Марсианка, или Сфера Жара

Ждал у крыльца я недолго, и спустя пару минут дверь распахнулась, и из открывшегося проёма пулей вылетела фигурка Иры с большущей синей сумкой наперевес. На этот раз она выглядела весьма спортивно и гораздо увереннее, нежели во время нашей утренней встречи: её верхнюю часть туловища укатывала тонкая-тонкая ветровка синего цвета, незастёгнутые между собой молнией краешки болтались в такт шагов девчонки, также на ней были беговые штаны чёрного цвета и аккуратные кроссовочки.

Стоило лишь ей увидеть стоящего меня, как она ещё сильнее ускорилась и одним быстрым рывком перепрыгнула крыльцо общежития, оказавшись за мгновение возле меня. Ира выглядела как всегда по-детски счастливо.

– Молодец, даже не опоздал, – радостно сказала она и тут же, не дожидаясь моего ответа, стала подталкивать меня в сторону дороги до спортивного комплекса. – Пойдём быстрее!

– Да мы же никуда не опаздываем!

– Надо ещё переодеться. Ты доги взял?

– Естественно, взял.

– Ну, тогда побежали!

Мы двинулись в путь по асфальтированной дороге, зажатой между высокими и могучими деревьями с одной стороны и общежитиями других факультетов – с другой. Здесь было так свежо и тихо, что мы невольно молчали несколько секунд, наслаждаясь пением птиц, но, конечно, не больше, ведь Ире уже не терпелось поговорить:

– Чего ты задумчивый?

– Волнуюсь немного, – честно признался я. – Ничего ведь не знаю, как ты, вдруг опозорюсь.

И у меня действительно были веские причины для беспокойства, ведь Ира ещё во время нашего первого знакомства, когда мы только начинали учёбу в университете, с радостью разболтала, что имеет почётное право носить синий пояс, который соответствовал восьмому кю. Следует добавить, что она занималась каратэ ещё до поступления в университет, а потому имела весьма солидный опыт. Грубо говоря, она была, конечно, далека от идеала, но опережала меня на целых две ступени, поскольку белый пояс, которым я мог похвастаться, означал всего лишь десятый кю. Эта мысль и настораживала меня, ведь в отличие от неё я не обладал даже маломальскими знаниями о дисциплине, которой решил научиться. Хотя, в конце концов, разве можно винить меня за то, что я решил учиться тому, чего не умею? Не успел я задуматься, как Ираида пошла почти по тому же пути мыслей:

– Ой, даже не переживай по этому поводу, – спокойно посмотрела на меня девушка и одарила своей фирменной невинной улыбкой. – Наш тренер очень добрый, ты быстро всему научишься. Я знаешь, как переживала, когда впервые в нашу секцию пришла заниматься?

Однако я поймал себя на мысли, что легче почему-то не становится. От осознания я пнул широченный камень на моём пути, отправив его в полёт до ближайшей большой земли, после чего решил снова заговорить:

– Слушай, Ирка, – вдруг я сказал. – А как вообще тренировки проходят?

– Ну, сначала мы разминаемся, бегаем, прыгаем, – она закатила глаза куда-то вверх и стала грациозно двигать кистями рук перед собой в такт своих мыслей. – Потом… Слушай, это вообще от дня недели зависит! По понедельникам, например, мы полностью тренируем ката, по средам у нас спарринги, а по пятницам – игровые тренировки, если Подшёрстин в хорошем настроении, то мы играем в вышибалы и так далее.

– Круто, а можно ходить только по пятницам?

– Даже не думай, – она замерла на месте и пригрозила тонким кулачком. – Не будешь на тренировки ходить – вообще убью!

Мы продолжили путь, и я сказал:

– Кстати, что такое ката?

– Знаешь, это как симуляция боя, которую ты повторяешь из раза в раз. Медленно двигаешься по одной траектории, производишь удары по выдуманным противникам. Повторяя ката, ты выучиваешь тело совершать движения на бессознательном уровне. И когда ты попадаешь в боевую ситуацию, тело работает само по себе на основе рефлексов!

– Звучит очень сложно и в то же время неимоверно скучно, – душно сказал я.

– Это тебе только сейчас так кажется!

Наконец, перед нами раскинулось огромное здание спортивного комплекса университета. В высоту оно было всего лишь в несколько этажей, а вот в ширину даже превышало размер футбольного поля, которое, к слову, тоже имелось в наличии и находилось на открытом воздухе, за самим зданием, вдали от любопытных глаз прохожих. Ближе всего к нам было невысокое и протяжённое крыльцо, что вело к невзрачным дверям, а чуть выше, прямо над ними, верхнюю часть здания украшали большие и разноцветные мозаики, изображающие какие-то древнегреческие олимпийские игры.

Я аккуратно шагнул к дверям, в то время Ира запрыгнула на крыльцо, перешагивая за один раз по несколько увысочений.

Затем мы прошли по коридору несколько поворотов, поднялись на второй этаж. Помещения спортивного комплекса на удивление пустовали, и нам почти не встречались спортсмены, кроме таких же бедолаг, как я. Я даже не заметил, как мы внезапно очутились в левом крыле комплекса. Здесь располагались помещения для настольного тенниса, в которых тренировались во время пар физической культуры люди, не подходящие к другим секциям по здоровью, тренажёрные залы, набитые до одури спортивным инвентарём и тренерские комнаты.

В скором времени коридор изогнулся в прямом углу и вывел нас на небольшой балкон, что проходил над большим залом с высоченными потолками для игры в баскетбол. И площадка ещё не показалась нам на глаза, как до нас стали доноситься громогласные крики игроков, гулкие удары мячом о пол и пронзительные свистки недовольного тренера. Лишь стоило нам выйти на балкон, как я моментально устремил взгляд вниз, на поле брани, и не на шутку удивился: там, в разноцветных майках, бегали и прыгали люди-жирафы, перелетая в длиннейших прыжках метры, словно богомолы на вытянутых ногах. Даже с такой высоты они казались такими высокими, и неспроста, ведь многие из них даже не прыгали до корзины, а лишь ловко клали в неё мяч. Их игра была похожа на какой-то древний и инопланетный танец.

– Ты никогда здесь не был? – спросила меня Ира так неожиданно, что я даже не смог с первого раза оторвать взгляда от игры этих гигантов.

– Нет, никогда не думал, что тут столько секций есть.

– Вон твой Владлен, – показала рукой куда-то вниз Ираида. – Изо всех сил готовиться к соревнованиям.

– Даже не могу поверить, что тут разрешено заниматься только жирафам.

– Так было всегда, да и будет, – грустно подытожила марсианка. – Какой смысл брать нас с собой туда, если мы ничего не сможем сделать против них?

– Хорошая идея для какого-нибудь мотивационного фильма…

Через пару минут мы добрались до раздевалок каратистов, где уже почти никого не было, и приоделись в белёсые кимоно. Честно, я выглядел в нём ужасно и напоминал какого-то очень высокого ребёнка, которого родители решили нарядить по «последнему писку моды». Я еле как завязал пояс, сформировав им невероятно неопрятный узел, после чего с каким-то раздирающим душу чувством стыда вышел из раздевалки в коридор, где уже собралась небольшая толпа из студентов-каратистов.

Ираида уже ждала меня за дверьми. Не буду скрывать, выглядела она прекрасно: японское одеяние будто было сшито специально под неё и так идеально покрывало все женские члены, что я невольно остановился, стоило лишь мне выйти из комнаты. Особенно мне запомнился её синий пояс, чистый, как капля росы, который по какой-то неведомой мне причине идеально сочетался с её большими косичками волос…

Пока тренировка не началась, мы расположились у стены, облицованной белой плиткой, и стали разговаривать об этом виде спорта.

– Мне всегда было интересно, – говорил я. – Почему у вас кричат «кия» во время ударов? Это просто показуха?

– На самом деле нет, – Ира поправила чёлку. – Это как флаг во время битвы!

– Хочешь сказать, что каждый так показывает, к какому спорту он отдаёт своё время?

– Для каждого он индивидуален, знаешь, как почерк, – ответила мне марсианка, отрывая одну ногу от пола и представляя, скорее всего, какую-то предстоящую большую битву. – Мастера могут кричать «ха», «ща», может быть, даже какой-нибудь громкий шипящий «ищ». И всё это Ки-ай! А когда я занималась в секции в своём городе, то мы кричали «чу».

– А почему именно «чу»? – усмехнулся я.

– А, это долгая история. Просто у нас на тренировки ходил человек-цихлид один, не от мира сего он немного был, вечно зажатый, волосы до плеч носил и всё такое, – Ираида произвела удар правой рукой по воздуху. – И самое главное, что звали его Эдик Чу. И как-то раз он выкрикнул «чу» во время удара, а нам так понравилась его идея, что мы сами стали так кричать. Тренер над нами посмеялся, но разрешил.

Девушка так весело и искренне рассказывала истории, махала руками и принимала стойки, что сразу было видно, какое предвкушение её окутывает перед тренировкой! И что-то подсказывало мне, что в этом была замешана не только её любовь к спорту, но и моё присутствие здесь.

– Привет, Ира.

Мы повернули головы в сторону голоса, и заметили, как к нам приближается фигура высокого и худощавого парня лет двадцати с чем-то, кимоно которого опоясывал пояс жёлтого цвета, что равнялось шестому кю. У него были короткие светлые волосы, тонкое, как у скелета, лицо и неестественно загорелая кожа.

– Ос! – сказал незнакомец с марсианкой практически одновременно, после чего они развели руки и поклонились друг другу.

– Эдмунд, привет! – расплылась в улыбке Ираида, после чего показала рукой в мою сторону. – Смотри, кого я привела к нам!

– Значит, ты Илья? – по всей видимости, Эдмунд обошёлся со мной проще и ударил своим сжатым кулаком по моей конечности. – Моё имя ты уже знаешь.

– Приятно познакомиться, – осторожно проговорил я, почти шёпотом. – Ирка наверняка всё обо мне рассказала.

– Конечно, судя по всему, ты так хотел попасть к нам в секцию! – каратист усмехнулся, обнажив ряды идеальных, белоснежных зубов. – Рад, что ты согласился с её предложением, а то, если и дальше в таком темпе будут уходить люди, скоро мы тут останемся вдвоём с Ирой.

– Ты, наверное, не знаешь, но Эдмунд – гордость магического факультета! – радостно сообщила мне марсианка, будто бы ожидая от меня такого же восхищения.

– Значит, ты маг?

– Совершенно верно, – сказал он и щёлкнул пальцами, после чего на его указательном пальце на пару секунд заплясал красненький огонёк.

– Эд, перестань, этим уже никого не удивишь! – насупилась Ираида.

– Ладно, ладно, больше не буду красоваться. Просто когда живёшь с Остряковым, как-то привыкаешь удивлять его всякой профанацией.

Эдмунда Лихачёва, именно так звали этого каратиста и к тому же пятикурсника, я знал до сегодняшнего дня лишь косвенно, поскольку Александр Остряков часто рассказывал о своём соседе по общежитию. Хоть мы и почти не пересекались с ним, он был закадычным другом марсианки. Без понятия, как у неё получалось так умело дружить с огромным количеством различных людей!

В эту же минуту объявился наш тренер, и мы двинулись вперёд, к физическому совершенствованию.

Зал был настолько огромным, что примерно в середине он разделялся на две части полупрозрачной занавеской, чтобы в нём могли заниматься две группы спортсменов одновременно. Как только мы переступили порог, то моё внимание сразу приковал к себе пол: он был полностью устлан мягкими и разноцветными матами, которые собирали между собой причудливые узоры с жёлтыми орнаментами ближе к центру, словно конструктор. Стена по левую руку была почти до самого потолка опоясана батареями, а перед ними ровными рядами располагались весьма обшарпанные шведские стенки. Противоположная стена же, по мою правую руку, большую свою часть отдавала под толстые панорамные окна чуть ли не до своего конца, через которые спортсмены-мученики могли любоваться раскидистыми видами парка университета во время тренировок и мечтать о свободе, а проходящие мимо зеваки – рассматривать каратистов и завидовать их неумолимой силе духа.

Нашего тренера звали Альберт Вячеславович Подшёрстин и, надо сказать, фамилия просто прекрасно ему подходила: он был чрезвычайно огромным человеком-шакалом с такой ужасающей мускулатурой, что, может быть, он с лёгкостью внушал неподдельный страх всем своим оппонентам. Как и все представители этого вида, он имел слишком явный дополнительный волосяной покров на всём теле, который белёсым мехом доходил до шеи и ушей, подчёркивая его звериный нрав и боевую натуру.

Когда все каратисты зашли в зал, то тренировка официально началась, а её начало всегда оставалось неизменным, поэтому мы выстроились перед Альбертом Вячеславовичем в полукруг.

– Сэйдза, – сказал что-то нечленораздельное для меня тренер, после чего все спортсмены сначала опустились на колени, а после сели на лодыжки, уперев кулаки в бёдра. – Мокусо.

Мне ничего не оставалось, как последовать примеру остальных и принять положение сидя. Все присутствующие, в том числе и тренер, закрыли глаза, и, как я мог предположить, началась медитация перед тренировкой. Я тоже сомкнул веки и погрузился в свои мысли. Я понятия не имел, как правильно медитировать, что нужно было стремиться сделать, как вдруг меня отвлекли:

– Ты неправильно сидишь! – шепнула мне Ираида и подвинулась на коленях ко мне почти вплотную.

– Да как тут неправильно можно сидеть? – еле слышно удивился я.

– У тебя один большой палец на ноге должен лежать на другом, – посоветовала марсианка, но, как я мог догадаться, она не могла ограничиться одним только советом. – Давай помогу.

– Н-не надо! – конечно, я оказался прав.

В скором времени медитация закончилась и тренер, поднимаясь с мата, приказал нам сделать то же самое:

– Татэ кудасай!

Затем мы приступили к обычной тренировке. Во время неё не происходило практически ничего интересного от слова совсем: для начала мы затеяли бег вокруг нашей части зала, параллельно с этим разминая отдельные части тела и практикуя самые простые удары, затем мы приступили к уже привычной разминке, приняв круговое построение и начав активно тянуть наши руки и ноги, покрывая терпимой болью конечности. Я отметил, что моё тело давало мне точно понять свою окаменелость в плане растяжки, ибо я, как и все новички, даже не мог толком нагнуться и достать открытой ладонью пола из стоячего положения. Та же ситуация меня ждала и на том этапе, когда мы просто сидели на татами и, широко расставив ноги, тянулись к ним, неимоверно выгибая поясницы и слушая, как будто бы щёлкают наши позвоночники: как бы я ни тянулся, но мой пояс лишь отодвигал мои руки дальше, сигнализируя о том, что он ещё недостаточно разработан для таких выкрутасов. Тщетно пытаясь дотянуться до хотя бы пальцев на ногах, что напоминало мне ситуацию из моего недалёкого сна, я, покрываясь потом и кряхтя, словно старый и дряхлый дед, ненароком взглянул на марсианку, которая тянулась так легко и грациозно, словно делала это с рождения, ведь она даже не напрягалась и, вытянувшись тончайшей струной, обхватывала ладонями даже не пальцы, а тонкую пятку.

Наконец, с позором было покончено, и мы принялись отрабатывать удары. Мы поделились на пары, после чего один каратист принялся держать большую ударную подушку, а другой – наносить по ней удары руками и ногами. Я заглядывался на других завсегдатаев киокушинкай и лишь удивлялся, как они мало того, что бьют быстро и хлёстко, так ещё и успевают разбираться в терминологии каратэ и наносить тот удар, который от них требовал возрастной шакал.

Альберт Вячеславович не оставил без внимания мои потуги и, мельком оглянув мою технику, сказал:

– Да, Илья, тебе надо тренироваться.

Дальше – больше, и мы оказались в одной паре с марсианкой, только на этот раз уже держал подушку я, вернее, это была даже не подушка, а огромным мат, который я удерживал перед собой двумя руками, показывая лишь из-за него только свою голову.

Пока я исполнял роль мальчика для битья, Ираида выполняла такие виртуозные удары ногами, что мне приходилось упираться своими нижними конечностями позади себя, чтобы удерживать исходную позицию. Она без всякой тяжести разворачивалась вокруг своей оси и, поворачивая грудь, тяжело била по мату. Тренер в это время проходил мимо каждой пары и внимательно следил, чтобы кто-нибудь не ударил легче. Вот только когда он добрался до нас, то неожиданно произошло следующее:

– Что ты его жалеешь? Вот так надо! – шакал подошёл ко мне, занял место марсианки и, развернувшись на месте, ударил пяткой по мату с такой страшной силой, что я от страха зажмурил глаза.

Мат вместе со мной отлетел, как тряпичная кукла, и приземлился в паре метров от тренера и Иры на пол…

…Наконец, тренировка стала близиться к концу. Если честно, полтора часа пролетели для меня незаметно, скорее всего, такое ощущение сложилось для меня из-за того, что я занимался впервые. Я был действительно вымотан, а Ира даже не растеряла своего энтузиазма.

Напоследок мы снова помедитировали и покинули зал, не забыв перед этим ему поклониться.

* * *

Через пару минут мы с Ирой уже переодетые стояли у крыльца спорткомплекса и дышали свежим воздухом.

– Ну, как тебе? Здорово, правда? – марсианка чуть не прыгала от возбуждения вокруг меня, сжимая кулачки перед грудью и умоляя меня ответить. – Скажи, что понравилось!

Разве возможно ей отказать?

– Да, Ирочка, это было классно, – ответил я и устремил взгляд куда-то вверх, на тёмное-тёмное небо, на котором ежесекундно зажигались белёсые звёзды, будто бы только для нас двоих.

Ира замолчала и тоже задрала взгляд, пытаясь поймать ту же волну, что и я, но, судя по всему, у неё не вышло, и она снова уставилась на меня…

– А ты чего домой не идёшь? – наконец, нарушила тишину марсианка и развела бровки в сторону.

– Да что-то пока не хочется, – тихо проговорил я, заглядывая в её бездонные глаза. – Такая погода приятная. Тишина. Я даже и не думал, что в городке настолько спокойно.

Девушка покорно стояла возле меня, будто всё чего-то ждала.

– А ты домой не собиралась на выходные? – вдруг спросил я.

– Нет, я бы тогда на эту тренировку не пошла, а сразу поехала. Да и, если честно, что-то не хочется.

– Ну, пока? – я развёл руки в стороны.

– Скоро встретимся, да? – марсианка украдкой взглянула на меня, заключая наши тела в свои тёплые, такие искренние объятия.

– Конечно…

И мы разошлись в разные стороны, оборачиваясь друг на друга…

…Я быстро добрался до дома, поднялся до своей квартиры. Стоило лишь мне захлопнуть дверь, как жилище встретило холодным и неприветливым воздухом. Вид пустой квартиры повлиял на меня самым грустным образом, и почему-то мне стало настолько одиноко, что я плюхнулся на свою постель и просидел на ней несколько минут, пока не смог подняться.

Из последних сил я принял душ, разложил сумку и, погасив свет, упал в постель. В моей голове почему-то не было никаких мыслей, поэтому я даже не заметил, как уснул…

«…В современном обществе недопустимо разделять обыкновенных людей, магов и людей-животных, так как все они являются полноправными членами социума и имеют равные права во всех аспектах. Однако следует понимать, что во время организационных работ требуется учитывать особенности каждого индивида.

Обычные люди (в том числе маги и марсиане) обычно не вызывают проблем, так как не требуют индивидуальных условий для учёбы и работы. С людьми-животными ситуация обстоит сложнее, так, например, люди-жирафы отличаются от других большим ростом, следовательно, инфраструктура должна активно подстраиваться под эту задачу. Люди-шакалы и люди-раки не выделяют собой особые нужды. Люди-цихлиды являются самой сложной задачей, поскольку они, в силу строения своего организма, не имеют возможности длительное время обходиться без воды…»

«Организация доступности среды для различных людей», выдержка из первого параграфа.

Учебник для всех форм обучения за авторством доцента кафедры «Техносферная и магическая безопасности»

Дамира Владимировича Козлова.

Часть вторая. Мы разрабатываем очень секретный план.

Утро было холодным.

Шальной ветер, ничем не обремененный, будто не находил себе места, задувая протяжные песни на улицах, подбрасывая вверх на многие метры одинокие листья только для того, чтобы опустить их обратно где-то вдалеке. От своего серого безделья он заглядывал в окна суперхрущёвки, пытался дуть через закрытые окна, но после бросал эту затею и возвращался к пустым улицам возле кампуса.

Несмотря на то, что никто не прерывал мой сладкий сон, я проснулся с каким-то необъяснимым чувством недосказанности и, кажется, даже немного расстроенным.

Я обнаружил своё бренное тело в таком же положении, в котором и заснул, то есть в мятой постели. С утра моя квартира приобретала какой-то необъяснимый характер: тишина холостяцкого жилища будто бы давила на меня мыслью, что никто не может её разрушить, кроме меня. Что ж, такова взрослая жизнь. Одеяло, принявшее форму почти скрученного треугольника, съехавшая со своего места подушка, выбитая наволочка из-под матраса – всё указывало на беспокойную ночь. Возможно, причиной моего ночного движения оказалось странное сновидение, однако я не мог вспомнить его.

Полежав ещё пару минут в кровати, я с большим трудом выполз из постели и поймал себя на мысли, что идея о предстоящем выходном дне не придает мне никакой уверенности и точно не дарит радости. Увы, причину подобного настроя назвать я затруднялся.

Мой безжалостно побитый вчерашним утром будильник показывал, что время уже давно приближалось к обеду.

Глядя куда-то в потолок, я как следует потянулся, слушая хруст всего тела и чувствуя пронзительную и тупую боль, которой отзывались перегруженные вчерашней тренировкой мышцы. Наспех натянув домашнюю одежду в виде растянутой футболки и потёртых шорт, я начал прикидывать в голове варианты предстоящих дел.

Но мою утреннюю сонливость решили стереть в порошок, сделать это осмелился внезапный и от того пугающий стук, к тому же совсем не простой, а стук в окно!

Стук в окно. На каком этаже я живу?

Моё тело моментально дёрнулось всеми мышцами, будто пытаясь прыгнуть с места метров на пятьдесят вперёд, но вместо этого оно, как и всегда, лишь осталось в прежнем положении. В это же время мой будто бы облитый раскалённым свинцом мозг стал судорожно перебирать возможные причины паранормального явления: может быть, промышленный альпинист решил пожелать мне доброго утра или Ираида уговорила какого-нибудь старшекурсника наколдовать ей крылья… Короче говоря, подбирать варианты у него получалось довольно медлительно и непонятно, словно он дрожащими пальцами пытался пересчитать тяжелые папки в картотеке.

Не найдя нужного мне ответа, я вдруг прикинул, что стою на месте уже добрые несколько секунд. А что мне оставалось делать в состоянии шока? На пятках прыгать?! Действительно, мою неповоротливость подтвердил загадочный гость и повторил стук.

Я подошел к окну и одним ловким движением отодвинул шторы. За окном был… Кот. Минуту, кот?

И действительно, кто угодно в данный момент мог подтвердить, что я нахожусь в здравом уме, наблюдая прямо за окном моего жилища какое-то сказочное существо: почти полностью чёрный кот с большим белым пятном на груди махал какими-то неестественно большими белыми крыльями, как у пегаса (как будто наличие крыльев у кота является естественным!). Таким образом, он поддерживал своё тело в воздухе, прямо напротив моего окна, одной лапой он придерживал большую синюю сумку, которая непонятно как могла транспортироваться таким небольшим существом.

Я решил, что довольно неприлично беседовать со своим сумасшествием через стекло, поэтому я повернул ручку и отворил окно настежь.

– Доброе утро, суперхрущ! УрМПУ передает вам привет! – сказало своим механическим и бесполым голосом мифическое животное, даже не открывая пасти при этом, махая без устали крыльями, которые произрастали прямо из спины кошачьего.

Я выдохнул. Или выдохнулся. Это был Галстук, местная достопримечательность. Или почтальон. Или всё вместе.

Всё началось много лет назад, когда в нашем университете жила настоящая легенда – обычный чёрный кот, на груди которого красовалось громадное белое пятно в виде перевёрнутого треугольника, которое напоминало вожатский галстук, от этого и пошло его прозвище. Никто не знал или не помнил, как кот появился в университете, но Галстук каждое утро сидел у крыльца, провожал воодушевляющим взглядом студентов на занятия, а вечером отдыхал на лавочке у какого-нибудь общежития.

И никто не знал, какое именно здание выберет четвероногий, поэтому считалось, что обитателей удачливой общаги будет посещать невероятная удача на протяжении недели, например, незадачливый препод типа Килопчёлова закроет глаза на подсказывающего по Червоточине друга на зачёте или продавщица в столовой не заметит шоколадный батончик на подносе голодного студента.

К сожалению, наш первый курс не успел застать Галстука в настоящем обличии: примерно под конец предшествующего учебного года, когда у старших учеников университета с факультета аномалий проходила практика по контролю Червоточин, кот скоропостижно погиб. К сожалению, эта история нам передавалась только старшаками в виде баек, поэтому мы лишь могли сами решать, принимать её за чистую монету или нет. А дело было так: студенты стояли в парке перед зданием университета и по очереди открывали Червоточины на лужайке между многочисленными дорожками. Далее мнения разделялись: кто-то говорил, что Галстук сам прыгнул в открывшуюся бездну, кто-то утверждал обратное, мол, кот просто прогуливался по улице во время этого инцидента. Но одно было известно точно – бедный кот угодил в аномалию, а поскольку она создавалась неопытным аномалиеологом, для котов она была явно не рассчитана, и Галстука выбросило уже погибшим.