Реггилиум. Книга 1. Том 2

«Барьер готов, – сообщил Илларион, оглядев магов. – Стринг, с тобой всё в порядке?»

«Конечно, Ваше Всесилие», – без тени сомнения ответил волшебник.

Он тяжело дышал, буквально хватая ртом воздух, и сильно побледнел. Маг явно оказался не готов к подобным трудностям.

«А по лицу не скажешь. Ты уверен, что сможешь?»

«Верьте мне. Это лишь минутная слабость».

«Хорошо, – заключил Илларион, – тогда продолжим. Теперь нужно построить световые лучи к каждому из орнаментов. Создаём магический октаэдр. Начинаем концентрировать энергию в точках баланса. Хоуп, ты снова первый. Берёшь на себя левую от меня стену. Уон-Фолш, ты за ним. Твоя – правая. Дарсилия – твой орнамент на двери. Лафайрунг – потолок. Я буду последним. Мне остаётся звезда за спиной. Остальные поддерживают барьер и не дают энергии колебаться. Вперёд!»

Хоуп сморщил лоб и снова быстро забубнил. Из иероглифов на левой стене появился луч жёлтого цвета, который вдруг распался на четыре более тонких, которые, в свою очередь, соединились с орнаментами на двери и потолке и звездами на полу и позади Иллариона. Уон-Фолш подхватил заклинание, и уже из правой стены, в тех же направлениях вырвались четыре красных луча. Синие лучи Дарсилии и оранжевые Лафайрунга дополнили общую картину. От зелёной звезды на полу к каждой стене расползлись четыре зелёных луча, пятый устремился к потолку прямо сквозь алтарь. Наступал черёд Иллариона. Его ярко-голубые лучи соединились с остальными, завершив создание светового октаэдра, каждая из граней которого была соткана из двух лучей разных цветов.

Кто-то из магов оказался вне его свечения, кто-то стоял на пути лучей, но всё это было не важно. Главное, что алтарь с Витором находился внутри, а сверху на потолке над ним завис шар белого цвета, созданный слиянием всех остальных лучей вкупе с фиолетовым свечением барьера. Шар полного спектра и невероятной магической энергии.

«Отлично. Осталась последняя часть Ритуала. Все в силах провести её?» – спросил Илларион.

Маги дружно закивали, хотя их измученные лица говорили об обратном. Кто-то кряхтел, кто-то дрожал, а бедняга Стринг с выпученными глазами и набухшими венами на шее нервно подёргивал челюстью.

«Давайте же! Последний рывок и дело сделано! Умоляю вас держаться! – вдохновил остальных Иергарх, оценив внешний вид Стринга. – Хоуп, Шелл, вы поможете мне ударить по С’Оилу лучом. От вас зависит продолжительность удара и его сила, от меня та информация, которую я хочу в него вложить. Прошу вас, не перестарайтесь. Иначе мы убьём его».

«Мы готовы», – сказал Шелл, посмотрев на Хоупа.

«Готовы», – подтвердил тот.

«Лафайрунг, следи за состоянием С’Оила и не дай ему очнуться. Остальные поддерживайте барьер и ни в коем случае не позволяйте заклинанию отразиться».

Илларион собрался с силами и крепче сжал руки своих соседей по кольцу. Пот лился с него ручьями, а лицо излучало усталость. Но, не смотря ни на что, он был готов довести Ритуал до конца.

«Фесилия, не позволяй Стрингу разорвать кольцо! Хоуп, Шелл, по моей команде на счёт три. Раз! Два! Три-и-и-и-и-и!»

Скорчившись от боли, стиснув зубы, Илларион, Хоуп и Шелл заставили белый шар оторваться от потолка и превратиться в луч, который медленным, совершенно не свойственным для света темпом, потянулся сквозь пространство комнаты прямо к Витору.

Меж тем Витор на алтаре, как будто что-то заподозрив, задёргался в конвульсиях, но по-прежнему не приходил в сознание.

– Лафайрунг! Не дай! Ему! Очнуться! – отрывисто взревел Илларион, забыв обо всякой мысленной речи.

Кровь хлынула из носа и ушей Стринга. Маг завопил от боли, повиснув на руках у Фесилии и Шелла, которые вцепились в него пуще прежнего. Барьер начал рушиться, и Илларион понял, что удар надо наносить немедленно, иначе будет поздно.

– Сейчас! – брызжа слюной, завопил Иергарх, перекрывая вопли Стринга.

– А-а-а-а! – в голос одновременно закричали Хоуп и Шелл.

Луч резко ударил Витору в голову. Тело парня передёрнуло судорогами. Илларион быстро прокричал несколько слов заклинания, и всё вокруг погасло. Барьер пал, лучи растворились в воздухе, а свечи потухли, погрузив комнату в кромешную тьму.

Тело Витора продолжало лежать на алтаре. Его грудь так же, как и раньше, спокойно поднималась при каждом вдохе и опускалась при каждом выдохе. Он остался жив.

Кольцо магов распалось. Стринг первым упал в лужу собственной крови. Никто не бросился ему на помощь – ни у кого попросту не осталось на это сил. Фесилия упала в обморок. Нутс, схватившись за сердце, отполз к стене и там тяжело вздыхал. Хоуп стоял на коленях. Из его носа струилась кровь. Шелл, едва дыша, валялся у алтаря. Дарсилия и Лафайрунг спина к спине уселись на пол. Кто-то из них из последних сил снова зажёг свечи, которые теперь загорелись самым обычным пламенем. Артур и Уон-Фолш, облокотившись на стену, молча смотрели друг на друга.

Сам Илларион навис над мраморным алтарём и принялся осматривать Витора.

– Хорошо ты сопротивлялся, – прошептал Иергарх. – Ты даже не представляешь, насколько ты хорош. Твои силы неимоверны, и мы направим их в нужное русло, брат С’Оил. Теперь ты один из нас. Теперь ты – мой.

***

Спустя два часа Илларион и семеро верховных магов собрались в Зале Советов. Не было только Хоупа и Стринга. Состояние здоровья с трудом перенёсшего магический Ритуал Стринга вызывало опасения. Маг так и не пришёл в себя и посему под чутким руководством Хоупа Ламмера был отправлен в тайный лазарет. Туда же был перемещён и Витор Нуйо.

Илларион медленно ходил вокруг стола, по привычке заложив руки за спину. Уон-Фолш смотрел в окно, изучая окрестности с высоты. Облокотившись на стену, Лафайрунг напевал какую-то очень древнюю военную песню на языке Яханг-Горна. Остальные молча сидели за столом. Все они выглядели измотанными и уставшими, но старались держаться. Все ждали свежих новостей от Хоупа.

Наконец, дверь Зала распахнулась, и усталой походкой вошёл Ламмер. Взоры членов Совета тут же обратились на него, но игнорируя любую спешку, Хоуп спокойно дошёл до стола и занял свободное место рядом с Нутсом. Скрестив руки, он посмотрел на каждого из магов, но не проронил ни слова. Не выдержав, Лафайрунг сел напротив. Илларион по-прежнему продолжал ходить вокруг стола, словно бы ничего не произошло.

– Ну? – первым нарушил молчание Артур. – Как Стринг?

– Плохо, – ответил Хоуп. – В себя так и не пришёл, но жизни его уже ничего не угрожает. Восстановление займёт около месяца. Так сказал Ладариус. Нашим лекарям придётся потрудиться, чтобы поставить его на ноги – слишком уж много энергии он потерял.

– Не ожидал я, что он не выдержит, – задумчивым голосом произнёс Илларион. – Ещё бы чуть-чуть, и всё бы плохо кончилось. Хорошо хоть жив остался.

– Если позволите высказаться, Ваше Всесилие, – отойдя от окна, сказал Уон-Фолш, – это могло случиться с каждым из нас. Стринг неправильно рассчитал свои силы. Мы все висели на волоске.

– Висели, да не сорвались, – оборвал его Лафайрунг.

– Что ты имеешь в виду?

– Стрингу стоило чуть лучше относиться к магическим тренировкам. Многие полагают, что, достигнув высот в Храме, им больше нет смысла утруждать себя самосовершенствованием. Но это не так.

– Думаю, сейчас не самое удачное время, чтобы обсуждать просчёты нашего товарища, – возразил Уон-Фолш.

– А никто и не обсуждает. Я просто высказал своё мнение.

– Успокойтесь, – велел Илларион властным голосом. – Раз Ладариус сказал, что Стринг поправится, значит, так и будет. Что с братом С’Оилом, Хоуп?

– Опасности для здоровья нет, – ответил Ламмер. – Две-три недели, и он придёт в себя. Я немного ослабил ранее наложенные на него заклятия, чтобы не нарушать процессы формирования новой личности. В остальном наши лекари знают, что делать. Я лично буду следить за его состоянием. Думаю, к лету, он сможет начать обучение.

– Прекрасно, – улыбнулся Илларион, остановившись и посмотрев на своих верных приспешников за столом. – Могу нас всех поздравить, друзья мои. Несмотря на все преграды, результаты Ритуала можно считать положительными. У нас появился «Тот, кто должен найти камень»!

В ответ на торжественные слова Иллариона раздались громкие овации.

– Шелл, Нутс и Фесилия, – продолжил Иергарх, – жду от вас в ближайшее время подробную программу обучения брата С’Оила. Постарайтесь отобразить в ней все области магии. Задание ясно?

– Да, конечно, – кивнул в ответ Шелл.

– В таком случае, на сегодня событий достаточно. Нам всем нужно хорошенько отдохнуть.

– Разрешите вопрос, Ваше Всесилие? – вставая из-за стола, проронила Фесилия.

– Я слушаю.

– Когда Вы объявите о брате С’Оиле всему Храму?

– Как только он придёт в себя, и я буду полностью уверен, что передо мной именно брат С’Оил, а не отступник Витор Нуйо, – нахмурив брови, ответил Илларион.

В голосе его проскользнули нотки раздражения, и Фесилия более не осмелилась тревожить его своими вопросами. Никто не осмелился.

Откланявшись, маги медленно покинули Зал, оставив Иллариона наедине с Хоупом, который уходить не торопился.

– Чего сидишь, Хоуп? Или тебе отдых не нужен? – спросил Илларион.

– Мы все могли умереть, – коротко ответил Ламмер.

– Да, могли. Но не умерли.

– Когда Стринг потерял сознание и почти что разорвал кольцо, я почувствовал, как Вы взвалили на себя сразу все магические процессы. Это было феноменально. Я просто хотел выразить Вам моё почтение.

– Благодарю тебя, Хоуп. Без вашей поддержки мне было бы намного сложнее.

– Я рад, что мы смогли сделать это. И я хотел попросить прощения за свои реплики до Ритуала. Я подверг сомнению Ваш великий замысел, что было непозволительно для мага моего ранга.

– Мой старый друг, Хоуп, ты не перестаёшь меня удивлять, – улыбнулся Илларион. – Твои извинения приняты. А теперь, прошу тебя, ступай вслед за остальными и отдохни немного.

– Как Вам угодно, – быстрыми шагами Ламмер покинул Зал.

Илларион дождался, пока дверь за Хоупом захлопнулась, а затем аккуратно закатал рукава своей накидки и посмотрел на руки. Бледные и высохшие, словно у мертвеца, предплечья, местами покрытые тёмными кровоподтёками, выглядели пугающе. Илларион сглотнул, затем быстро отвёл взгляд и опустил рукава обратно.

– Если бы ты только знал, чего мне всё это стоило, друг мой, Хоуп…

Глава 5

Четвёртый день кряду продолжалось шествие посланников Валькерия Викента к Храму илларионитов. Руководил этой делегацией кроткий Шерман Шит. Впервые оказавшись так далеко от Храма в компании малознакомых ему магов, алхимик чувствовал себя не в своей тарелке. Его сопровождала охрана из пяти боевых магов, а также три опытных дипломата, неоднократно бывавших в Храме илларионитов с официальными визитами.

Шерман с самого начала был не в восторге от идеи Викента отправить именно его в качестве руководителя важнейшего посольства, но желание угодить Его Всесилию вкупе с паническим страхом подвести Его ожидания, заставили алхимика перебороть свою нерешительность. Несмотря на сопровождавших его умудрённых опытом магов, беспокойство Шита с каждым днём похода только усиливалось. Каждую минуту он проверял на месте ли письмо Викента и судорожно реагировал на любой посторонний шорох, что не могло быть не замечено его спутниками, и в скором времени стало вызывать у последних насмешливые улыбки.

Маршрут викентийцев пролегал исключительно по Тракту Храмовников – единственной прямой дороге, соединяющей два Храма. Проложенная через труднопроходимые песчаные районы, она с юга огибала естественную преграду – хребет Хайсу – и, по сути, являлась настоящим оазисом на всём своём протяжении. Вдоль неё росли рощи раскидистых пальм, в тени которых усталые путники могли найти временное укрытие от знойного солнца. Тракт позволял использовать для передвижения лошадей, которые в отличие от песчаных двугорбых были куда быстроходнее. А каждые две сотни километров встречались сторожевые форпосты, где можно было пополнить запасы воды и остановиться на ночлег. Конечно, подобные привилегии полагались только храмовникам. Простой люд или же торговые караваны могли ездить по Тракту только по специальным документам и за довольно приличную сумму денег, и на форпостах ничего, кроме досмотра их не ожидало.

– Достигнем хребта Хайсу через два дня, – оповестил Шермана до того мчавшийся впереди всех на чёрном коне рыжебородый круглолицый маг в шлеме – начальник охраны.

– Хребет? – удивился Шит. – Зачем нам хребет? Мы же должны его обогнуть.

– Мы и обогнём его. Обычно мы используем хребет Хайсу как географическую привязку, чтобы обозначить середину пути, – ухмыльнулся рыжебородый, всем своим видом показывая, кто тут на самом деле главный.

– Быстро же мы идём, – попытался поддержать разговор алхимик. – Я думал, до илларионитов не меньше трёх недель пути даже по Тракту.

– Так оно и есть, – ответил воин. – Вот только наши кони валихамийской масти. Они самые лучшие, самые быстрые и самые выносливые. Равных им нет на всём Западе. Поговаривают, что порода скакунов из Яханг-Горна ни в чём им не уступает. Но с восточными лошадьми я мало знаком, поэтому ничего сказать о них не могу.

– Да, да, я что-то об этом слышал, – буркнул Шит.

– Не извольте беспокоиться. Мы своё дело знаем. Домчим до илларионитов с ветерком. Нам то не впервой, – продолжил рыжебородый.

– Я в этом не сомневаюсь, – вежливо ответил алхимик, хотя на самом деле начальник охраны своей высокомерностью уже давно вызывал у него неприязнь.

Что-то резко просвистело над ухом Шита. Он в испуге дёрнулся, повернул голову назад и едва не выпал из седла. С трудом удержавшись, Шерман тут же инстинктивно засунул руку в свою сумку, где находилось драгоценное письмо. Оно было на месте, и Шит облегчённо вздохнул.

– Что это было? Вы слышали? – вскричал он, уставившись на рыжебородого.

Позади них раздался хохот. Шерман нервно обернулся, пока ещё не понимая, что так развеселило его спутников. Скакавшие сзади маги-дипломаты смеялись, совершенно не стесняясь осуждающего взгляда алхимика. Один из них поднял над головой флягу и нагло крикнул Шиту:

– За ваше здоровье!

Не став смотреть, как дипломат осушит флягу, Шит отвернулся и снова взглянул на рыжебородого. Тот с трудом сдерживался от того, чтобы самому не засмеяться.

Шит рассвирепел, покраснев до кончиков ушей.

– Не вижу тут ничего смешного, – гневно заявил алхимик прямо в лицо рыжебородому, и вся весёлость того сразу сошла на нет.

– Ребята просто открыли флягу. Это была всего лишь пробка, – начал оправдываться начальник охраны.

– Но почему-то это вызвало всеобщий смех! Я бдителен и не считаю вежливым с вашей стороны насмехаться над этим! – вскричал Шит. – Ваше поведение непристойно, и я не позволю вам продолжать общаться со мной подобным образом. Велите остановить колонну! Проведём разъяснительную беседу.

Шит был настроен серьёзно. Второй раз в жизни, как и в случае с распускавшими языки студентами кафедры боевых магов, он был охвачен яростью и готов был на всё, чтобы защитить своё собственное достоинство. Рыжебородый заметил это и без промедлений велел всем остановиться.

– Да в чём дело? – раскрыл было рот дипломат, неудачно откупоривший флягу, но Шит с ходу заставил его замолчать, причём в грубой форме.

– Заткнись! – рявкнул алхимик. – Разговор будет недолгим, и я хочу, чтобы каждый из вас усвоил мои слова с первого раза.

Маги, не слезая с коней, окружили Шита.

– Всю дорогу я слышу за своей спиной насмешки, – продолжил Шерман. – Если вы считаете, что я не имею опыта в подобных походах и боюсь нападений, то вы правы. Это так. Я – алхимик. Лучший алхимик в нашем Храме, между прочим. Я не воин и не дипломат. И я впервые еду на переговоры в Храм илларионитов. Но я не считаю это поводом для смеха. Волей Всесильного Викента я назначен членом Совета. Среди вас я единственный верховный маг Храма, так что имейте уважение к моей персоне хотя бы по этому случаю. А вы, – Шит поочерёдно указал пальцем на каждого из трёх дипломатов, – ваши шутки не останутся незамеченными. Обо всём будет доложено лично Архимагу Камаранелли. И я гарантирую вам, что на прежних местах вы больше не останетесь, а эта поездка будет для вас последней в карьере дипломатов. Ещё одна подобная выходка, и вас вполне может ожидать Трибунал. Ясно? Кстати, что у вас там во фляге? Ну-ка, дай сюда.

Испугавшийся дипломат кинул свою флягу Шиту. Шерман пригубил. Без сомнения, это было вино.

– В каком кодексе указано, что маг при исполнении может употреблять алкогольные напитки? А? Скажите мне, – прищурившись, спросил Шит. – Молчите? А знаете, почему вам нечего сказать? Потому что ни в одном магическом кодексе подобного не написано! Совсем распустились. Камаранелли узнает и об этом, можете не сомневаться.

Шит швырнул флягу обратно, но дипломат не стал её ловить, изобразив внезапное отвращение к её содержимому. Фляга упала на дорогу, подняв небольшое облачко пыли.

– А вот это правильно, – смягчился Шит, довольным тем, что сумел напугать спутников. – Ваши судьбы теперь зависят от того, что я захочу рассказать в Храме после нашего возвращения. Мне необходимы помощники, а не шуты. А теперь вперёд, в путь!

Намёк Шита был понят правильно. Дипломаты, да и охранники молча повиновались. Это была победа кроткого Шита над самим собой и первый шаг в становлении его новой личности. К счастью, никакого Макхаббита, способного испортить этот триумф, рядом не было. Лицо алхимика сияло.

– Поезжай чуть вперёд, разведай дорогу, – велел Шит рыжебородому, и тот послушно прибавил ходу.

– Другое дело, – довольный собой прошептал Шит, глядя в спину начальнику охраны.

В тот же миг неизвестно откуда взявшаяся стрела вонзилась в шею рыжебородого. Он что-то невнятно вякнул и на ходу вывалился из седла. Кровь окропила его скакуна, и животное, почуяв неладное, стремглав ринулось прочь. Лошадь Шита тоже сорвалась с места, да так резво, что алхимик сам чуть не повалился наземь.

– Он мёртв! Мёртв! – истерично закричал Шерман.

К его ужасу, на их отряд всё-таки напали.

***

– Заткнись, Бастарс! – Хайа Пурмедд, прикрыв ладонью глаза чуть повыше бровей, чтобы в них не попала пыль, стоял посреди пустынного Тракта Храмовников и всматривался вдаль, ожидая увидеть что-нибудь интересное.

Его вечный беззубый соратник Бастарс был рядом и с оживлением что-то рассказывал, яростно жестикулируя руками. Пурмедду на его россказни явно было плевать. Остальная банда небольшими группами расположилась в округе среди барханов. После переполоха с Витором Нуйо и храмовницей-иллариониткой их ряды заметно поредели. В строю остались лишь самые отчаянные – человек семьдесят, не больше. Остальные предпочли залечь на дно, по старой доброй традиции разбежавшись кто куда.

– Да что я плохого сказал то, мать твою трижды? – довольно «культурно» в рамках их банды возмутился Бастарс. – Всё из жизни!

– Закрой пасть, – рявкнул Пурмедд, не отрывая своего взора от дороги, – или я оторву тебе предмет первой необходимости.

Если Пурмедд так сказал, значит, не далёк был тот час, когда он выполнит своё обещание – это было известное правило в банде песчаных разбойников. Поэтому Бастарс решил поумерить свой пыл.

– Ладно, ладно, извини, – засуетился он. – Я просто думал, что тебе интересно.

– Поверь мне, если бы ересь, которую ты несёшь без умолку, была правдой, мне, может быть, и было бы интересно её слушать, – уже более спокойно продолжил Пурмедд, – но ты по определению не способен говорить правду, а слушать байки я не люблю.

Его длинный плащ песчаного цвета развевался на ветру, особенно подчёркивая его статную персону на фоне невзрачного низкорослого Бастарса.

– Да это чистая правда! – воскликнул Бастарс, ударив себя кулаком в грудь.

– Мне всё равно похрен на твои любовные похождения, если вообще это выражение можно применить к такому утырку, как ты. Ты себя в зеркало-то видел? Для меня есть только одна загадка: когда ты успевал делать всё это, если последние лет тридцать я только и вижу твой беззубый хавальник рядом с собой? Уж не меня ли ты считаешь томной красоткой, мать твою, Бастарс?

– Что за дурь! У меня порядок с ориентацией.

– С этим я не спорю, – согласился Пурмедд. – В остальном ты меня не убедил.

Бастарс замялся. Ничего подходящего для ответа на ум ему не шло.

– Ладно, я немного приукрасил. Хрена ли ты привязался? – вякнул он недовольным тоном и с досады плюнул на дорогу.

– Ха, приукрасил, – улыбнулся Пурмедд. – Вали-ка ты от меня со своими историями. Иди рассказывай их рядовым, а не мне. Тем более я занят. Я уже говорил, что жду Анвима с докладом о том, кого нам ожидать на этом Тракте в ближайшее время. Интересно, где этот забулдыга?

– Чо ты? Не передумал грабить магов? – осторожно спросил Бастарс.

– А ты что в штаны навалял от страха? – ответил вопросом на вопрос Пурмедд. – Я приму любой исход. Кого бы мы сегодня ни встретили на этой дороге, мы прикончим каждого. Если это окажутся маги, то так тому и быть. Эти ублюдки слишком много о себе думают. Пора бы их поставить на место.

– Да мне по барабану, кого резать, гы-гы. Ты затаил обиду на ту бабёху, вот только мы уже на территории викентийцев, а она была из илларионитов.

– Какой же ты всё-таки тупой, Бастарс. Во-первых, никаких обид у меня нет, а, во-вторых, нет никаких чёртовых территорий илларионитов или викентийцев. Мы грабим там, где захотим, забыл?

– Не забыл. Гы-гы.

– Идиотина, – картинно вздохнул Пурмедд.

– Да иди ты, – изобразив гримасу недовольства и махнув рукой, Бастарс отправился к остальным. – Пойду поболтаю с другими, дери тебя все демоны этого мира.

– Я тебе сейчас зад надеру, олух, – крикнул ему вслед Пурмедд. – Так, так…

Впереди показалось облако пыли. Кто-то приближался, скача во весь опор. Это был разведчик Анвим – тот, кого Хайа так долго ждал. Анвим не зря мчался, сломя голову – у него явно были интересные новости.

– Бастарс, останься, – велел беззубому Пурмедд. – Анвим скачет.

Бастарс моментально оказался рядом с главарём банды.

– Это мне по вкусу, – улыбнулся бандит своей коронной беззубой улыбкой. – Давненько не было наживы…

Анвим приближался. Уже через несколько мгновений его конь затормозил прямо перед Пурмеддом, Бастарсом и подоспевшими к ним несколькими любопытными бандитами.

– Ну как? Есть кто? – с ходу спросил Пурмедд.

– А как же, – улыбнулся Анвим, откинув с лица длинные спутанные русые волосы. Худощавое лицо молодого бандита казалось довольно красивым, покуда он не открыл свой рот, лишённый двух передних зубов. Видимо, их отсутствие являлось характерной составляющей образа рядового разбойника.

– Нажива! – торжественно воскликнул Бастарс, и его крик тут же подхватила толпа бандитов.

– Заткнись, Бастарс! – свирепо прикрикнул на беззубого Пурмедд и уже более вежливо обратился к Анвиму. – Где они? Далеко?

– Не очень, – Анвим отрицательно замотал головой. – Резво скачут. Полчаса, и будут здесь. Это маги, я ещё не сказал? – он тут же оглядел толпу бандитов, гул ликования которых при его словах утих.

– С этого и надо было начинать, балбес, – выругался Пурмедд. – Сколько их?

– Девять. И, если судить по внешнему виду, довольно важные.

– Все они на первый взгляд важные, а мечом протыкаются не хуже остальных, – дерзко бросил Пурмедд, заметив, как занервничали бандиты.

Толпа смолкла. Последнее столкновение с магами закончилось для банды фиаско – важная добыча в лице Витора Нуйо ушла у них из-под носа. И при этом каждый разбойник видел, что их предводитель Хайа Пурмедд не особо-то храбро повёл себя в противостоянии с одной единственной волшебницей. Теперь же, по словам Анвима, навстречу им двигалось аж девять храмовников. Среди семи десятков отъявленных головорезов пробежала искра сомнения – они пришли на Тракт, чтобы грабить, а много ли добычи можно получить с отряда магов, учитывая, что любая магическая вещь может привести к ним инспекторов Храма?

Сам Пурмедд придерживался того же мнения. Настоящее противостояние с магами – это не совсем то, чего он жаждал. Уводя свою банду на запад, он пытался скрыться от преследования илларионитов, и это ему удалось. Но Пурмедд не был бы Пурмеддом, если бы не умел эффектно пускать пыль в глаза своим недалёким соратникам. Его ход мыслей был предельно прост. Он привёл банду на Тракт Храмовников, демонстрируя, что якобы не боится магов. Вот только у него не было запасного плана на тот случай, если вместо обычного каравана первыми на его пути появятся волшебники. И теперь ему спешно предстояло принять решение: либо уйти с Тракта подобру-поздорову и вновь ударить в грязь лицом, либо рискнуть и не просто вернуть свой авторитет, а поднять его на новый уровень. Пурмедд был амбициозен, поэтому решение не заставило себя ждать.