Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон

Край моих губ тронуло кривоватое подобие улыбки.

– Кастиэль уже успел объявить себя здесь главным, – добавил я. – А ты знаешь, каким он бывает, когда важничает.

Она рассмеялась – по-домашнему, искренне, как будто ничего не менялось. Но я знал – менялось всё. Мы уже никогда не станем прежними, как бы ни старались.

– Отец вернул ему благоразумие, – сказала она. – Сразу как мы вернулись, и надо признать, кажется, он испытал облегчение что с него сняли бремя ответственности. Но расскажи о себе. Где ты был? Что делал всё это время?

Я разомкнул наше затянувшиеся объятье и опустился в одно из кресел, обтянутое тканью с вышитыми звёздами. На миг показалось, что от моего прикосновения звёзды на ткани дрогнули и чуть сдвинулись. Дом напомнил о себе – всё здесь дышало магией.

– Я скитался, – ответил я. – Искал себя и то место, где мне не будет тесно. Первые годы странствий провёл в столице, в военной академии. Потом направился на юг, в Элариан. Потом на архипелаг Тору.

Я на секунду замолчал, перебирая воспоминания.

– Последние несколько лет я жил среди друидов Нокстейра.

– Среди друидов? – в её голосе прозвучало искреннее удивление. – Я не думала, что ты способен выдержать их нравоучения.

– Я и не выдерживал, – хмыкнул я.

Её смех, лёгкий, как звон колокольчиков, наполнил комнату.

– Но я учился, – продолжил я. – Их знание природы, их магия… это было полезно. И… иногда по-настоящему впечатляюще.

– Я думаю, – она посмотрела на меня немного лукаво, – их свободные нравы и отсутствие лишних одежд тоже сыграли свою роль.

Я только усмехнулся, не подтверждая и не опровергая ее слова.

– В этом они похожи на драконов, не правда ли?

Она улыбнулась моему замечанию, ведь не могла со мной не согласиться.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в комнату, словно вихрь, ворвался отец. Утром он был молчалив – мы обменялись лишь рукопожатием, парой сухих фраз. Сейчас же его лицо озарила широкая улыбка. Он подскочил к матери, подхватил её за талию и поцеловал так, как будто они не виделись слишком долго. Затем повернулся ко мне.

– Наконец все наши дети снова под одной крышей, – прогремел он. – Я рад, Заерия, что ты вернулся.

– Взаимно, отец, – коротко ответил я и тут же поймал строгий материнский взгляд, говорящий: мог бы и потеплее.

Отец смотрел на меня не отводя глаз. Я почти физически чувствовал, как его сила исследует меня, скользит по слоям магии, проверяет из чего я сделан. Его выражение лица стало удивлённым.

Не давая этому молчанию затянуться, я спросил:

– Ужин подадут в большом зале? Должно быть, вы сегодня созвали всех.

– Угадал, – засмеялся он, и его смех, похожий на раскат грома, прокатился по стенам. Стёкла в окнах дрогнули. – Нас слишком много, чтобы помещаться в столовой.

В проёме двери показались чёрные локоны, а следом – лицо Сшивы, моей сестры.

– Ужин накрыт, папа, мама… – Она остановилась, увидев меня. Её глаза вспыхнули. – Заерия?!

Она буквально перепрыгнула через порог и нависла надо мной, как буря. Обняла так, будто я снова был ребенком, который сбежали в сад играя с ней в прятки.

– Я не верю, что ты здесь! Это реально ты?

– Пока да, – усмехнулся я. – Посмотрим, надолго ли.

Она отступила, и её лицо озарила такая широкая улыбка, что я невольно почувствовал тепло в груди. Я дома.

– Идём, все уже собрались, – она взяла меня под локоть и потащила за собой. – Они будут в восторге, когда увидят тебя, ты стал совсем взрослым, юнец…

Бальный зал, сверкавший кристаллами магического света, утопал в мягком золоте вечера. Высокие арки уходили под самый потолок, как своды древнего храма, а мозаичный пол отражал свет, словно гладкое озеро. Дом драконов был крепостью и святилищем, замком и легендой – и всё же даже он казался тесным, когда в нём собиралась наша семья.

Около двухсот драконов с семьями. Голоса, смех, вспышки магии, запах жареного мяса, вина и пряностей – всё смешивалось в один живой поток. Магия висела в воздухе, как старый друг, который рад каждому, кто вернулся.

Мать усадила меня рядом с собой. Я почувствовал, как напрягся Кастиэль, сидевший по другую сторону. Его ноздри чуть раздулись – как у быка, на чьё поле кто-то посмел войти.

Я усмехнулся про себя. Ему было уже больше тысячи лет, а он всё так же соперничал с остальными за внимание родителей.

Зал напоминал многолюдный базар: чоканье кубков, детский смех, шёпот и перебранки, вспышки магических огней. Ко мне подходили братья и сёстры, обнимали, хлопали по плечу, задавали одни и те же вопросы: где был, что делал, когда вернулся. За те десять лет, что меня не было, мало кто из них сильно изменился.

Разве что Ориэн. В её чёрных, как смоль, волосах появилась широкая серебристая прядь, а под глазами легли тёмные тени. По дороге сюда Ностра рассказывала мне, что три года назад её дочь, Вириса, стала жертвой жестокого убийства. И с тех пор Ориэн так и не оправилась.

Когда почти все расселись по своим местам, я заметил, что рядом со мной пустуют ещё несколько стульев. Через минуту двери снова распахнулись, и в зал вошли Дэрия и Айгел. За его руку крепко держалась девушка-человек – та самая, что утром врезалась в меня на тропе.

Её походка была уверенной, хоть пальцы и вцепились в руку Айгела. Зелёное платье из тонкого бархата мягко облегало её фигуру. По меркам драконов оно было почти целомудренным – открытыми оставались лишь шея и ключицы. Но именно эта закрытость подчёркивала линию её шеи и лёгкую грацию движений.

Её глаза… аметистовые. С тёмно-фиолетовым ободком, как отблеск грозового неба на горизонте. Сейчас в них читалось напряжение – слишком много людей, слишком много магии в одном зале.

Я видел, как она сжимает руку Айгела, а он успокаивает её лёгким похлопыванием по ладони.

Мама, заметив их, помахала рукой и жестом пригласила к нашему столу.

– Элисия, присядь здесь, рядом с моим сыном, – сказала она, когда они подошли ближе. – Хочу, чтобы вы познакомились.

Девушка метнула в мою сторону прямой, острый, как нож, взгляд. В нём было всё: раздражение, упрёк и лёгкое, но очень явное презрение.

– Мы уже познакомились, – достаточно надменно заметила она, но, повернувшись к матери, улыбнулась мягче.

– Да? – Мать перевела внимательный взгляд на меня. – Ты уже успел познакомиться с моей ученицей Элисией?

– Не совсем, – спокойно ответил я. – Она врезалась в меня утром, когда я пытался удержать её от падения в овраг.

Я поднял бокал и сделал глоток вина.

– Твои гости слишком хрупкие, мама.

Сатти рассмеялась – без укора, скорее с предвкушением того, что будет дальше.

Уголки губ девушки дрогнули, но глаза остались холодными. Взгляд, которым она одарила меня, вполне мог бы испепелить на месте.

– Она не так хрупка, как тебе могло показаться, сынок, – сказала мать.

Девушка фыркнула и отвернулась к Дэрии, что-то шепнув ей на ухо. Та слегка покраснела, но не удержалась от смеха.

Я почти не сомневался, что прозвучало слово «придурок». Это было далеко не самое обидное, что мне доводилось слышать в свой адрес.

Трапеза подходила к концу, когда отец поднялся и произнёс тост – старый, знакомый до боли:

– За дом. За любовь. За силу рода. За единство под крышей дракона.

Его голос грянул над залом, как гром над вершинами.

Шум ужина становился все громче, а голоса более пьяными.

Когда с основными блюдами было покончено внесли торт – огромный, слоёный, с голубикой и мягким сливочным кремом, покрытый тёмным шоколадом. Воспоминания вспыхнули сами собой: маленький я, кухня, аромат выпечки, и мама, отгоняющая меня ложкой от миски с ягодами.

Слуги принялись разносить кусочки торта и чашки с обжигающим чаем.

Когда молодая служанка подошла к Элисии, она на миг отвлеклась, засмотревшись в мою сторону. Рука дрогнула, и горячий кофе пролился на зелёную ткань платья.

Элисия вскрикнула – не громко, но сдавленно, – горячая жидкость стекала по бархату. Она в панике наклонилась, пытаясь подняться и отодвинуться, и оказалась опасно близко ко мне. Её волосы, цвета обожжённой карамели, соскользнули с плеч и коснулись моей щеки. Я вдохнул их запах – сладкий, тёплый, как ночные фиалки.

Я почти инстинктивно коснулся её бедра, направив туда холод. Магия заморозила влажную ткань, остановила ожог и боль. Она резко выдохнула – облегчённо, но тут же напряглась, сообразив, что именно я сделал и где до сих пор лежала моя ладонь.

– Пожалуйста, – сказал я спокойно, с лёгкой, почти привычной улыбкой.

– Я не просила о помощи, – прошипела она.

Её лицо залилось румянцем – то ли от смущения, то ли от злости. Я отдёрнул руку.

Она вскочила и обратилась к Сатти:

– Мне нужно переодеться, пока платье не испортилось. Прошу прощения, но я должна идти.

– Конечно, дорогая, – мягко ответила моя мать.

Элисия встала, бросила на меня ещё один укоризненный взгляд – второй за этот вечер – и развернулась к выходу. От неё тянулся шлейф аромата фиалок и чего-то ещё, ускользающего, как лесная тень.

Я смотрел ей вслед и никак не мог понять, что именно так её задело. Факты говорили, что я дважды спас её за день. Но, по всей видимости, логика и человеческие эмоции жили в параллельных мирах.

Я пожал плечами и вернулся к десерту. Как всегда, торт оказался безупречен.

В свои покои я добрался далеко за полночь. Мирейн и Керон – двое из моих братьев – всеми силами пытались напоить меня «в честь возвращения», но я всё-таки смог ускользнуть от их энтузиазма. Спотыкаясь о собственную усталость, добрался до комнаты и сразу направился в ванную.

Горячая вода смыла остатки праздника с кожи, но не из головы.

Я вышел, вытирая волосы полотенцем, и… замер.

На моей кровати лежала та самая служанка, что пролила кофе на платье Элисии. Обнажённая, расслабленная, с открытым, слишком уверенным в себе взглядом. Её тело было безупречно – и она прекрасно знала об этом. Волосы, цвета светлого мёда, рассыпались по подушке.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я ровно.

– Жду тебя, дракон, – ответила она, чуть приподнявшись на локтях. – Ты так смотрел на меня сегодня… я не смогла удержаться.

– Я смотрел не на тебя, – сказал я честно.

Её это ничуть не задело. Улыбка стала только более хищной.

– Значит, самое время взглянуть, – прошептала она. – Посмотри на меня, принц драконов.

Раздражение внутри меня и правда шевельнулось. Но вместе с ним – и кое-что ещё.

– И часто ты делишь постель с моей роднёй? – холодно уточнил я.

– Ты будешь моим первым драконом, Заерия, – ответила она с какой-то странной гордостью.

Я прикрыл глаза. Запах её возбуждения уже начинал наполнять комнату, цепляясь за зверя внутри меня, тянул, будил.

Я шагнул к кровати и опустился на колено рядом, так что она оказалась прямо подо мной. Именно этого она и добивалась.

Её бедра раскрылись навстречу мне открывая великолепный вид ее влажного возбуждения. Пальцы тут же вплелись в мои волосы, притягивая меня ближе, а губы поднялись навстречу моим.

Глава 4

Заерия

Утро выдалось пасмурным и тяжёлым.

Горы дышали влагой. Туман висел в расщелинах, словно дыхание спящего зверя, укрывая скалы мягкими, но клейкими слоями. Лишь изредка сквозь рваную толщу облаков пробивалось тусклое серебро света, намекая на то, что солнце всё-таки существует где-то там, выше.

Странное предчувствие привело меня сегодня сюда и теперь я стоял на краю Крылатого утёса – там, откуда из поколения в поколение драконы взмывали в небо, оставляя в камне глубокие борозды от когтей и в воздухе – гул крыльев. Я не двигался. Дождь стекал по коже, смешиваясь с моим дыханием, тяжёлым и горячим, будто тело сопротивлялось самому факту, что я снова здесь.

За спиной раздались тяжёлые шаги. Я знал, кто это, ещё до того, как он заговорил.

– Решил проводить меня? – Услышал я голос отца.

Я не ответил и не обернулся, продолжая смотреть на линию горизонта. Тускнеющее небо с каждым мгновением становилось светлее, но от этого не казалось менее хмурым.

Он подошёл ближе и положил руку мне на плечо. Ладонь тяжёлая, тёплая, такая привычная – и такая чужая одновременно.

– Сын, – тихо сказал он, – прости, что вчера мало был с тобой. Знай, я очень рад, что ты вернулся.

Я сжал челюсти.

– Настолько рад, – отозвался я, – что уже сегодня вновь улетаешь, чтобы выполнить очередное поручение богов?

Он глубоко вдохнул. В воздухе сразу разлился запах серы – пряный, обжигающий. Так было всегда, когда он злился: магия поднималась из глубины и меняла воздух вокруг.

– Это не поручение, а просьба, – ответил он. – Просьба тех, кто помог мне найти и освободить твою мать. Тех, кто освободил меня самого.

Он сделал паузу.

– Ты не прав, Заерия. Они сделали для меня слишком много. Теперь они мои друзья.

Я развернулся. Не резко – медленно, будто поворачивал не только тело, но и все прожитые годы.

– Правда? – я посмотрел ему прямо в глаза. – На друзей они не похожи. Скорее на хозяев, которые просто используют твои крылья.

Я почувствовал, как в груди поднимается знакомая горечь.

– В итоге все они одинаковые, отец, – добавил я тихо.

Он не ответил, но магия в нём поднялась, как вода в котле. Я чувствовал, как она клубится вокруг, как сжимает воздух, как дрожит под его кожей.

– Ты ошибаешься, – наконец произнёс он. Его голос был ровным, но лёд гнева под ним чувствовался отчётливо.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, а затем сказал:

– Превращайся.

Этот тон… меня волной накрыло воспоминаниями. Точно так же он говорил, когда заставлял меня тренироваться до изнеможения когда-то в детстве, пока я не падал лицом в камень и не мог подняться. Точно так же звучал его голос, когда он не прощал слабость. Он не был жестоким – но мягкость, которая была в матери, в нём отсутствовала.

– Нет уж, благодарю, – усмехнулся я мрачно. – Я слишком долго был человеком, чтобы снова стать зверем по чьему-то приказу.

– Превращайся, – повторил он, уже жёстче.

– Я сказал – нет.

Гнев прошёлся по моему телу горячей иглой. Для него превращение в дракона было так же естественно, как дышать. Для меня – нет. С тех пор как я покинул это место десять лет назад, я только один раз позволил себе сменить облик. Это было мучительно болезненно, а главное – обратно я вернулся с огромным трудом, будто тело и магия сопротивлялись самой идее вновь стать человеком.

Поэтому этот приказ я собирался проигнорировать.

Но я забыл одну деталь. Он был не только моим отцом. Он был королём драконов.

И он не просто приказал – он заставил меня.

Волна его силы ударила в меня, как молния. Я даже не успел выругаться. Кости внутри меня застонали и начали ломаться, изгибаться, вытягиваться. Мышцы горели, кожа натягивалась, как пергамент над пламенем. Сердце забилось в груди с рёвом, словно пыталось вырваться наружу.

Мир вспыхнул.

Цвета стали ярче, звуки – громче. Запахи ударили в сознание, как буря: мокрый камень, хвоя, серость тумана, далекий дым очагов. Я стал больше, тяжелее – и свободнее. Огромные крылья рванулись за спиной, когти впились в камень, оставляя новые борозды на утёсе.

Я видел дальше. Слышал то, что для человеческого слуха было лишь слабым шорохом. Лёгкие наполнял огонь, собираясь в глубине груди, требуя выхода.

Мир был слишком громким и слишком живым.

Я услышал её шаги раньше, чем увидел. Лёгкие, быстрые, чуть сбивающиеся – девушка бежала по тропе где-то далеко внизу.

Я повернул голову.

Это была она. Элисия.

Она бежала сквозь горы, дыша тяжело, но не останавливаясь. Волосы были собраны в высокий хвост, щёки пылали, а глаза… Их яркость я видел даже с высоты. Губы были приоткрыты, и в этой открытости было что-то упрямо-детское и свободное. Казалось, ей трудно – но она всё равно улыбалась.

– Соберись, сын, – голос отца прозвучал у меня в голове.

Я напрягся.

– А теперь – обратно.

Я втянул воздух глубже, чувствуя, как лёгкие наполняет серный жар. Огонь давил изнутри, терзая, требуя вырваться наружу. Тело не желало подчиняться приказу. Магия… ей нравился этот облик. В нём было больше силы, больше скорости, больше свободы. И она цеплялась за него, не желая отпускать.

Я не мог. Не хотел.

Рёв вырвался из моей груди, расколов горы звуком похожим на гром.

Внизу девушка резко остановилась и подняла голову. Наши взгляды на миг встретились – маленькая фигурка, точка на тропе и огромная тёмная тень на утёсе. В её глазах был страх. Чистый, живой.

К ней подбежал Айгел, похлопал по плечу, что-то сказал успокаивающее. Они побежали дальше, но я заметил, как она ещё несколько раз оглянулась, словно не могла оторваться от вида дракона на скале.

Я ненавидел это.

Ненавидел, когда на меня смотрели не как на живое существо, а как на проклятие. Ненавидел быть тем, кого боятся. Не за поступки, не за слова, не за решения – а за саму суть, за то, кем я родился.

Я не выбирал быть драконом.

Магия отца накрыла меня снова – теперь мягче, но всё так же неумолимо. Она пролилась по мне, как волна, и начала сжимать, собирать, возвращать в изначальную форму. Моё тело сопротивлялось, каждая клетка рвалась назад, к небу, к ветру под крыльями. Но под его силой магия всё же уступила.

Когда я вернулся в человеческий облик, дыхание оставалось тяжёлым, горло жгло, словно я проглотил пламя, а мышцы дрожали под кожей, как натянутые струны. Я ничего не сказал.

– Похоже, над твоим перевоплощением придётся поработать, – спокойно констатировал отец. – Мы начнём сегодня. Для этого ты полетишь со мной в Полярис.

– Я не хочу лететь с тобой в Полярис, – ответил я, заставляя голос звучать ровно. – Я только вернулся.

Он посмотрел на меня так словно вопрос был давно решен.

– Ты должен, – сказал он. – Это приказ. Не отца. От твоего короля.

Слова легли тяжёлым камнем.

В этот момент на Крылатый утёс поднялись слуги и путешественники с несколькими сумками.

Отец, не говоря больше ни слова, сделал шаг вперёд – и в следующую секунду его человеческая оболочка исчезла, словно сгорела изнутри. На её месте возник дракон. Огромный, чёрный, с золотыми прожилками по чешуе. Он почти целиком заполнил собой вершину утёса.

Гнев внутри меня продолжал кипеть, но я знал: перечить королю я не могу. Даже если этот король – мой собственный отец.

Боль повторилась. Новое превращение обрушилось на меня, как удар. Снова ломались кости, снова горела кожа, снова магия сжимала и растягивала меня, пока я не стал тем, кем меня хотели видеть.

Драконом, готовым лететь туда, куда прикажут.

Глава 5

Элисия

Драконий рёв разорвал утро, словно гром, рассекающий ещё спящее небо. Этот звук был не просто криком – в нём было столько боли, что я застыла на месте, почувствовав, как в груди что-то сжалось. Будто сердце на мгновение решило остановиться, лишь бы больше этого не слышать.

Это был не гнев. Не торжество силы. Не охотничий зов.

В этом рёве было нечто гораздо более глубокое – стон существа, у которого забрали покой. У которого забрали самого себя.

Я подняла голову, щурясь сквозь тусклый, влажный от ночи свет. На Крылатом утёсе, темнея на фоне разгорающегося рассвета, виднелась фигура – огромная, живая, гордая. Чешуя сверкала металлическим отблеском, отливая медью в скупо прорвавшихся сквозь облака лучах. Я невольно замедлила шаг, почти остановилась – не от страха, а от странного, необъяснимого трепета, который пробежал по коже.

Я знала немало драконов с медной чешуёй. Но этот силуэт был незнаком. Или, возможно, я просто не узнала его с такого расстояния.

– Лис, ты тормозишь, – голос Айгела выдернул меня из этого оцепенения, как щелчок по носу. – Осторожнее, а то опять в кого-нибудь влетишь. Или, того хуже, в овраг.

Я вздрогнула, словно меня окатили холодной водой, и замотала головой, пытаясь стряхнуть напряжение с плеч. А затем снова побежала.

Айгел обернулся ко мне, замедляя шаг, и внимательно всмотрелся в моё лицо. В его глазах не было привычной насмешки – только тихая настороженность.

– Ты в порядке? – спросил он неожиданно мягко.

Я покачала головой, подбирая слова, словно они были тяжёлыми камешками, которые нужно аккуратно разложить по местам.

– Этот рёв… – выдохнула я. – В нём была такая сильная боль.

Он усмехнулся, но без колкости, скорее с лёгкой усталостью того, кто в этой боли живёт с рождения.

– Драконы часто злятся, особенно в истинной форме, – сказал он. – Со стороны это звучит как страдание. На деле чаще всего это способ выпустить лишнее: гнев, напряжение, тоску.

Он на мгновение задумался, а потом добавил:

– Всё будет в порядке, Лис. Мы ведь все иногда кричим, когда нам слишком тесно внутри.

Он слегка похлопал меня по спине – подбадривающе, по–дружески – и бегом скользнул вперёд по камням, легко, почти не касаясь земли.

– Давай, не отставай.

Я кивнула, хотя внутри меня всё ещё звенело, как натянутая струна. Ноги побежали, привычно находя опору, но мысли остались там – на утёсе, где стоял медный дракон и кричал в небо так, будто оно могло ответить ему.

Я не согласилась с Айгелем, хоть и промолчала. Он дракон по крови и сути. Он чувствовал их иначе. Для него рёв был выражением силы и свободы.

Но то, что слышала я…

После пробежки я вернулась к себе, быстро смыла с лица пот и утренний туман, сменив влажный тренировочный наряд на более удобную повседневную одежду. Расчесала волосы, стянув их в свободный хвост, лишь мельком взглянула в зеркало – и почти сразу вышла, спускаясь по коридору в кабинет, где меня ждала Сатти.

Я не хотела заставлять её ждать.

Если быть честной, сегодня мне не хотела оставаться наедине с собственными мыслями.

Как обычно, она сидела за письменным столом, заваленным кристаллами, пергаментами, книгами и миниатюрными артефактами. Магические лампы отбрасывали мягкий свет, заставляя руны на камнях мерцать, будто кто-то тихо дышал ими. Но сегодня в Сатти было что-то иное. Тонкая тень легла на её черты, как лёгкий след боли, скользнувшей по сердцу и так и не ушедшей.

Я знала эту тень.

Каждый раз, когда Сераф улетал – даже ненадолго, даже по важному делу – её сердце, казалось, сбивалось с ритма. Она не говорила об этом. Не жаловалась. Не драматизировала. Но я чувствовала. Их разлука длилась двадцать лет. Теперь даже один день вдали от него был для неё слишком похож на то прошлое, о котором она старалась не вспоминать.

– Доброе утро, Элисия, – произнесла она, не поднимая головы, но голос её оставался мягким, как всегда. – Смотрю, сегодня ты вовремя.

– Доброе, – отозвалась я и опустилась в привычное кресло напротив. – Просто не спалось.

Я достала блокнот, исписанный формулами, схемами, заметками, зажала карандаш между пальцев и приготовилась к уроку. Сегодня во мне не было ни желания говорить, ни сил изображать беспечность.

Сатти, конечно, поняла это без слов.

– Думала о возвращении в Полярис? – спокойно спросила она.

Я только кивнула. Притворяться рядом с ней не имело смысла.

– Сегодня ты тише обычного, – будто между делом заметила она.

Её пальцы легко коснулись корешка одной из книг, она чуть помедлила, словно что-то взвешивая.

– Что ж, тогда перейдём сразу к делу, – мягко сказала она. – Сегодня займёмся твоим даром предвидения. Мы давно его не практиковали.

Внутри меня всё сжалось. Холодным, тугим узлом, как будто кто-то сжал ладонь вокруг моего сердца.

Предвидение…

Дар, который я не просила. Не выбирала. Который не спрашивал, готова ли я. Он приходил, когда хотел, и почти никогда не приносил облегчения. Только тревогу. Только мрак. Его видения были обрывочными, рваными, как лоскуты сорванной с мира ткани – тёмные, мокрые от чужой боли.

Стихийная магия была живой – плоть, дыхание, воля. Её можно было направить, с ней можно было спорить, её можно было согнуть под себя.

Но предвидение…

Оно было шёпотом. И я не знала, чей голос шепчет у меня в голове, когда я заглядываю туда, куда никто не должен смотреть.

Сатти чуть подалась ко мне вперёд, положила ладонь на стол – ближе к моей.

– Расслабься, – тихо сказала она. – Я рядом.

Её магия мягко коснулась меня, скользнула под кожу, глубже – к самому ядру. Приказала раскрыться. И я подчинилась, сделав шаг в темноту.

Тьма была живой. Дышащей. Она медленно затягивалась вокруг меня, как влажный шёлк, как плотный туман – обманчиво мягкий, но готовый утопить, если сделать неверный шаг. Ни звёзд, ни горизонта. Только вязкая чернота, раздираемая редкими вспышками чёрных молний. Они вспыхивали без предупреждения – острые, жестокие, как клинки, рассекающие небо и плоть самой реальности.