Бунтарка

– Ну да, переборщила чутка, – застенчиво улыбнулась я, вдруг осознав, что нарушила два закона сразу.

В лучшем случае я отделаюсь штрафом, в худшем – посадят на пятнадцать суток, чтобы подумала о своём поведении. Нет, конечно, можно было оповестить о том, чья я дочка, полицейский свяжется с отцом, меня выпустят, а потом… потом едва успевшее хоть немного зажить тело снова встретится с армейским ремнём. Нет уж, лучше прослыть пропавшей без вести и посидеть в обезьяннике.

Внезапно я вспомнила, что мой телефон отключён, а Кира понятия не имела, где я находилась. Представив, как она мечется, пытаясь дозвониться до меня, я почувствовала, как сжалось сердце. Да, в первую очередь я подумала именно о ней и о её беспокойстве, а вовсе не о матери. Но не скажу, что мне за это было сильно стыдно.

– Можно хотя бы сделать один звонок? – вздохнула я и, обхватив пальцами решётки, уткнулась лицом между ними.

Дежурный смерил меня взглядом, видимо, что-то для себя решая. Покачав головой, он взял со стола мой айфон и протянул его мне.

– Один звонок, – предупреждающе произнёс мужчина и сел обратно за свой стол.

Стоило включить телефон, как на него тут же посыпался шквал оповещений. Тридцать пропущенных от мамы, столько же от Киры и десять от Руслана. Не успела я зайти в мессенджер, чтобы прочитать кучу непрочитанных сообщений, как на дисплее высветилась фотка подруги, требующая принять вызов.

– Да? – ответила опасливо, ожидая, что сейчас мои барабанные перепонки будут страдать от криков и визгов.

– Ты где? – предсказуемо крикнула Кира, но не так громко, как могла бы, поскольку её перебивали всхлипы. – Ты где, твою мать?! Роза, ты хоть понимаешь, как ты нас всех напугала? Тётя Оля места себе не находит! Пришла она с работы в десять вечера, а ни тебя, ни байка нет! Начала звонить, а ты вне зоны! Хорошо ещё, что твой отец уехал в командировку и не в курсе происходящего! А обо мне ты подумала?! – зарыдав пуще прежнего, истерично закричала девушка.

И тут мне стало чертовски стыдно. Я действительно не подумала о том, что стоило посвятить в свои планы Киру. Она бы ни за что не сдала меня матери, скорее наоборот, прикрыла как-нибудь, хоть перед этим и попыталась бы отговорить от задуманного. Всё внутри сжалось от всхлипов подруги, но я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Каким образом я сейчас всё объясню?

– Ну и что ты молчишь? Ответь хотя бы, с тобой всё в порядке? Где тебя носит? – потребовала ответа Фролова.

– Со мной всё в порядке… и меня, собственно, уже нигде не носит. Я спокойненько сижу в обезьяннике, – ответила я, попытавшись сделать голос максимально беззаботным.

– Ты в полицейском участке?! – вскрикнула Кира, мгновенно перестав плакать.

Ещё бы! Она явно не ожидала такого поворота событий.

– Она где?! – услышала я отдалённый голос Руслана.

Ой бля-я-я, вот только его для полного счастья мне как раз и не хватало.

– Ты куда? – в недоумении спросила подруга, явно обращаясь не ко мне.

– За ней, куда же ещё, блядь, – раздражённо выдохнул мужчина. – В каком она отделении?

Ну нет, только не это. Я не хочу, чтобы меня отсюда забирал он!

– А у тебя есть выбор?

Выбора действительно не было. Узнай мама, где я сейчас, у неё прихватит сердце, несмотря на то что она ещё молода для таких проблем со здоровьем. А о том, чтобы поставить в известность отца, вообще и речи быть не может. Поэтому я вздохнула, признавая, что придётся принять помощь Руслана.

– Рози, алло! В каком ты отделении?

Видимо, я сильно погрузилась в свои мысли: Кира явно не в первый раз пыталась добиться ответа. Вздрогнув, я пришла в себя и сказала номер участка, в который меня запекли.

– Это же на другом конце города, – ахнула девушка. – Как тебя туда занесло?! – продолжила допытываться она.

– Долгая история… при встрече расскажу, – вздохнув, я сбросила вызов.

В этот же момент мне начала названивать мать.

– Мы договаривались только на один звонок, – тут же возник передо мной полицейский, протянув ладонь, чтобы я вложила в неё телефон.

Не имея желания объясняться с родительницей, я с готовностью сделала то, что он хотел.

Настенные часы показывали три часа ночи, когда по ту сторону решётки появился Фролов. Сразу бросился в глаза его внешний вид: он точно этой ночью не спал, но при этом умудрялся выглядеть бодро. Тихо, но очень настойчиво мужчина начал что-то говорить дежурному, а затем протянул ему крупную купюру. Ай-яй-яй, будущий представитель закона даёт взятку! И всё ради меня…

После этого, как по волшебству, двери «клетки» отворились, открывая мне путь на свободу. Насупившись, я уткнулась взглядом в пол и вышла, не желая смотреть на Руслана. Но даже так я чувствовала, что он был безмерно зол, и понимание этого меня не пугало, а безумно раздражало. Если что, его никто не просил мне помогать!

Покинули здание мы в полном молчании. Так и не сказав ему ни слова, я направилась к байку, никак не ожидая, что его тело внезапно станет преградой на моём пути. Недовольно нахмурившись, я вскинула на него глаза, не понимая, что сейчас происходит. Опасения холодными щупальцами сжали сердце.

– Его же не конфисковали? – как бы я ни пыталась это скрыть, в голосе проскользнула тревога.

– Благодаря мне, нет, – хмыкнул самодовольно Фролов, а мне захотелось двинуть ему по роже.

– Тогда в чём проблема? – раздражённо спросила, сложив руки под грудью.

Я старалась не смотреть ему в глаза: их синева невольно завораживала, притупляя гнев. Он, наверное, этими глазами не одну девушку заманил в свои лапы.

«О чём я только думаю?»

– Проблема в том, что из-за тебя моя сестра проревела весь вечер и половину ночи, молясь, чтобы с тобой всё было хорошо. Проблема в том, что твоя мать сидит сейчас у нас дома и до момента твоего появления в сети пила валерьянку, обзванивая все больницы и морги. Проблема в том, что ты не видишь никакой проблемы! – в голосе мужчины зазвенела сталь.

– Не тебе меня отчитывать и воспитывать, – фыркнула я, намереваясь обойти его, но он не позволил этого сделать, шагнув в сторону и вновь преградив путь. – Чего ты хочешь? – спросила, повысив голос.

– Это так ты прилежно занималась уроками?

– Ну да, чем тебе не уроки вождения? Я же не уточняла, какими именно уроками занимаюсь, – насмешливо хмыкнула.

– Какие охуенные уроки вождения с недопустимой скоростью и в нетрезвом состоянии!

– А что ты бесишься? Я не просила забирать меня отсюда, если что! Мог бы и дальше решать собственные дела, – начала закипать и я.

– Ты могла угробить себя, идиотка! – взорвался Руслан, заставив меня внутренне сжаться.

– Тебе-то какое до этого дело? – спросила с ухмылкой.

Мы скрестились взглядами, словно мечами, а вопрос повис в воздухе. Казалось, атмосфера вокруг нас вот-вот вспыхнет от напряжения.

Однако мне с удивлением пришлось признать, что обычно стальные тиски ужаса рядом с мужчинами в обществе Руслана ослабевали. Словно от него не могло исходить угрозы. Что это, глупость или безумие?

– Иди в машину. И лучше не зли меня. Не захочешь идти сама – я тебя отнесу, – предупредил он, заставив меня недоверчиво хмыкнуть.

«Нет, он не посмеет ко мне дотронуться».

– Ты этого не сделаешь, – заявила, вздёрнув подбородок.

– Уверена? – усмехнулся Фролов.

– Я не оставлю байк здесь, – не отступала я, не собираясь делать то, что он просил.

Даже не просил, а требовал! Тоже мне командир тут нашёлся.

– Завтра эвакуатор прикатит его к вашему дому, – ответил он.

Заметив, что я упрямо продолжала стоять на месте, Руслан раздражённо выдохнул и закинул меня на плечо.

Я не успела даже осознать, что произошло, как мир перед глазами поменял своё положение. Удивительно, но я быстро пришла в себя от шока и, вместо того чтобы замереть от животного страха, начала брыкаться и требовать, чтобы он меня отпустил.

Вот только сделал это Руслан лишь после того, как открыл дверь автомобиля со стороны переднего пассажирского сидения. Небрежно скинув меня с плеча и усадив внутрь, он пристегнул на мне ремень безопасности.

– Никогда больше так не делай, – произнесла я холодно, когда Руслан сел за руль и тронулся с места.

Почти полностью повернувшись к окну, чтобы он не увидел, насколько переменилось выражение моего лица, я схватилась пальцами за рукав худи, пытаясь справиться с тревогой и понять, какого хера моё тело и организм в целом реагировали на него иначе. Где леденящий душу ужас? Где тремор и желание спрятаться? Где рвущая на куски боль и ожидание худшего от представителя сильного пола человечества? Я что, умудрилась сломаться, будучи уже сломленной?

Не думала, что однажды мне придётся сказать это, но меня порадовал хотя бы тот факт, что невзирая на глюки в моих настройках, я по-прежнему хотела, чтобы Руслан держался на расстоянии, оставив общение исключительно виртуальным. Во-первых, в переписках он был не таким раздражающим, а во-вторых, что можно отнести к главному плюсу, не мог меня коснуться.

Вообще, рассуждая логически, даже если бы произошло чудо и я вновь обрела способность сближаться с парнями, Руслан стал бы последним на планете человеком, с которым у нас могло что-то получиться. Начнём с того, что он старше меня на восемь лет. На этом, собственно, и закончим. Я для него наверняка являлась просто проблемной подругой сестры, в чём, скорее всего, и крылась причина того, что моё естество реагировало на него спокойнее, чем на всех остальных мужчин. Подсознание просто поняло, что я его не интересую в том самом смысле, поэтому меня и не накрыло паническими всплесками.

– Я сделал тебе больно? – обеспокоенно спросил Фролов, заставив меня усмехнуться.

– Глупости, просто не трогай меня и всё, – отрезала я, после чего мы надолго замолчали.

Только когда в поле зрения появилась знакомая высотка, я решила нарушить тишину.

– Мама… – начала я, но тут же осеклась.

– Она не знает, где ты была. Кира с тобой разговаривала, находясь в другой комнате. Будет лучше для всех, если ты скажешь, что просто каталась и не заметила, как кончился бензин. Но даже не думай, что тема с участком закрыта. Тебе придётся мне и Кире рассказать, каким образом ты оказалась участницей нелегальных гонок, – спокойно, но твёрдо отозвался мужчина, чем вызвал в моём теле уже привычную волну злости.

«А вот и нормальная реакция. То, наверное, просто случился сбой в системе».

– Я не обязана тебе ничего рассказывать! – фыркнула я, даже не соизволив посмотреть в его сторону. – И вообще, отвали от меня!

Как только машина остановилась возле подъезда, я выскочила из неё как ошпаренная, лишь бы больше не вести диалог с Русланом.

Глава VII

Моя попытка почувствовать себя вновь свободной обернулась катастрофой. После грандиозного скандала с мамой, который произошёл прямо на глазах Руслана и Киры, между нами началась холодная война. Родительница выполнила своё обещание и продала практически единственную радость в моей жизни, а я, конечно же, не могла ей это простить, поэтому и так редкое общение сошло на нет. Хорошо ещё, что отец не был в курсе, по какой причине мать решила проучить меня продажей байка, а то тогда мои страдания умножились бы в два раза.

Ах да, в довесок к этому я весь прошедший месяц чахла под домашним арестом. Не то чтобы без байка мне было чем заняться вне дома, но само осознание «тюремного заключения» доводило до белого каления.

Я вообще не понимаю, почему у матери так взбомбило от моих ночных покатушек. Ну подумаешь, телефон отключила, будто если бы я не сделала этого, то смогла бы ответить на звонок, будучи в дороге. Странным было и то, что когда она до этого спалила моё возвращение домой ранним утром, то отреагировала со спокойствием удава, а тут взбеленилась так, словно я убила кого-то, не меньше.

И с отцом дела обстояли не лучше. Несмотря на то что он начал реже появляться дома из-за каких-то проблем на работе, всё равно умудрялся находить время, чтобы «наказать» меня за очередную выходку. В основном они касались физички, которая регулярно ходила в пешее эротическое турне с моей подачи. Однако было весьма странно, что до директора наши склоки больше не доходили, а вот отец узнавал обо всём чуть ли не в подробностях. Невольно возникали подозрения, что эта стерва жаловалась ему напрямую.

В целом мне было на это похуй, но отцовское насилие начало доставлять дополнительный дискомфорт, поскольку на улице уже вовсю разгулялась весна, солнышко прогрело воздух, а я до сих пор была вынуждена одеваться в лонгсливы и футболки с длинным рукавом, чтобы скрыть на руках синяки. Порой от жары я едва с ума не сходила, но альтернативы, увы, не находилось.

Жизнь моя теперь состояла из школы и дома. Кира вступила в официальные отношения с Костей, поэтому стала намного реже заглядывать в гости и проводить со мной время. По этой причине бо́льшую часть времени я оставалась наедине с собой, что привело к тому, что мой скверный характер стал ещё более невыносимым. Отныне, чтобы вывести меня из себя, было достаточно одной едва заметной искры. И похоже, что по выражению лица или по исходящей от меня энергетики это сильно бросалось в глаза, потому что как иначе объяснить тот факт, что все вокруг старались обходить мою милую персону стороной?

Фролов, придурок, тоже бесил. После не самой вежливой просьбы отвалить от меня он действительно больше не писал и вообще никак не появлялся в моей жизни. Вроде бы отличный повод радоваться – Руслан сделал так, как я хотела, но нет же! Оказалось, что за короткий период нашего общения я привыкла к нашим перепискам и теперь чувствовала странное опустошение, словно в крошечном кусочке души потерялось нечто важное. Как бы там ни было, подобное развитие событий – к лучшему, так что я даже не думала пытаться как-то изменить случившееся.

А вот то, что девушка, ставшая мне практически сестрой, подзабила на меня, полностью погрузившись в «романтические чувства», нехило раздражало, поэтому я намеревалась с ней серьёзно поговорить в понедельник после уроков.

Чтобы занять свободное время, избегая ненужных мыслей, я начала усиленно готовиться к экзаменам. Упор сделала на русский и английский языки и на литературу, так как планировала поступать в МГИМО на переводчика. Конечно, было бы неплохо оказаться на бюджете, чтобы не зависеть в этом плане от родителей, но я реалистично оценивала свои способности. Собственно, они даже не знали о моей подготовке, поскольку думали, что я безответственная сорвиголова без каких-либо целей на будущее, и вовсе не пытались заговорить со мной о важности образования.

Мама, может, ещё спрашивала бы об учёбе, если бы мы не игнорировали существование друг друга, но отец… Я была искренне убеждена, что ему не было до этого никакого дела. Возможно, ему даже хотелось, чтобы я продолжала сидеть дома, пуская собственную жизнь под откос, ведь тогда у него всегда будет под рукой личная девочка для битья. Однако в мои намерения не входило становиться чьей-то пожизненной игрушкой.

Боже, как я скучала по байку! По тому, как ощущался под моим телом мощный металлический корпус, как мурчал мотор, звучание которого являлось самой прекрасной музыкой для моих ушей, и, конечно же, по головокружительной скорости, которая успешно избавляла меня от собственных кошмаров.

Теперь, чтобы хоть как-то успокоить свою нервную систему и не кидаться на всех по поводу и без, я начала курить. Об этом не знал никто, кроме Киры, ставшей однажды свидетельницей того, как я покупала сигареты. Безусловно, пришлось выслушать лекцию о вреде курения, о том, как смол и никотин влияют на лёгкие и детородную функцию, но больше она никак этому не препятствовала. Только поджимала губы всякий раз, когда видела в моих руках красный Мальборо.

Да, я не мелочилась, сразу начав с «тяжёлых» сигарет. Никогда мне не забыть момент, когда сделала первую затяжку: я всерьёз думала, что выплюну лёгкие. Впрочем, это не могло стать препятствием на пути к желаемому, поэтому спустя несколько затяжек организму пришлось смириться с участью медленного отравления.

Все слова Фроловой и предупреждения на пачке сигарет об опасности рака и бесплодия не вызывали во мне ничего, кроме скуки. Чтобы бояться бесплодия, нужно хотеть семьи и детей, а подобное развитие событий для меня находилось в графе «недоступно». Что же касалось рака… Что ж, будем честны, моя жизнь не представляла собой нечто настолько ценное, чтобы так усердно трястись над ней.

В общем, всё шло своим чередом, пока в один прекрасный пятничный вечер, то есть сегодня, ко мне в спальню не зашла мать с какой-то огромной коробкой в руках.

Я сидела на кровати, никого в кои-то веки не трогала, изучала себе методичку к ЕГЭ по английскому и искренне надеялась, что родительница не попытается заставить меня сделать то, что мне делать совершенно не хотелось. Как жаль, что я ошиблась в её благоразумии.

Умело включив дурочку и притворившись, что я понятия не имела, зачем маменька стояла на пороге со столь воинственным настроением, я отложила методичку на одеяло и вопросительно изогнула бровь.

«Ну давай, мам, вступай в заведомо проигрышную битву».

– Ты помнишь, какое сегодня число? – спросила она, строго оглядев меня с ног до головы.

– Двадцатое апреля, а что? Ты забыла о том, что в телефоне есть функция календаря, да? Но ничего, всё же возраст даёт о себе знать. Я всегда рада протянуть руку помощи, мамуль, – театрально вздохнув, скривила губы в усмешке.

– Не дерзи! Ты прекрасно знаешь, о чём я!

– Не имею ни малейшего понятия, – закатила глаза я, демонстративно притянув книгу обратно к себе.

– У тебя два часа, чтобы собраться. Раз ты забыла, в чём на самом деле я очень сильно сомневаюсь, напомню, что сегодня у Фроловых годовщина свадьбы. Они устраивают светский вечер, поэтому наденешь то, что я тебе даю. И это не обсуждается! – тоном, не терпящим возражений, заявила мама.

– Ну вот, маменька, ты опять всё забыла. Я не могу пойти туда, потому что ты посадила меня под домашний арест. Мне запрещены всякие увеселительные места, – вновь скорбно вздохнула я.

– Хватит уже паясничать! Ты можешь быть хоть немного серьёзнее? – начала выходить из себя женщина.

– Ладно, хочешь, чтобы я стала серьёзнее? Хорошо.

Встав с кровати, я подошла к коробке и откинула крышку. Невольно фыркнув, я подняла на родительницу ещё более насмешливый взгляд. По тому, что она даже не изменилась в лице, легко можно было понять, что она рассчитывала именно на такую реакцию. Что ж, тогда её не удивит и мой ответ.

– Теперь повторяю серьёзнее. Я не пойду туда. Особенно в этом, – безапелляционно произнесла я, с отвращением выудив двумя пальцами из коробки шёлковое алое платье в пол.

Типичное вечернее, поправочка, блядское платье с открытой спиной и разрезом, доходящим до середины бедра. Ну хоть рукава были длинными, а не двумя тонкими бретелями, выглядящими так, словно могли порваться от любого неосторожного движения.

– Роза, я уже сказала…

– Я не стану надевать это и идти туда, где богатые индюки пытаются выеб… то есть, выпендриться перед другими богатыми индюками, – отрезала я, перебив, и брезгливо вернула вещь обратно в коробку.

– Как ты можешь так говорить о важном мероприятии для родителей твоей лучшей подруги! Что у тебя за извращённое отношение ко всему стало? В четырнадцать лет ты счастлива была это носить и посещать светские вечера, – парировала мама, не заметив, как её слова заставили меня вздрогнуть.

– Я не присутствовала на праздновании в прошлом году, и никто от этого не умер, – снова закатив глаза, я плюхнулась обратно на кровать, тем самым продемонстрировав, что и не подумаю туда идти.

– Вот именно, Роза! В прошлом году мне пришлось оправдываться перед четой Фроловых, почему же моя дочь не сочла это событие чем-то важным! Если ты не пойдёшь, то…

– То что? – перебила её. – У тебя больше нет рычагов давления на меня. Тот, что у тебя был, ты продала. Чем ещё ты можешь меня шантажировать? Карманными деньгами? Так давай снова вспомним о домашнем аресте. Мне попросту негде их тратить, – с откровенной издёвкой напомнила я.

– Кира попросила меня как-то убедить тебя присутствовать на этом вечере. Ей без тебя будет одиноко, ведь остальные старше по возрасту, – вздохнула родительница, видимо, понимая, что если это не подействует, то не подействует больше ничто.

– Пусть Костю позовёт, – буркнула я, втайне обижаясь на подругу за то, что она отодвинула нашу дружбу на задний план.

– Что ещё за Костя? – настороженно переспросила мама.

– Наш друг, – небрежно пожала плечами я, усиленно показывая несущественность этой информации.

В противном случае маменька могла прийти к выводу, что это стоит обсудить с тётей Алиной, а та до сих пор не была в курсе о появлении парня у её дочери.

– Ладно. Так что, ты пойдёшь или мне говорить ей, чтобы она уходила? – поставив коробку возле двери, задала последний вопрос родительница.

– Она здесь? – спросила я ошарашенно, вновь приняв сидячее положение тела.

– Да, в гостиной ждёт итога нашего разговора, – хмыкнула мама, по моей реакции осознав, что чаша весов стремительно склонялась в её сторону.

Разве могла я подвести свою единственную подругу?

– Ладно, я пойду, – неохотно проворчала я. – Теперь будьте добры, дорогая матушка, покинуть мои апартаменты, чтобы я привела себя в порядок, – закончила беседу, не сдержав ехидства.

Светский вечер. Впервые за эти годы мне придётся надеть платье, открыв доступ к своему телу. Зная подобные мероприятия, там обязательно будет много людей, с малой частью которых я, если и была знакома, то только отдалённо, а остальных не знала вовсе.

Радовало то, что выбранный матерью наряд закрывал руки, поэтому ни у кого не возникнет вопросов по поводу покрывающих их синяков. Также хорошо, что отец в последние разы щадил мою спину, отчего на ней не было изъянов, не считая пары шрамов от бляшки ремня возле позвоночника.

Некрасивые такие шрамы, которые, к счастью, не были видны моему взору, если нарочно не поворачиваться к зеркалу спиной. Их закрыть тоже будет легко, благо волосы у меня густые и длинные: просто не стану делать слишком собранную причёску.

А ещё мне наверняка придётся увидеть Руслана, и я почему-то отнюдь не чувствовала уверенности в том, что хотела этого, да ещё и в таком виде. И почему только обязательным дресс-кодом является вечернее платье? На этот вопрос, пожалуй, никто и никогда не даст иного ответа, кроме как: «Так положено».

Собравшись с духом, я снова подошла к большой коробке. На дне лежали чёрные замшевые лодочки на высоком каблуке и украшения.

«Как пафосно».

Спустя два часа я с ужасом смотрела в зеркало, не веря, что позволила себе пусть ненадолго, но стать прежней. Платье, предназначенное носить без бюстгальтера, ненавязчиво подчёркивало мою грудь, обтягивало талию и бёдра, лишь в районе ног струясь свободно. Крупные локоны были частично собраны изящной заколкой, шею удавкой сдавливало ожерелье, а в ушах блестели серьги. Макияж я сделала на удивление качественный, хотя давно не практиковалась, отчего взгляд то и дело останавливался на насыщенно-тёмно-красных губах.

Переведя взор на ладони, я обнаружила, что они вспотели и мелко дрожали. Чёрт, нужно немедленно взять эмоции под контроль и успокоиться. В конце концов, мне там ничего не угрожало: на праздник приглашены все «свои», и рядом со мной будет Кира.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, пытаясь привести дыхание в норму.

– Всё пройдёт хорошо, не будь такой трусихой. Ты же сильная девочка, – повторяла как мантру, борясь с желанием смыть к чёрту всю косметику и переодеться в привычную одежду.

Куда бежать от животного страха, который пробирал до мозга костей, стоило подумать, что в таком виде мне придётся выйти наружу?

– Там безопасно, успокойся, – шептала самой себе, сжимая кулаки до боли в ладонях.

Открыв глаза, я вперилась взглядом в дверь комнаты, не решаясь сделать к ней и шага.

– Рози, ты готова? Твой отец уже разогревает машину, – постучавшись и тем самым заставив меня вздрогнуть, неуверенно позвала Кира.

Что ж, пути назад не было. Всё, что от меня требовалось, – это пережить сегодняшний вечер.

Ещё раз глубоко вздохнув, я вернула на лицо непроницаемую маску и вышла к подруге, которая стала причиной моего выхода из зоны комфорта. Оставалось надеяться, что мне не придётся пожалеть о принятом решении.

Всю дорогу до загородного коттеджа Фроловых я сидела как на иголках. Несмотря на непривычно дружелюбную атмосферу в автомобиле, я держала спину неестественно прямо, чувствуя напряжение в каждой клеточке тела. Я не могла улыбаться и смеяться вместе со всеми, не могла даже отреагировать на комплимент отца по поводу моего внешнего вида. Да мне этого и не хотелось, ведь я точно знала: в его словах не было ни капли искренности. Они прозвучали, только чтобы пустить пыль в глаза матери, словно мы являлись нормальной семьёй.