Испорченные сказания. Том III. На краю изломаю. Книга 1

Раялне знал, что думать про вассала и как правильно его называть.

Кемименно Андерхэд являлся – бесстрашным, бесстрашным глупцом или глупцом?Возможно, за разговорами он скрывал свои истинные эмоции? Ответа на это небыло, но он единственный, кроме сира Миста Бессмертного, благо тот вызвалсябыть рядом с наследником Джура, и Раяла не показывал своего страха. Казалось,что сражение юнца вовсе не заботит и он явился на турнир или праздник в честькороля, чтобы пощеголять в начищенных до блеска доспехах и посидеть верхом вмастерски сделанном седле на лучшем из родительских коней.

Раялчувствовал себя среди вассалов умудренным опытом сварливым и нудным старцем.Ему немного не хватало длинной бороды, хотя бы как у Эттена, и седых прядей вволосах. Когда-то Глейгрим полагал, что необходимость вести себя подобнымобразом возникнет не раньше, чем его дети будут готовиться выходить замуж илижениться. Но нет.

–Милорд Эйджлесс, я отправил гонца к лорду Флейму и представителям лордаБладсворда, чтобы последний раз предложить решить все мирным путем.

–Мирным?! После всех их пакостей и убийств вы желаете идти на перемирие? Ониуничтожили треть войска, убивали крестьян и обкрадывали их дома и погреба! Вызнаете, что они натворили в землях моего рода? – малолетний наследник ажподпрыгнул в седле и его бледные щеки чуть покраснели. Теперь ему можно былодать его четырнадцать, и юноша начал выглядеть более живым.

–Быть может, вы не подумали об этом, однако, сражение принесет нам еще большепотерь. Каждой из сторон. Я предложил лорду Флейму три варианта решения нашегоконфликта, а также сообщил, что имею большое желание переговорить с наследникомлорда Дарона Флейма.

– О,милорд Глейгрим, вам так и не доложили о Файрфорте? – удивился Робсон. Андерхэди Эйджлесс посмотрели на правителя.

–Что-то не так с Файрфортом?

– Онсгорел, милорд. Дотла. Боюсь, что лорда Верда Флейма постигла участь его отца,– северянину следовало взять на себя обязанность сообщать все грустные новости,он прекрасно принимал скорбный вид.

Раялопустил голову. Он крепче сжал поводья, бледные руки побелели пуще прежнего, аглаза продолжили изучать гриву коня.

Разумеется,Проклятому королю не понравилось и то, что, Холдбисты, располагавшиеся намногодальше от Файрфорта, более осведомлены о делах соседей, нежели Глейгримы –вероятно, пришло время обзаводиться лучшими шпионами. Однако, в данном случае,куда более Раяла волновала судьба бывшего пленника.

Лорд-правительв сознательном возрасте не научился заводить себе хороших друзей, если таковыене появлялись благодаря стараниям его родственников. Если задуматься, то иМекул занял важное место в жизни правителя потому, что на это повлияли.

Раялуспел привыкнуть к взбалмошному Верду, позволил себе привязаться к соседу иискренни стал считать того приятелем. Мужчина надеялся вскоре, после решения ихраспрей, продолжить доброе соседство, не обремененное взаимной ненавистью напротяжении последних четырех, а может и более, поколений.

–Милорд, а что за варианты вы предложили? – от горестных мыслей правителя отвлеклорд Эйджлесс. – Милорд? Милорд, вы опечалены сожжением Файрфорта? МерзкиеФлеймы получили то, чего заслуживали!

– Мывернемся к данной теме, когда вы поднаберетесь опыта, – голос Раяла звучал кудаболее устало, чем обычно. Горечь и тоска не отпускали его, и лишь привычка недопускать проявления никаких лишних чувств помогла ему продолжать разговор. Этои немного судорога, сводящая напряженно сжимающие поводья пальцы. – Я предложилобменяться землями – вернуть друг другу то, что принадлежало родам до войны сДримленсами и последних войн столетней давности. Флеймам будет выгодно получитьречной канал, чтобы вести более продуктивную торговлю, а я бы хотел вернутьзамок предков. Кроме того, я предложил подобрать невесту для Хагсона, если тотвсе еще жив и принять тот вариант, на который укажет лорд Флейм. Дабы более неиметь возможности для очередной ссоры, я предложил соседям вариант, при которомХагсон перебирается в дом к новой супруге. Таким образом, он будет под надзороми более не сумеет оскорбить Флеймов, а если и умудрится, то казнь последуетнезамедлительно.

Второйвариант решения – переговоры, и, поскольку милорд Верд помог мне узреть, что унас имеются общие враги, сделавшие все для того, чтобы нас поссорить,беседовать я предложил перед судом Его Величества Аурона Старская и ЕгоВысочества Клейса Фореста. В присутствии также судей, писарей, высших рыцарейиз Серого и прочих Орденов, Гроссмейстера Санфелла и других представителейвласти, коих посчитает нужным позвать сам лорд Флейм. Третьим же…

– Вычрезмерно мягкосердечны, милорд Глейгрим! – не унимался все тот же вассал изВетви Эйджлесс. Поразительно, насколько могут быть кровожадны юноши.

–Третьим же вариантом решения конфликта, – Раял предпочел не обращать вниманияна то, что его перебили, в конце концов, каждый переживает по-своему. – Япредложил менее кровопролитное решение конфликта – Бой Тринадцати.

–Бой Тринадцати? – Робсон, что почти не сводил взгляда с армии недругов,повернулся к союзнику. – А что это?

–Ранее таким образом, чтобы не нести лишних потерь, два лорда решали свойконфликт. По двенадцать бойцов с каждой стороны, среди которых всенепременнодолжны быть рыцарь или командующий, прославленный в миру воин, боец, чтовпервые применяет оружие в сражении, а не на тренировке, оруженосец любого изрыцарей, даже если тот не участвует в турнире, лорд – не имеет значения, тот,кто втянут в сложившуюся ситуацию или кто-то из его вассалов или союзников,крестьянин, что состоит на службе у лорда и любой ремесленник, достойныйуважения. Чаще всего призывали кузнецов. В те годы, когда повсеместноиспользовался данный способ решения проблемы, каждая из сторон была обязанаиметь также лекаря, он олицетворял сословие мудрецов. Остальные могут бытьвоинами или рыцарями, или кем угодно.

–Какой в этом смысл? – спросил Робсон.

– Атринадцатый? – в это же время поинтересовался Эйджлесс.

–Считалось, что именно на такой союз Боги обратят внимание и вмешаются впоединок, благословят одну из сторон. А тринадцатыми выступают знаменосцы. Онистоят вдалеке от сражающихся и ждут окончания боя. По традиции победитель илипобедители, если выживших воинов одной из сторон много, отрубают знаменосцуголову и насаживают ее на острие шеста со своим знаменем. Вмешиваться всражение знаменосцы не имеют права, даже если понимают, что их сторона терпитпоражение. Побег их означает позор для всего рода – и если не выдерживают нервыу знаменосца победителя, то это будет считаться поражением. Говорят, что именнов знаменосцах проявляется вся преданность народа, и знать, не заслужившаяверности одного человека, не заслуживает верности всех подданных.

–Очень жестокая традиция, – Робсон нахмурился. С его лицом, на которомпо-прежнему проглядывались детские черты, это выглядело несколько несуразно. –Вы уверены, милорд Глейгрим, что ничего не напутали? Со знаменосцем вособенности.

–Ничуть.

Сынлорда Эйджлесса заинтересовался куда более, чем Холдбист и даже показал своинавыки разумного мышления.

– Аесли убить вражеского знаменосца сразу? Об этом никто не подумал?

–Разумеется, подумали. Убивший знаменосца до полной победы незамедлительно будетпризнан проигравшей стороной.

– Авы не боитесь, милорд, – снова подал голос северянин. – Что мы можем проигратьв этом сражении Тринадцати? У Флеймов, а особенно у Бладсвордов, есть оченьсильные воины.

–Да, я осведомлен. Как и положено любому человеку, тем более мужчине, я опасаюсьпроиграть в бою и страстно этого не желаю. Именно поэтому я перечитал об этомпоединке прежде, чем предлагать его в качестве варианта. Никто не упоминал, чтовоинами не могут быть мертвецы. Равно как знаменосцами, ремесленниками иликрестьянами. С рыцарями и оруженосцами все сложнее – обет дается только досмерти.

– О,это очень хитро! – наконец-то пришли к одному заключению союзник и вассал.

–Эх… А если?.. – начал было Эйджлесс.

Разговорвынужденно прервался, когда к войску приблизился человек со знаменами Флеймов.Он вручил что-то одному из гонцов Глейгримов и тот поспешил к правителю. Раялначал предполагать худшее, стоило лишь ему увидеть, что передали не послание, аобычный мешок для зерна. Он весь промок, приобрел бурый цвет, и со дна егопонемногу сочилась кровь. Скорее всего, основная часть успела стрястись вовремя манипуляций с передачами от одного посыльного другому, но несколькосочных тяжелых капель упали на землю и на обувь гонца.

Лордмог бы попросить открыть мешок любого из окружения, однако, предпочел личнозасунуть внутрь руку. Зейир вполне мог насыпать внутрь отравы, однако на светРаял извлек лишь отрубленную голову своего посыльного, того самого, что повезписьмо Флейму. К лицу бедолаги с левой стороны был пришпилен кинжалом клокбумаги, перепачканный, с трудно разбираемыми словами, написанными неровным иочень размашистым подчерком. Но Глейгрим понял, что значилось в ответе.

–Лорд Зейир Флейм провозгласил себя правителем земель и хозяином Кеирнхелла. Онпредпочитает отказаться ото всех моих предложений. Полагаю, теперь пришловремя. Выступаем!

Приказправителя повторяли все командующие, передавая его дальше по цепочке. Казалось,что в низине, где стояло войско, на безопасном от лучников недругов расстоянии,вдруг появилось эхо. Голоса звучали отовсюду, они повторяли одни и те же слова,снова и снова, и речь волнами проходилась по рядам. Всего на пару мгновенийРаял почувствовал, как его сердце начало биться быстрее. Страх охватывал телоправителя, он затуманивал разум, сдавливал грудную клетку и лишал контроля.Руки одеревенели, ноги перестали подчиняться воле Глейгрима, и появилосьжелание отступить, спрятаться за спины народа и не смотреть на вероятныйпроигрыш.

Мужчинабыстро привел себя в порядок и прогнал страх. Лорд одними только губамипроизнес слова недовольства. Привычка не поддаваться эмоциям в данный моментпомогла Глейгриму. Порой она, по мнению приближенных, мешала лорду видетьнекоторые важные вещи и проявлять человечность.

Мертвецышли первыми и впитывали в себя запас стрел, которые совершенно не страшили их,если не пронзали голову – но об этом кузнецы Раяла позаботились в первуюочередь, соорудив до омерзения некрасивые и кривые шлемы. У некоторых из нихбыли погнуты края, часть имела заусенцы, пятна ржавчины, слишком толстые краяили вмятины. Такие средства защиты не сумел бы надеть ни один из живых и нетолько потому, что те давили и жали со всех сторон, скорее всего, царапаянеобработанными гранями кожу и рискуя занести заражение, но и имели совершеннозакрытое пространство, кроме области глаз.

Вшлемах не было отверстий для рта и носа, они не позволяли их обладателямповорачивать голову. Осмотр поля боя в одном из таких совместных произведенийкузнецов и плотников, сумевших укрепить чуть ли не ведра металлическимипластинами, можно было смело назвать весьма и весьма сложной задачей.

Олира,к слову, весьма верно, стоило леди увидеть творение рук недоучек-подмастерий,заявила, что если бы на верных слуг Раяла надели сундуки с прорезями, то дажетакое зрелище не сумело бы сравниться своей убогостью с нынешним. Впрочем,мертвые не нуждались в красивых нарядах, а Глейгрим, в отличие от родственницы,понимал, что массивность нового предмета гардероба имеет большую ценность.

–Проклятый король! Да здравствует проклятый король! – услышал Раял, как только кнему вернулся слух и осознание себя в пространстве.

Ктому времени первые шеренги врага были уничтожены, Глейгрим двинулся вперед,защищенный со всех сторон войсками. Лишь когда расстояние позволило, правительвскинул руку, взывая к своему дару и, как и задумывалось, поднял только чтоубитых. Мертвецы, украшенные гербами Бладсвордов и Флеймов, покорно вставалипод знамена Глейгрима, чтобы сражаться против своих бывших союзников иприятелей. По рядам людей с востока прошлись недоуменные вскрики, Хагсон бынаверняка принялся злорадствовать, но Раял лишь испытывал облегчение. Мертвыеснова ожили, жертвы войны получили шанс продолжать существование, а совестьправителя очистилась.

Техиз противников, кого успели ранить, но не умертвить, всех, кто стонал истрадал, мертвецы добили, следуя приказу правителя. Не только чтобы у Раяладобавилось слуг, но и потому, что таким образом можно избавить людей отстраданий.

Наземле, начинаясь от невидимой черты, разделявшей войска Бладсвордов и Флеймов,виднелись непонятные мокрые следы. Они тянулись, насколько мог разглядетьправитель, почти до стоявшей у стен части вражеского войска. Возможно, это быликакие-то неведомые ритуальные линии Великой Династии Флейм для защиты отсоседей, быть может – символы Бладсвордов, а может, кто-то пролил воду, илимасло, или что-то еще… Раял не нашел времени поразмыслить и не придалувиденному должного значения.

ЗейирФлейм вместо того, чтобы отправить вперед войска, чего-то ждал, и Глейгрим ужерешил, что впереди искусно спрятанный ров, либо другие замаскированные ловушки.Мертвецов ямы безусловно задержат, но не причинят особенного вреда, что бы низадумал дядя Верда. Мысли о соседе, который, скорее всего, сгорел вместе сосвоим замком бередили душу и снова и снова пробуждали в ней тревогу. Пока Раялпрогонял невовремя проявившиеся чувства, противник успел подняться на свойпостамент и что-то закричать – ветер уносил его слова, а звуки сражения лишьоттеняли их, не позволяя разобрать.

Группапротивников, вооружившись факелами, ринулась в разные стороны, Проклятый корольне мог рассмотреть, что делают люди. Вскоре перед армией мертвых вспыхнуластена из огня, невероятно быстро она вздымалась все выше и выше – и Раял понялсвою ошибку. Он вспомнил, что говорил Верд, вспомнил про сгоревший Файрфорт ито, что Зейир является близким родственником приятеля-Флейма, следовательно,вполне может походить на него не только чертами лица, но и даром.

Огненныестрелы посыпались градом. Невнятные крики Зейира сопровождали их, и мокрыеследы на земле, на которые не стали обращать внимания, вспыхнули, не толькоокружив почти всю армию северян и Глейгримов, но и разделив ее на четыре части.

–Отступайте от огня! Отступайте! Он не может его создать, но управлять имспособен! – Раял махал своим людям и тщетно пытался докричаться до тех, ктостояли дальше всего. Те воины, что оказались проворнее и вовремя услышалипредостережения лорда, а может, поддавшиеся опасениям, отступили, остальных жеогонь сумел достать. Языки пламени метнулись к ближайшим целям, и живым, и ужене совсем. Для мертвецов оно также оказалось смертельным, они горели молча, нестрадали, но от этого не становилось лучше. Раял словно снова умирал с каждымиз них и горевал о кончине.

Крики,коими наполнилось поле сражения, терзали душу привыкшего чувствоватьумиротворение Глейгрима, и он силился взять себя в руки. В который раз за день.В который раз у Кеирнхелла…

Людиотступали от границ, жались друг к другу, стараясь не выбиваться из плотносбитой толпы и надеялись, что это поможет. Если кто-то падал, его тут жезатаптывали и использовали как ступень.

Огоньпо приказу Флейма, изгибался, вытягивался и становясь похожим на хвосты плети,ударял по земле и людям под самыми немыслимыми углами. Сир Мист Бессмертныйпервым пришел в себя, слез с лошади и принялся закидывать огненные полосыпеском, землей и всем, что попадалось под руки. Этому же примеру последовалипочти все в войске Раяла, благо стрелы до сих пор не могли достать их. Медленноно верно они прочищали себе путь. Пока слишком узкий, чтобы сбежать и лишитьЗейира возможности убивать, но с каждой минутой шанс выбраться из огненногоплена лишь возрастал.

Ксожалению, часть войска, которая двигалась сразу за мертвыми, находилась нарасстоянии выстрела и даже когда люди сообразили, что можно сделать, чтобыосвободиться, от них уже мало что осталось. Вражеские лучники не прекращалиобстрела, и пусть часть снарядов пролетала мимо, ломалась, пронзала уже мертвыетела или меняла направление из-за пламени, пусть цели достигала каждая десятаястрела, лучше от этого не становилось.

Слевого и с правого флангов слышалось ржание лошадей и истошные вопли – конница,вошедшая в самые маленькие из кругов огня, никак не могла извернуться так,чтобы не попасть под плети пламени, кони пугались и метались, спешившиеся люди,пытавшиеся устранить огонь, оказывались под копытами.

Раялсосредоточился на мертвых, и его личная армия, безвольная и послушная, безстраха и паники, проделала себе путь и продолжила неспешное и неумолимоешествие. Лорд Зейир явно не ожидал подобного. Стоило мертвецам расправиться сочередной шеренгой противника, а Раялу, несмотря на пугающий жар рядом, поднятьновых союзников на смену уничтоженным стрелами, мечами, топорами и огнем, огоньвзвивался еще больше. В какой-то момент правитель понял, что лишь несколькоминут назад, когда он услышал испуганное ржание, его тревога переросла в страх,сильный, почти звериный. Именно это чувство повлияло на сознание, именно из-занего правителю показалось, что полыхает сама земля и эту битву уже невыиграть... Бессмысленно ли было продолжать в таком случае? Что он сумел исумел ли противопоставить всепоглощающему огню?

–Милорд, пламя меньше! Милорд, мы должны идти! – Мист Бессмертный тронул поводьяконя Раяла, чтобы увлечь за собой правителя, но лорд и сам заметил, что огоньпочти затух в один миг, позволяя его людям и подопечным Холдбиста пройти дальшеи вырваться из плена.

ЗейирФлейм в этот раз выглядел, мягко говоря, обескураженным. Да, лицо по-прежнемуеще плохо просматривалось, зато Раял заметил, как противник и его спутники сгербами Бладсвордов опустили руки и завертели головой. Проклятый корольчувствовал нечто схожее, он последовал примеру, уже подозревая, или, скорее,надеясь увидеть, кто мог справиться с непосильной задачей и совладать согненной стихией. Возможно, Глейгрим слишком рано решил похоронить приятеля?

Первымпонял, куда надо смотреть, брат Дарона Флейма, а после уже и Раял. На низенькомхолмике неизвестного происхождения – у Кеирнхелла и многих других крепостейнередко делали искусственные земляные конструкции для хранения чего-либо, илидля охраны территорий и проведения переговоров –стояло небольшое войско, явнонасчитывающее не более пяти сотен человек.

Передбесформенной серо-черной массой, в которую превращалось на таком расстояниилюбое большое скопление людей в одинаковых одеждах и доспехах, сиялоярко-оранжевое пятно. Оно шевелилось.

Раялсощурил глаза, присматриваясь, и понял, что пятно приветливо махало руками.

–Ого, смотрите, там еще один Флейм! – испуганно вскрикнул Робсон. – Это вселовушка! Мы должны отступить, милорд, или нас ударят в…

– Даничего он пока не сделает, у него и людей-то совсем нет. Другой вопрос – ктоэто и почему он машет? Подает знак? Кому? Зачем? Похоже на одеяния Флеймов, нокто еще остался в живых? Крэйд? Он выбрал Ветвь Блэкбоу, разве нет? –поморщился наследник Эйджлесса.

–Нет, не он – Раял чуть улыбнулся. Конь под ним перестал всхрапывать, пламя уего ног утихомирилось, и разбросанная солома лишь едва заметно тлела. – Я знаю,кто. Это милорд Верд Флейм, правитель своей Династии.

– Нопочему он машет? И кому?

–Нам, – Раял склонил голову, отвешивая яркой фигуре поклон. – Полагаю, ему оченьпонравилось в плену. Наступаем!

Глава V. Тордж

Прославленныйкоролевский рыцарь, заслуживший доверие своей преданностью и способностьюразмышлять, имел сразу несколько важных миссий, одной из которых, пусть и неосновной, являлся привычный шпионаж на благо короля. Тордж неоднократнозанимался подобными дел