Олег. Тени прошлого

Поначалу мы с Веркой думали, что Даша неплохо смотрелась бы с Вахриным, но вскоре по школе пронёсся слух о его нетрадиционной ориентации, и Дашка стала относиться к нему как к подружке.

Ромке, конечно, эти слухи не нравились, но, тем не менее, он не стал их опровергать. Лишь однажды сказал нам:

– Когда стадо баранов блеет, я не собираюсь им отвечать!

И слухи постепенно утихли, а Марк перестал возражать против моего с Ромкой тесного общения. И говоря «тесное», я имею в виду, что мы действительно проводим много времени вместе. Ходим по магазинам и в кино, чаще всего на мелодрамы, где оба рыдаем навзрыд друг другу в плечо, а по дороге домой обсуждаем, как могла бы сложиться жизнь героев, если бы они поступили иначе. И даже моя мама считает Ромку кем-то вроде сына, и его присутствие в нашем доме воспринимается как что-то само собой разумеющееся.

Мы с ребятами уже спустились на первый этаж, вернее, нас несло течение этой обезумевшей толпы, словно в муравейнике. И какое счастье, что нам было с ними по пути…

– Софи… – протянула Дашка, взглянув на меня умоляющими глазами, и мы, наконец, остановились. – Пожалуйста…

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – затараторила Верка, сложив ладони в мольбе.

– Ладно! – выплюнула я, зная, что ни один мой аргумент не способен унять этих двух настойчивых особ.

Обе подпрыгнули и хлопнули друг друга по ладоням.

– Поддалась! – фыркнул Ромка мне в ухо. – Слабачка!

– А у меня есть выбор? – шепнула я в ответ.

Дашка и Верка умчались в гардеробную, прихватив наши номерки. За решёткой школьного гардероба было не протолкнуться. Большинство классов заканчивали учебный день вместе с нами. Я бы не рискнула даже приблизиться, чтобы меня не раздавили в этой гудящей толпе.

– Выбор есть всегда, – вновь привлёк моё внимание Ромка и сел на подоконник, не переставая разглядывать меня.

– Да, выбор из: весь вечер думать, что твой парень вновь попадёт в какую-нибудь заварушку, или…

– Участвовать в этой заварушке, – закончил за меня Ромка.

Я устало пожала плечами:

– Есть вероятность, что я смогу остановить разгром его дома.

– Как будто бы это его заботит, – фыркнул Вахрин.

И он был прав, ведь не раз помогал мне разгребать завалы пластиковых стаканов, пытаясь скрыть улики масштабного веселья, что оставляли дружки Марка, отправляясь по домам. А Марк тем временем уже отсыпался, уложенный мной и Ромкой не без труда конечно, ведь он всегда просил продолжения. В такие моменты меня всегда захлёстывало какое-то странное, болезненное чувство: смесь раздражения и щемящей ответственности за него. И сейчас я чувствовала это снова.

– Опять будешь весь вечер прятаться в тёмных комнатах?

Я уселась рядом и улыбнулась другу.

– Ну, я буду не одна, и это радует, – я пихнула его локтем в бок.

– Ну, уж нет! – резко ответил он и скривился. – Даже не надейся, я туда больше ни ногой!

– Но…

– Нет! – отрезал Ромка, сверкнув на меня взглядом серых глаз. – Даже не проси! Я не против твоей компании, но Марк и его прихвостни…

Ромка отрицательно покачал головой, и я поняла, что умолять его бессмысленно. Пожалуй, Вахрину, они нравились куда меньше, чем мне.

– Я лучше все выходные потрачу на подготовку к контрольной по физике, – сказал он, всё ещё глядя мне в лицо. – И кстати, тебе бы тоже не помешало, у тебя трояк…

– Не начинай! – сморщилась я. – Ты как моя мама…

Он рассмеялся и отвернулся к гардеробу. Девчонки уже пробирались сквозь толпу пятиклашек, заставляя их посторониться.

– И почему мы должны каждый раз оставлять свои вещи в этом тараканьем гнезде? – проворчала Верка и швырнула куртку Вахрина прямо в лицо парню. – В следующий раз сам туда полезешь!

Ромка скорчил гримасу и поспешно натянул ветровку.

– Стерва! – прошипел он в ответ и получил от Верки кулаком в плечо.

Даша вручила мне пальто, и я поспешно накинула его и забросила рюкзак за спину. Школьный холл пустел с удивительной быстротой. Казалось, предстоящие выходные были для всех учеников глотком свежего воздуха, хоть школа и не успела ещё нас утомить, ведь был только сентябрь.

Наш последний сентябрь в этой школе. И последний год… а дальше – взрослая жизнь, которую я всегда так жаждала, а теперь, кажется, боюсь. В этой взрослой жизни будут совсем другие заботы, которые мне придётся решать самостоятельно. Но как? Я с трудом разбираюсь в том, что происходит сейчас, а думать о будущем просто страшно.

Сможем ли мы быть вместе с Марком? Что изменится после окончания школы? Будем ли мы так же общаться с Ромкой, Веркой, и Дашкой? А если нет?..

Я зажмурилась, почувствовав странную тревогу. Мне не хотелось ничего менять. Пусть это и странно, но я слишком быстро привязываюсь к людям, к месту, ко всему, что меня окружает. И когда приходит время прощаться, мне каждый раз невыносимо больно. Как с Марком… я слишком к нему привыкла, чтобы вот так просто расстаться.

Однажды, в детстве, я устроила маме настоящую истерику, когда она выбросила моего старого плюшевого медведя, символ моего детства. Мне было всё равно, что у него не было ни глаз, ни лап. Маме пришлось купить мне нового, чтобы я перестала реветь. Но Марк – не плюшевый медведь, которого можно просто заменить на нового…

На улице было прохладно. Сентябрь в нашем городе выдался холоднее обычного. Листья с деревьев под порывами ветра усыпали школьное крыльцо шуршащим ковром.

– Удачно повеселиться, – саркастично шепнул Ромка мне в ухо.

Я сухо улыбнулась.

– А тебе удачи с физикой. Задрот!

Он расплылся в довольной улыбке, махнул девчонкам и быстро спустился с крыльца, направляясь к своему дому. Я еще недолго смотрела ему вслед, немного завидуя.

Ромка поступает мудро. Он успевает учиться, в отличие от нас. Я не сомневаюсь, что он сдаст все экзамены на отлично. А вот мы…

– Пошли скорее, – позвала меня Дашка. – Надо еще найти тебе что-нибудь приличное на сегодняшний вечер!

– Приличное? – переспросила я и спустилась к девчонкам. Они синхронно кивнули. – Разве в моем гардеробе такое найдется?

– Конечно же, нет! – в один голос рассмеялись они и взяли меня под руки, потащив за собой.

Глава 2

– Опять вечеринка у Марка? – морщась, произнесла мама, входя в мою комнату. Очевидно, её нос тут же уловил стойкий запах лака для волос, которым Верка не жалела, буквально обливая меня сверху.

– Ага, – коротко ответила я.

– Кажется, еще вчера ты твердила, что больше никогда не хочешь его видеть, – произнесла мама с легкой усмешкой, заходя в комнату и плюхаясь на кровать рядом с Дашкой. Та была завалена моими вещами. – Что же изменилось?

– Это мы ее убедили помириться! – отозвалась Верка, все так же терзая мои волосы в попытке накрутить прядь на плойку. Я ущипнула её за бок, отчего она пронзительно вскрикнула:

– Сиди смирно! А не то останешься без волос!

Подчиняясь её угрозе, я подняла обе руки вверх с видом «сдаюсь».

Мама все еще пытливо смотрела на мое отражение в зеркале, словно пытаясь выудить из него ответ на свои вопросы. Напрасно. Ни на один я не могла ей ответить.

Шумно выдохнув, я вновь взглянула ей в глаза сквозь зеркальное отражение, и произнесла:

– На самом деле мы бы все равно помирились… рано или поздно, – при этих словах голос звучал так, будто я и сама пыталась в это поверить. На каком-то уровне так оно и было. Я пожала плечами, и кисло улыбнулась маме. – Так что…

Она недовольно кивнула головой.

И правда, такое между нами уже случалось миллион раз. Мы ссорились бурно и шумно: с хлопаньем дверей, до криков, но всегда мирились. Пусть и ненадолго. Со временем скандалы неизбежно повторялись. Мне даже начало казаться, что я привыкла вести себя с ним как настоящая истеричка! А он привык быть полным мудаком!

Мама всегда была против наших отношений с Марком. Как и его родители, если уж быть честной. Отец Марка однажды заявил (не напрямую мне, конечно; но слишком громко, чтобы я случайно не услышала):

«Мы тут не благотворительностью занимаемся, Марк! Хватит таскаться с ней!»

Марк всякий раз приносил свои извинения за грубость отца, а я неизменно делала вид, что ничего не слышала. Наверняка его отец мечтал для сына о лучшей партии, чем девушка из неблагополучного района. Но такова реальность.

Моя мама, в свою очередь, невзлюбила Марка с самого первого школьного дня, когда тот украл белую крысу из живого уголка в школе и сунул её в мой портфель. Время шло; мы взрослели и менялись, и наши отношения лишь крепли. И я думала, что когда-нибудь она смирится с моим выбором. Однако мама продолжала упорно надеяться на чудо: что мы рано или поздно расстанемся.

Но мама никогда не настаивала на своем, позволяя мне принимать решения самостоятельно. За это я любила её особенно сильно. А ещё за её уникальную способность находить подход к любой моей компании. Она идеально вписывалась в любую атмосферу. Все мои друзья её обожали!

Сейчас я глянула на её отражение в зеркале и увидела перед собой всё ту же задорную девушку с яркими голубыми глазами и радостным смехом. Только теперь её глаза немного потускнели – от усталости или волнения за меня. А в темных волосах уже пробивалась седина. Но, несмотря на это, она всё равно оставалась очень красивой. Настолько красивой, что невольно хотелось улыбнуться, глядя на неё.

– Загадка века, – вздохнула мама после паузы. – Как можно любить такого, как Марк?

– Вообще-то Марк душка! – почти пропела Дашка, оторвавшись от охапки моих вещей. – Он симпатичный, богатый и смешной… – перечисляла она по пальцам, наивно морща носик, как ребёнок.

– Да-да, точно! Забыла, что это главные черты стоящего человека! – едко и саркастично произнесла мама, бросив взгляд на гору одежды на полу перед кроватью и обратилась к Дашке:

– Пытаешься выцепить что-то приличное в этой куче?

Дашка кивнула:

– Но это бесполезно, – заныла она, устало опуская плечи.

Мама рассмеялась при виде её выражения лица, а следом хихикнула и Верка, которая в этот момент снова потянула меня за волосы.

– Ай! – громко воскликнула я. Верка натянуто улыбнулась, а я развернулась к ним и ответила резко:

– Хватит позорить мой гардероб! Я пойду в джинсах и жёлтой футболке.

Три голоса дружно прозвучали в ответ:

– Нет!

Я демонстративно закатила глаза и повернулась к зеркалу.

Спорить с каждой из них по отдельности трудно, но если они вдруг собираются вместе, лучше вообще не пытаться отстаивать своё мнение. Как однажды метко заметил Ромка: они любого переспорят, а если не получится – просто задавят численным преимуществом.

– А вот что! – мама вдруг оживилась, словно вспомнила что-то важное. – Кажется, у тебя были парочка хорошеньких платьев…

– Чёрное с красными цветочками? Она была в нём в прошлый раз, – напомнила Дашка.

– А в бежевом – в позапрошлый, – добавила Верка.

Мама только рассмеялась и развела руками.

– Сдаюсь, девочки. Но, желаю удачи!

Она чмокнула Дашку в щёку, Верку тоже не обидела поцелуем, а меня аккуратно потрепала по щеке, опасаясь горячей плойки в руках Верки. Мама явно боялась, что та случайно прожжёт мне кожу, манипулируя этим «инструментом».

– Я отправляюсь на работу, – сказала она.

– Снова ночная смена? – спросила я.

Мама остановилась на пороге и тяжело вздохнула:

– Увы. Медперсонала почти не осталось – все разбежались, как тараканы… – она пожала плечами, так и не закончив мысль.

Мама была хирургом в местной больнице ещё с тех времён, которые я почти не помню – кажется, всё началось задолго до моего рождения. В детстве я мечтала быть как она: спасать жизни и делать мир лучше. Часто оставалась на ночных сменах вместе с ней и мало-помалу начала разбираться в медицине лучше сверстников. Но желание стать врачом испарилось со временем: дело не в том, что у меня тройка по физике, как шутил Ромка. Я просто осознала, что совершенно не переношу вид крови.

– Хорошей смены! – махнула рукой Дашка и снова принялась за вещи, вызвав оживление хаоса на кровати.

– Спасибо! – ответила мама, ещё раз внимательно оглядев бедлам, устроенный нами в комнате. Затем она строго произнесла:

– А вы втроём тут потом уберите!

Попытка быть серьёзной ей явно не удавалась: когда мама говорила строгим голосом, то выглядела даже забавно.

– Конечно! – быстро произнесла Дашка.

Мама скрылась за дверью. Верка и Дашка тут же заговорщически переглянулись, стало ясно, что уборкой они заниматься не собираются.

«Отлично», – подумала я раздражённо, вдохнув воздух, насквозь пропитанный лаком для волос, – «Пока Дашка развлекается с примерками одежды, прибираться придётся мне».

Через пару часов наша Мышка все-таки отыскала более-менее приличный, по мнению её и Верки, наряд. Меня, без лишних церемоний, впихнули в него и повернули к зеркалу.

Не знаю, как им это удалось, но они умудрились превратить меня в довольно сносного человека. Верка накрутила огромные локоны, которые легко спускались на мои плечи русыми кольцами. Она подкрасила мне ресницы, сделав их заметно длиннее, и мои большие зелёные глаза стали казаться ещё больше на узком лице.

Больше я не позволила Верке использовать косметику – не из страха перед её избыточным энтузиазмом, а просто потому, что мне не нравилось ощущать на коже слой средств, какими бы качественными они ни были.

Дашка покопалась в моём старом барахле и выудила чёрные брюки, сидевшие так плотно, что подчёркивали все особенности фигуры: облегали ягодицы и расширялись в клёш от колена. К этому добавилась белая рубашка с коротким рукавом, поверх которой она набросила чёрный жилет, затянув его за моей спиной почти как корсет.

– Уверена, Марк ахнет! – просияла Дашка, придвинувшись к моей правой стороне и явно довольная своей работой.

– Все ахнут! – добавила Верка, становясь слева от меня и поправляя локоны.

Я занялась запихиванием груды одежды обратно в шкаф, пока девчонки возились с собственными образами. Им на это потребовалось около получаса. Когда мы, наконец, вышли из дома, смеясь над очередной шуткой Дашки, на улице уже опустились глубокие сумерки.

Было прохладно; единственной защитой от вечернего ветра оказалась короткая драповая куртка. Мое пальто подруги дружно забраковали, считая его старомодным – несмотря на то, что оно было куплено мной всего пару сезонов назад.

Я подняла взгляд к серому небу, которое низко повисло над унылыми пятиэтажками – оно то и дело угрожало начаться ливнем, но пока удерживалось. Возможно, лишь благодаря тихим мольбам Верки: она была уверена, что дождь окончательно уничтожит её труд – мои тщательно накрученные кудряшки.

Когда подъехал автобус, мы облегчённо вздохнули – он оказался не переполненным; хотя сидячих мест всё равно не было, мы удобно устроились у задних окон и смотрели сквозь пыльную гладь на ночные улицы города. Фонари постепенно зажигались вдоль дороги, а окна домов вспыхивали светлячками, оживляя мрачную атмосферу.

Я слышала обрывки разговоров девчонок, но почти не обращала на них внимания – мои мысли полностью были заняты предстоящей вечеринкой и Марком.

Он сегодня даже не попытался написать мне ни одной смс – видимо, моё вчерашнее замечание его сильно задело. Как будто прочитав мои мысли, Дашка легонько толкнула меня в бок:

– Ну что ты молчишь? Может быть, расскажешь, наконец, почему вы опять поссорились?

Мне было понятно: ей не столько важны причины ссоры; скорее она просто ищет способ оживить болтовню в дороге. История с Марком для неё – скорее дополнительная тема разговора.

– Ты представляешь, он сунул ей деньги! – вставила Верка вместо меня.

Я моментально вспыхнула:

– Откуда ты…

– Я всё знаю, дорогуша! – усмехнулась рыжеволосая подруга, отбрасывая игривую прядь локонов назад за плечо.

– Погодите-ка! – вскрикнула Дашка, слегка обиженно надувшись. – А я? Почему все знают кроме меня?!

– Хотела, чтобы Белка сама тебе рассказала… – ответила Верка беззаботно, устремив взгляд в окно автобуса,– Но разве наша молчунья хоть когда-то посвящала нас в свои тайны…?

Меня это начинало выводить из себя по-настоящему: скрытая насмешка подруг добавляли масла в огонь моего настроения.

– Софи? – Дашка окликнула меня, и я нехотя перевела на нее свой усталый взгляд. Она медленно протянула:

– Ну, расскажи… – и тут же пристроилась на мое плечо, ожидая начала разговора.

Я тихо пробормотала:

– Нечего рассказывать! – угрюмое выражение на моем лице ясно давало понять, что ничего хорошего она от меня не услышит. Но решимость Верки была, как всегда, непоколебима.

Она не сдавалась:

– Он сунул ей деньги в карман, как будто она… – я злобно грянула на Верку. Ей хватило моей реакции – она осеклась и поспешила отвернуться, чтобы не ляпнуть ещё одну глупость и не стать объектом моей ярости.

– Оу… – протянула Дашка.

– И это выглядит… – начала снова Верка.

Я зажмурилась и не выдержала, гневно шепча сквозь зубы:

– Как будто я какая-то… проститутка!

И тут, на весь автобус раздалось оглушительное Дашкино:

– А вы что, переспали?

Весь салон замер. Пассажиры затихли, их взгляды устремились в нашу сторону, а глаза самой Дашки расширились до невозможных размеров. Я схватила её за рукав, пытаясь утихомирить, но та хихикала и прикрывала рот ладонью. В её глазах снова блестел вопрос, вымаливая продолжение нашей драмы. Я зло прошептала:

– Нет! Мы не переспали!

– Тогда не понимаю, – спокойно отозвалась Дашка, пожимая плечами и обменявшись взглядами с Веркой. – Что тут такого?

Верка тут же встряла, как всегда, со слишком упрощённым взглядом на вещи:

– Просто наша мисс «неприступная крепость» недовольна тем, что её парень заботится о ней таким образом!

Ее слова буквально пригвоздили меня к окну. Вцепившись взглядом в стекло, я старалась не разозлиться ещё больше. И я уже была на грани. Но Дашка решила добить меня словами, будто её совсем не заботило мое настроение:

– Софи, ну чего такого? Парень просто хотел как лучше…

– Мне не нужны его деньги! – буркнула я в сердцах, сама уже не понимая, на кого больше злюсь: на Марка за очередной жест, подчёркивающий пропасть между нами; на Дашку за её вечную назойливость; на Верку за способность знать всё обо всех; или на себя из-за неспособности справляться с эмоциями.

Дашка прищурилась, явно изучая моё выражение и пытаясь выудить ответ:

– Да почему ты на него так взъелась? Всегда у тебя какие-то странные причины для ссор. То он на тебя не так посмотрел, то написал слишком поздно.… Ну, честно!

Я молчала. Это молчание тяготило меня – я действительно чувствовала себя той самой стервой, которая изводит бедного парня. Может, так оно и было. Но вместо того чтобы успокоиться и оставить тему, Дашка продолжала:

– Знаешь, любая другая была бы только рада. Вот я бы точно не отказалась от пары пятитысячных купюр. Почему ты такая злюка?

Её слова звучали логично – я не могла возразить. Но ответ всё равно не последовал. Я отвернулась к окну и смотрела в своё отражение, пытаясь понять: кому направлена эта растущая обида?

Я чувствовала внутри себя клубок странных эмоций – горечь от осознания какой-то внутренней вины и болезненное ощущение притворства.

Ромка однажды мудро сказал про мои ссоры с Марком:

– Мне кажется, ты придумываешь их буквально из воздуха. Просто больше не хочешь быть с ним. Так зачем тянуть? Расстанься!

Тогда его слова вызвали мой язвительный ответ, но сейчас я мысленно кивала в согласии. Может быть, он был прав. Кажется, я искала повод покрупнее для того, чтобы поставить точку в наших отношениях. Хотя Марк часто сам давал мне эти поводы, но я оттягивала момент расставания – словно боялась остаться одна.

«Эгоистка», – подумала я и тут же решила, что сегодня же поговорю с Марком.

Даже если не расстаться окончательно – ведь такие дела не решаются в один миг, – то хотя бы извинюсь.

Глава 3

Музыка оглушала, как только я подошла к парадным воротам. Она заполняла пространство густым слоем звуков, будто ставя перед входом невидимую преграду. Но преграду только для меня. Моих спутниц не могло смутить ничего!

Дом Марка выглядел как олицетворение праздника. На крыше висели переливающиеся гирлянды, плавно сливаясь с архитектурой здания. За узкими высокими окнами двигались силуэты гостей, которым-то на долю секунды удавалось скрыться за тенью, то они становились яркими фигурами под светом прожекторов.

Этот дом в своем величии кричал не только о состоятельности его хозяев, но и о тонком вкусе, который я всегда считала себе недоступным. Здесь все – начиная от автоматических ворот и заканчивая мелочами в интерьере – источало утонченность. Даже лампочка огромной хрустальной люстры холла была настолько дорогой, что ее стоимость могла сравниться с ценой нашей крохотной квартиры в хрущевке. Дом словно утверждал собственный статус:

«Меня не просто построили за миллионы – я полноценный образ жизни».

И каждый предмет интерьера лишь дополнял это высказывание.

Верка и Дашка, как всегда, восторженно разглядывали особняк, будто впервые видели его. Я зашагала к входу, даже не удосужившись взглянуть на блестящий автомобиль цвета синего металлика, припаркованный перед домом (подарок Марку от богатенького папочки!). Его лакированные бока мерцали отраженным светом так же ярко, как ночное небо с множеством звезд.

– Как думаешь, Марк точно покатает нас на этой машине?

– Я просто в восторге!

– Было бы здорово, если бы он согласился!

– Боже, посмотри, какая она великолепная!

Реакция моих подружек была предсказуема: какую-то металлическую конструкцию они превратили в предмет желания или даже восторга. Конечно, машину такого уровня я еще никогда не видела…. Да и у нас во дворе едва ли можно встретить что-то лучше старого пикапа-развалюхи. Но весь этот напыщенный шик меня раздражал.

Я потянула за дверную ручку и почувствовала привычное сопротивление массивной металлической конструкции – дверь была тяжелая, но открылась легко. Хозяин дома никогда ее не закрывал.

– Вы идете? – бросила я через плечо тем, кто не мог налюбоваться автомобилем.

Верка из последних сил оторвалась от обозревания «Мерседеса» и поспешила ко мне. Но когда я заметила Дашку…

– Она что… поцеловала машину в фару?! – с гримасой отвращения я повернулась к Верке.

Моя подруга усмехнулась, наблюдая за выражением моего лица, но меня уже было не остановить:

– Это же отвратительно!

– Она просто шикарна! – восторженно пропела Дашка и подошла вприпрыжку к нам. – Софи, ты должна уговорить Марка покатать нас!

Я ничего не ответила, просто шумно выдохнула и перешагнула порог дома, внутренне убеждая себя в том, что ни за что не стану просить Марка об этом.

Внутри творился настоящий хаос. Холл был наводнен подростками, которые беспрерывно двигались туда-сюда. Они заполняли лестницу, сидели под ней, толпились у диванов и переполняли проходы так плотно, что шагу было негде ступить. Даже рядом с вешалкой для верхней одежды стояла целая куча людей – на ней уже давно не оставалось места для еще одной куртки.

– Мне кажется, сегодня народу здесь вдвое больше, чем обычно? – протянула Дашка, окидывая помещение взглядом.

– Определенно больше! – усмехнулась Верка. – И посмотри, сколько здесь красавчиков!

Мы ловко перехватили взгляд одного из проходящих мимо парней. В нём читался неприкрытый интерес, который, несомненно, подогревался улыбками довольных Дашки и Верки. Казалось, ещё чуть-чуть – и слюни бы потекли у девчонок, так неподдельно они умилялись.

– Нам срочно нужно с ним познакомиться! – выдала вдохновлённая Дашка, схватив рыжеволосую подругу за руку и увлекая её в гостиную вслед за объектом их внезапного обожания.

– Но… – начала было я, но не успела остановить их. Последнее, что мне удалось заметить – это шустро прыгающие рыжие кудряшки Верки, которые тут же исчезли в гуще танцующих подростков. – Спасибо за компанию! – крикнула я им вслед с надеждой, что мой голос всё же доберётся до их ушей.

Но сомнения брали верх – шум вечеринки был невыносимым. Музыка перекрывала все звуки, влетая в мои уши с такой оглушающей силой, что ей казалось мало места, и она пыталась разорвать перепонки.

Пришлось плотно закрыть уши ладонями, чтобы хоть немного слышать собственные мысли. Однако недолго пришлось наслаждаться этой иллюзорной тишиной. С лестницы донёсся знакомый, крайне неприятный голос. Я вскинула голову и увидела Нату – Наталью Снежную. Её образ был привычно отточен до идеала: тонкий носик, пухлые губы и умело подобранный стиль создавали образ миловидной брюнетки, которой не стыдно любоваться.

Ната шла в сопровождении своих неизменных молчаливых «телохранителей», одноклассников Марка. Они следовали за ней без разговоров, выполняя роль не более чем фонового смеха ее остроумия.