Бунтарка

– А с кем? – подозрительно прищурившись, поинтересовалась я и для пущего эффекта сложила руки под грудью, что с верхней одеждой в руках выглядело несколько комично.

– Родители попросили кое-кого присмотреть за мной, – отмахнулась девушка, слегка покраснев.

Она явно уходила от прямого ответа, и я не совсем понимала, в чём заключалась причина. Что такого особенного в том человеке, который станет за ней присматривать? Зная тётю Алину и дядю Серёжу, это, скорее всего, кто-то надёжный, возможно, даже обладающий навыками какой-то борьбы на случай непредвиденной опасности. А ещё наверняка запрограммированный, как самурай, и будет защищать свою даймё2 до последнего вздоха.

– Ну ладно, – пожав плечами, легко согласилась я и, повесив куртку во встроенный шкаф в прихожей, зашагала в спальню подруги, расположенную в нескольких шагах от входной двери.

Не в моих правилах лезть в душу и требовать ответов. Как Кира уважала моё право на тайны, так и я уважала это право в отношении подруги.

Фролова зашла в комнату вместе со мной, но поставив сумку возле письменного стола, снова вышла. Я подозревала, что она пошла на кухню, чтобы взять нам чего-нибудь перекусить. Честно говоря, я бы с удовольствием поела, поскольку в школьной столовой, кроме салата и сока, ничего не взяла.

Тратить время понапрасну в ожидании её возвращения не хотелось, поэтому я по-свойски включила Кирин компьютер и запустила свою любимую игру – Devil May Cry. Если вкратце описать сюжет, то парень, появившийся в результате любви матери-человека и отца-демона, мстил за мать, которую убили демоны. Ну и спасал человечество от тёмных сил, естественно. Откровенно говоря, эта драма меня не волновала, главное, что драк, убийств и крови было много.

– О боги, Роза, ты опять? – вернувшись в спальню с разнообразными снэками и газировкой в руках, застонала Фролова, застав момент, когда я вспарывала живот очередному монстру.

Девушка терпеть не могла эту игру, потому как её детская психика была не способна спокойно реагировать на подобную жестокость. Однако ради меня не удаляла, напротив, хранила в отдельной папке, чтобы я в любой момент могла её быстро найти и поиграть. От такого проявления заботы моё чёрное, залитое смолой сердечко сжималось от нежности и любви.

Собственно, напрашивался вопрос: почему, если мне так нравится играть, я не делаю этого у себя дома? Дело в том, что вместо компьютера у меня был макбук и на нём такие игры не особо-то хорошо работали. У Кириного же компа качество видеокарты и разрешение экрана были отменные, отчего играть – одно удовольствие.

– Ещё пару минуточек, ладно? Ты же знаешь, как я люблю уничтожать демонов, – попросила я, с восторгом убивая очередную адскую тварь.

«Это прекрасно помогает избавиться от постоянно накапливающегося негатива», – добавила мысленно.

– Хех… не ты одна… – настолько тихо, что едва получилось её расслышать, произнесла Фролова. – Я скоро вернусь, – уже громче проговорила она, после чего вновь покинула спальню.

Прежде чем она это сделала, я успела заметить, как Кира что-то печатала в телефоне, а вскоре услышала какую-то кратковременную возню в прихожей и хлопок входной двери. Она что, куда-то ушла, не сказав об этом?

– На, блядь! Сдохни, сука!

Честное слово, бо́льшее наслаждение я испытывала, только когда рассекала безлюдные улицы ночного города на своём пупсике.

Эх, вот если бы можно было так же убить монстра, который исковеркал мою жизнь, мне наверняка стало бы легче.

– Кира, конечно, говорила, что ты изменилась, но я и подумать не мог, что настолько, – вдруг позади раздался весёлый мужской голос.

Память услужливо намекнула, что он был мне знаком, но откуда – решила умолчать.

Обернувшись, я скользнула равнодушным взглядом по не очень молодому человеку, после чего продолжила играть. Черты лица были знакомы… И что значило «Кира говорила»? С чего это вдруг моей лучшей подруге обсуждать меня с каким-то непонятным мужчиной?

– Людям свойственно меняться. Преимущественно в худшую сторону, – пренебрежительно фыркнула я, вернув внимание на происходящее в игре.

Вот только вопросы продолжили роем назойливых пчёл жужжать в моей голове. Кто он вообще такой и почему казался столь знакомым? Может, какой-то приятель Фроловой, которого я не сочла нужным запомнить? Однако этот мужчина был слишком взрослым, чтобы являться таковым. Возможно, он тот самый «самурай», который будет обеспечивать безопасность нашей милашки? Это уже больше походило на правду. Но один вопрос так и оставался неразрешённым: откуда ему было знать меня? Ладно, меньше знаешь, крепче спишь. Раз он пришёл к Кире, пусть она с ним и разбирается.

Стоило мне принять решение, что лучшей тактикой в обстоятельствах, когда приходилось разделять с представителем мужского пола тесное пространство спальни, является игнорирование, как послышался низкий бархатный баритон прямо над моим ухом:

– Давай помогу?

Я даже не смогла ответить, поскольку оказалась парализована от мысли, что незнакомец находился так близко ко мне в комнате, где, кроме нас, больше никого не было. Тело напряглось, словно натянутая струна, и фокус внимания полностью сместился с игры на потенциальную угрозу.

«Отойди от меня. Пожалуйста. Не трогай. Только не трогай».

Мысленные мольбы, вот сюрприз, оказались не услышаны, и мою руку, лежащую на мышке, накрыла большая тёплая ладонь, отчего всё тело охватил животный ужас. Возможно, он действительно хотел просто помочь пройти босса, о котором я напрочь забыла, и теперь бедный Данте находился на грани смерти. Но проверять безобидность его мотивов я не собиралась и тут же вскочила как ошпаренная, отметив, что мужчина явно не ожидал подобной реакции.

– Руки не распускай! Ты вообще кто такой? – прорычала, испепеляя наглеца взглядом.

Умело спрятав страх за агрессией, я смотрелась весьма воинственно, и даже голос ни капли не дрогнул, скрыв моё истинное состояние под неизменной маской.

По мере того как маленькими шагами я увеличивала между нами дистанцию, в голове крепла уверенность, что мы точно знаем друг друга… Но откуда же?

– Кто я такой? – усмехнулся мужчина, для убедительности ткнув указательным пальцем в свою широкую с умеренным рельефом грудь, что была обтянута тканью кремовой футболки.

Усмехнулся недоверчиво, будто не мог поверить в то, что я его не узнала.

Я ещё не до конца обезумела, чтобы не отметить, что он был красив: блондин с аристократичными чертами лица, хорошим телосложением и… синими глазами. Я за всю свою жизнь знала только двух людей, у которых были такие глубокие синие глаза. Они достались в наследство от покойного деда по материнской линии Кире и…

«Неужели?..»

– Руслан? – подозрительно осматривая его, я судорожно начала сравнивать брата Киры, каким его видела в последний раз, прежде чем он свалил на учёбу в Америку, и стоящего передо мной Аполлона.

Схожесть этих двоих поражала, только новая версия Руслана, очевидно, подверглась апгрейду. Он что, на своём Западе сделал пластическую операцию?

– Вроде с утра им был. Если честно, я ожидал от тебя более тёплого приёма, – продолжал усмехаться Фролов, рассматривая меня не с меньшим подозрением.

Ещё бы, ведь когда он уезжал, я была девятилетней девочкой-пай. Он всегда по-доброму дразнил меня за розовые платьица в цветочек и извечные две милые косички. А я тогда всем заявляла, что обязательно выйду замуж за принца на белом коне и буду жить в большом замке на берегу моря. Родителям явно стоило запретить мне смотреть мультики про «Барби».

Я прекрасно помнила день, когда он улетел. Несмотря на все издёвки и подколки, он был мне очень дорог, так что я ревела на его плече, говоря о том, как сильно люблю и не хочу отпускать.

Надеюсь, он понимал, что говорила я это исключительно в смысле любви сестры к брату? Блядь, ну конечно понимал. Я же тогда свято верила, что встречу своего принца, а он на принца совсем не походил!

«Верила, что встречу принца, а встретила чудовище».

Но Руслан и правда стал мне кем-то вроде старшего брата. Так же не давал жизни, но при этом был готов разорвать каждого, кто посмеет меня обидеть. Жаль только, что вместе с собой он увёз и свою защиту.

– Какими судьбами к нам в марте месяце? Ты же вроде там учился? Неужели отчислили? Какая жалость. Столько денег родители вбухали впустую… Но ты не переживай. Не всем дано быть умными людьми. Дворник и грузчик тоже очень нужные профессии, – продолжая держать дистанцию, с притворным сожалением в голосе произнесла я.

От той девочки, что плакала на его плече, не осталось и следа, и я видела в его глазах удивление со смесью разочарования.

«Нечему удивляться, Руслан. В твоё отсутствие многое изменилось».

Зачем я вообще задавала эти вопросы? Меня не интересовали ни его учёба, ни его будущее.

– Не совсем так. Я сдал экзамены досрочно, чтобы вернуться на родину пораньше и начать строить карьеру здесь. Я планирую открыть с Егором адвокатское бюро, но сперва, конечно, нужно пройти процедуру нострификации, – охотно принялся рассказывать о своих планах Фролов.

Всегда поражалась его открытости и общительности, но сейчас разница между нами стала намного ощутимее. Словно река, по разные берега которой мы стояли, начала шириться, всё сильнее отдаляя нас друг от друга. Хотя, казалось бы, куда дальше? Мы семь лет не виделись, не общались, и я даже порой забывала о том, что у Киры есть старший брат. Ну ладно, это уже немного утрировано, но суть передана верно.

– Процедура ностри… чего? – неожиданно для самой себя вновь задала вопрос, развивающий тему разговора.

Но мне правда стало любопытно, что это за слово такое замудрённое.

– Если простыми словами, признание иностранного образования действительным на территории России, – терпеливо разъяснил Фролов, стоя на месте и откровенно не зная, куда себя деть.

Видимо, мой облик открыто демонстрировал отношение к его возможному приближению, так что он не решался сделать и шага. И правильно делал: я не могла ручаться за свою реакцию на его повторную попытку прикоснуться ко мне. Сердце только-только начало успокаиваться, возвращаясь к своему обычному ритму.

– Ясно. Что ж, успехов тебе, – кивнула я, бросив взгляд на дверь спальни.

Где это черти носили Киру?

– Спасибо. Заодно присмотрю за сестрёнкой, пока родители в отъезде. Кира выросла настоящей красавицей. В сочетании с тем, что она так и осталась крайне доверчивой, это может быть опасно, – нахмурился мужчина, из-за чего между густых бровей пролегла вертикальная складка.

– Не могу не согласиться. За нашим солнышком нужен глаз да глаз, чтобы никто не воспользовался её наивностью и добротой, – согласно кивнула.

Всё встало на свои места. «Самураем» Киры оказался её родной брат. Но почему она решила скрыть от меня этот факт?

– Чего нельзя сказать о тебе, – задумчиво отозвался Руслан, вновь осмотрев меня с ног до головы.

От его взгляда по телу поползли неприятные мурашки. Нет, Фролов не смотрел как-то «не так», и глаза цвета глубокого океана не таили в себе опасности, просто… Просто такой я была. Сломанной куклой, что искажённо реагировала на любое внимание в свою сторону.

– Чего нельзя сказать обо мне? – повторила я, не понимая, к чему он клонит.

– Вы росли с Кирой вместе. Обе были милыми девочками с открытыми сердцами и любознательными глазищами. Носили миленькие платьица любимых цветов. Как сейчас помню, тебе нравилось всё розовое, а ей – светло-голубое. Только она такой и осталась, а вот ты в корне изменилась. Что с тобой случилось? – с интересом спросил мужчина.

Всё внутри меня похолодело от этого вопроса, но я заставила себя исказить губы в привычной ухмылке, смерив его насмешливым взглядом.

– Не знаю, может быть, пубертатный период? Ну, знаешь, максимализм, желание всё делать наперекор, бесить всех вокруг. А может, напротив, повзрослела, – последнее слово прозвучало довольно мрачно, что заставило Руслана вновь слегка нахмуриться.

Меня абсолютно не устраивало, что он пытался «копать» в этом направлении. Какое ему вообще было дело до того, какой я стала? Он мне никто.

– Не верю, что дело в пубертате, – покачал головой Фролов и всё-таки сдвинулся с места.

Он подошёл к креслу возле окна, непозволительно близко от которого стояла я, и расслабленно уселся в него, что заставило меня попятиться.

Руслан помрачнел, прекрасно осознав, что я пыталась держать с ним физическую дистанцию.

– Мне, честно говоря, похуй, веришь ты или нет, – фыркнула я. – Прости за грубость, – елейно добавила, ни капли не раскаиваясь.

Очень хотелось убраться подальше отсюда. Подальше от него. Почему-то сейчас, неизвестно, по какой причине, меня потянуло обвинить в произошедшем со мной его. Что если бы он не уехал, то, возможно, всё сложилось бы иначе.

– Ну конечно, так же проще. Свалить вину за свои страдания на кого-то другого, а не корить себя, ведь так?

Прозвучавший голос моего внутреннего демона не стал для меня сюрпризом, поскольку мы с ним сосуществовали вот уже почти два года.

– Помню, как ты меня совсем не хотела отпускать в Америку, а теперь общаешься на «отъебись», словно моё общество тебя тяготит, – покачал головой Фролов, с горечью вздохнув.

– Прошло семь лет, Руслан. Весьма немалый срок, за который многое изменилось. Ты изменился, я изменилась, все вокруг изменились, не считая Киры. Мы теперь чужие друг другу люди, так чего ты ждал? Что я брошусь к тебе на шею с визгами о том, как скучала и счастлива лицезреть твоё священное присутствие? Прости, что разочаровала, но привыкай. С некоторых пор я ничьих ожиданий не оправдываю, – холодно отрезала я.

Мне хотелось оттолкнуть его от себя как можно дальше, не оставляя ни малейшей возможности на продолжение общения. Потому что я не нуждалась в этом. Потому что это будет лишним. Потому что в моём кругу общения не было места мужчинам.

Руслан молчал, лишь пристально смотрел на меня, прожигая взглядом, словно пытался прочесть на лице, что же со мной не так. Однако перед ним больше не открытая книга и заглянуть в «содержание» у него не получится. Впрочем, это не значило, что происходящее не было для меня испытанием. Хотелось крикнуть, чтобы он перестал пялиться, а ещё лучше – уменьшиться до атома и исчезнуть.

– Где Кира? – нетерпеливо спросила я.

Я начинала чувствовать себя глупо, стоя как истукан в противоположной от Фролова стороне комнаты. Присутствие Киры сгладило бы возникшее между нами напряжение. Она своей жизнерадостной натурой вмиг бы разрядила обстановку.

Не желая больше уподобляться столбу, я села на компьютерное кресло и откатилась подальше от мужчины, после чего подтянула колени к груди, уткнувшись в них подбородком.

– Пошла на пункт выдачи забрать доставку. Потом закажем роллы. Я бы не отказался от торта, но Кира сказала, что ты давно не ешь сладкое, – произнёс Руслан.

– Как много Кира тебе рассказывает обо мне, – недовольно заворчала я, взглянув на него исподлобья.

Я действительно перестала есть сладкое после того, как Артём пригласил меня в парк на пикник, сказав, что приготовил мне сладкий сюрприз. Нет, конечно, стоило отдать ему должное: он не обманул. Просто помимо тортика и пирожных меня ожидало кое-что ещё, о чём он, несомненно, решил умолчать. Иначе никакие тортики мира не заставили бы меня пойти на то свидание.

– Да, ты же для неё очень важная, я бы даже сказал, приоритетная часть жизни. А я – её любимый старший брат, с которым она делится всем, что её волнует, – с гордостью заявил он, заставив меня внутренне напрячься.

– Прям-таки всем? – иронично усмехнулась я, мысленно взмолившись богам, чтобы моя лучшая подруга не вывалила ему всё, что знала о моей жизни.

– Боишься, что мне известны твои секреты? – весело прищурившись, спросил Руслан.

– Я ничего не боюсь, – закатив глаза, фыркнула я.

– Да, пожалуй, это правда. В противном случае ты бы не каталась на байке, – заметил он.

– Что ты имеешь против байков? – тут же ощетинилась я.

– Ничего не имею против, лишь говорю, что ты бесстрашная. Не хочешь как-то погонять вместе?

– У тебя разве есть байк?

– Нет, но у меня есть весьма неплохая тачка.

Неизвестно, почему, но я действительно задумалась. Идея покататься по городу не в одиночку, но при этом находиться на достаточном расстоянии, чтобы не видеть его и не разговаривать с ним, звучала очень заманчиво.

– Ладно, – сорвалось с языка раньше, чем я успела хорошенько всё обдумать.

– Отлично, – удовлетворённо кивнул Фролов, а мне показалось, что меня сейчас как лоха обвели вокруг пальца.

Как говорится, просчиталась, но где?

– Только не думай, что это что-то меняет. Мне не нужно наше прежнее общение, – предупредила я, выстраивая рамки и границы.

А главное – непреодолимую стену, чтобы он никоим образом не смог подобраться ближе. Мой демон сожрёт его, не оставив даже косточек, так что в его интересах держаться подальше.

– Кажется, ты сейчас лжёшь либо мне, либо себе, – пронзая насквозь своими синими глазами насквозь, заметил Руслан.

На лицо тут же вернулась насмешливая маска, и я встала с кресла. Понимание пришло мгновенно: я не стану дожидаться Киру и уйду прямо сейчас. Поедание роллов в компании этого человека я просто не выдержу.

– Думаю, ты сам знаешь, что нужно делать, когда кажется. Мне пора домой, – равнодушно бросила я и вышла из комнаты подруги, не утруждая себя даже попрощаться с ним.

Судорожно напялив кроссовки и накинув на плечи куртку, я схватила рюкзак и вылетела из квартиры. Не воспользовавшись лифтом, я сбежала с девятого на первый этаж и, распахнув двери подъезда, начала жадно вдыхать свежий воздух. Почувствовав запах влаги, я посмотрела на затянутое тучами небо – от недавнего солнца не осталось и следа.

Неожиданная встреча с Фроловым всё же выбила меня из колеи, но я не могла позволить этому влиять на моё душевное состояние. Ну подумаешь, Кирин брат вернулся. Вероятнее всего, нам даже пересекаться не придётся, если я не буду ходить к подруге в гости.

С этими мыслями я побежала в сторону остановки, решив, что небольшая пробежка поможет успокоиться и вернуть способность здраво мыслить.

Попала домой я за рекордно короткие сроки. Автобус приехал, как только мне удалось добежать до остановки, доставив меня на место назначения, не попав ни в одну пробку. А от остановки до дома я снова бежала, немало запыхавшись. Главной моей целью было добраться до своей комнаты.

В квартире ожидаемо находился только отец, который сильно удивился, увидев меня дома раньше положенных шести часов. Обычно я всегда опаздывала хотя бы на несколько минут чисто ради того, чтобы проявить непослушание. Сегодня же всё пошло наперекосяк: мало того, что пришла заметно раньше, так ещё была растрёпанной и тяжело дышавшей после бега.

– А ты чего так рано? Я же тебе разрешил не появляться дома до шести, – показавшись в дверях гостиной, в недоумении посмотрел на меня отец.

– А что, мне уже нельзя прийти домой пораньше? Мозолю тебе глаза? – на сарказм сил не хватило, поэтому слова прозвучали скорее устало.

Настолько устало, что отец даже не разозлился, а просто заново закрыл створку двери, ограждаясь от меня.

Только теперь я осознала, как действительно вымоталась: и морально, и физически. Буквально упав ягодицами на пуфик в прихожей, я начала вяло стягивать обувь и верхнюю одежду, желая уснуть прямо здесь и сейчас, наплевав на то, что идти до спальни требовалось не так уж далеко.

Всё же заставив себя встать, я доковыляла до своего убежища, где наконец-то смогла обессиленно упасть на кровать и, зарывшись лицом в подушку, чтобы она приглушила громкость, закричать что было мочи. Удивительно, но это помогло, и уже вскоре я мирно засопела, не видя никаких сновидений.

Проснувшись около восьми вечера, я в первую очередь подумала о том, что реферат по биологии ещё не написан, а разговор с отцом – не состоялся. Решив сходить в душ и смыть с себя негатив, я вышла из комнаты и направилась в ванную, но на полпути меня перехватил родитель. Что ж… я, конечно, думала, что этот разговор будет немного позже, но чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

– Идём в гостиную, поговорим, – холодно произнёс он, первым зайдя в нужную комнату.

Ощущение было такое, будто меня вели на плаху, но разница в том, что плаха – это конечная остановка, а «разговоры» с отцом имели свойство повторяться.

Любопытный факт. Наше «общение» происходило, лишь когда маму задерживали на работе сверхурочно. А это случалось далеко не редко, поскольку её начальник совсем без неё не справлялся. Разумеется, и платил он соответственно за внеурочные часы работы, только вот мне от этого легче не становилось. Когда мама находилась дома, я была в безопасности. Если же она отсутствовала… происходило то, что меня ждало через считаные секунды.

На удивление, я шла к отцу совершенно спокойно, словно смирившись со своей участью. По какой причине меня изобьют на этот раз? Ах да, прогуляла урок и послала учительницу на хуй. Ну, за это не грех и отхватить, потому что та сука заслужила. Нечего было открывать свой рот на мою мать. Одно дело, у нас отношения испортились, и я ей хамила, а другое – когда какая-то мразь считала, что имеет право высказывать своё ничтожное мнение.

– Ну? Начинай, – равнодушно бросила я, смотря на покачивающийся в его правой руке ремень.

Интересно, наступит ли однажды момент, когда он поймёт, что бить меня бесполезно и стоило бы подумать о каком-нибудь другом подходе в воспитании? Хотя мне казалось, ему доставляло это удовольствие. Что он на самом деле был садистом, нашедшим способ удовлетворять мерзкие потребности своей гнилой душонки.

– Ответь мне, пожалуйста, по какой причине ты послала матом учительницу по физике?

Как ни странно, отец пока держал себя в руках – лишь сжатые до побелевших костяшек руки демонстрировали, что мужчина вне себя от ярости.

– Если послала, значит заслужила, – фыркнула я, не желая разъяснять мотивы своего поведения.

Во-первых, в этом не было смысла. Если я попытаюсь оправдаться, он не отступит от намерения оставить на моём теле новые синяки и рубцы. А во-вторых, я давно перестала искать понимания в лице родителей, поэтому даже не рассматривала вариант удовлетворить его просьбу и ответить на вопрос.

– Роза, я даю тебе шанс объясниться, – сквозь зубы произнёс отец, настолько плотно стиснув челюсти, что заиграли желваки.

– Да какая разница? Ты всё равно уже настроился меня избить. Хотя тебе не кажется странным, что ты бьёшь ремнём уже взрослую дочь? Возможно, у тебя какие-то наклонности? Быть может, я вызываю в тебе вовсе не родительские чувства, а?

Я знала, что своими словами пробужу дикого безжалостного зверя, но не могла смолчать. Порой мне действительно казалось, что у него что-то не то с головой и он поступает со мной так по самой ужасной из причин. Я жаждала узнать правду, найти ответы, но понимала, что никто мне их не даст, кроме отца. И вместо хоть какой-то подсказки я получила первый удар.

Быстрым, отточенным движением мужчина взмахнул ремнём, звонко шлёпнув меня по левому бедру. В глазах от обжигающей боли заплясали звёздочки, но я стиснула зубы, не желая дарить ему удовольствие видеть мои слёзы и слышать крики. Нога подкосилась, но я не упала, посмотрев на родителя уничижительным взглядом.

– Ты сама виновата, – прорычал он, после чего кожа ремня опустилась на спину, заставив меня потерять равновесие и упасть на четвереньки.

С губ сорвался тихий стон.

«Да, я сама виновата».

– Была бы нормальной дочерью, мне бы не пришлось применять крайние меры, – продолжал манипулировать он, а я охотно позволяла ему это делать.

«Да, была бы нормальной…»

Затем я почувствовала, как на ягодицы с размаху опустилась огромная металлическая бляшка ремня, и окончательно распласталась по полу, не в силах сдержать тихий вскрик. Боль обжигала снаружи и плавила меня изнутри. Я потеряла связь с реальностью, растворившись в ударах, что наносились всё сильнее, всё чаще, всё беспорядочнее. Тело рефлекторно дёргалось и выгибалось в попытке избежать мучений, но ремень неминуемо настигал свою цель. Я ничего не видела: перед глазами стояла кровавая пелена. Всё, о чём я могла думать, – когда же отец насытится и закончит эту пытку.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он оставил меня задыхающуюся от нестерпимой боли на полу гостиной. Неизвестно, сколько ещё пролежала, каждой клеточкой тела испытывая рвущую на части предсмертную агонию. Однако, в конце концов, я медленно поднялась. Всегда поднималась. И, пошатываясь, с хриплым дыханием добрела до ванной комнаты.