Дед Мороз из подземелья

– Полиция!!!

Стекло со звоном разбилось. Грабители, ошалело переглянувшись, бросили место преступления и припустили в темноту переулка, из которой ещё недавно прибыли их жертвы.

– Чего такая тяжёлая? – возмутилась Копейкина, сбрасывая сумку в руки хозяину.

Он, едва усмехнувшись на это замечание, взволнованно посмотрел на неё, застёгивая обратно молнию:

– Спасибо, – кивнул он ей, – там на дне Екатерининских медяков килограмма четыре и серебра ещё… монеты старые… – он опять усмехнулся, глядя на то, как она кинулась за своим неработающим телефоном в лужу. – Ты как будто не угрожала полицией, а сама им представилась… Полиция!..

– Не успел ещё своему барыге сдать наворованные монеты?.. – проворчала она, напяливая свой рюкзак обратно на спину, и стряхивая остатки грязной воды со своего телефона.

– Не успел, – согласился он, – Барыге не выгодно сдавать… Решил теперь – сам продам… Только почему ты решила, что у меня всё ворованное?

– А какое у тебя ещё? – насупленно выговорила она.

– А что же ты меня тогда спасала? От этих… – он кивнул в сторону тёмного переулка.

– А эти ещё хуже!! – вскинулась она. – Вообще, гоп-стопщики!.. Ненавижу таких!

– Ладно, давай удирать отсюда! – он подхватил её гитару из слякоти и позвал в сторону улицы.

– Что, не хочешь показания давать? – съязвила она.

– Мне нельзя сейчас полиции попадаться, – тихо признался он, не объясняя причин, и посмотрел на неё исподлобья.

– Я тоже не хочу с нашими… грм-грм… – она нарочно прочистила погромче горло, заглушая свои же вылетевшие слова, – с нашими этими приключениями… с полицией общаться не хочу, – она втянула голову в плечи и быстрей зашагала в сторону улицы. Аристократ бодро направился вслед за ней.

– Но мы всё-таки позвоним в службу такси! – с вызовом сказала она.

– Твой телефон заработал? – так же уверенно спросил Аристократ.

– Нет! – она приостановилась, сверля его взглядом. Он тоже встал, выжидательно глядя на неё. – Вставим мою симку в твой! – решила Копейкина. – Так пойдёт?

Аристократ восхищённо уставился на неё:

– Конечно, пойдёт! – обрадовался он. – Только уйдём отсюда поскорее!

ГЛАВА 4. Дорога

Они устроили ещё одну пробежку по переулку, достигнув улицы. Аристократ на освещённом тротуаре быстро огляделся по сторонам и, не заметив никакой угрозы для себя, достал из многочисленных карманов комбинезона, а точнее одного из них, тоненький раскладной инструмент вроде ножа, только самого ножа там не было. Зато имелось множество других хитрых приспособлений для мелких манипуляций. С его помощью он достал из её телефона сим-карту, вытер от влаги и вставил в кювету своего аппарата. Смартфон загорелся приветственной заставкой, легко согласившись работать с другим телефонным номером. Копейкина забрала у него телефон, огляделась на улице и, заметив на ближайшем билборде рекламу городского такси, позвонила туда. Выслушав короткий инструктаж из-под капюшона, она объяснила оператору место назначения, им стало название какой-то деревни в области. А потом сказала:

– Нам отсюда никуда уходить нельзя. А то таксист нас не найдёт.

– Да, я слышал, ты назвала адрес, – он кивнул на номер дома, светящийся рядом на стене здания.

– Выдержишь десять минут на освещённой улице? – с претензией спросила она.

– Выдержу, – пообещал он, протягивая руку за своим телефоном.

Но Копейкина удержала его у себя, а на удивлённый взгляд пояснила:

– А ещё ты выдержишь мой звонок домой с твоего телефона! Там ведь моя симка…

Он кивнул, слегка ухмыльнувшись.

Она набрала номер и объяснила взволнованной её отсутствием маме, что поехала к сестре. А потом позвонила сестре:

– Привет, Полиночка, не спишь?

– Нет, Гелечка, – вздохнула та, – мы тут с Алябьевым празднуем мою премьеру. Ну и его… как постановщика… Но скоро спать уже пойду.

– Я думала, ты волнуешься обо мне, – оторопело усмехнулась Ангелина.

Полина зевнула:

– Ну чего волноваться?.. Я в тебя верю, ты всегда выберешься… Я же слышу – ты в порядке. Да?

– Да, – с сомнением пожала плечом Копейкина, – в общем, для мамы – я у тебя! А для тебя… Раз тебе всё равно, то я у мамы, только не звони ей, чтобы меня там найти.

– О, нет! – встрепенулась любящая сестру балерина. – Теперь мне уже не всё равно! Кто он? – послышалась звенящая претензия в голосе.

– Одно могу сказать точно – это не Шушаров, – заверила с издёвкой Ангелина.

– Это понятно! А кто?

– Никто, – вздохнула Копейкина, – просто я пока у подруги…

– Это у той, невзрачной? А мужчины там есть? Желаю тебе сладких поцелуев!.. – пропела балерина со смехом.

– Да, у неё… Нет здесь никого! Спи! – раздражённо закончила Копейкина и, нажав на отбой, сунула телефон Аристократу.

Он еле сдерживал улыбку:

– Только хотел забрать свои слова назад… – насмешливо сказал он, убирая телефон в карман.

– Это какие? – насупленно поинтересовалась она.

– Самые первые… – он невнятно кивнул в сторону подворотен, – про дуру… – можно было подумать, что у него промелькнуло виноватое выражение на лице.

– Самое первое, что ты сказал обо мне осмысленно – симпатичная!.. Остальное было кашлем, – напомнила она. – Тоже жалеешь?

– Я вообще ни о чём не жалею… стараюсь ни о чём не жалеть…

– Значит, про дуру – тоже? – с ироничной претензией спросила она.

– Ты первая обозвала меня чудовищем, когда твой телефон орал в луже: «Копейкина, Копейкина!..»

– Это сестра орала… – усмехнулась она.

– Я уже понял, – кивнул он, сдерживая улыбку.

– И что теперь? Насчёт дуры… – глядя исподлобья спросила она.

– Я… правда очень благодарен тебе за спасение… Ты – просто молодец, – сказал он по-доброму, – могли прирезать… Потому что я бы, наверное, не смог смотреть, как уносят мои деньги.

Копейкина покивала:

– Я тоже благодарна за спасение от тех, в жигулях, – она пожала плечами, – дебилы какие-то!.. – она усмехнулась. – А почему не возьмёшь?

– Что?.. – удивился он.

– Ну про дуру… назад…

– А… – усмехнулся он, – ну глупо же… Собираясь в какую-то даль с незнакомцем, обеспечивать ему полное алиби. Вдруг… он что-то задумал… – Аристократ хитро посмотрел на неё.

– А ты сомневаешься, что я смогу отбиться от твоих задумок?

– Нет, – засмеялся он, – уже не сомневаюсь…

– Ну, то-то же… – кивнула она с улыбкой.

Мимо них на низкой скорости проплыла патрульная машина полиции и приостановилась в нескольких шагах. Других пешеходов на этом тротуаре не было. А их силуэты могли вызывать определённые подозрения своим грязноватым видом и набитой сумкой за спиной.

Аристократ вдруг обхватил её плечи одной рукой, свободной от гитары, ошалело уставившись ей в глаза:

– Обними меня! – напряжённо попросил он.

Она скосила глаза на полицейских, к которым её спутник стоял почти спиной. С пассажирского сидения к ним внимательно присматривался сотрудник в форме.

– Неужели приехали на это разбитое окно? – шёпотом спросила она. – Я, честно говоря, думала – просто наклейку кто-то повесил для устрашения…

– Да обними же!.. – отчаянно прошептал он.

– Трагедия… – растерянно промямлила она.

Копейкина ещё раз глянула на полицейских. Стекло в окне машины сдвинулось вниз. Тогда она вплыла руками на замызганные грязью плечи Аристократа и, пронзив его непонятным взглядом, зажмурилась и поцеловала. Он прижал её крепче, и поцелуй вдруг стал взаимным. Она одной рукой примяла капюшон на нём, как бы не желая отпускать, и продолжила тесное общение. Мягкие и поначалу застывшие губы вдруг стали более требовательными, увлекая её в плен поцелуя всё глубже и решительнее. Она выдохнула что-то взволнованное и прижалась к нему, с готовностью раскрываясь навстречу. Он не стал возражать, растопырив ладонь на её спине и притягивая ближе.

Поцелуй закончился неспешно и как бы нехотя, разомкнув губы на небольшое расстояние. Настолько небольшое, что грозил начаться вновь. Аристократ поискал чего-то в её глазах, вопросительно посмотрел на губы и снова в глаза. Она растерянно ляпнула:

– Уехали?

– Кто?.. А… – он громко выдохнул, безучастно посмотрев на стену дома рядом с ними. Её руки неуверенно поползли вниз с его головы и плеч, задержавшись на груди. Их взгляды снова встретились.

– Это… – начала она.

– Это… – подхватил он, вопросительно рыская по её лицу глазами.

– Это же… просто… для тебя…

– Для меня… – эхом отозвался он.

– Или…

– Или?.. – спросил он одними губами, волнуя дыханием её щёку где-то рядом с носом.

Она расширила глаза ему навстречу:

– Или тогда это просто, как там… как у них… на складе, у этого Плиточника. Это отвратительно… – она закончила совсем тихо и неуверенно.

Он нахмурился, отводя взгляд, но всё ещё продолжая обнимать её, совсем легко прижимая к себе.

Где-то рядом взвизгнули тормоза и прошипели по асфальту зимним протектором шины, сдавшего задом автомобиля.

– Это вы такси ожидаете? – спросил голос поблизости.

Они резко повернулись.

– Да, мы, – ответил Аристократ и посмотрел назад. Полицейской машины уже не было. Он нехотя убрал руку с её спины. Но Копейкина вдруг вцепилась пальцами в его огромную обвисающую куртку, мокрую после всех валяний в слякоти. Он с готовностью обнял снова, глядя на неё.

– Скажи, что мы не будем воровать эту гитару! – попросила она с несчастным видом, но тут же спохватилась и исправила просьбу: – Ну или хотя бы, что никто не будет страдать из-за неё…

Он слегка усмехнулся на её умоляющее выражение лица:

– Никто не будет… – и подтолкнул к машине.

– Что это вы грязные такие?.. – пробурчал таксист, критически разглядывая пассажиров, располагающихся на заднем сидении.

– Трагедия!.. В следующий раз подготовимся получше, – не без раздражения парировала Копейкина.

– Просто спросил, – обиделся водитель, отворачиваясь от зеркала.

– А мы просто упали, поскользнулись, – ответила она.

– Ладно, поехали в вашу Сосновку, – вздохнул водитель и стал настраивать маршрут на навигаторе, а заодно предупредил: – Оплата только наличными, вам сказали? – и назвал приличную сумму.

– А почему так много? – заволновалась Копейкина. – Ваш оператор мне другую стоимость обещала.

– Ночной тариф включился, – равнодушно отозвался водитель, – уже за полночь.

Она приблизилась к Аристократу вплотную, чтобы только он её слышал. Он уже скинул капюшон в машине, и вид его уха, за которое были заткнуты длинные тёмные волосы, отчего-то взволновал её и временно парализовал способность действовать.

– Ты что-то хочешь? – спросил он, увидев её замешательство.

– Да, – очнулась она, начав активно кивать, – у меня такие деньги только на карточке, что делать?.. Надо где-то остановиться у банкомата…

– Не важно, я заплачу, – он едва заметно скривил на лице что-то незначащее.

– Спасибо, – напряглась она, – но-о-о… мне же ещё обратно потом ехать… Вряд ли я в Сосновке найду банкомат среди ночи.

– Я посажу тебя в такси и заплачу, – он едва пожал плечами в знак того, что и это не проблема.

Копейкина приняла гордый вид:

– Я не хочу на ворованные деньги разъезжать! – отчеканила она.

– Значит, до Сосновки можно, а обратно на ворованные – никак?.. – язвительно уточнил Аристократ, рассматривая её из-под приподнятой брови.

Она возмущённо вдохнула сразу много воздуха, раздумывая над ответом. Но водитель, настроив маршрут, расслабленно откинулся на своё сидение и как бы посчитал себя принятым в разговор, который он частично подслушал:

– Ворованные – не ворованные… какая разница? – философски заметил он. – У кого сейчас нет чего-нибудь такого?.. – с этими словами он тронулся в путь, успокоенный наличием денег у клиентов.

– У меня нет такого! – возмущённо сообщила Копейкина, выправив осанку.

Аристократ наклонился к ней и заговорщически шепнул:

– А это? – он показал на чехол с поломанной гитарой у себя в ногах. Потом, не выдержав, рассмеялся, заставив её опустить лицо и беспомощно захлопать ресницами. – И ты собралась ещё одну украсть… – он явно наслаждался её усиливающимся смущением. – Ну ладно, – миролюбиво согласился он, – я сам всё сделаю, тебе не придётся воровать, – он снова рассмеялся. Его смех был совсем мягким, как бы бархатным. И Копейкина из-за этого смущалась ещё сильнее и выглядела совсем уж несчастной. Он ещё некоторое время рассматривал то, как она поднимала и опускала глаза, не смея долго смотреть на него.

– Я не воровал эти деньги, – наконец сжалился он.

Копейкина подняла недоверчивое лицо:

– А откуда у тебя столько? – она поставила брови домиком, а её рот остался слегка приоткрытым, как бы вздохнувшим. Аристократ невольно задержался на этом событии взглядом.

– Ты про диггеров слышала? – в конце концов спросил он.

Она разочарованно кивнула:

– Слышала, конечно… Любители залезть куда-нибудь под землю? А потом выложить фотки в соцсетях про свои похождения? На фоне неумелой росписи красками из баллончиков…

– Что, такое вот представление у верхних про нижних?

– Это в лучшем случае, – презрительно скривилась Копейкина.

– А в худшем? – невесело усмехнулся он, изучая её лицо.

– Да как обычно… – с долей раздражения отозвалась она, – испортить что-нибудь, взломать те двери, которые должны быть закрыты, разграбить, сломать, забрать на сувениры бессмысленные для них вещи, но нужные там, где они до этого были… технику, например, с подземного объекта… А то и убить кого-нибудь по пути или покалечить, чтобы не мешали дальше прославляться…

– М-м… – тихо протянул он и отвернулся, по-видимому, не имея желания комментировать услышанное.

Она ещё подождала чего-то, глядя на его обиженный затылок, и всё-таки тронула за рукав:

– Ты тоже… из этих?.. – настороженно спросила она.

Он глянул на неё, помолчав о чём-то, и снова отвернулся. Она вздохнула и тоже повернулась к своему окну. Но Аристократ не выглядел обиженным, хотя и признаков расположения не выказывал, обдумывая что-то. Через какое-то время он снова глянул на неё, как бы оценивая пути продолжения разговора.

– Я не привык переубеждать в чём-то людей… – начал он, наклонившись к ней ближе.

– Это ниже твоего достоинства? – сразу отреагировала она.

Он досадливо вздохнул и посмотрел в своё окно, но потом снова повернулся:

– Я просто не вижу в этом смысла, а с тобой…

– А со мной вообще что-то не так?.. – с вызовом спросила она.

– Да!.. – разозлился он. – С тобой определённо что-то не так! Ты всё время споришь и не понимаешь, и не… не… – он сжал губы, силясь подобрать слова.

– Не слушаюсь, да? – с издёвкой спросила она.

– Да!.. – он как будто сразу пожалел о сказанном. – Да не хочу я, чтобы ты слушалась!.. Зачем мне?..

– Хочешь, хочешь… – покивала она. – Иди тормозни машину!.. Звони со своего!.. Провожай меня!..

– Да я просто склад тебе хотел показать!..

– Нет, ты сразу потребовал, когда ещё про гитару не знал! – прошипела она в ответ на его грозное шипение. Но водитель всё равно их слышал, хоть и не мог разобрать всех слов.

– Да поцелуй ты её уже! – посоветовал он, подглядывая в зеркало заднего вида. – На улице у вас всё было хорошо… Я даже не понял, что это вам такси нужно… – он со смешком мотнул головой и опять занялся всматриванием в дорогу, потому что навигатор посоветовал свернуть.

– Да откуда вы знаете!.. – возмутилась Копейкина в голос. – Как у нас было и что было!.. Что вы лезете!.. – она взмахнула рукой, чтобы усилить эффект от своих возгласов, и съездила Аристократу по лицу.

Он схватил её эту руку. А водитель, совершив нужный манёвр на дороге, опять отвлёкся на пассажиров в зеркале:

– Как не знать?.. – усмехнулся он. – Все видели, не только я… Там чуть авария из-за вас не случилась, а вы… откуда знаете!.. Хе-хе-хе… И менты вам что-то орали, спрашивали, повыскакивали из своей мигалки… А вам всё пофиг… Такие страсти… – он опять помотал головой с улыбкой и продолжил вести машину.

Копейкина резко вдохнула, зардевшись от подробностей, и повернулась к соседу по сиденью, качая головой в своё оправдание. Он, нахмурившись, выжидательно смотрел на неё.

– Что ты мне руку так сжал?! – пропищала она с несчастным видом, пытаясь высвободить ладонь из его захвата.

– Слушай, хватит уже меня бить!.. – злобно прошептал он.

Они были так близко, что дыханием касались друг друга.

– Я не специально, – проскрипела она, безуспешно выкручивая у него свою руку. Потом, обессилев от попыток, расслабилась и выдохнула: – Прости…

Он тут же разжал пальцы, продолжая сверлить её взглядом совсем близко. Копейкина руку далеко не убрала и вообще вдруг что-то осознала, ответив на его этот взгляд какой-то мягкостью:

– И спасибо… что мы едем за этой гитарой…

Он едва кивнул на это и удовлетворённо отвернулся к окну. Она тронула его руку снова:

– И… ну, продолжай… давай ещё попробуем…

– Что, поцеловать тебя? – насмешливо спросил он, слегка нависнув над ней.

– Поцеловать?.. – растерялась она, глядя на его губы. Но тут же очнулась: – Почему это? С какой стати?! – встрепенулась она, услышав ехидный смешок от водителя. – Что за мужской шовинизм? Вы все в сговоре, что ли?

– Вот это мне нравится!.. – язвительно возразил Аристократ.

– Что нравится?! – сдвинула брови Копейкина.

– Когда начинается про мужской шовинизм и отстаивание женских прав после десятка оплеух по моей голове и ещё… всякого… – он не договорил, многозначительно примяв улыбку.

– Десятка?!! – вскинулась она.

– Ну я округлил, – иронично успокоил он.

– Какого ещё всякого?!! – не успокаивалась она.

– Ну ты же первая кинулась меня целовать!.. А я ещё ни разу…

– Да я… да я… – округлила она глаза.

– Да я всё понимаю… – протянул он то ли слегка издеваясь, то ли выражая солидарность, – но по факту!.. Ты меня бьёшь; про то, что тебе другие парни нравятся, рассказываешь, и я не в их числе; от бандитов меня отбиваешь; воровать тебе гитару принуждаешь; меня в блатные записала; объяснять ничего не даёшь; целуешь… первая… а мне нельзя… это же отвратительно!.. А теперь про мужской шовинизм!.. Самое время!..

– Да как ты всё в кучу-то смешал?! – возмутилась она.

– А ты не смешала?! Я только спросил про… – он не успел договорить.

– И ты сам сказал, что я тебе не нравлюсь! – выпалила она.

Водитель тихонечко посмеивался над ними в это время.

– Конечно, нет!.. – злобно выдавил Аристократ, пожирая её лицо глазами. – Такое не может нравиться!

– Ну и мне – нет! – выпалила она.

– Да я и не претендую! А то тебе ведь всё отвратительно?..

Они как по команде отвернулись к своим окнам в машине, злобно сопя в разные стороны.

– Вот это я понимаю… – протянул с улыбочкой водитель.

– Что вы там… понимаете?! – вскинулась Копейкина. Оба пассажира злобно уставились в зеркало на водителя.

Он окинул их беглым взглядом в отражающем стекле и покачал головой, со вздохом уткнувшись в дорогу:

– Да всё понятно… – он вздрогнул от невольной усмешки, – не первый год по дорогам колесим… всякого повидали…

Оба пассажира не проявили больше желания общаться ни с водителем, ни друг с другом. В безмолвном разглядывании темноты за окнами прошло примерно полчаса или чуть больше. Одна дорога сменялась другой такой же чёрной и бесконечной дорогой. Светофоры изредка подмигивали своими разноцветными блюдцами, то останавливая, то пропуская вперёд. В конце концов и позднее время, и мерное укачивание стало сказываться на обоих молчащих подельниках. Задуманное преступление не смогло пока что их объединить, а вот равномерно ворчащий мотор автомобиля заставил закрыться все глаза на заднем сидении почти одновременно.

Копейкина, покачиваясь от каких-то неровностей на дороге, приникла к плечу поблизости, а это плечо, повинуясь усталости хозяина, услужливо наклонилось навстречу и обмякло, подставляясь в самом удобном положении. Голова Аристократа временно успокоилась на её белой шапке сверху. Они оба слаженно кивали, стоило автомобилю слегка подпрыгнуть на какой-нибудь кочке, как будто наконец соглашались друг с другом.

– Грм-грм!.. – и ещё учтивый кашель раздались над рулевым колесом, а потом понимающая улыбка расплылась на немолодом лице водителя. – Сосновка!.. Платить будем?

Аристократ очнулся первым, дёрнувшись принять вертикальное положение, но, заметив помеху в виде спящей головы на своём плече, постарался аккуратно приподняться, чтобы оглядеться, скользя взглядом по окрестностям за окном.

– Какая улица? – шёпотом спросил он, покосившись на спящую спутницу.

– Как заказывали, Школьная… Боишься? – подмигнул водитель в зеркале.

Аристократ слегка смутился:

– Нет… Просто надо ещё чуть-чуть проехать, до Лесной…

– Да я говорю – свою боишься? – водитель обернулся глянуть на спящую Копейкину.

Аристократ удивлённо приподнял брови, вопросительно кивнув на голову в белой шапке.

– Краси-и-ивая… – протянул водитель.

– Ничего… – согласился Аристократ, ухмыльнувшись.

– Такую девушку не грех бояться, – сделал вывод пожилой собеседник, вглядываясь в предмет обсуждения на плече пассажира.

– Выводит только всё время, – беспомощно пожаловался Аристократ, ещё больше приглушив голос.

– Ну… – развёл руками водитель, – на то и бабы!.. Шоб выводить… А иначе – скучно, – заключил он со знанием дела. – Я вот посидел бобылём после первой… Лет восемь, наверное… Хорошая была… Потом страда-а-ал… А теперь вторая жена у меня… – он растянул рот в довольной улыбке. – Тоже хоро-о-ошая… Орёт, но хоро-о-ошая… – он показал некий объём растопыренными руками и как бы что-то сжал ими в воздухе.

– М-м… – неуверенно кивнул молодой собеседник.

– Ты главное – не теряйся!.. И хыть!.. – он опять сжал несуществующий объём в воздухе растопыренными ладонями.

– Что хыть?.. – насмешливо ухмыльнулся Аристократ.

Водитель недоумённо задрал брови:

– Ещё спрашиваешь?! Целуй!.. покрепче… И всё-о-о!.. Дальше по обстоятельствам… – он кивнул головой, указывая собеседнику на его ноги. Там, между его бёдер, пригрелась обмякшая рука Копейкиной. – Видал, как вцепилась?! Влюби-и-илась…

Аристократ недоверчиво отпрянул лицом от собеседника.

– Точно тебе говорю! – выпучил глаза водитель. – У меня глаз!.. Намётанный… Я как вторую свою увидел, сразу понял – влюбилась!

– Как понял? – недоверчиво поинтересовался пассажир.

Водитель снова выпучил глаза, мотнув головой:

– Как-как!.. Орёт!.. А я её хыть!.. – он схватил что-то в кулак. – Замолчала…

– Бил, что ли? – нахмурился Аристократ.

– Не би-и-ил… – скривился водитель, – бабу надо лаской уговаривать, так приятней…

Молодой собеседник примял улыбочку в уголках рта и, не в силах сдержаться, тихо хохотнул. Копейкина недовольно что-то промямлила во сне, устраиваясь поудобней, и запустила руку поближе к теплу тела между его ног.

– Ничё… – пожилой знаток женщин ещё раз окинул взглядом спящую, – договоритесь!.. Вон как вцепилась… А то, что бойкая – это хорошо!.. Так ещё приятней!..

Аристократ кивнул, пытаясь скрыть улыбку:

– Давай… Поехали!

– Ещё доплатишь? – как бы и не сомневаясь в этом, поинтересовался водитель.

– Не обижу, – пообещал пассажир.

Они достигли улицы Лесной, где частные дома имели гораздо более зажиточный вид, чем на Школьной, и включали в свою территорию часть лесного массива. А дорога, проложенная мимо кирпичных высоких ограждений, протяжённость которых исчислялась сотнями метров для каждого участка, имела с другой стороны глухую стену из деревьев, припорошённых недавним снегом. Здесь будто и не было оттепели, обезобразившей город, только снег около кирпичных стен заборов поблёскивал зернистой корочкой наста, намекая на недавнее кратковременное потепление. Асфальтовая дорога была на редкость гладкой и вычищенной для сельской местности, что говорило о неравнодушии и хорошем достатке местного населения. Но какой-то камень всё-таки попался под колесо, так что машину немного тряхнуло, Аристократ в этот момент как раз пытался объяснить водителю место остановки, от всего этого Копейкина внезапно очнулась на его плече. Она секунду соображала, хлопая ресницами, а потом резко села и огляделась:

– Ой… – насупилась она. Подумав ещё немного, она отдёрнула руку от его паха, – извини… я не хотела… – проговорила она себе под нос.

– Нет, у самых ворот не надо, – говорил Аристократ, – чуть-чуть ещё вперёд.

Водитель миновал шикарные кованые ворота с грозными острыми пиками на каждой вершине, за которыми вдалеке угадывался большой дом с современной архитектурой, и медленно прошелестел шинами вдоль снега у забора ещё пару десятков метров.

– Всё, стоп! – скомандовал пассажир, выглядывая в окно, где были видны лишь подстриженные кусты ландшафтного дизайна, ровный снег и высокая кирпичная ограда за ними. Такси остановилось. Аристократ пошуршал в сумке пакетом с деньгами и расплатился с водителем с большим запасом, по сути дав ему в полтора раза больше, чем полагалось по счётчику.