Дед Мороз из подземелья

– Ну… жизненный опыт тоже доходы приносит, – довольным голосом заключил водитель, многозначительно глянув на Копейкину.

Она растерянно похлопала глазами, слегка надув губы спросонья. Её сообщник оценил насмешливым взглядом заспанное лицо и надвинул белую шапку ей на ухо, с которого она съехала:

– Приехали, – сообщил он.

Копейкина кивнула и выбралась из машины.

Водитель обернулся к оставшемуся пассажиру:

– Хыть!.. Пока притихла… – посоветовал он и многозначительно подмигнул, показывая, как хватает что-то большое в воздухе.

Аристократ, посмеиваясь, вышел из машины.

– Чем это он тебя развеселил? – насупленно поинтересовалась она под шум удаляющегося такси.

– Да так… – он прошёлся взглядом по фигуре Копейкиной и опять засмеялся, тихо трясясь на пустой дороге под её изумлённым взглядом.

ГЛАВА 5. Проникновение

Копейкина поёжилась, сумрачно наблюдая за его весельем. Вместе с ней, казалось, поёжился и полупустой рюкзак на спине.

– Холодно? – задорно спросил Аристократ. – Мне тоже.

– По тебе не скажешь, – она надуто окинула его взглядом, глубже зарываясь в воротник куртки.

– Очень холодно, – спокойно подтвердил он, – у меня вообще всё мокрое насквозь. Просто под землёй привыкаешь к постоянной сырости, – он обернулся на высокую стену забора, за которой должен был быть чей-то тёплый дом, – надеюсь, скоро согреемся… – с долей сомнения проговорил он, – если коды не поменяли.

Он позвал её жестом и сам двинулся прямо через снег и кусты к кирпичному ограждению, неся в двух руках её сломанную гитару и свою сумку. Копейкина с недоумением осмотрела высокое препятствие и кинулась за ним, проламывая корочку наста и утапливая под ней в снег каждый сапог по очереди. Аристократ шёл ледоколом напролом в своих высоких ботинках на шнуровке, нисколько не испытывая затруднений. Копейкиной же приходилось сильно напрягать носки ступней, чтобы не терять при каждом шаге обувь. Так она шмякала по снегу, постоянно заглядывая вниз с вытянутой шеей и высоко вынимая каждую ногу подошвой вперёд, и была похожа на неуклюжего тролля с рюкзаком.

– У тебя что-то с ногами? – спросил Аристократ, уже прижавшийся спиной к кирпичу ограды.

– Нет! – вытянулась она и с гордым видом рванула к нему, сразу шагнув два раза в носках по снегу.

Его капюшон тихо затрясся от смеха. Она проворчала себе под нос какое-то двухэтажное ругательство, в котором надстройкой служило неприличное слово, а фундаментом «трагедия», и вошла промокшими носками обратно в сапоги, а потом пошмякала прежней походкой тролля.

– Тебе к ним надо подтяжки купить, – посоветовал Аристократ, разглядывая её дальнейшие мучения с широкими сапогами.

– Ха-ха! – с претензией высказалась она, остановившись для этого на полпути.

Он поставил в снег поклажу и скрестил руки на груди, не без иронии наблюдая за её дальнейшими перемещениями. Когда она достигла забора, то выставила руку вверх и подпрыгнула, как бы соизмеряя свои возможности с высотой, которую надо было преодолеть.

– Эй! – грозно прикрикнул её спутник, резво ухватив её за эту руку и пригибая вниз. – Распрыгалась!

– Что ты мне руку выкручиваешь… – скривилась она, втягивая воздух сквозь зубы.

– Ты глаза-то разуй! – он аккуратно показал ей пальцем на маленький прибор, вынесенный на кронштейне за пределы кирпичной стены. И тогда отпустил руку.

– Ой… – испуганно посмотрела она.

– Не «ой», а оптический датчик, инфракрасный… – объяснил он, – а там, в другом блоке, приёмник инфракрасного луча, который идёт отсюда, – он указал пальцем на другой маленький предмет, торчащий из стены несколько дальше, – просто его не видно. И так каждые шестьдесят метров по всему периметру.

– И что будет? – округлила она глаза.

– Пока ничего, ты ведь не допрыгнула, – усмехнулся он, – если нет желания поговорить с ребятами в форме, то лучше не задевать этот луч.

– И что дальше?.. Всё? – безнадёжно спросила она.

– Нет, ещё не всё, – насмешливо отозвался он, рассматривая из-под капюшона её растерянность, – там у ворот я наберу код, периметр отключится, и тогда можно будет перелезть, – он кивнул в сторону верха ограды, – вот тогда – всё!

– Так надо к воротам?! – вытаращилась она.

Он слегка кивнул, прикрыв глаза, и смял улыбочку.

– Зачем же мы тут снег месили?! – возмутилась она. – Почему по дороге не подошли?

– Наверное, потому что ты много вопросов задаёшь… и верещишь по каждому поводу, – с некоторой претензией, но при этом очень спокойно высказал он.

– Это такое издевательство? – она сдвинула брови.

– Это такие камеры там стоят, – он вытянул руку в сторону ворот неподалёку, – их я отключить не могу. Хочешь перед ребятами на мониторах помаячить? Иди! Я не хочу. Поэтому пойду вдоль забора, здесь слепая зона, – он тронулся к воротам, по пути говоря: – Они там, конечно, спят или телек смотрят, но вдруг кому-то охота именно сейчас в мониторы поглазеть, я же не знаю.

Копейкина, не забывая выставлять носы сапог вверх и вперёд, не мешкая тронулась за сообщником. Она дошмякала за его спиной до шикарных кованых ворот и прижалась, как и он, к концу кирпичной стены. Аристократ, обнимая прямоугольную стойку, на которой дальше уже держалась створка ворот, обогнул её и что-то набрал из-за угла на панели, едва заметно попискивая кнопками с подсветкой. За этим больше ничего не произошло и не прозвучало, но он сказал:

– Можно перелезать.

– Откуда ты знаешь, что сработало? – заговорщическим шёпотом усомнилась она.

– Здесь только камеры, микрофонов нет, – нарочито громко сказал он, – можешь не шептать, – и подтолкнул её в обратный путь. Но Копейкина непримиримо нахмурилась, ожидая ответа. Он вроде хотел обойти её, но покосившись на камеру позади себя, которая могла бы зафиксировать его удаление от стены, вынужденно сообщил: – Там индикатор перемаргивает, когда периметр отключается… Ну, всё?! – он снова задал ей вектор движения лёгким тычком в рюкзак. Она поддалась, но только наградив для начала подозрительным взглядом. Компаньоны проследовали обратно до того места у забора, где остались сумка и гитара. При этом задний сопровождающий то и дело посмеивался над странной походкой переднего. Копейкина изредка шелестела что-то себе под нос, слыша эти вспышки веселья за своей спиной, но почти все выдержала и только у самой сумки резко развернулась, и, пылая гневом, прошипела:

– Ты мог сам отлично сходить до ворот и обратно! Зачем я там понадобилась, чтобы поржать?

– Какая проницательность! – поддельно удивился он, а потом насмешливо добавил: – Я вас с собой туда не звал, гражданин следователь… Сама потащилась, я думал, интересно.

На слове «следователь» Копейкина выпучила глаза, но потом это ей даже пригодилось. Она с выпученными глазами так и продолжила возмущаться:

– Что интересно?! – выпалила она. – За тобой походить, что ли?

– Ну да, – тут же согласился он без тени смущения. А на её дальнейшие попытки что-то сказать и захлёбываться собственными вдохами от возмущения он взял гитару за чехол и, примерившись, перебросил через ограду. С другой стороны раздался лёгкий «блэмц», на что Аристократ удовлетворённо качнул головой и взялся за её рюкзак. Копейкина от удивления перестала возмущаться и растворилась в наблюдениях за его хладнокровными действиями, без вопросов отдав то, что висело у неё за спиной. Услышав лёгкий «шмяк» от рюкзака он взялся за сумку, но вдруг передумал её перебрасывать.

– Ты заберёшься туда? – кивнул он на стену. Оценив взглядом её замешательство, он поставил сумку обратно на снег. – Давай, подсажу, – предложил он, уже нагибаясь и беря её за бёдра.

– Не надо!.. – отпрыгнула она от его рук.

– Почему?

– А ты как будешь перелезать? – спросила она. – Я так же залезу.

Он смерил её недоверчивым взглядом:

– Ты вряд ли сможешь, как я… Тут два с половиной метра.

– Просто покажи, и всё! – решительно заявила она.

Аристократ с сомнением пожал плечами, взялся за сумку, которая сразу нагрузила руку тяжестью, и одним движением закинул её на забор, подпрыгнув вслед за ней. Он держался за ручки у самого верха, а сумка теперь служила якорем, зацепившимся с другой стороны ограды. Пользуясь этой опорой, он уперся ногами в стену, где протекторы его ботинок ещё и застревали в неровностях между кирпичами, протолкнул своё тело выше, схватившись и второй рукой за ограду, а потом уже вытянул себя наверх. Оседлав забор, он скинул ей сумку. Та с лёгким бряцанием какого-то металла приземлилась возле Копейкиной.

Она немного помедлила, но взялась за ручки и, приподняв сумку, сделала замах. Сумка тут же уволокла её назад. Копейкина выскочила из одного сапога и уселась в снег, уронив сумку далеко от себя. Потирая плечо, она досадливо уставилась на сообщника по преступлению.

– Что, опять смешно? – выкрикнула она.

– Нет, – покачал он головой, оставаясь совершенно серьёзным. Он вздохнул и, перемахнув ногой забор, спрыгнул обратно, задержавшись руками за верх.

Копейкина натягивала свой сапог, когда он подошёл и наклонился над ней:

– Вывиха нет? – он тронул её за плечо.

Она поделала плечом что-то вроде упражнения и помотала головой:

– Нет вроде, но болит теперь…

– Конечно… сумками размахивать… – сочувственно сказал он и, подхватив её подмышки легко поставил на ноги. – Я же знал, что лучше подсадить, – он опять вздохнул над ней и беззлобно усмехнулся, – если не будешь спорить, я тебе помогу, и ты уже там.

– Не буду, – согласилась она не спорить и снова отправилась покорять высоту.

Но подсаживание помогло только взяться руками сверху за кирпичи, а дальше Копейкина, сорвавшись пальцами с верха ограды, с коротким взвизгом обхватила шею и голову Аристократа вместе с капюшоном. Он вынужденно прижал её к себе, держа высоко на руках.

– Можем, конечно, и пообниматься… – пробубнил он куда-то в её грудь сквозь куртку, – но тебе надо хвататься за стену.

Она перестала залеплять ему лицо и отодвинулась вместе с его попыткой обхватить поудобнее:

– А я тебя и не обнимаю! – заявила она, держась за него двумя руками.

– Да?! – продышал он в её глаз. – А вот моя шея так не думает.

– Хватит там меня щупать! – нахмурилась она, кивнув в сторону стены.

– Если я не буду там тебя щупать, то уроню! – резонно возразил он. – Ты, кстати, мокрая… совсем.

– Спасибо, а то бы не догадалась! – съязвила она.

Он смерил её гневным взглядом, прикрикнув:

– Лезь давай!

Они оба запыхтели и закряхтели вместе с тем, как он её подкинул и поддержал внизу. Её плоские подошвы зашкрябали по стене, соскальзывая вниз, а руки кое-как ухватились за плоскую кирпичную поверхность, но всё же результатом стало лишь то, что она уселась ему на плечо.

– Ну что там? – зазвучал он у неё из подмышки. – Ты держишься? Подтягивайся!

– Не могу! – пыхтела она.

– Почему не можешь? – удивился он. – Я же помогаю! С поддержкой вроде все могут…

– Нет, я могу подтянуться!.. Но мне страшно…

– Что?!

– Ну перевалиться туда! На ту сторону с размаху… Высоко!

– Ты ещё долезь туда!.. Тебе пока далеко до той стороны, – он, отдуваясь, подкинул её ещё выше.

Она, взвизгнув, смогла ухватиться за ограду сверху, свесив пальцы с другой стороны и держась ими же.

Он глянул наверх, перехватывая рукой, и теперь держал её растопыренной ладонью под ягодицами, а она упиралась коленями и соскальзывающими носками в стену.

– Ну ещё!.. – призвал он и подтолкнул. – Ногу закидывай!

Но она упёрлась:

– Ногу страшно!..

– Закинешь и ляжешь там животом, – уговаривал он, – ногами и руками будешь с двух сторон висеть. Я помогу слезть потом…

Она попыталась зацепиться одной ногой за верх, но, ойкнув, остановила попытки.

– Чего ты там крякаешь? – спросил он, придерживая её в неустойчивом положении от падения обратно.

– Наверх страшно забираться! – объяснила она, еле-еле удерживаясь на краю одной ногой и криво обнимаясь с забором.

– Ты пряники ешь? – вдруг поменял он тему, упираясь в её зад рукой.

– На работе иногда приходится… за компанию, с чаем… – отозвалась она.

– Представь, что там пряники и лезь! – подтолкнул он.

Она взвизгнула и не поддалась.

– Что, невкусно? – спросил он.

– Я их не очень… – призналась она, – так, хлеб сладенький… – она закряхтела, пытаясь обняться со стеной понадёжней, но заледеневшие пальцы устали и уже плохо слушались.

Он поднял голову:

– А что любишь?

– Ну шоколадка лучше… – проскрипела она из последних сил.

– Тогда там всё в шоколадках!.. Давай! – и он вытолкнул её над собой.

Она сделала горлом тоненькое «И-и-и…» и улеглась животом на широкую поверхность ограждения, обняв конечностями по сторонам.

– Фух… – расслабился он, восстанавливая дыхание, – поздравляю!.. Пей там чай пока… я сейчас…

– Эй… – окликнула она сверху тоскливым голосом.

Он поднял голову.

– А как же обратно? – ещё более тоскливо спросила она.

Аристократ тихо затрясся:

– А ты только сейчас об этом подумала? – сквозь смех спросил он, но потом сжалился и, изобразив лицом что-то незначащее, ответил: – Из дома потом всё отключу, прошмыгнёшь обычным способом. Провожу тебя.

Он поднял свою сумку и проделал ещё раз тот же трюк, используя её в качестве временного противовеса, пока не ухватился за стену понадёжнее, чтобы забраться наверх. Там он, удовлетворённый результатом, скинул сумку вниз, к гитаре, и взглянул в лицо своей сообщнице по намеченному делу.

– Дом красивый, – выдавила она с несчастным выражением лица.

Аристократ насторожился от её голоса и вида, но повернул голову в сторону дома, отчётливо нарисовавшегося полуоборотом фасада к ним, после чего утвердительно кивнул ей:

– Такой же, как и несколько лет назад, – односложно отозвался он о здании в современном стиле с интересными архитектурными выступами и большими стёклами окон. Весь его вид внушал определённое уважение и компактностью, собранной примерно на пятистах квадратных метрах площади, и необременительной для глаза изысканностью форм.

– Я слезу и тогда тебя там подстрахую, – он вопросительно посмотрел на Копейкину. Но она в этом вопросе явно усмотрела что-то горестное, потому что сморщила лицо ещё больше.

– Что случилось? – потребовал он.

– Трагедия… – корявым полушёпотом вымолвила она.

Он недоумённо оглядел её лицо ещё раз и высказал самое очевидное предположение из увиденного:

– Ты описалась?

Она помотала головой, хотя выглядела именно так, и состроила на лице нечто похуже, чем его версия, крепче обнимая верх ограждения.

Он немного пожал плечами и спросил уже тише:

– Обделалась?

Копейкина ткнулась лбом в кирпичи, промычав что-то, а потом вскинула голову и с сожалением призналась:

– Сапог упал, – и виновато скосила глаза на ту сторону, с которой они только что выбрались.

Он беспокойно глянул на сумку внизу, с помощью которой забирался, на сапог с другой стороны, потом снова на подельницу и покачал головой:

– Лучше бы ты обделалась, тогда всё было бы в одном месте.

Она умоляюще уставилась на него.

– Ладно, сейчас достану, – он с небольшими затруднениями спрыгнул на территорию дома, подобрал там свою сумку и, бросив укоризненный взгляд на сообщницу, снова забросил свой якорь на стену, после чего начал карабкаться уже испробованным способом.

– Сумка!.. – вскрикнула она, увидев, как на её глазах отрывается ручка вместе с куском материала, и схватила Аристократа за запястье, а потом и под локоть, изо всех сил помогая забираться наверх, а сумка продолжала трещать и обнажать внутреннее содержимое, пока её не сбросили вниз. Они снова встретились, тяжело дыша и сверля друг друга напряжёнными взглядами, на заборе.

– Если тебе показалось, что мне это очень просто… – начал он.

Она тут же горестно помотала головой в своё оправдание.

– То это не совсем так… – продолжил он.

Она закивала утвердительно:

– Я понимаю, – ещё раз покивала она, делая большие умоляющие глаза.

Он ещё раз всмотрелся в неё и молча слез вслед за сумкой и сапогом. Последний он сразу же перекинул через забор на внутреннюю территорию, а над сумкой завис, изучая её надёжность.

– Не знаю, может и не выдержать больше, – задумался он и посмотрел на лицо, заинтересованно свесившееся с ограды, – придётся тебе меня держать… если что…

– Да, – она с готовностью вытянула руку, как будто могла и правда втянуть на забор мужчину заметно выше себя и шире в плечах.

Он усмехнулся, глядя в наивно растопыренную ладонь.

– Ладно, сейчас попробуем ещё раз, может, не порвётся… – он старательно утрамбовал в дыры сумки всё, что оттуда высунулось, соединил ручки и тряхнул текстильным изделием, проверяя его прочность. Материал от этого ещё немного поехал под местами крепления ручек, но в целом держался. Аристократ, недоверчиво причмокнув на это, всё же закинул, как и в другие разы, свой противовес на ограду. Но, стоило ему доверить сумке свой вес, когда он подпрыгнул, хватаясь другой рукой за кирпичи наверху, надорванный материал обиженно затрещал дальше.

Копейкина, крякнув, свесилась вниз поддержать своего сообщника и едва не свалилась с забора сама, но вовремя упёрлась в другую сторону стены рукой и ногой. Он дёрнулся вверх, сумка наконец порвалась окончательно и упала, а два соучастника, кряхтя и краснея, втащили совместными усилиями одного из них на ограду.

Копейкина обернулась снова туда, где они начинали своё проникновение и испуганно сказала:

– Ой…

– Что… ещё одна… трагедия?.. – тяжело дыша после нагрузки, поинтересовался Аристократ.

– Две, – посмотрела на него Копейкина.

Он с усталой усмешкой мотнул головой.

– Блеск вывалился и салфеточки, пока тебя тащила… – она покосилась на свою куртку внизу, – из кармана…

– Что это за?..

– Ну это помада такая почти бесцветная… и упаковка бумажных платков, – взгрустнула она.

– Больше не полезу, – мотнул он головой.

Она обречённо покивала и вздохнула, ещё раз глянув на дорогие сердцу предметы в снегу.

– Зачем помада, если она бесцветная? – озадачился он, глядя на её губы.

– Ну как… – она напустила некоторую важность на лицо, – блестит и вишенкой пахнет, – пояснила она, как бы не понимая в чём тут можно сомневаться.

– М-м… – сообразил он, – да, вкусная была… – ухмылка вползла на его лицо самым нахальным образом.

Она смяла едва проступившую улыбку и потупилась в кирпичи под собой. Недолго понаблюдав за этим, он спрыгнул, едва не сорвавшись вниз.

– Что-то уже руки не держат, – проворчал он себе под нос, а свесившейся Копейкиной бодро порекомендовал: – Давай свой зад, поворачивай сюда!

Но она нахмуренно помотала головой.

– А как тогда? – удивился он снизу. – Ногами будешь упираться в стену, удобней… Я поддержу.

Она засомневалась ненадолго, потом попробовала присоединить ногу в носке к другой, но передумала.

– Ну, я ловлю! – он схватил её выше колена, придерживая и вытягивая вторую руку к ней.

– Нет, – помотала она головой, – так страшнее…

Он задумался, слегка нахмурившись в её сторону:

– Тут тоже всё в шоколаде! – озарился он, показывая на себя и вокруг неопределённым жестом. – Давай!.. Как-нибудь уже… – и выставил обе руки навстречу.

Копейкина доверчиво потянулась к нему раскрытыми ладонями, глядя с надеждой в его удивлённое лицо.

– Так оба грохнемся, – попытался отговорить он, но было уже поздно, потому что она на большую часть свесилась с ограды, доверившись его рукам, в которые вцепилась мёртвой хваткой. Он успел отставить одну ногу назад для подстраховки, но это всё равно было очень шаткой конструкцией.

– Голову вниз! – почти заорал он, глядя в её выпученные от страха глаза.

Копейкина почему-то послушалась, подгибая вниз голову и подставляя ему свою спину, а он обхватил за грудь, потом вокруг живота, прижимая её спиной к себе и вверх ногами. И так, перехватив ещё пару раз, опустил руками в снег, глядя сверху на её перевёрнутое лицо между раздвинутых ног.

– Слезла, поздравляю, – сказал он, выдохнув с облегчением, и, подтолкнув под зад от себя, опрокинул встать ногами.

Копейкина принялась за сапог, который он ей подкинул:

– А я думала, что так ты уже не сможешь щупать и на мой зад смотреть, – она вздрогнула от ощущений, утопив мокрый носок в холодной обуви.

– Так вот чего ты боялась, – насмешливо отозвался он, изучая целостность многострадальной сумки, – а я думал, что у тебя с высотой какие-то проблемы.

– Это тоже, – согласилась она, – я вообще это не очень… На полосе препятствий всегда эти стены обегаю, мне за это даже аттестацию не хотели ставить, – разоткровенничалась она.

– И где ты такие зверства проходила? – удивлённо приблизился он, держа сумку подмышкой и оторванные от неё ручки в руке.

Она испуганно выпучила глаза:

– Ну там… за компанию с ребятами пошла…

Он более внимательно присмотрелся к ней:

– В рейнджеры, что ли, готовилась?

Она неестественно рассмеялась:

– Не-ет… просто… просто… день рождения был у одного… он всех пригласил…

– Неужели?.. – недоверчиво усмехнулся Аристократ. – На полосу препятствий… в день рождения…

– Ну знаешь, на пейнтбол ведь ходят компанией, – нашлась она, – ну и мы все пошли… там постреляли ещё… в тире… интересно… – в конце объяснений её воодушевление немного обмякло под его внимательным взглядом.

– А аттестация тогда при чём? – дёрнул бровями он.

– А-а… – она опять выдавила неуместный смех, – это мы так договорились, чтобы… чтобы… интересно…

– Н-да?.. – усомнился он, но повернулся поднять гитару и позвал её дальше кивком и удаляющейся спиной. – Пойдём в дом! Погреемся уже…

Она догнала его, сражаясь с сапогами, вязнущими в снегу:

– А здесь собак нет? – Копейкина настороженно поозиралась вокруг.

Но кроме самого дома внутри огороженной территории ничего больше не наблюдалось. Было снежно на обширных газонах, один из которых они сейчас преодолевали, так же снежно было на короткостриженных кустиках кое-где вдоль ограды, а кое-где и по территории рядом с беседкой и лавочками, и на круглом газоне перед подъездом к дому. А сама подъездная дорога и довольно большая площадка у дома были досконально расчищены, как и другие дорожки, проложенные по обширной территории. За домом вдалеке у забора, граничащего с соседним большим участком, стройно стояли деревья смешанного мелколесья, их возглавляла ёлка средних размеров, пушистая и по-новогоднему убранная гирляндой. Но она не горела, видимо, в ожидании хозяев. Её можно было видеть из дома, но только не в окна фасада, а с другой стороны, которая для пришедших пока оставалась скрытой.

– А здесь точно никого нет? – заволновалась опять Копейкина.

Аристократ в очередной раз ответил короткое «Нет». Она постучала ногами, чтобы избавиться от налипшего снега, ступив на расчищенную площадку перед домом.

– Красиво тут… – тихо сказала она, – как-то не хочется у таких людей ничего воровать…

– А у кого некрасиво, у тех хочется? – насмешливо уточнил он.

Копейкина вздохнула:

– Ни у кого не хочется… – она явно погрустнела. А потом, взглянув на дом с фасада, вцепилась в спину своему напарнику, резко дёрнув за куртку к себе.

Аристократ еле удержался на ногах:

– Ты чего?! – опешил он.

– Смотри!.. – зашептала она, показывая на дом. – Тут везде камеры! – и стала пытаться оттаскивать его назад.

– Это просто камеры, без микрофонов, – он отодрал её руку со своей спины, – можно не шептать.

– Но нас видно! – она застыла истуканом и даже лицо заморозила, как будто от этого её станет меньше видно.

– Да, – насмешливо отозвался он, разглядывая её, – но с этих камер только из дома. А там сейчас никого нет, – он снова двинулся в сторону крыльца.

У панели с кнопками, когда он уже хотел набрать код открывания, она взяла его за рукав.

– Зачем стеклянную дверь каким-то сложным кодом закрывать? – спросила Копейкина.

– Ты опять шепчешь, – сосредоточенно сказал он, как будто его сейчас заботило что-то другое.

– Но всё-таки это странно… – сказала она как бы сама себе в раздумьях.

– Странно задавать столько вопросов, – брякнул он ей между делом, сосредоточившись на кнопках. Он набрал код, раздался лёгкий писк, и Аристократ раскрыл перед ней красивую застеклённую дверь, по бокам от неё были глухие створки, тоже сделанные из стекла до самого пола.

– Ну правда, – не унималась она, не спеша проходить внутрь, – зачем защищать дверь с такими хитростями, если она легко доступна? Да и окон много стеклянных…

– А ты думаешь, не надо защищать, если всё стеклянное? – он уже передумал её пропускать и стремительно вошёл сам, бросив тут же сумку и гитару на пол. Хотел ещё куда-то идти, но она уже забежала за ним, хлопнув дверью, и снова придержала его за рукав.