Ведьмин Дом

А вот женщина напротив – Эдит Клауд – была настоящей загадкой. Вместо чёрных чулок, чёрного платья и чёрной ленты в волосах, она носила всё точно такое же, но белое. И даже ботинки ей выдали не чёрные, а серые. Если Линда, как и Глэдис, жила в «Соулсикере» почти два года, то Эдит появилась всего на две недели раньше Ровены и ни с кем не разговаривала. Однако немой она, по словам Глэдис, не была.

Этот момент заинтриговал Ровену. Не немая, но по какой-то причине не может или отказывается говорить. Этим Эдит Клауд напомнила ей саму себя. Ровена тоже, вопреки уверенности жителей Марш Мэриголда, не была немой.

Права оказалась Селена, назвав видящих двуязыкими. Это казалось куда более правильным. Да, Ровена могла видеть души, но куда важнее было то, что она могла с ними говорить. И если судить по этому названию, то и способностью говорить обычным языком с обычными людьми и ведьмами она обладала. Только никто её этому не научил.

В общем, на соседок она не жаловалась. На врачей тоже. Более того, Ровена даже обрадовалась, что оказалась в замке Шаллоу, когда поняла, какую огромную тайну хранит это место.

Она вышла в коридор. По нему уже прогуливалось несколько пар и группа девушек. Вот у окна мама поставила маленькую дочку на подоконник, чтобы та могла выглянуть наружу. Мимо Ровены пробежала троица мальчишек. У другого окна стояла пожилая дама и задумчиво смотрела вдаль. Хлопнула дверь. Глэдис вышла из своей комнаты и поспешила навстречу подруге, никого не заметив. Когда она задела плечо мальчика бедром, оно просто прошло сквозь него. Глэдис не могла существовать в этом мире так, как Ровена.

Замок Шаллоу был полон призраков.

Ровена предпочитала называть их душами или духами, но сёстры, брат, родители, всегда называли их призраками. Души были частью жизни Ровены с самого начала. Стоило ей впервые открыть глаза, и она их увидела. Они стали чем-то привычным и, чаще всего, чем-то хорошим.

Маленькая девочка в Рованберри оказалась неплохим компаньоном по играм, а когда Ровена выросла, она стала гулять по саду и разговаривать с печальной девушкой. Старенькая няня была рядом с ней всегда, когда мать не хотела, а Морган не мог. В школе Ровена познакомилась с душой когда-то умершей там ученицы.

Конечно, были злые, плохие души. Коварные, хитрые и опасные. Пару раз они пытались завладеть её силой, но Ровена оказалась сильной ведьмой – как-никак, её фамилия Ньюмун – а в школе их научили, что делать в таких случаях, применяя «безопасный минимум» магии… И всё-таки тому духу Ровена проиграла. Она поёжилась от воспоминаний и переключила внимание на болтовню Глэдис.

Души переполняли замок Шаллоу, он был словно городок, ужасно перенаселённый, но отказывающийся расширяться. Ровена знала о таких местах, но, не выезжая из Рованберри, за исключением лет, проведённых в школе (и только в школе), она не посещала ни одного подобного.

Считалось, что место, привлекавшее такое количество душ, когда-то стало сценой для массового убийства. Ровена искренне надеялась, что корни того произошедшего здесь, лежат в далёком прошлом и никак не связаны с «Соулсикером». Впрочем, Морган навёл справки и не отправил бы её в опасное место. К тому же одежда некоторых душ выглядела прямо-таки древней. Так уже давным-давно никто не одевался.

И Ровена решила: раз уж она всё равно застряла тут на целый год, так почему бы не попробовать разгадать загадку замка? Узнать, что здесь произошло и откуда взялись все эти души? А для этого первым делом нужно найти душу достаточно древнюю и достаточно сильную, чтобы она помнила, что тут случилось.

Как оказалось, когда душе столько лет, она забывает о том, как именно ушла из жизни, да и того, что в этой самой жизни было, не помнит. Кто-то даже не понимал, что мёртв.

Спустившись в компании Глэдис, Линды, Эдит и ещё четверых пациенток Летнего крыла в столовую, Ровена, вместо того чтобы есть, крутила головой по сторонам, высматривая новую кандидатуру. Несколько попыток заговорить с душами провалились, но она не собиралась сдаваться.

– Ты чего высматриваешь? – Шепнула ей Глэдис. – Ешь давай, на тебя уже медсестра косится!

Бросив быстрый взгляд в сторону мисс Де Витт, Ровена убедилась в том, что подруга права. И принялась за еду – всё равно никого подходящего нет.

Первый раз удача улыбнулась ей на послеобеденной прогулке.

Эта прогулка была общей для всех обитательниц «Соулсикера», кроме самых буйных. Ровена, как и все жительницы Летнего крыла, могла выходить в сад не только с двенадцати до двух, но ещё и утром, с восьми до десяти, и вечером, с шести до восьми.

Сад, обнесённый высокой каменной стеной, разительно отличался от пустошей снаружи. Здесь росло много высоких деревьев, защищающих от ветра и заслоняющих от снега. Выбрали их из соображений безопасности: ветки начинали расти высоко и всё пространство под деревьями прекрасно просматривалось. Любую попытку сбежать (а Ровена, хоть и пробыла в «Соулсикере» всего несколько дней, уже видела, как почтенная на вид женщина ловко карабкается по каменной ограде) сразу заметят и пресекут.

Глэдис снова занялась Линдой, уговаривая ту погулять подольше обязательно положенных тридцати минут, а Ровена, воспользовавшись моментом, ускользнула.

Она ходила по саду, высматривая подходящие души, и, наконец, увидела на одной из скамеек в дальнем углу пожилую женщину в зелёном платье необычного покроя и с головным убором, напоминающим два больших конусовидных рога, с прикреплённой к ним воздушной тканью. Ровена поспешила к ней и присела рядом, пока скамейку никто не занял.

– Добрый день. Чудесная погода, не правда ли?

Душам всё равно, какая вокруг погода, они не чувствуют тепла и холода, так что этот вопрос был проверкой, насколько женщина осознаёт происходящее вокруг. Увы, она её не прошла.

– О да, чудесная! – С доброжелательной улыбкой ответила душа. – Мой муж сегодня отправился на охоту с лордом Блэкбёрдом, а я решила остаться. Мне нравится Шаллоу, когда здесь тихо. Хорошо посидеть в саду… Но я-то старуха, а вы, моя дорогая, почему не на охоте?

Женщина не осознавала, что кругом – совсем другое время, замка Шаллоу, каким она его знала, не существует, а её тело давно мертво. Но кое-что Ровена выяснила. Замок раньше принадлежал неким Блэкбёрдам. Фамилия знакомая, должно быть, кто-то из знатных ведьмовских семей, но больше она ничего не могла вспомнить.

Ровена немного поболтала с женщиной и отправилась бродить по саду. Ей нравились прогулки, и она обязательно выходила как минимум на час утром, днём и вечером. Вскоре её нашла вездесущая Глэдис. Начался сильный снегопад, и они были вынуждены вернуться в замок раньше, чем собирались.

Глава 8. Острова

Морган посадил Джорджину на поезд в Бертервере, а дальше ей пришлось добираться самой. Что означало – пересечь половину графства Филсвуд и весь Ридбрук. К счастью, территория графства Ридбрук, расположенного вдоль побережья, была длинной, но узкой, и Джорджине предстояло пересечь его самую узкую часть.

Пересадка в пути, к её огромному облегчению, оказалась всего одна. Морган, наверное, раз десять повторил, что именно она должна делать. Во сколько приходит её поезд, во сколько отходит тот, на который Джорджина должна сесть, что делать, если она его всё-таки пропустит…

В общем, она была подготовлена. Вместе с братом они несколько раз проследили её будущий путь по карте, чтобы Джорджину не смутили какие-нибудь неожиданности, часто происходящие в путешествиях.

Никогда не бывавшая дальше Бертервера, она одновременно сгорала от предвкушения и боролась с желанием всё отменить и запереться в своей комнате, не отвечая на уговоры, которые обязательно последуют. Но Джорджина обещала. В конце концов, это не просто развлекательная поездка – ей нужно освободить брату сцену, чтобы тот смог разобраться с последствиями устроенного призраком пожара.

Пересадка на границе между Филсвудом и Ридбруком прошла успешно, и вскоре Джорджина устроилась на своём месте в купе второго класса. Народу в вагоне было мало: Рэтмут может и носил звание второго по значимости порта Олдсола, но зимой мало кто туда ехал. Скорее уж, наоборот – зимой люди уезжали из города, если верить разговорам её попутчиков.

И всё-таки климат в Ридбруке был мягче – теплее и суше, чем в Филсвуде – самом холодном графстве страны. Второе место занимал Хэзерфилд, где поля, с торчащими тут и там редкими одинокими деревьями, обдували сильные северные ветра. Ридбрук делил третье место с Островами.

Джорджина на всю поездку прилипла к окну, радуясь, что и в первом, и во втором поезде ей нашлось около него место. Поначалу пейзажи никак не отличались от тех, к которым она привыкла в Рованберри и Марш Мэриголде, но потом леса поредели, а хвойные деревья почти исчезли. Болот не было, зато стало больше холмов и открытых пространств.

В Рэтмуте её встречали, и это – ещё одна вещь, из-за которой Джорджина переживала. Определённо Селена не стала бы плыть в Рэтмут только для того, чтобы её встретить. Не говоря уже о том, что смотрительнице нельзя надолго покидать Спаттерский маяк. А значит, это будет кто-то ей незнакомый.

Не то чтобы Джорджина была против новых знакомств, просто… не сразу. Ей бы сначала добраться до Спаттер-Дока, обжиться немного, послушать, что скажет про место, где живёт, Селена. Хорошо бы быть подготовленной, но, увы… Может быть, она сможет расспросить обо всём своего проводника. Оставалось надеяться, что они найдут общий язык.

Поезд остановился, и Джорджина шагнула на каменный пол Рэтмутского вокзала. Первым, что она увидела, была крупная водяная крыса, сидящая на скамейке. Она моргнула, не уверенная, что ей не привиделось. Но крыса осталась на месте, и никто, кроме Джорджины, не обращал на неё никакого внимания. Люди ходили мимо, а какая-то женщина даже присела на другой конец скамейки.

– Удивительно, да?

Она вздрогнула, застанная врасплох, и обернулась. Рядом с ней стоял молодой рыжеволосый мужчина и улыбался. Он был заметно выше Джорджины, и ей пришлось поднять голову, чтобы как следует его разглядеть. Буйные кудри до плеч, множество веснушек на лице и светлые глаза. Одет просто и, кажется, её ровесник. Может, на пару лет старше. Должно быть, это и есть человек, который должен её встретить.

– Меня зовут Томас Джонс, – представился он, – можешь звать просто Том.

– Джорджина Ньюмун.

Она протянула руку. Том потряс её и улыбнулся ещё шире.

– Ага, я знаю. Старая Селена попросила встретить тебя на вокзале. Должно быть, боялась, что крысы тебя напугают, и ты тут же уедешь обратно.

Он хохотнул, и Джорджина не удержалась от улыбки. Не то чтобы она нашла его шутку настолько смешной, но лицо у Тома было такое открытое, добродушное и улыбался он так заразительно, что сложно не улыбнуться в ответ.

– А эти крысы, – Джорджина с опаской кивнула в сторону грызуна на скамейке, который игнорировал людей так же, как и они его, – их здесь много?

Том усмехнулся.

– Да они здесь вместо кошек. Или даже голубей. Если будешь идти по улице с какой-нибудь едой в руках, начнут выпрашивать. Их запрещено трогать, живут вольготно, так что они совсем обнаглели.

Джорджина порадовалась, что в Рэтмуте они не задержатся. Через полтора часа отходил паром, на котором она доберётся до острова Биг-Рок и его главного города Беллкасла.

Том подхватил её чемодан, решительно отметя робкие возражения. Они вышли из здания вокзала в темноту, освещённую фонарями. В шесть вечера в декабре вокруг стояла непроглядная ночная темень. Как бы Джорджине ни хотелось посмотреть город, даже в свете фонарей она едва могла как следует разглядеть дома. По крайней мере, это значило, что и крыс она тоже не увидит.

Том вёл Джорджину по улицам с уверенностью, выдающей человека, знакомого с городом. Пока они шли, она не удержалась и спросила:

– А почему крыс здесь нельзя трогать?

Мужчина пожал плечами.

– Я не местный, так что подробностей не знаю. Конечно, если бы хотел – узнал бы, я тут часто бываю. Но как-то дела до этого не было… Есть какая-то легенда о водяных крысах и о том, как Рэтмут из захудалой рыбацкой деревушки превратился во второй по важности порт в стране.

– А как же товары? В порту ведь наверняка много чего хранится, разве крысы их не портят? Не пробираются на корабли?

– Я и сам задавался этим вопросом. Вроде как в порту работают ведьмы, которые накладывают какие-то заклятия… В общем, следят за тем, чтобы и крысы были сыты, и товары целы.

Они благополучно погрузились на паром и, вместо того, чтобы сразу идти в общую каюту, Джорджина решила остаться на палубе. Сомнительный выбор, потому что ветер явно крепчал, бросая ей в лицо мокрый снег, которым их щедро осыпали небеса, а вокруг не было видно ничего, кроме темноты.

Том ничего ей не сказал, а просто встал рядом у борта. Чемодан стоял на палубе между ними.

– Терпеть не могу такую погоду, – мужчина поднял воротник коричневой куртки, – выглядит как снег, а на самом деле – дождь. И ветер – сильный и ледяной. Но у нас на Островах вся зима такая. Сестра мне постоянно говорит, что я не в том месте родился…

После этих слов Джорджина впервые задумалась о том, как разница в климате скажется на ней самой. Она-то привыкла к зимней сказке: пушистый снег, сугробы, деревья в инее, кусающий за щёки и нос морозец, рисующий на стёклах причудливые узоры… А тут – бесконечный то ли снег, то ли дождь, ветер, выдувающий душу из тела, и никаких тебе сугробов.

Им всё-таки пришлось спуститься в каюту – долго стоять на палубе при такой погоде не смог бы никто. Раньше Джорджина никогда не плавала на кораблях и теперь чувствовала себя не в своей тарелке. Она не могла отделаться от мысли, что кругом – глубокое море.

На самом деле, всего лишь пролив между островом и материком, но это на карте, которую она рассматривала в поезде, он выглядел маленьким. В реальности же был широким и да, глубоким. Том сказал, что с середины материк уже виден тончайшей полоской, а с Островов его вообще не видно. А сейчас, в темноте, Джорджине казалось, что она посереди тёмного, бескрайнего моря.

Стены каюты, полной людей – почему так много человек вообще плывёт на Острова в такое время? – давили на неё. Деревянные сиденья, расставленные в несколько рядов и занимающие почти всё пространство, не делали ситуацию лучше. Они пристроились в уголке, найдя два свободных места. Через несколько минут, боясь запаниковать, Джорджина поспешила завести разговор с Томом.

– Когда я рассматривала карту, то увидела, что в названиях всех главных городов на трёх островах есть слово «касл»: Ньюкасл, Беллкасл, Касл-Он-Понд. Это ведь не случайность?

– Не случайность, – подтвердил он. – Есть у нас тут легенда о трёх лордах, которым даровали по острову, когда только-только подчинили островитян, которые жили тут раньше. Им в подарок выстроили по замку за счёт тогдашнего короля. Ну, они и назвали их Касл-Он-Понд, Беллкасл и Ньюкасл. Именно в таком порядке, если верить историкам, они впервые появляются в записях. Но я во всё это ни в зуб ногой, мало чего знаю. Познакомлю тебя с Мэгги, моей сестрой – вот она в этом разбирается.

Джорджина почувствовала, как ниточка разговора рвётся и выскальзывает из её пальцев. А ей не хотелось, чтобы Том замолкал. Джорджине нужно было, чтобы он говорил, чтобы что-то отвлекало от мысли, что под ней огромная толща воды, а паром легко может пойти ко дну. Напоминать себе, что это далеко не первый его рейс, что он ходит здесь дважды в день, каждый день, было бесполезно.

Джорджина стала расспрашивать его о Беллкасле, и Том легко закусил наживку. Он говорил о рыбном промысле, об украшениях из ракушек, пользующихся популярностью у приезжающих отдохнуть в окрестностях Беллкасла летом. О жизни в городе и в небольшой деревне, откуда они с сестрой переехали.

Наконец, в её напуганный мозг пришла здравая мысль: расспросить Тома о маяке и о Селене, которую она так давно не видела, что помнила не очень хорошо. В конце концов, именно старая ведьма попросила Тома встретить Джорджину, а значит – они довольно близко знакомы.

– Не сказал бы, что хорошо её знаю, – задумчиво ответил на вопрос Том, – но она была добра к нам с Мэгги, в отличие от многих других, когда мы переехали в Беллкасл. Она пару раз в неделю бывала в городе, и у неё всегда находилось что-нибудь для нас: свежая выпечка, дельный совет, доброе слово. Селена очень помогла нам, так что я рад выполнить её просьбу.

Он ненадолго замолчал и, прежде чем Джорджина смогла выдумать новый вопрос, опять заговорил, словно вдруг что-то вспомнил.

– С маяком, вообще-то, тоже связана одна история. Она не то чтобы сильно интересная, но думаю, ты услышишь, как его называют на Островах, и в любом случае захочешь узнать. На картах он обозначен как Спаттерский маяк, по названию островка – Спаттер-Док. Но все зовут его Кость-в-горле.

Увидев её растерянное выражение лица, Том издал тихий смешок.

– Ага, именно так. Маяк очень долго не могли построить, потому что местные жители были против. Они не видели для себя выгоды, потому что корабли, которые на него ориентировались, плыли в Аврору и с Авроры. Тогда эту глыбу льда только открыли, а решение поделить её между странами и дать каждой кусок, чтобы проводить исследования, считали странным и неправильным. К исследователям и учёным относились как к каким-нибудь варварам-завоевателям. Им не доверяли и даже отказывались обслуживать в некоторых местах. Именно тогда к маяку прилипло это название – Кость-в-горле. Сейчас к нему, понятное дело, относятся спокойно, но название сохранилось. Если услышишь, как кто-то говорит «Спаттерский маяк» – значит, этот человек не с Островов.

Наконец, паром причалил в Беллкасле, и они смогли сойти на берег. Джорджина так спешила, что совсем забыла, что у неё, вообще-то, есть чемодан. К счастью, Том, забравший его на вокзале, всё ещё считал, что теперь чемодан – его забота.

– Сейчас слишком темно, чтобы отправляться на Спаттер-Док. Да и погода… сама видишь.

Они стояли под навесом рядом с причалом, повернувшись спиной к ветру, а тот трепал их волосы и одежду. Снег превратился в ледяной дождь, и Джорджина замёрзла. Хорошо, что в чемодане у неё лежало больше тёплой одежды. В таком климате ей понадобится ещё парочка слоёв.

– Вижу, – согласилась она, – но где мне переночевать?

Том улыбнулся.

– Что за глупый вопрос? У нас с Мэгги, конечно! Идём, она будет рада с тобой познакомиться.

Несмотря на то что Беллкасл считался самым большим городом на Островах, по меркам других графств Олдсола он был совсем маленьким. Не Марш Мэриголд, конечно, и не Бертервер. Джорджина вспомнила как Теодор, когда они с ним и Морганом рассматривали карту, прикинув, сказал:

– Скорее, как два Бертервера.

И Джорджина обрадовалась. Беллкасл оказался достаточно большим, чтобы вызвать ощущение новизны, пузырьки предвкушения в груди и энтузиазм, но не напугать. По-настоящему большие города ей не нравились. Поэтому она, в отличие от Каролины, не стремилась в Старсбург. Конечно, ей придётся навестить сестру, она обещала. Но надолго Джорджина задерживаться не планировала. И уж точно она не собиралась там жить, как мечтала Каролина.

Том опять вёл её по незнакомым, тёмным улицам и нёс её багаж, хотя Джорджина и попыталась забрать чемодан, когда они только сошли на берег. Попытка не увенчалась успехом.

К двухэтажному дому на окраине, окружённому такими же потрёпанными, явно видавшими лучшие времена домами с осыпающейся, оголяя кирпичи, побелкой, они подошли насквозь промокшими. Джорджина не чувствовала своего тела, ей казалось, что она – только холод. Холод в шерстяном пальто, которое ей совсем не помогло.

Ледяной дождь, подгоняемый таким же ледяным, режущим ветром, промочил их до последней нитки. И даже будь у Джорджины зонт – а он был, в чемодане – он оказался бы бесполезен при таком ветре.

– Фух, наконец-то пришли, – Том толкнул дверь в подъезд и придержал её, давая сначала зайти Джорджине, – второй этаж, голубая дверь, не перепутаешь.

Подъезд оказался тёмным, грязным, а ступени у лестницы – разной высоты и на втором пролёте внезапно под другим углом. Джорджина остановилась перед голубой дверью. Соседняя, так же как и двери на первом этаже, была обычной – из простого дерева, поцарапанная, обшарпанная, кое-где в пятнах. А вот голубую дверь квартиры Джонсов явно недавно покрасили и следили за её чистотой – не пятнышка.

Том шагнул вперёд и постучал. Через несколько секунд Джорджина услышала за дверью энергичные шаги. Она распахнулась. На пороге стояла девушка, очень похожая на Тома. Только волосы немного короче, темнее, кудряшки туже, веснушек меньше.

– Ну наконец-то! Я уже начала волноваться, погода-то ужасная. Проходите-проходите, а то вы выглядите как мокрые крысы! Сейчас дам вам полотенца… Том, отнесёшь чемодан мисс Ньюмун в её комнату?

– Угу, – скинув обувь и, под грозным взглядом сестры, аккуратно составив её на коврике у двери, Том подхватил чемодан Джорджины и исчез в квартире.

Следуя его примеру, она аккуратно разулась и поставила свои промокшие ботинки рядом с его. Девушка услужливо взяла у неё пальто и достала из шкафа вешалку.

– Я повешу поближе к камину, чтобы к завтрашнему дню высохло. И обувь вашу туда потом поставлю.

– Спасибо. И пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты». Просто Джорджина.

Маргарет энергично кивнула.

– Тогда зови меня Мэгги, хорошо?

Она провела Джорджину тёмным, коротким и узким коридором в комнату, выполняющую одновременно роль гостиной, столовой и кухни.

– Если пройти из прихожей вправо, то будет ванная, – рассказывала Мэгги, – а вон та дверь ведёт в твою комнату на эту ночь.

Из двери как раз появился Том, уже без чемодана. Он подмигнул Джорджине и вернулся в прихожую, чтобы снять куртку. Его сестра вручила ей полотенце.

– Ты пока осваивайся, а я закончу с ужином и позову тебя. Ты, должно быть, проголодалась – шутка ли, весь день в пути!

Дверь за Мэгги закрылась, и Джорджина оказалась наедине со своими новыми апартаментами.

Комнатка была малюсенькая и, судя по двум узким кроватям, сейчас составленным вместе, брат и сестра делили её между собой. Она решила, что во время ужина обязательно уговорит Мэгги расставить кровати и спать в комнате вместе. А Том, должно быть, займёт диван в большой комнате. Это Джорджина ещё могла принять, к тому же на одну ночь. Но выжить из комнаты сразу и брата, и сестру, да ещё кому-то из них придётся спать на полу? Совесть бы ей не позволила.

Когда Мэгги постучала в дверь, Джорджина уже успела сменить одежду на сухую, а мокрую убрать в чемодан – высушит, когда окажется у Селены, и привести в порядок волосы.

– Ужин на столе!

Она вышла, отдала Мэгги полотенце и поблагодарила. А за простым ужином, состоящим из варёной картошки и рыбы, всё-таки уговорила её ночевать в комнате вместе с ней.

Глава 9. Миссис Ньюмун и миссис Ньюмун

Загадочная соседка объявилась только на следующее утро. Каролина, утомлённая экскурсией и общим ужином, задавшая кучу вопросов и получившая такую же кучу ответов, познакомившаяся с будущими первокурсницами, легла спать, как только вернулась в свою комнату в доме Блэкбёрд.

И обязательно бы проспала завтрак, если бы не стук в дверь, её разбудивший. Каролина выбралась из кровати, сунула ноги в домашние туфли, пригладила волосы, бросив взгляд в зеркало, и накинула на плечи шаль, чтобы не чувствовать себя такой раздетой.

За дверью стояла девушка, её ровесница. Медного цвета гладкие и длинные волосы, зачёсанные назад, почти неестественно блестящие. Кожа, чуть загорелая, словно она только что шагнула в холодный коридор Блэкбёрда из жаркого летнего дня, тоже чуть золотилась. И даже в тёмно-карих глазах сверкали золотые крапинки.

– Привет, – голос у девушки оказался глубокий и бархатистый, – меня зовут Мэйв Гилл. Я твоя соседка. Хотела предложить спуститься на завтрак вместе. Мой поезд задержался из-за снегопада, и я приехала почти под утро – так что никого и ничего тут не знаю.

Несмотря на мягкий голос и доброжелательный тон, Мэйв выглядела какой-то… скучающей. Создавалось впечатление, что ей будет абсолютно всё равно, если Каролина сейчас ей с особой грубостью откажет.

Но, конечно, ничего такого она делать не собиралась. Мэйв понравилась ей с первого взгляда. Не говоря даже о том, что на вкус Каролины она была очень красива, от девушки исходили так необходимые ей сейчас спокойствие и уверенность.

Так что Каролина улыбнулась и ответила:

– Конечно. Если ты не против подождать минут десять, пока я приведу себя в порядок.

Мэйв отстранённо кивнула.

– Я буду ждать внизу, в холле.

Завтрак подали в уже знакомой Каролине столовой, но учениц стало значительно больше, чем на вчерашнем ужине. Вчера мисс Эпплби объяснила, что все первокурсницы завтракают, обедают и ужинают вместе, но они немного опоздали. Вчерашний ужин, к тому моменту, как группа новеньких, приехавших в тот день, добралась до столовой, был окончен и для них накрыли специально. Теперь же им пора привыкать к принятому в Голден-Хаусе распорядку: завтрак – с шести до девяти, обед – с двенадцати до двух, ужин – с пяти до семи. Конечно, никто не запрещал выйти в город и купить себе еды или пообедать в кафе, если у ученицы водились деньги.