Бунтарка

Я испытывала неловкость и, не зная, куда себя деть, начала заламывать пальцы.

– Понятия не имею, как ты со своим везением дожила до шестнадцати лет, – повернувшись ко мне, без намёка на улыбку заметил Фролов.

В его глазах читалось обвинение, но я не понимала, что сделала не так. Впрочем, я совсем не горела желанием узнать, что творилось в светлой голове, поэтому вернула на лицо привычную маску и усмехнулась.

– Ну, во-первых, через месяц мне уже будет семнадцать, а во-вторых, я могла бы сказать, что дожила до этого возраста чудом, но чудес не бывает, – хмыкнула я, стараясь не смотреть ему глаза.

– Действительно, – в тон мне отозвался мужчина. – Как себя чувствуешь? Он тебе не навредил?

А теперь в его голосе были искреннее волнение и забота, что вынудило меня спрятаться за своей бронёй.

– Я в порядке, спасибо за беспокойство, – иронично ответила я, изогнув бровь.

– Всё ёрничаешь? – усмехнулся Руслан.

– А почему бы и нет? Зачем ты вообще полез? Я бы и сама справилась.

– Видел я, как ты справлялась! Этот уёбок мог изнасиловать тебя!

Я вздрогнула, как от пощёчины.

– Тебе-то какое дело? – прошипела, словно змея. – Что-то этот месяц тебя вообще не заботила моя судьба!

– Ты же сама сказала отвалить от тебя! – звенящим от раздражения голосом напомнил Фролов.

– Да, сказала! И повторю ещё раз!

Я понимала, что говорила абсолютно нелогичный бред, но просто была не в силах остановиться: эмоциональное перевозбуждение требовало выхода. Так почему бы не сорваться на том, кто спас меня, верно?

– Мне сложно догадаться о твоих желаниях. Может, облегчишь мне задачу и просто скажешь, чего ты от меня ждёшь? – сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, спросил мужчина.

– А что я могу ждать от человека, который оставил меня? Дважды!

Мои слова заставили его нахмуриться, но я, вместо того чтобы проявить благоразумие и прикусить язык, распалилась ещё сильнее:

– Свалил в Америку и думать обо мне забыл! А я ждала, что ты хоть раз напишешь и спросишь, как у меня дела! Ждала и ждала, а ты всё не писал! Потом-то, конечно, мне стало совсем не до тебя, – невесело ухмыльнулась я под конец тирады.

– Я же говорил, что…

– Я помню, что ты говорил. Не утруждай себя повторениями. Ты ж не попугай, верно? – фыркнула, намереваясь развернуться и уйти.

И тут Фролов неожиданно для нас обоих поймал моё запястье, заставив меня замереть на месте. Однако, к моему потрясению, вовсе не из-за привычного парализующего страха. В момент соприкосновения кожи к коже я почувствовала нечто новое, словно электрический разряд прошёл по всему телу, заставив сердце ускорить ритм в несколько раз. Его пальцы были нежными и аккуратными, а хватка бережной. Вдруг на какую-то долю секунды мне захотелось узнать, каково это – очутиться в его объятиях.

«Я сошла с ума?»

Да, определённо сошла, что приводило меня в ужас. Господи, это не могло происходить. Только не так. Только не с ним. Чёрт возьми, он же древний, как говно мамонта!

– Что ты хочешь? – спросила я, не поднимая на него глаз, поскольку банально боялась столкнуться с ним взглядами.

– Я не писал, потому что пытался сосредоточиться на том, что должно быть в приоритете. На нострификации.

– Поздравляю, что-то ещё? – отозвалась равнодушно.

– Да, я не могу перестать думать о тебе.

«Что?»

Не выдержав, я посмотрела на него, тут же утонув в бушующем океане бездонных глаз. Внутренняя борьба Руслана была как на ладони. И ведь не зря говорят, что глаза – зеркало души. Неужели я действительно ему интересна? Неужели он видит во мне кого-то важнее, чем просто «лучшую подругу младшей сестры»?

Дурацкое сердце, прекрати так тарабанить! Это глупость, дикость, безумие! Даже если это так, нам никогда не быть вместе!

– Это ты так не веришь в любовь, да? Как ты постоянна в своих взглядах на жизнь, прямо диву даюсь.

– С чего бы тебе обо мне думать? – ироничный голос демона был полностью проигнорирован, и я наконец озвучила вопрос, изогнув бровь.

– Вот именно, с чего бы? Проклятье, ты так юна. Я не должен видеть в тебе красивую и интересную девушку, но и, Дьявол меня забери, видеть в тебе просто подругу младшей сестры больше не в силах, – признался Руслан с каким-то отчаянием.

Как же я его понимала, ведь это выжигающее всё внутри чувство охватило каждую клеточку моего тела. Почему я не пыталась вырвать руку из его хватки? Почему стояла безвольной куклой, заглядывая в глубину синих глаз, пытаясь отыскать хоть малейший намёк на ложь или жестокую шутку? Почему с наслаждением ощущала, как все внутренности скручивает в узел от каждого сказанного им слова, вместо того чтобы попытаться остановить происходящее?

Я была сломанной игрушкой, способной дарить лишь боль и страдания. Если даже пойду на риск и действительно попробую пожить нормальной жизнью, это приведёт только к тому, что я разрушу жизнь другого человека.

– Забудь об этом, – бросила я высокомерно, резко вырвав свою руку из хватки тёплых пальцев. – Ты никогда не станешь для меня кем-то бо́льшим, чем брат Киры.

С этими словами я развернулась, намереваясь покинуть террасу. И так разорванное в клочья сердце начало болезненно стучать набатом, в тщетной попытке прорваться сквозь колючую проволоку своей персональной тюрьмы и вновь обрести надежду на счастье.

«Глупое, глупое сердце, не зря ты очутилось в клетке».

– Всё из-за Артёма, да?

Услышав это имя, я буквально вросла в землю, почувствовав, как на затылке зашевелились волоски от панического страха.

«Он узнал? Но как? Когда? Как это возможно?»

– Что ты знаешь об Артёме? – не оборачиваясь, спросила я холодно в надежде, что Фролов не заметит, как дрогнул голос на проклятом имени.

– Твои первые отношения. Первая любовь? Судя по всему, трагичная, раз теперь отказываешься верить в неё. И что же случилось? Он предал тебя, и поэтому ты закрылась от всего мира, не желая больше даже пытаться?

С губ сорвался невесёлый смешок. Предал. Если бы всё было так просто. Впрочем, от осознания того, что Руслан не в курсе правды, меня с головой накрыло облегчение.

– Предал, – не стала развенчивать его заблуждение. – И, знаешь, если бы ты не свалил из моей жизни, словно тебя никогда и не существовало, быть может, всё сложилось бы иначе. Может, ты, как мужчина, смог бы подсказать мне, кому стоит доверять, а кому – нет.

Не верю, что сказала это. Не верю, что всерьёз попыталась вызвать в нём чувство вины. Блядь, надо откусить себе язык, чтобы больше не говорить глупости!

Руслан явно не был готов к подобным обвинениям, поэтому шокировано молчал, усиленно пытаясь понять, что конкретно значили мои слова.

Господи, я просто маленькая глупая девочка, которая возомнила себя центром Вселенной, вокруг которого всё должно вертеться. Мужчина не был виновен в моей ошибке, совершённой по наивности и доверчивости, а я так легко обвинила его. Потому что проще переложить ответственность на кого-то другого: на того, кто взрослее, сильнее и умнее! Ведь мои силы были уже на исходе нести эту ношу в одиночку…

Я до сих пор не отмылась от произошедшего со мной, до сих пор ощущала на себе прикосновения Артёма, до сих пор мечтала сильно удариться головой и потерять память, чтобы не видеть перед собой его плотоядную улыбку, не чувствовать этой душевной и физической боли и не считать себя какой-то блядью, тело которой запросто можно использовать для своих грязных нужд.

Как вчера помню, как он кончил в меня, словно желая окончательно унизить и растоптать, а потом цинично заявил, чтобы я обязательно выпила таблетку экстренной контрацепции, потому что ему не нужны «выродки». Разумеется, я выпила её и целый месяц жила в каком-то коматозном состоянии, ожидая месячных, поскольку мне в пятнадцать лет никак не улыбалось стать матерью ребёнка от выродка.

К счастью, эта доля меня миновала, но из-за столь сильной гормональной таблетки цикл восстанавливался несколько месяцев, сопровождаясь непривычными болями и обилием крови.

Вина за всё случившееся лежала лишь на мне, и отъезд Руслана здесь был совершенно ни при чём. То, что я попыталась переложить ответственность на него, лишь доказывало: если подпущу его ближе – разрушу.

– Прости, – едва выдавила из себя.

Почувствовав, что ещё немного – и надвигающуюся истерику уже ничего не сможет остановить, я быстро покинула террасу, намереваясь разыскать родителей, чтобы отпроситься домой. Я была уверена, что они сами, как обычно, останутся здесь ночевать и вернутся в лучшем случае к завтрашнему вечеру. А могут остаться у друзей и на все выходные.

В холле я натолкнулась на Киру, которая с улыбкой бросилась меня обнимать, спрашивая, где я была и всё ли в порядке. Однако стоило ей отстраниться и посмотреть в мои глаза, как улыбка с утончённого лица исчезла.

– Что случилось? – напряжённо спросила подруга.

Её вопрос стал последней каплей: подбородок подозрительно задрожал, а глаза застлала пелена слёз.

– Та-а-ак… идём, – вздохнула она и, схватив меня за руку, повела на задний двор, где усадила на большие деревянные качели и села рядом. – Рассказывай, – приказала девушка, непривычно сурово посмотрев в мои глаза.

– Нечего рассказывать. Я просто переволновалась, – ответила дрогнувшим голосом.

На самом деле я просто не представляла, с чего начать: с того, что мы с мамой впервые за пару лет поговорили нормально, с того, что меня домогался какой-то незнакомец, или с того, что я сказала её брату то, из-за чего больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза?

– Рози, если уж начинаешь врать, то ври убедительнее! Я тебя очень хорошо знаю. Ты бы никогда в жизни не стала плакать из-за того, что «просто переволновалась», – фыркнула Кира, давая понять, что отмазка не прокатила.

Решив, что она, как мой самый близкий человек, имеет право знать хоть что-то, я, глубоко вздохнув, рассказала ей про разговор с матерью и о случившемся с Антоном.

– Теперь всё, что мне хочется, это поехать домой и забыть об этом кошмаре, – проговорила я и, закрыв лицо ладонями, постаралась успокоиться.

Частично у меня это получилось: по крайней мере, прекратился беспрерывный поток слёз.

– Даже не знаю, что сказать… – пребывая в шоке, медленно произнесла Фролова, закусив изнутри щёку.

Порой я замечала, как она так делает, но пока не смогла понять, какое именно стояло за этим чувство. Тревога? Грусть? Или всё же гнев?

Только вот никто и никогда не видел эту девушку в состоянии гнева, отчего все окружающие дружно сомневались в том, что она вообще способна на подобные эмоции.

– А ты о чём думала? Почему не ушла оттуда вместе с мамой? – накинулась на меня подруга, сходя с ума от волнения.

– Понимаю, что сглупила, но мне не хотелось возвращаться в толпу. Ты же знаешь, я ненавижу, когда вокруг много людей, – вздохнула, убирая от лица руки. – Нужно вызвать такси… и сказать родителям, что я уезжаю.

– Я поеду с тобой. Всё равно так называемую официальную часть поздравлений ты пропустила. Собственно, как и Руслан. Теперь остаются только те, кто любит хорошенько выпить и повеселиться. Нам с тобой здесь больше делать нечего. Надеюсь, ты не против, если я у тебя переночую? Мне кажется, тебе сейчас одной оставаться не стоит, – взволнованно заметила девушка и, встав с качелей, достала из клатча айфон и кому-то позвонила.

– Да, Рус, ты не мог бы сказать родителям и тёте Оле, что мы вызываем такси и уезжаем? – услышав, как она обратилась к брату, я невольно вздрогнула.

Раньше я тоже могла себе позволить называть его подобным образом – теперь же для этого мы были слишком чужими друг для друга. Да, я осознанно приняла решение оставить всё как есть, но это не значило, что моё нутро не вопило от боли из-за необходимости поступить именно таким образом.

– А ты разве не пил сегодня? – нахмуренно спросила Кира.

Судя по всему, Руслан собирался сам отвезти нас домой.

«Господи, пусть он будет выпившим и не сможет этого сделать».

– Хорошо, тогда мы тебя ждём у ворот, – развеялась моя надежда прахом.

Ну вот кто, скажите мне, кто не пьёт на годовщине свадьбы своих родителей? Этот человек – просто уникум.

– А может, мы всё-таки на такси? – предложила я со слабым отголоском оставшейся крохи надежды.

– Руслан прав. Ночью на такси ещё и мимо леса ездить опасно. Поэтому нас отвезёт он.

Аргумент, выдвинутый ею, был вполне логичным, но мне совершенно не хотелось снова находиться рядом с ним. И хоть я всё же не смогла посвятить её в разговор с Русланом после ухода Антона, кое-что уточнить у неё всё же стоило…

– Ты рассказала ему про Артёма? – без обиняков спросила я.

Фролова-младшая за долю секунды покраснела от стыда, что ответило на мой вопрос красноречивее любых слов.

– Не обижайся, пожалуйста. Он меня просто совсем достал вопросами о твоём прошлом. Мне показалось, что ничего страшного не случится, если сказать о том, что однажды у тебя был парень, – виновато покаялась подруга. – А он что, спрашивал у тебя за него? Вот я чувствую, что всё неспроста! Спорю, мой старший братик с ума по тебе сходит.

– Глупости, – отмахнулась я, так и не сказав правду о том, что он практически признался мне в этом. – Я не обижаюсь. Но впредь ставь меня в известность, если какая-то информация обо мне переходит третьим лицам.

– Я больше ничего не рассказывала и не собираюсь, честное слово! – горячо заверила Кира.

– Верю.

– И, вообще-то, тебе надо умыться, а то похожа на героиню из фильмов ужасов, – в попытке разрядить обстановку, со смешком заметила она.

Это замечание оказалось очень даже уместным, так что мы скрылись в уборной, где я потратила около пяти минут на возвращение себе нормального внешнего вида. Вроде бы времени прошло совсем немного, но когда подошли к воротам, автомобиль был уже разогрет.

Сев на заднее сиденье, я сразу же уткнулась в окно, не желая даже мимолётом пересечься с Русланом взглядами. После того, что я по глупости ему сказала, у меня было только одно желание: избегать его до последнего вздоха.

– Как ты себя чувствуешь? – спустя минут пятнадцать гробовой тишины, нарушаемой лишь движением автомобиля, спросил мужчина.

Я не сразу поняла, что обращение было адресовано моей скромной персоне. И вот почему, ну почему что-то внутри так отчаянно радовалось его беспокойству обо мне?

– Нормально, – сжав руками подол платья и не найдя в себе сил поднять взгляд, ответила я равнодушно.

Прикрыв глаза, я попыталась разобраться в себе и понять, что же именно изменилось внутри меня по отношению к нему. Разумеется, я понимала, в какой момент это произошло: спустя несколько дней, как Руслан перестал мне писать, я почувствовала опустошение. Но не знала, что это значило.

«Вернее, просто не хотела знать».

Ладно, это больше похоже на правду. Но происходящее со мной просто невозможно. Не может девушка, напрочь разочаровавшаяся в любви и всех её вытекающих, так просто взять и влюбиться, да ещё и в кого? Во взрослого брата своей лучшей подруги!

Осторожный взгляд в сторону Фролова и то, как сердце пропустило неровный, болезненный удар, развеяло все сомнения. Видимо, ума во мне так и не прибавилось, раз я не могла контролировать то, что зародилось в душе и сердце.

Глава VIII

Пробуждение от звука будильника – худшее пробуждение из всех возможных, особенно если сон длился от силы несколько часов.

Выходные прошли как-то слишком стремительно. Кира, осознав, что в последнее время уделяла мне очень мало внимания, провела эти два дня со мной. Родители, как я и предполагала, остались в гостях у Фроловых-старших, пообещав вернуться к вечеру воскресенья. Скинув деньги на карту, чтобы мы не откинулись от голода, они дали нам полную свободу действий.

Нет, мы не устроили вечеринку и не превратили квартиру в руины. К нашему же удивлению, мы всё время провели в кровати за просмотром сериала, вставая лишь для того, чтобы взять какой-то еды и принять душ. И вчера вечером явно увлеклись сюжетной линией, потому что легли спать только под утро.

О чём теперь пришлось сильно пожалеть.

– Ро-о-оз, заткни его, – простонала подруга, засунув голову под подушку, чтобы приглушить противный звук.

Я же находилась ещё в том состоянии, когда осознаёшь, что происходит вокруг, но не можешь пошевелить ни одной частью тела.

– Сама заткни, – буркнула я, совершенно не желая расставаться с остатками сна, но всё-таки заставив себя приоткрыть один глаз.

За окном низко висели грозовые тучи, предвещавшие скорый сильнейший ливень. Этот незначительный нюанс окончательно уничтожил желание вставать и куда-либо идти. Так что я, нашарив на прикроватной тумбочке телефон, отключила будильник, после чего удовлетворённо повернулась на другой бок, намереваясь упасть обратно в объятия небытия.

– Даже не думай, – предупреждающе произнесла Кира, и я, не заметив надвигающейся угрозы, оказалась самым наглым образом скинута на пол.

Вполне возможно, я бы разозлилась, если бы на это нашлись хоть какие-то ресурсы. Но так как их не было, я свернулась клубочком на мягком ковре, решив, что вполне могла поспать и так. Вот только в ту же минуту на телефон пришло уведомление и я, обречённо выдохнув, взяла с тумбочки гаджет, чтобы посмотреть, кто ещё посмел потревожить мой покой.

Руслан:

Доброе утро. Проснись и пой, а то в школу опоздаешь.

Ах да, совсем забыла упомянуть об одной небольшой новости: Руслан вновь начал мне писать. Словно и не было ни месячного затишья, ни пятничного пренеприятнейшего разговора, во время которого я заявила, что он никоим образом меня не интересует. Ну и ещё на эмоциях попыталась повесить на него все грехи человечества.

«Удивительно терпеливый человек».

На этот раз события приобрели несколько иной поворот: я не отвечала на сообщения, придерживаясь принятого решения игнорировать его существование. Я искренне уповала, что это поможет уничтожить все лишние чувства по отношению к нему.

Впрочем, не стану врать, прогресса пока никакого не наблюдалось. Напротив, как и в прошлый раз, я невольно начала ждать СМС, уже вычислив, в какое приблизительно время он их писал. Из-за этого возникло ощущение, что я веду себя как глупая малолетка, честное слово.

– Кто пишет? – с любопытством спросила подруга, вмиг отбросив остатки сонливости.

Неужели моя физиономия так сильно выдавала, что написал кто-то действительно важный?

– Мобильный оператор, – отмахнулась, вставая с пола. – Так, я в душ, а ты застилай постель, – хитро добавила я.

– А почему это я? – возмутилась девушка, нехотя принимая вертикальное положение тела.

– Потому это! Ты последняя на ней лежала, – заявила я и, ребячливо высунув язык, покинула спальню.

Прохладный душ помог немного прогнать вялость и взбодриться. Я пришла к выводу, что в принципе можно не выравнивать волосы утюжком, поскольку… да к чему вообще придумывать что-то в своё оправдание? Не буду выравнивать по той простой причине, что так заморачиваться мне сегодня было банально лень.

Почистив зубы и умывшись, я вышла из ванной комнаты, столкнувшись в коридоре с матерью. Вид у неё был каким-то странным, будто она едва сдерживала рвущуюся наружу ярость. Попасть под горячую руку мне совершенно не хотелось, поэтому спрашивать, в чём дело, я не стала и, спокойно пройдя мимо, вернулась в спальню.

– Ну наконец-то! Я уж думала, ты утопилась.

Надо же, не успела я переступить порог собственной комнаты, как в меня полетели ехидные фразочки. Ничего не став отвечать на этот выпад, я с самым невинным выражением лица подошла к кровати и взяла декоративную подушку в форме кошки. Пару секунд делая вид, что просто взбиваю её, я неожиданно швырнула элемент декора в Киру, попав точно в голову.

– В яблочко, – усмехнулась я.

Фролова опешила, но быстро опомнившись, начала угрожающе медленно, с демонстративным намерением отомстить приближаться ко мне. Впрочем, я всё также невинно напомнила, что нам нужно покинуть пределы квартиры всего через полчаса, и до чёртиков пунктуальное создание вмиг поспешило принимать душ и умываться.

Не продумав в выходные тот момент, что у Киры с собой не было запасных вещей, я начала рыскать в шкафу, пытаясь найти что-то более или менее подходящее для неё. Фигуры у нас хоть и разные, но без существенной разницы в размере одежды. А вот с предпочтением в стиле дело обстояло сложнее: оно в корне у нас отличалось.

Моя подруга – леди до мозга костей, и увидеть её в джинсах и штанах удавалось чрезвычайно редко. Ну а увидеть меня в платье или в юбке вообще не представлялось возможным. Годовщина Фроловых – исключение.

– Так, пойдёшь в этих лосинах и в этой блузке. Она единственная завалявшаяся в моём шкафу, так что даже не думай вредничать. А то напялю на тебя мужскую футболку, – как только услышала шаги вернувшейся Киры, предупредила я и кинула чёрного цвета вещи на кровать.

Сама я предпочла чёрные джинсы-мом и однотонную футболку цвета хаки с длинным рукавом, которая была больше моего размера раза в два. Последнее, что я выудила из шкафа, были укороченная чёрная ветровка с капюшоном и плащ, который купил отец в прошлом году в надежде, что я начну нормально одеваться. Нетрудно догадаться, что я не надела его ни разу.

– Вот, держи. Хотя, признаюсь честно, у меня нет ни малейшего желания куда бы то ни было идти по такому ливню.

Словно в подтверждение моих слов, за окном прозвучал раскат грома.

– Нельзя пропускать занятия. Скоро ЕГЭ, не забывай, – укоризненно напомнила Фролова.

Её не остановит ни снег, ни зной, ни даже дождик проливной, настолько она ответственно подходила к учёбе. Я знала, что Кира хотела поступать в МГИМО на факультет журналистики, планируя стать культурным публицистом. Во мне не находилось ни капли сомнения в том, что она будет просто находкой как для университета, в который, безусловно, поступит на бюджет, так и для работодателя, в чьём журнале потом будет работать.

– Ладно-ладно, – вздохнула я, подойдя к туалетному столику.

Расчесав брови специальной щёточкой, я помазала гигиенической помадой неизвестно почему потрескавшиеся губы и, проведя пару раз по спутанным волосам расчёской, брызнула на шею и запястья духи. Затем проверила рюкзак и, убедившись, что пачка сигарет лежала на месте – поскольку это для меня, пожалуй, имело большее значение, чем наличие учебников и тетрадей – я закинула внутрь блокнот, чтобы Кире было на чём писать конспекты на уроках. Да, её школьные принадлежности находились там же, где и одежда, – у неё дома, куда мы так и не додумались зайти.

Вскоре мы уже спустились на первый этаж. Но перед тем, как выйти из подъезда, я достала сигарету и, привычно зажав фильтр губами, щёлкнула зажигалкой, поджигая её кончик.

Как же я желала почувствовать вкус никотина! До дрожи в теле. Но успела сделать всего одну затяжку, прежде чем вышла на улицу и едва не закашлялась: прямо возле подъезда стоял уж очень знакомый Мерседес-Бенц.

– О, Рус! А он что здесь делает? – обрадовалась Кира, бросившись к автомобилю так быстро, насколько позволяли туфли на каблуках.

Да уж, мне тоже хотелось бы знать, что он здесь забыл.

Демонстративно не торопясь приближаться к машине, я сделала ещё пару затяжек, с наслаждением пропуская сквозь лёгкие дым. Я смогла ощутить на себе осуждающий взгляд синих глаз даже через тонированные стёкла, но отнеслась к возникшей ситуации по-философски: пусть Фролов побесится, может, хоть отвадится появляться, когда его не ждали.

Наконец выкинув окурок в урну, я закинула в рот жвачку и заняла пассажирское сидение рядом с подругой. Успев промокнуть под дождём, я сильно намочила салон, но не испытала из-за этого ни малейшего угрызения совести.

– Давно ты куришь? – первым делом спросил мужчина с неприкрытым негодованием в голосе.

– И тебе привет, – усмехнулась, даже не собираясь отвечать на вопрос.

Я занималась тем, что пыталась унять бешено колотящееся сердце, раздражаясь от неспособности контролировать свой же организм! Возникло ощущение, будто я перестала быть хозяйкой собственного тела. И всё из-за чего? Из-за близости какого-то мужика?

«Не такой уж он и «какой-то», раз ты не способна здраво мыслить рядом с ним».

– Я жду ответа, – выехав со двора, холодно напомнил Фролов, тем самым заставив меня закатить глаза.

– Жди. Кто ж тебе мешает, – насмешливо фыркнула я.

– Я серьёзно, Роза. Какого хера ты травишь свой организм этой дрянью?

– Я тоже серьёзно, Руслан. Выключай гиперопекающую мамочку. Тебе не идёт эта роль.

– Не кури.

– Тебя забыла спросить.