что в моей ванной комнате есть хоть что-то да и необычное, ведь она выглядела точно также, как десятки других ванн: желтоватая плитка на полу и на стенах, крохотная душевая кабинка и такая маленькая раковина со шкафчиком снизу, что в ней не помещались мои ладони.

Первым делом я привёл себя в порядок, принял освежающий контрастный душ, который, к сожалению, всё равно не помог мне избавиться от утренней сонливости, а после выдавил из тюбика немного зубной пасты и вычистил полость рта. Окатив лицо тёплой водой, я аккуратно упёрся руками в раковину и посмотрел на своё отражение в зеркале. На меня смотрело обычное и совсем не примечательное мальчишеское лицо с не самой идеальной кожей, почти незаметными светлыми бровями, круглым небритым подбородком и какими-то чересчур грустными глазами. Да, даже не верится, что я уже как некоторое время взрослый. Включив фен, я высушил мои коротенькие коричневатые волосы, которые расчёской смешно уложил набок, сформировав привычную чёлку.

Покинув ванную комнату, я облачился в тёмные университетские штаны, заправил в них белую рубашку и отправился на кухню, чтобы приготовить завтрак холостяка (так я называл яичницу). Вид почти пустого холодильника всегда меня удручал, но в этой ситуации я не мог поделать практически ничего, поэтому включил электрическую плиту.

Когда еда была готова, я засел за мой кухонный стол, за который могло поместиться максимум два человека, так как он был угловым и прислонялся к стене. Во время трапезы я смотрел в окно, выходящее прямо на университетский городок. Студенты в это прекрасное и солнечное майское утро спешили на занятия: толпы разноцветных людей выходили из общежитий, проходили по асфальтированным дорожкам, может быть, любовались многолетними деревьями, которые шевелили своими раскидистыми кронами от прохладного, почти летнего ветерка, и скромными зелёными кустиками возле зданий образовательного дома, а после скрывались в дверях главного учреждения. Всё-таки хорошо, что я имел отдельную квартиру, а не койку в общежитии, даже несмотря на то, что оно располагалось в минуте ходьбы от университета. Я был родом из другого города, и мои родители любезно уступили мне эту холостяцкую берлогу, которую они до моего поступления сдавали точно таким же студентам.

Я закончил трапезу и уже начал думать о скором выходе в этот ленивый пятничный день, как вдруг мои мысли прервал уверенный и такой громкий стук во входную дверь, что я невольно вздрогнул, вернее, это был даже не стук, а очередь из быстрых ударов по металлу. Я уже хотел возмутиться невиданной бестактности моего посетителя, как мозг успокоил меня, напомнив про существование в моём окружении человека, который позволяет таким образом уведомлять о его приходе, хотя и если бы я не закрывал дверь, то уж поверьте, он бы спокойно входил ко мне в любое время суток.

Я лениво зашёл в коридор, а ведь надо заметить, что грохотание маленьких кулачков не прекращалось даже на секунду! Моя рука быстро повернула жёлтую ручку замочка, затем с двери слетела недлинная цепь, и я открыл вход в свое жилище.

На пороге, как я и предполагал, стояла худенькая девушка среднего роста в разноцветной маечке с какими-то чересчур вырвиглазными рисунками канализационных демонов, что протыкали друг друга наточенными до одурения рогами, на бёдрах у неё сидели джинсовые шорты до самых колен, они как-то потешно загибались несколько раз у чашечек и немного сползали с осиной талии, а на ногах болтались голубые-голубые шлёпанцы, которые будто так и мечтали слететь с тоненьких ступней. Утренняя гостья выглядела слегка разочарованно, но в то же время и возбуждённо: её изящные и полностью открытые руки лежали одна на другой перед небольшой грудью, постоянно почёсывая предплечья короткими и фиолетовыми ноготочками, пока большие глаза бегали туда-сюда, а когда дверь открылась – принялись осматривать меня с ног до головы, будто в первый раз. Её розовое плечо тянула к полу лямка массивной сумки. Чёрные волосы девушки были, как и всегда, заплетены в две большие и смешные косички прямо с двух сторон головы, придавая её взрослому серьёзному лицу какую-то юношескую откровенность и контрастируя с немного смугловатой кожей.

– Приве-е-ет! – заговорила как-то надменно после недлительной паузы незнакомка, помахивая открытой ладонью перед моим лицом. – Битый час тебя дожидаюсь.

Знакомьтесь, моя закадычная подруга или уже жена, как удобнее. Эту с виду незаметную мышку зовут Ираида Краско, и она терпеть не может, когда к ней обращаются полным именем, а потому всех своих знакомых и друзей, а иногда даже и преподавателей, просит называть себя просто Ирой. Она является моей одногруппницей и по совместительству старостой нашей группы.

– Доброе утро, Ира, – сказал я так обыденно, но отнюдь не безразлично, будто бы это приветствие давно превратилось в обыкновенную, но каждый раз приятную привычку. – Зачем так стучать? Я прекрасно слышу.

– Ты время-то видел?! – она вдруг всплеснула руками и приняла крайне удивлённое выражение лица. – На занятия ведь опоздаем!

Вслед за её словами я аккуратно сделал шаг назад, в глубину коридора, освобождая место возле дверного косяка, в который девушка моментально даже не зашла, а влетела, принявшись водить своими шальными глазками по уже совсем не новым и чуть обшарпанным обоям, коричневой вешалке для верхней одежды и весьма модной подставке для обуви в виде массивного полукомода, будто бы я только-только въехал в новую квартиру и позвал её на новоселье.

Но задерживаться в прихожей непоседа, естественно, не имела никакого повода, поэтому Ира, наспех сбросив шлёпанцы возле коричневого ковра, босиком пробежала в единственную жилую комнату, которая служила и моей спальней, и рабочим кабинетом.

– Кошмар, как у тебя душно! – снова заговорила она, демонстративно обмахивая своё разгорячённое лицо руками то ли ради демонстрации спёртости воздуха в холостяцком жилище, то ли из-за того, что бегом поднималась на последние этажи моего дома, который в шутку студенты университета прозвали суперхрущёвкой, и, судя по её немного учащённому дыханию, самым реалистичным вариантом был второй.

Ира добежала до моего окна, которое выходило на балкон, откинула в сторону штору и одним ловким движением приоткрыла окошко, заставив занавеси слегка надуться, словно парус бригантины от могучего воздушного потока. Но стоило ей решить одну проблему в моём жилище, как девчонка, обернувшись и быстро оглядев захламлённый дубовый стол, обнаружила другую.

– Господи, какой бардак! – её лицо приняло ужасающий и одновременно удивлённый вид, полный страха и отчаяния от мысли о том, что комендант общежития заносит грозным чёрным-пречёрным фломастером номер комнаты Иры в список самых грязных обителей общаги и весит злополучный листок у всех её подружек на виду за бардак катастрофических масштабов, но вдруг она вспомнила, что это не её квартира, поэтому и убрала руки от разинутого рта.

– Как так можно жить, ах, как можно? – приговаривала она, пока тащила с кухни несколько прозрачных целлофановых пакетов, в которые стала складывать мусор: бумагу в один, а пластик – в другой, ибо за несортировку мусора на территории университета строго карали, однако я ведь жил не на территории университета… – Как в такой обстановке можно думать?!

– Ирочка, спасибо, но я сам бы мог прибраться, – я стал подходить к ней со спины, понимая, что уже не смогу остановить этот пошедший вразнос двигатель, но в моих силах было хотя бы незаметно попробовать её угомонить хоть на секунду. – Это же не общага, никто меня за это не накажет.

Я подошёл почти вплотную к ней и аккуратно положил руки на тонкие и загорелые плечи, в надежде хоть на мгновение замедлить неутомимые руки, но Ира была непреклонна и спокойно складывала в мешки пустые бутылки и порванные листки бумаги. Я только почувствовал от её тела приятный жар и уловил еле слышимый запах пота, самого обыкновенного пота, словно от обычной девчонки.

Ираида была марсианкой. Нет, не в том смысле, что она родилась на другой планете, ибо она практически не отличалась от меня. Таким весьма обидным прозвищем в простонародье называли тех, кто входил в отдельный тип людей, который был абсолютно не способен научиться магии по причине того, что марсианская кишка отсутствовала в организмах людей такого склада.

Причин подобной аномалии много: эта кишка могла не сформироваться от рождения (подобный феномен до сих пор не изучен, однако каждый десятый человек на планете считается марсианином), могла и пропасть уже в сознательном возрасте из-за физических повреждений.

Но, к сожалению, на этом список отличий марсиан от обычных людей не заканчивался: помимо ограниченности в виде магии, марсиане и марсианки практически не умели скрывать эмоции, намерения, были исключительными наивными добряками, что сильно выделяло их на фоне магов, обычных людей и людей-животных. Естественно, это и определяло их поведение, за которое многие даже их сторонились.

– Ну, не общага, и что? Всё равно же надо порядок поддерживать, а то однажды потеряешь что-нибудь важное, и пиши пропало! – на этих словах она закончила набивать очередной пакет и стала его завязывать, чем я тут же воспользовался и поймал мусор в воздухе, закинув поближе к входной двери. – Держи, вынесем по дороге, ага?

Когда с уборкой было покончено, Ира выдохнула и, проведя правой ладонью по лбу, повернулась ко мне, глядя снизу своими глубочайшими и понимающими глазами прямо на меня. В это время я глубоко вздохнул и сказал:

– Ты что-то хотела?

Ираида на секунду задумалась, а потом, когда реле в её голове щёлкнуло, в очередной раз вернулась к своему детскому амплуа.

– А, да, точно! Мне бумага нужна была миллиметровая! – она резко повернулась и оглядела мой ставший идеально чистым стол. – Вот, я возьму?

– Возьми, возьми… – я закатил глаза, наблюдая, как мои последние голубые и расчерченные листы скрываются в бездонной сумке марсианки.

– Так, а ты чего стоишь? Собирайся быстрее! – Ира буквально кинула мне чёрную жилетку с эмблемой института и гербом факультета, которую я ещё с вечера положил на стул возле стола, после чего мне ничего не осталось, как облачиться в костюм плешивого студента. Я повязал галстук и двинулся к коридору.

– Ты есть хочешь? – спросил я, надевая ботинки и накидывая на плечо серую потрёпанную суму.

– Нет, спасибо, я в общаге ела. – Ира запрыгнула в обувку и принялась тонкими ручонками чуть ли не выталкивать меня за дверь. – Быстрее, быстрее!

– Ирочка, мы никуда не опаздываем, если мои часы, конечно, мне не врут, – невозмутимо вымолвил я, принявшись закрывать дверь квартиры на ключ, стоило лишь марсианке выскользнуть из проёма.

Мы оказались в коридоре хруща, и, если говорить начистоту, мне он никогда не нравился, а всё из-за того, что он выглядел непрезентабельно и весьма уныло, в частности от того, что ремонт в нём не проводился с самой сдачи проекта. Это и отличало его от квартир, за состоянием которых жильцы следили самостоятельно и почти круглосуточно, чего не скажешь о нашей парадной, но не буду лукавить, ведь я и сам не приложил ни малейшего усилия для преобразования пролётов, хоть и эта картина каждое утро удручала меня, как и пустой холодильник.

Мы стали быстро сбегать по сероватой лестнице, и я решил поинтересоваться крайней возбуждённостью девушки сегодняшним утром:

– Ирочка, ты чего сегодня как на иголках?

– У нас ведь сегодня важная контрольная, неужели ты забыл? – тараторила марсианка, пока сбегала с лестницы настолько быстро, что едва успевала держаться за поручни, чтобы ненароком не шандарахнуться о стену. – Мне нужно, чтобы вся-вся группа присутствовала, иначе я по шее получу, понимаешь?

– Контрольная… – произнёс слегка задумчиво я, чуть ускоряя свой спуск, чтобы нагнать подругу. – По какому?

Эти слова подействовали на болтунью таким непредвиденным образом, что она остановилась в пролёте, как вкопанная, и, дождавшись меня, свела личико в такую недовольную и злую, но в тоже время и очень забавную мордашку, что я даже задумался, что мне делать: смеяться или пугаться.

– То есть ты даже не знал и, соответственно, не готовился?.. – тонкие бровки Иры стали медленно съезжаться, а её руки сжали кулачки и опустились до бёдер. Действительно, как я и предполагал, утро точно не будет добрым! – Это же маговедение, самый главный предмет курса!