Ведьмин Дом

Когда Каролина и Мэйв вошли в столовую, к ним повернулось несколько голов. Сначала Каролина не обратила на это никакого внимания. Обернуться, когда слышишь звук открывающейся двери – почти инстинктивное действие.

Но, пока они наполняли круглые металлические подносы тарелками с едой, и занимали места с краю одного из длинных столов, Каролина дважды услышала свою фамилию. И один раз фамилию Мэйв.

Одна из девушек, сидевшая к ним спиной и явно не заметившая, что они проходят мимо, сказала:

– Ньюмун из главного рода и затворница Гилл: какая интересная парочка! Не удивительно, что их решили поселить подальше от остальных первокурсниц…

Продолжение разговора Каролина не услышала, но решила, что должна выяснить, о чём речь. Она представляла, какие слухи могут ходить о ней, но кто такая эта Мэйв Гилл? Мать ещё в детстве заставила её наизусть выучить известные семьи и всех по-настоящему сильных ведьм, но никого с фамилией Гилл Каролина не помнила.

Впрочем, это она может сделать и попозже. Например, завтра. Возможно, у неё получится вытащить неразговорчивую соседку (за завтраком они едва перекинулись парой слов) на прогулку по Зимней площади. А сегодня Каролину ждали Магнолия и Элинор Ньюмун.

Не зная города и понимая, что легко может заплутать, Каролина вышла заранее. Мать обучила её правилам столичного этикета, которые не играли никакой роли в их медвежьем углу. И теперь у неё наконец-то будет возможность применить их в деле.

Первое, о чём Каролина вспомнила – дни и часы светских визитов. Всё сходилось, и сегодня до обеда она решила нанести визит Магнолии Ньюмун (не зря же мать именно ей написала письмо), а завтра – Элинор Ньюмун.

Ясным и морозным зимним утром Старсбург в глазах Каролины был особенно прекрасен. Она прошла через парк и вышла на Зимнюю площадь, которая даже утром буднего дня полнилась людьми. И уже во второй раз Каролина вынужденно обошла всеобщее веселье стороной.

Воскрешая в голове карты столицы, которые она рассматривала с матерью и выучила наизусть, она дошла до улицы Драгоценностей, где располагался известный ювелирный магазин, и остановилась. Нужно подумать. Каролина увидела небольшой сквер с запорошёнными снегом скамейками и поспешила туда.

Она твёрдо вознамерилась добраться до Вингсхолла, дома Магнолии, самостоятельно. Спросит дорогу она только в крайнем случае, но до этого, Каролина надеялась, не дойдёт. В конце концов, нужно уметь ориентироваться в городе, в котором собираешься жить.

Улица Драгоценностей – одна из самых широких и длинных в Старсбурге – простиралась в обе стороны. Каролина рассматривала красивые магазины и хорошо одетых людей. В основном её взгляд задерживался на девушках приблизительно того же возраста, что и она. Каролина сравнивала их с собой, пытаясь понять, похожа ли она на горожанку или внешний вид выдаёт приезжую из глубинки.

Увы, результаты вышли неутешительные. Большинство девушек, которые казались ей смелыми, раскованными и уверенными – такими, какой она хотела быть – носили широкие штаны, на первый взгляд почти неотличимые от юбки, и короткие причёски. У Каролины не было денег ни на новую одежду, ни на парикмахера. Она решила, что для начала попробует вести себя в такой же манере. Ну, может, и не настолько раскованной, но немного смелости и уверенности ей не повредит.

Спустя сорок минут и один неправильный поворот Каролина стояла у ворот Вингсхолла. Конечно, она ожидала увидеть большой богатый дом, но не думала, что он будет настолько большим и настолько богатым. Пятиэтажное строение в форме буквы П с идеально белыми стенами, роскошным крыльцом, перед которым радостно журчал, не замерзая, фонтан с фигурой русалки. Серебряная крыша блестела на солнце.

Мать говорила, что Магнолия Ньюмун живёт здесь вместе со своей дочерью… неужели им действительно нужно столько места? Для чего они используют такое невероятное количество пустых комнат?

Прогнав эти, говоря начистоту, завистливые мысли, Каролина вошла в незапертую калитку. Проходя мимо фонтана, она на секунду остановилась и опустила кончики пальцев в воду. Тёплая. Должно быть, где-то здесь вырезаны знаки древнеалигерейского алфавита, которыми записывались заклинания.

Каролина поднялась на роскошное крыльцо и, собравшись с духом, взялась за цепочку звонка. Она никогда не бывала в доме, где дверь открывала специально нанятая для этого прислуга, а не сами хозяева или, например, горничная. Сама мысль, что кто-то будет нанимать человека только для того, чтобы он стоял в коридоре, и не покидал его весь день, казалась абсурдной.

Но от матери Каролина знала, что такая должность существует. Коридорный встречал гостей, объявлял об их приходе или предлагал оставить свои карточки, помогал раздеться и одеться, следил за порядком в коридоре, который считался лицом дома. Ведь именно его первым видели гости.

Дверь ей открыл красивый высокий мужчина, блондин, примерно тридцати лет.

– Доброе утро, мисс. Чем могу вам помочь?

– Доброе утро. Я пришла к миссис Ньюмун.

Он кивнул.

– Прошу, входите. Как мне вас представить?

– Спасибо. Мисс Каролина Ньюмун. – Она вытащила из сумки конверт. – У меня есть рекомендательное письмо для миссис Ньюмун.

Мужчина кивнул ещё раз, забрал конверт и, предложив ей располагаться и немного подождать, быстро поднялся по лестнице. Каролина осталась одна в просторном, безупречно чистом и со вкусом оформленном холле. Даже сейчас, когда здесь не было никого, кроме неё, она старалась вести себя так, будто ничего тут её не удивляет, словно она каждый день расхаживает с визитами по таким шикарным домам. Стараясь не пялиться по сторонам, Каролина села на стоявшую у окна банкетку.

Коридорный действительно скоро вернулся. Он слегка поклонился Каролине, словно она заслужила этот знак внимания, только когда Магнолия Ньюмун подтвердила её ценность.

– Миссис Ньюмун вас ожидает. Прошу, идите за мной.

Её провели на второй этаж, по широкому коридору с большими вазами живых цветов (и это зимой!), бархатными, поблескивающими шторами на окнах, статуями ангелов в неглубоких нишах в стенах, и пушистыми коврами на полу. На пару минут Каролина забыла о своём решении делать вид, что всё это её не удивляет, и жадно смотрела по сторонам.

К счастью, к тому моменту, как перед ней распахнулись двери гостиной, она смога вернуть себе присутствие духа, иначе издала бы какой-нибудь обличающий восторженный вздох.

Никогда Каролине не приходилось видеть такой волшебной, прекрасной комнаты. Позже она узнала, что это помещение называется Розовой гостиной и не удивительно – здесь господствовали розы и розовый цвет. Нежно-розового цвета ковёр на полу казался мягким и пушистым, как облачко. Диван и кресла обиты бархатом с замысловатым узором, цвета пыльной розы, и украшены кисточками. Обои с розами – местами блестящие, местами рельефные – Каролину просто покорили. Она и не подозревала, что обои могут быть такими… почти произведение искусства! И конечно же изящные вазы с настоящими, живыми, пышными розами.

Она бы могла рассматривать комнату ещё долго, если бы её вниманием не завладела женщина, сидящая на диване. Та как будто специально оделась так, чтобы дополнять собой гостиную: в гладких чёрных волосах гребень с большой золотой розой, платье – розовый атлас с золотыми лентами, домашние туфли в тон украшены розочками. На плечи женщина накинула легчайшую пелерину из нежно-розового кружева. Рядом с ней на подлокотнике дивана вытянулась ласка с умными глазами-бусинками.

Каролина не сразу сообразила, что перед ней – Магнолия Ньюмун. Она-то воображала её пожилой, ровесницей матери. А женщине, сидящей перед ней на диване, едва ли было лет сорок.

Коридорный представил Каролину и вышел, закрыв за собой дверь.

– Прошу, присаживайтесь, – голос у Магнолии был мягким, певучим. – И примите мои искренние соболезнования по поводу смерти вашей матери. Мы с Арабеллой не были близки и виделись всего два раза, но поддерживали переписку на протяжении многих лет. Она, без сомнения, была самой яркой, самой выдающейся ведьмой своего поколения. Не счесть, сколько важных советов я от неё получила.

Сердечно поблагодарив Магнолию, Каролина села на кресло напротив дивана. На резном столике красного дерева между ними стоял поднос с чайником, сахарницей, молоком, сливками и разными вкусностями. Женщина потянулась за золотым колокольчиком, покоившимся на маленьком медном столике рядом с диваном.

– Одно мгновение, сейчас я попрошу, чтобы принесли новый чайник и прибор для вас. В этом боюсь, чай уже едва тёплый.

Каролина склонила голову.

– Благодарю.

Слуга появился через секунду, после мелодичного перезвона колокольчика, словно прятался за занавеской. Чай и чайную пару для Каролины принесли мгновенно. Немного освоившись, она со сдержанным энтузиазмом отвечала на вопросы Магнолии о Голден-Хаусе, о том, как она устроилась.

– Я всего лишь пару дней в Старсбурге, так что единственное, что могу сказать – и город, и школа меня очаровали. Но мне только предстоит узнать их.

Женщина улыбнулась.

– Голден-Хаус – прекрасное место. Я с теплом вспоминаю свои школьные годы. Уверена, вы станете одной из лучших на своём курсе, и соберёте сильный ковен. В конце концов, это у вас в крови.

Каролина улыбнулась, искренне надеясь, что Магнолия не уловила фальши в её дрогнувшей улыбке. Конечно же, она считала, что Каролина приехала с гримуаром.

– А как поживает ваш брат? – Женщина вдруг заговорщически улыбнулась. – Знаете ли, я присматриваю подходящую пару для моей дочери… И что может быть лучше, чем кровь Ньюмунов?

Каролина растерянно моргнула. Она понимала слова, но их смысл отказывался доходить до неё.

– Прошу прощения… Но разве ваша дочь не учится в Голден-Хаусе?

– Верно. – В голосе Магнолии отчётливо послышались нотки гордости. – Она перешла на второй курс. В десятке лучших.

Второй курс. А значит, не больше двадцати двух.

– Морган как минимум на десять лет её старше, – вырвалось у Каролины.

Она тут же отругала себя – не так нужно было отвечать. Но женщина словно и не заметила её ошибки. Её смех колокольчиками зазвенел в Розовой гостиной.

– Десять лет – вполне допустимая разница. Главное, что у него отличная родословная, он хорош собой и его характер, я полагаю, вполне сносный?

Каролина подавила желание немедленно выбежать из гостиной. Она чувствовала, как её щёки горят – то ли от гнева, то ли от смущения – и надеялась, что Магнолия не обратит на это внимания.

– Не думаю, что его это заинтересует.

Женщина нахмурилась, а когда заговорила, Каролина поняла, что совершила очередную ошибку. В самом деле, как могла она предположить, что обедневший аристократ не первой свежести не захочет тут же уцепиться за это щедрейшее предложение? Разве не получит их семья больше, чем Магнолия и её дочь?

– Фрезия – одна из самых завидных невест, – прохладно сказала Магнолия, – она умна, богата, красива, происходит из знатной семьи, и её ждёт большое будущее. Разве это плохое предложение?

Мозг Каролины метался, ища способ исправить положение.

– Прошу прощения, я вовсе не это имела в виду, – она примирительно улыбнулась, – просто удивилась вашему предложению. Так внезапно… И я уверена, что в Старсбурге есть куда более подходящие женихи – моложе, знатнее. Да и Морган едва ли ожидает…

Магнолия смягчилась.

– Понимаю, я должна была об этом подумать. Я объясню. Вы ведь ещё не бывали в высшем обществе? О, я обязательно введу вас в этот круг, и вы всё увидите сами! Молодые мужчины здесь делятся на два типа. Одни – пустоголовые павлины, никак не подходящие на роль мужей. В их голове только развлечения и праздная жизнь, и я не хочу, чтобы один из них стал для Фрезии вечной головной болью. Вторые ещё хуже – насмотрелись на людей, начитались какой-то сомнительной литературы. Их головы забиты новомодными идеями. Они хотят работать, отказываются жениться, говорят о правах… Недавно даже требовали, чтобы им разрешили учиться в Голден-Хаусе! В такой ситуации найти отпрыска Ньюмунов, нетронутого всем этим разложением, без модных идей в голове! Да он же настоящее сокровище!

Каролине хотелось вскочить и по-детски закричать: «Моргану тридцать два! Он взрослый мужчина со своей жизнью! Да он и не посмотрит на девушку того же возраста, что его младшие сёстры! Хватит говорить о нём как о призовом жеребце!» Держать себя в руках с каждой секундой, с каждым произнесённым словом становилось всё сложнее.

– И в самом деле, – сказала Каролина и сама удивилась тому, как холодно прозвучал её голос, – но боюсь, это просто не для него. Поймите, Морган ведь прожил в таком отдалённом, отсталом месте, как Марш Мэриголд. Он общался только с людьми, если не считать семьи, он привык вести себя как человек.

Магнолия поморщилась.

– Что ж, понимаю, это существенный недостаток. Но всё-таки пригласите его как-нибудь в Старсбург. Уверена, если мы постараемся, ему здесь понравится. Как глава семьи, вы должны понимать, что лучший шанс его пристроить вам вряд ли подвернётся.

Он уже пристроен, хотела сказать Каролина, у него есть дом, который он любит, и жизнь, которая ему нравится. Только бы разобраться с оплатой пребывания в лечебнице для Ровены, и они с Морганом смогут спокойно и счастливо жить в Рованберри. Как и собиралась, Каролина передала все права на дом брату, сделав его полноправным владельцем.

К счастью, разговор перешёл на другие темы, и она снова смогла расслабиться. Уже покидая Вингсхолл, Каролина поняла, что Магнолия ничего не спросила про её сестёр и вообще никак их не упомянула, словно тех и не существовало.

После встречи с Магнолией Ньюмун Каролина чувствовала себя так, словно из неё высосали все силы. Чем больше она возвращалась мыслями к их разговору, тем более кислым становился привкус во рту. Она сглатывала, словно борясь с тошнотой. И понимала, что вела себя совсем не так, как хотела бы вести. Была не той, кем хотела быть.

И это не имело ничего общего с правилами приличия и, в кой-то веке, с одобрением матери.

Но Каролина не могла придаваться этим размышлениям слишком долго. На следующий день её ждал визит к Элинор Ньюмун. В этот раз она шла на встречу с куда меньшим энтузиазмом. Погода словно подстроилась под её настроение: вместо яркого солнца и голубого неба – низко нависшие серые тучи, вместо кружащегося снега – сильный, пронизывающий до костей ветер.

Однако кое-что осталось неизменным. Даже в такую погоду Зимняя площадь полнилась людьми. Каролина улыбнулась, чувствуя, что её настроение не так уж безнадёжно загублено. И пусть Элинор тоже окажется неприятной персоной, она не даст этому себя подкосить. Вот вернётся в Блэкбёрд и всё-таки вытащит Мэйв за пределы парка, который она пока что не покидала, и они вместе отправятся исследовать Зимнюю площадь.

Дом этих Ньюмунов не имел названия, что Каролина сочла хорошим знаком. Это был просто дом номер двенадцать на Ивовой улице. Район явно зажиточный, но всё-таки недостаточно, чтобы жильцы могли назвать себя богатыми людьми. Дома повторяли друг друга, как отражения в зеркале. Двухэтажные, с красными крышами и маленькими башенками с флюгерами. Белые стены, мраморное крыльцо, клумбы вокруг, сейчас занесённые снегом.

Каролина остановилась перед домом номер двенадцать и долго на него смотрела, пытаясь угадать, какой приём ждёт её здесь. За что она могла ручаться – коридорного точно не будет.

Она открыла калитку, прошла мимо клумб, поднялась на крыльцо и позвонила в колокольчик, куда более простой, чем в Вингсхолле. Пришлось ждать почти три минуты, когда дверь откроется. На пороге появилась запыхавшаяся горничная и поспешно поклонилась.

– Прошу прощения, мисс. Я не услышала звонка за работой.

В ответ Каролина абсолютно искренне ей улыбнулась. Такая знакомая простота пришлась ей куда больше по сердцу, чем напыщенная роскошь, встреченная в Вингсхолле.

– Ничего страшного. Мне нужна миссис Элинор Ньюмун. Скажите ей, что её желает видеть мисс Каролина Ньюмун из Рованберри.

Если её имя Элинор ничего и не скажет, то название поместья должно.

Горничная кивнула.

– Одну секунду, мисс. Входите, подождите внутри.

Каролина вошла и была приятно удивлена простотой обстановки. Горничная скоро вернулась и пригласила её следовать за ней. Каролину снова провели в гостиную, куда менее роскошную, без живых цветов, оформленную в бело-голубых тонах. На этот раз женщина, ждущая Каролину на диване, была того же возраста, что и её мать. И явно расторопнее Магнолии Ньюмун: на столе, накрытом для чая, стояли две чашки, из носика чайника поднимался пар.

Миссис Элинор Ньюмун явно красила волосы, которые не могли быть такими угольно-чёрными в её возрасте. Да и вообще, одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что женщина отчаянно молодится. Не вполне успешно, но всё-таки выглядела она на несколько лет младше своего возраста.

Элинор встала с дивана, как только Каролина вошла, а за горничной закрылась дверь, обняла гостью, расцеловала в щёки, и сама налила ей чаю.

– Дорогая моя! Присаживайся, рассказывай, как ты нашла Старсбург. А Голден-Хаус? Сколько лет утекло с тех пор, как я была там в последний раз! А вот моя внучка, Грейс, тоже только поступила в этом году. Надеюсь, вы с ней познакомитесь и, смею надеяться, подружитесь. – Элинор прервалась для того, чтобы откусить кусочек печенья и отпить чаю. – И, ах, твоя бедная мать! Она ведь была моей ровесницей, ты знаешь? Понимаю, в это сложно поверить… Но разница в нашем образе жизни, дорогая моя! Бедняжка Арабелла жила в таком… отдалённом, не побоюсь сказать, малоцивилизованном месте. И постоянно-то была в разъездах. Да и несчастье за несчастьем в молодости… Неудивительно, что она так быстро сгорела, но печально. Ужасно печально. Мои соболезнования.

Каролина поблагодарила старую даму и тоже откусила печенья. Может, ей стоило бы разозлиться или хотя бы испытать раздражение от этой тирады, но она чувствовала, что Элинор говорит вполне искренне. А её беспардонная манера даже немного забавляла.

Однако Каролина догадывалась, что забава закончится очень быстро, когда неосторожные слова Элинор её заденут, и приказала себе быть сдержанной и спокойной. В конце концов, это просто старая леди. И она уж точно не вынашивает планы о том, как женить свою внучку на брате Каролины.

Они довольно мило поболтали о том и о сём, когда Каролина вдруг почувствовала, что атмосфера в гостиной изменилась. Элинор стала выглядеть серьёзнее и теперь куда больше напоминала опытную ведьму, а не чудаковатую старую женщину.

– Дорогая моя, я знаю, что это неприятная тема, но вынуждена её поднять. Я бы хотела поговорить с тобой о гримуаре Ньюмунов.

Каролина тут же насторожилась. И постаралась сказать как можно естественнее, не переиграв с удивлением и ни в коем случае не дав понять собеседнице, что она только что метко нашла её больное место:

– Мой гримуар? При чём тут он?

Элинор улыбнулась, и в этой улыбке было столько жалости, что Каролине стало не по себе.

– Дорогая, я понимаю, что это тяжело, но ты должна знать две вещи. Во-первых, слухи в нашем обществе – я, конечно, имею в виду старсбургских ведьм – разносятся быстро. Во-вторых, к таким древним, известным родам, как Ньюмуны, особенно к главной их ветви и особенно в таком состоянии, как вы сейчас… К ним всегда будет интерес, дорогая моя. И то, что Арабелла попыталась спрятаться и спрятать вас в Рованберри сделало, на самом деле, только хуже. Возбудило всеобщее любопытство.

Каролина, с трудом сохраняя самообладание, сказала:

– Я не понимаю, к чему вы ведёте.

Неужели все её родственники вот такие вот? Все пытаются через неё добиться каких-то своих целей? Это и есть тот высший свет, о котором с такой тоской говорила мать?

Элинор вздохнула, похоже, раздосадованная её не совсем искренним непониманием.

– Я знаю, что гримуар Ньюмунов не принял тебя, дорогая. Что, вообще-то, неудивительно, учитывая, что ты третья дочь, ещё и с сестрой-двойняшкой… Да и проклятие. Так что не кори себя слишком сильно.

– Зачем вы мне всё это говорите? – Каролина решила плюнуть на правила приличий и вежливость. – Если бы вам действительно было всего лишь меня жаль, вы бы вообще не стали поднимать эту тему.

Элинор выглядела немного смущённой. Её рука взлетела к плечу и, присмотревшись, Каролина увидела маленькую мышку, прячущуюся за чёрными прядями волос.

– Видишь ли, дорогая, мы ведь тоже Ньюмуны. Никому из нашей семьи не хочется, чтобы бесценные знания Арабеллы и её предшественниц были утеряны. К тому же я знаю о сложной ситуации, в которую попала ваша семья. Я имею в виду твою старшую сестру… – Она явно старалась избегать имени Ровены. – Поэтому я хочу предложить тебе сделку. Гримуар главного рода Ньюмунов взамен на гримуар нашего рода и достаточно денег, чтобы покрыть необходимые твоей сестре расходы.

Каролина замерла, неверяще глядя на пожилую женщину. Это что за предложение такое? Но прежде чем она вспомнила, как пользоваться словами, и смогла собрать из них вразумительный ответ, Элинор снова заговорила.

– Я понимаю, что предложение… необычное. И тебе нужно время – возможно, много времени – чтобы его обдумать. Я не против, моя дорогая. К тому же ты ведь хочешь собрать свой ковен? Ну и зачем тебе гримуар, с которым сделать этого не получится? Чтобы он лежал мёртвым грузом? Гримуаром надо пользоваться, дорогая. Он не должен собирать пыль.

– Я… – Начала было совсем растерявшаяся Каролина, но Элинор ещё не закончила.

– Наш гримуар, может, и не так хорош, как твой, но по силе, нужно сказать, выше среднего. С ним у тебя будет шанс. А для Грейс этого мало. Она – новая звезда на магическом небосводе. Если не веришь мне, можешь навести справки. А ещё лучше – познакомься с ней сама. Уверена, совместные предметы у вас будут. Ты же тоже выберешь катоптромантию?

Не доверяя своему голосу и словам, которые могли у неё вырваться, Каролина просто кивнула.

Катоптромантия – гадание по зеркалу или нескольким зеркалам сразу, в зависимости от способа – визитная карточка семьи Ньюмун. В своё время её мать таким образом предсказывала будущее самому королю.

– Ведь все от этого выиграют, все получат, что хотят, – продолжала Элинор. – У вас с Грейс будут гримуары, подходящие вам по силе, а гримуар главной ветви рода Ньюмунов останется в семье и будет использоваться. Не говоря уже о том, что ваша… небольшая финансовая проблема будет решена. Ну что, подумаешь?

И как бы Каролине ни хотелось сказать решительное нет, её остановила мысль о Ровене. Если не получится собрать деньги к назначенному сроку, ей в любом случае придётся продать гримуар. И сделка с Элинор казалась лучшим выходом. Гримуар, как и сказала женщина, останется в семье, и у Каролины будет возможность тесно пообщаться с его новой владелицей. А ей самой достанется другой гримуар, подходящий по силе, и она всё-таки сможет собрать ковен.

Решившись, Каролина сказала:

– Я смогу дать вам ответ к середине февраля.

Элинор закивала с явным облегчением.

– Конечно, дорогая моя, конечно, я подожду.

Глава 10. Флориан Старвульф

Прошло несколько дней, и Морган убедился, что его план работает. Теперь в доме он был один и тот снова стал безопасным и уютным. Чего нельзя сказать об остальной территории Рованберри. Впрочем, свои прогулки Морган так и не возобновил. Он стал стражем гримуара и боялся оставить его даже на полчаса, даже под бдительным присмотром Уголька. Он не забывал подновлять магические знаки на дверях и рамах окон каждый день.

И всё-таки Морган понимал, что все его старания – всего лишь временные меры. Если он хочет сохранить гримуар в целости, ему нужна помощь настоящей, желательно сильной и опытной ведьмы. Потому что его противница, без сомнения, из таких.

Весь день Морган просидел в кабинете, разбирая переписку матери. Может быть, среди этих ведьм найдётся одна, которая не побрезгует ответить на его письмо с просьбой о помощи. Он выписал несколько имён. Уголёк спал на столе рядом с кучей уже перебранных писем. В камине отплясывали жаркие языки огня.

Идиллию нарушил стук во входную дверь. Уголёк приподнял голову и посмотрел на хозяина. Морган ответил фамильяру таким же долгим взглядом. Гостей они сегодня не ждали, время приближалось к пяти и на улице уже стемнело.

– Следи за гримуаром, – велел змее Морган и отправился открывать дверь.

На пороге стоял Теодор, что одновременно его успокоило и взволновало. С одной стороны, кто ещё, кроме него, мог отправиться в тёмный зимний вечер проверять, как там поживает друг? С другой, такие сентиментальные порывы не были ему свойственны. Если Теодор пришёл, значит, для того есть более веская причина.

Морган окинул взглядом двор, словно мог разглядеть скрывающуюся там ведьму. Конечно, глупо. Та вполне могла сейчас быть в Марш Мэриголде или Бертервере – вынашивать новые планы. Теодор проследил за его взглядом.