Между двумя мирами. Том I: Цель выбора

– Тогда держись от него подальше. Здесь всё записывается. Всё проверяется. Ты знаешь, что может случиться.

Да, знала.

Знала на примере брата. Знала на примере самой себя.

Но теперь – иначе.

Тогда угрозу несла пустота. Теперь – пустоту начал вытеснять кто-то живой.

– Мам, – тихо сказала она. – Поздно.

Мать открыла глаза. В них было отчаяние.

– Ты ещё можешь выбрать безопасный путь.

Дивья покачала головой.

– Безопасный путь – это не жизнь.

Эти слова ударили в мать. Она шагнула назад и села на край кровати.

– Ты не понимаешь, – прошептала она. – Система не терпит нарушений. Не терпит лишних связей. Ты будущая Радж-Сингх. Любая тень, любой слух – может быть использован против тебя. Против нас. Против твоего брата… – она замолчала. – Против его памяти.

Дивья села рядом.

– Мама. Я просто поговорила с человеком. Человеком, которого когда-то знала.

– «Когда-то» – это слишком опасное время, – ответила мать.

Они сидели в тишине долго.

Дом жил, шумел, дышал. Но внутри комнаты был другой воздух – густой, тяжёлый, почти чужой.

После того разговора весь день пошёл под откос.

Секретарь отца прислал список дел: примерка, фотосессия для каталога фонда, встреча с мастером по украшениям, подготовка к ужину у Сингхов.

Дивья ходила по дому, как по стеклу – осторожно, будто каждая поверхность может треснуть.

Её телефон периодически вибрировал. Короткие сообщения. Иногда только одно слово. Иногда смайлик. Иногда – вопрос.

Она читала – и не отвечала. Не потому что не хотела.

А потому что каждое слово от него делало стены дома плотнее.

Но к вечеру – не выдержала.

«Ты сегодня был не на своём месте.»

Ответ пришёл мгновенно:

«Никогда не был. Но вчера понял – точно не там.»

Она улыбнулась.

И в этот момент – дверь в комнату открылась.

Без стука.

Как всегда.

Отец.

Он вошёл спокойно, без угрозы в голосе. Викрам Радж никогда не повышал голос. Ему это было не нужно.

– У нас разговор, – сказал он.

Этот тон всегда значил: у неё нет выбора.

– О чём? – спросила она, пряча телефон.

Он подошёл к её столу. Посмотрел на неё – внимательно, как смотрят на сотрудника, который допустил ошибку.

– Сегодня я узнал интересную вещь. Один из водителей узнал тебя. Сказал, что вы… знакомы.

Сердце Дивьи пропустило удар.

– Бангалор – маленький город, – ответила она спокойно. – Ничего удивительного.

Отец медленно кивнул.

– Возможно. Но мне не нравится, когда прошлое пересекается с будущими стратегическими союзами.

«Стратегические союзы» – он так называл её брак.

– Он ничего не значит, – сказала она. – Просто человек из прошлого.

Отец шагнул ближе. Так близко, что тень от его лица упала на её плечо.

– В этом доме нет «просто людей». Есть те, кто укрепляет семью. И те, кто может её ослабить.

Она сжала зубы.

– Он не ослабляет.

– Всё, что вызывает у тебя эмоции, – ослабляет, – произнёс он. – Тебя готовят к важной роли. И я не позволю постороннему человеку вмешиваться в это.

Его голос был мягким. Но от этой мягкости становилось холодно.

– Ты хочешь сказать, что запретишь мне разговаривать с кем-то? – спросила она тихо.

– Я уже сказал. Я запрещаю тебе думать о нём.

Эти слова ей даже не нужно было переводить. «Запрещаю думать» – в языке их семьи означало: если связь будет углубляться, он примет меры.

Те меры, которые когда-то приняли к Викасу.

Дивья села. Медленно, чтобы не показать, как подогнулись ноги.

– Ты поняла? – мягко спросил он.

– Да, – ответила она. – Поняла.

Он вышел. Дверь закрылась.

Щелчок был таким тихим – но таким окончательным.

Она сидела неподвижно несколько минут. Пальцы дрожали.

Потом взяла телефон. Набрала:

«Не пиши мне сегодня. Не приходи в этот дом. Просто… будь осторожен.»

Ответ пришёл снова быстро:

«Что случилось?»

Она долго смотрела на экран.

Потом написала:

«Мой отец узнал, что мы знакомы.»

Пауза.

«Понял. Тогда я исчезаю.»

Эти слова ударили сильнее всего.

Она пыталась представить, что он говорит это легко – но ощущала совсем другое. Он не исчезает ради себя. Он исчезает ради неё.

Последнее сообщение:

«Но если однажды решишь не молчать – я рядом.»

Она сидела тихо. И впервые за много лет – заплакала. Тихо, почти беззвучно. Слёзы падали на руки, на телефон, на колени.

Не от страха. Не от слабости. Оттого, что после долгих лет пустоты – кто-то сказал ей: «я рядом». И она поняла, как сильно этого не хватало.

На улице начался мелкий дождь. Тот самый, который был в ту ночь, когда они последний раз стояли под крышей гаража.

Она вышла на балкон. Протянула руку под холодные капли.

Дом позади неё был огромным, белым, неправильным. Как клетка, которой стараются придать форму дворца.

Она стояла там, позволив дождю намочить волосы. И думала:

«Это дом, который душит. Но если дом умеет душить, значит… его можно оставить.»

И впервые за всю главу – она почувствовала не страх. Не тоску. Не стыд.

А направление.

Очень слабое, как тёплая точка под рёбрами. Но оно было.

И это был не побег. И не план. И не роман.

Это было начало.

Глава 3. Точка невозврата

Часть 1.Начало счета

Он проснулся от тишины.

Не от сигнала будильника, не от шума коридора, а от того, что стало слишком тихо внутри головы.

Некоторое время он лежал, не двигаясь, глядя в белый потолок. Тот был таким же чистым и пустым, как все потолки в его жизни за последние пятнадцать лет. Чистая поверхность, на которую ничто не проецируется. Ни лица, ни голосов, ни обещаний.

Он медленно повернул голову. Номер – такой же, как десятки других: кровать, стол, серые шторы, кондиционер с зеленой точкой в углу. Мягкий свет из щели между занавесками. За стеной кто-то включил воду, затем выключил. Всё.

Тишина, в которой можно было бы услышать собственную мысль, если бы было, что думать.

Он сел, опустил ноги на холодный пол. Движения – автоматические, отработанные. Руки сами нашли часы на тумбочке, телефон, привычным жестом проверили, не умер ли кто-нибудь за ночь – ни пропущенных, ни новых писем, только стандартные уведомления. Жизнь шла. Где-то.

Он встал, пошёл в душ. Вода стекала по коже, смывая остатки сна, в котором ничего не было. Раньше ему снились лица, голоса, другая крыша, другой город. Потом перестали. Память, как и всё остальное, поддаётся дресcировке: достаточно раз сорваться в ту сторону – и мозг сам закрывает этот маршрут.

Он закрыл воду, вытерся, надел рубашку и брюки, одинаково нейтральные, одинаково не привязанные ни к одному месту. Человек в белой рубашке всегда в теме, но никогда ни к чему не привязан. Он давно освоил этот дресс-код.

На дне чемодана лежал камень – серый, гладкий. Он достал его, перевёл из одной ладони в другую. Камень был чуть прохладнее воздуха.

Пятнадцать лет назад он поднял его на берегу озера и сказал в трубку: «Я привезу. Покажу тебе снег в камне».

Потом связь оборвалась. Камень остался.

Сейчас он был просто привычной тяжестью. Маленькая масса, к которой он привязался, потому что больше привязываться было не к чему. Он положил камень обратно, закрыл чемодан, взял ноутбук.

Внизу, в ресторанчике при отеле, пахло кофе, жареным хлебом и чем-то сладким. Он взял только кофе. Чёрный. Без сахара. Сел к окну. За стеклом Бангалор уже просыпался – гудел, шёл, сигналил, тащил тележки и портфели, открывал ставни.

Прямо напротив окна, через дорогу, виднелся кусок крыши какого-то старого дома. Корявый бетон, ржавые прутья, водосточная труба. И на секунду ему показалось, что он видит там две фигуры – мальчишескую и девчачью – сидящих, свесив ноги. Одна смеётся, другая делает вид, что нет.

Он моргнул – и крыша стала просто крышей. Без фигур. Без смеха.

Он допил кофе, поднялся, взял ноутбук. В восемь сорок пять ему надо было быть в Raj Tower. В девять – начать делать то, за что платили деньги: смотреть, куда течёт чужая кровь, замаскированная под цифры.

Raj Tower умела стирать расстояние. Внутри башни не было понятно – утро, день или ночь. Свет всегда был одинаковым. Входные рамки всегда пищали на одну и ту же ноту. Лифт всегда ехал одинаковое количество секунд.

Пропуск чиркнул по сканеру, турникет мягко щёлкнул. Никаких задержек. Внешне – обычный рабочий день. Но в воздухе было нечто ещё – ощущение, как в комнате, где недавно ссорились, а теперь молчат. Формально – всё в порядке. Но тишина слишком ровная.

Офис находился на двадцать седьмом. Открытое пространство, стеклянные перегородки, отдельная комната для «экспертов». Его посадили туда – ближе к окну, подальше от коридора. Место для стороннего наблюдателя.

Он включил ноутбук. Подключился к внутренней сети. Никаких блокировок, никаких предупреждений – доступ как доступ. Но сам интерфейс ощущался, как кожа, натянутая поверх чего-то чужого. Менюшки, каталоги, отчёты – всё было на своих местах. Слишком.

Артём открыл папку «Audit». Стандартный набор: журналы доступа, отчёты по инцидентам, финансовые сводки дочерних структур. Он начал с цифр. Цифры никогда не врут. Врут те, кто их расставляет.

Narayana Biotech стояла отдельным блоком. На презентациях её называли «научным сердцем» холдинга. На практике это была такая же компания, как сотни других: счета, контракты, закупки, расходы на персонал. Только в разделе «research logistics» цифры слегка ломали картину.

Он пролистал общий отчёт. Всё ровно, гладко. До тошноты. Ни одного выброса, ни одной проваленной оплаты, ни одной просрочки. Так не бывает. Нормальный живой бизнес всегда дёргается: тут задержали платёж, тут передвинули срок, тут перекрыли кассовый разрыв. Здесь – идеально.

Он откинулся на спинку кресла. Идеальная картинка – всегда либо ложь, либо витрина.

Он вернулся на уровень ниже. Открыл папку с «черновыми» выгрузками – файлы, которые должны были давно удалить, но не удалили из лени. Лени он верил больше, чем регламентам.

Нашёл файл с названием «NAR_INT_SHIP_OLD». Два года назад. Три. Сравнил суммы поставок по линиям: оборудование, реактивы, расходники, «особые потребности закрытых клиник». Последняя строка интересовала больше всего.

Он нашёл строку «closed facility – shipment special» и прищурился. В старой версии отчёта на эту строку приходилась одна сумма. В новой, актуальной – чуть ниже. Буквально на несколько процентов. Но при масштабе холдинга это были не проценты, а чьи-то жизни, переложенные из одного столбца в другой.

Он построил простую сводку. Сравнил квартал к кварталу. Обычный бухгалтер посмотрел бы и сказал: «Оптимизация затрат, молодцы». Человек, который привык считывать схемы, видел другое: перераспределение потоков. Часть «особых поставок» как будто ушла с баланса. Не исчезла – ушла в тень.

Он пролистал вниз. Нашёл примечание мелким шрифтом: «переведено в формат услуг сторонних провайдеров». Ни названий, ни ИНН, ни номеров договоров. В другом месте системы такие провайдеры должны были светиться, но он их не видел. Как будто клиникам стали поставлять воздух.

Он записал в блокнот:

«Особые поставки – закрытые клиники. Суммы ↓. Комментарий: сторонние провайдеры (без деталей). Проверить: контрагенты vs реальные поставки».

Блокнот был бумажный. Писать от руки он начал после того, как один проект закончился визитом людей в строгих костюмах, которые очень вежливо попросили отдать ноутбук. Бумагу пока никто не забирал.

Он открыл другой файл – по платежам. На первых страницах всё шло через проверенные банки. На четвёртой всплыла строчка: «Somnath Holdings, Mauritius». Он уже видел это имя в других расследованиях. Схема всегда была похожа: деньги уходят в Маврикий, оттуда – в частный фонд, оттуда – назад в Индию, но уже как «инвестиции». Налоги сокращаются, происхождение размывается.

Somnath Holdings значилась как «консультационные услуги в сфере поставок». Сумма – комфортная даже по немецким меркам. Он пролистал дальше. Второй, третий, четвёртый платеж. Регулярность. Периодичность. Как будто они платили за подписку на чью-то тень.

Он откинулся на спинку кресла, посмотрел в окно. С высоты двадцать седьмого этажa город казался игрушечным. Маленькие коробки домов, полоски дорог, игрушечные машины.

Пятнадцать лет назад он смотрел на этот город с крыши пятиэтажки. Тогда всё было огромным. Башни казались небоскрёбами, автобусы – чудовищами. Сейчас всё уменьшилось. Или он вырос. Или просто перестал чувствовать.

Он вернулся к экрану. Выписал в блокнот «Somnath». Рядом – значок вопроса. Его работа была не в том, чтобы поставить точку. Его работа – нарисовать стрелочки. Точки потом ставили другие, с пистолетами.

В дверь кабинета постучали. Он оторвался, сказал:

– Да?

Внутрь заглянул Рави – местный специалист по внутреннему аудиту. Худой, в очках, с неизменной папкой под мышкой. Тот самый человек, который в первый день сказал: «Вы из Германии? Тогда у вас всё по правилам. У нас – как получится».

– Coffee break? – спросил он, покосившись на ноутбук. – Если вы ещё верите в кофе.

– Верю, – сказал Артём. – В кофе – больше, чем в отчёты.

Кафетерий на двадцать шестом был витриной «открытости»: стеклянная стена, вид на город, круглые столики, автоматы с напитками. На каждом столике – надпись о здоровом питании и корпоративной культуре.

Рави купил себе сладкий чай с молоком, Артём – ещё один чёрный кофе. Сели у окна. Несколько минут молча смотрели вниз, как люди внизу выглядят муравьями, а машины – бусинками на нитке.

– Вы давно на них работаете? – спросил Артём, не отрывая взгляда от города.

– На Raj? – Рави пожал плечами. – Достаточно, чтобы потерять иллюзии, и недостаточно, чтобы накопить на выход.

– И как вам ваши отчёты?

– Как любая мифология, – сказал Рави, пряча улыбку в кружке. – Красиво написано, если не вчитываться. Вы, видно, вчитались.

Артём молчал.

– Я посмотрел ваши пометки в общей папке, – тихо продолжил Рави. – Вы заметили Somnath.

– Вы тоже, – заметил Артём.

– Я индиец, – усмехнулся тот. – Я замечаю, когда кто-то платит моим же людям за то, что можно сделать бесплатно. Somnath – это не консультанты. Это люди, которые открывают двери, когда настоящий ключ не подходит. Понимаете?

– Люди, которые решают вопросы.

– Именно, – кивнул Рави. – Особенно вопросы с поставками в закрытые клиники, где не должно быть посторонних глаз.

Он помолчал, потом наклонился чуть ближе.

– Совет, мистер Петров, – сказал он уже почти шёпотом. – Если вы видите Somnath в отчётах – это не ваше дело. Просто отметьте, что «риски учтены». Наши акционеры любят это слово.

– Вы боитесь? – спросил Артём.

– Я боюсь за семью, – быстро ответил Рави, без пафоса. – За жену, за двоих детей и за родителей, которые живут в районе, где полиция приезжает только за взятками. Люди, которые стоят за Somnath, дружат не только с врачами. Они дружат с теми, кто умеет делать так, чтобы люди исчезали из домов, а дела – из архивов.

Он отпил чай, посмотрел на поверхность, словно хотел прочитать там, можно ли говорить дальше.

– Вы слышали про Сингхов? – спросил он.

Фамилия прозвучала, как удар по нерву. Сингх. Вирадж Сингх. Жених.

– Слышал, – сказал Артём ровно. – В контексте совместного проекта.

– В контексте совместного проекта Raj с организованной преступностью, – поправил Рави тихо. – Официально – он молодой технопредприниматель. Неофициально – его люди держат половину портов, половину складов и половину полиции в некоторых районах. «Нараяна» – их золотой куриный. Слишком много денег, слишком много возможностей.

Он поднял глаза и посмотрел прямо на него.

– Будьте осторожны, мистер Петров, – сказал он. – Люди, которые возятся с лекарствами и с криминалом одновременно, очень плохо переносят лишних свидетелей.

– Но вы же тоже видите отчёты, – заметил Артём. – Почему вы ещё живы?

– Потому что я делаю вид, что не вижу, – спокойно ответил Рави. – И потому что я индиец. Местных убивать не всегда выгодно. А вот иностранный консультант… – он чуть развёл руками. – Уедет – не доедет. Потонет. Попадёт в аварию. Никто не удивится.

Он допил чай и тут же сменил тему, громче:

– Наши HR сегодня разослали уведомление о новом корпоративном тренинге, вы видели? «Этика и прозрачность». Будет смешно.

Артём кивнул. Сцена была сыграна. Реплики отработаны. Но между строк всё уже было сказано.

Клаус позвонил в четыре часа дня, когда он сидел над очередной таблицей с расходами на «инфраструктурные улучшения».

– Ja? – сказал знакомый голос, сухой, как всегда, только на этот раз в нём были какие-то дополнительные оттенки – неуверенность, раздражение.

– Слушаю, – ответил Артём, снимая гарнитуру и переводя звонок на телефон.

– У тебя минутка? – спросил Клаус. – Хотя… скорее, у меня.

Фон был непривычно шумным. Где-то гудели голоса, звенели лифты, слышался звон посуды. В обычное время Клаус звонил из стерильного кабинета, где даже воздух звучал формально. Сейчас он был не дома.

– Говори, – сказал Артём.

– Я коротко, – сказал Клаус. – Контракт с Raj Group будет закрыт досрочно.

Артём посмотрел на экран ноутбука. На файле, который открывал десятый раз. На таблицах, которые уже начали складываться в понятную ему схему.

– Почему? – спросил он.

– Я знаю, что у тебя есть своя версия, – сказал Клаус. – Оставь её себе. Официально – «изменение приоритетов клиента». Неофициально – они заплатили штраф по верхней планке, чтобы мы убрали тебя из башни.

– Меня? – уточнил Артём. – Или компанию?

– Разницы нет, – ответил Клаус. – У договора было лицо. Сейчас это лицо им мешает.

Он помолчал. Потом добавил:

– Билеты на завтра. Выезд. Ты молодец, справился, дал нам понимание картины. Дальше здесь работать не надо.

– Ты уже видел отчёты? – спросил Артём.

– Видел достаточно, – сказал Клаус. – Достаточно, чтобы понять, что мы не хотим воевать с людьми, у которых друзья в правительстве и в порту. Мы – консалтинг, не прокуратура. Об этом было в контракте мелким шрифтом, если ты помнишь.

– Я не видел мелкий шрифт про бандитов, – сухо заметил Артём.

– Тогда считай, что увидел его сейчас, – сказал Клаус. – И, Артём… – он впервые за разговор назвал его по имени, а не «you» – уезжай. Не геройствуй. Я не плачу тебе за то, чтобы ты чувствовал ответственность за индийскую медицину.

– А за совесть? – спросил он.

– За совесть тебе платили тогда, когда ты был ребёнком и верил, что мир делится на хороших и плохих, – сказал Клаус. – Мы платим за часы. Не смешивай товары.

Связь чуть потрескивала. Где-то на фоне кто-то сказал по-немецки: «Они согласились. Нужно подписать».

– Raj Group купили не только нашу тишину, – сказал Клаус уже тише. – Они купили твоё отсутствие. Не подводи клиентов, Артём. Улетай.

– Ты боишься за меня? – спросил он.

– Я боюсь за компанию, – честно ответил Клаус. – За тебя… – пауза, как срезом, – я бы боялся, если бы ты был моим сыном. Но ты – подрядчик.

Линия щёлкнула. Разговор закончился.

Артём какое-то время держал телефон у уха, хотя там уже было пусто. Потом положил его рядом с ноутбуком, медленно провёл рукой по строчкам таблицы. Цифры не изменились. Изменился только статус того, кто на них смотрел.

Не аудитор. Свидетель.