Испорченные сказания. Том III. На краю изломаю. Книга 1

Ксен Крас

Испорченные сказания. Том III. На краю изломаю. Книга 1

Глава I. Райан

Поискипродолжались уже не первый день. Нервное напряжение ни на минуту не оставлялоотряд. Оно сквозило отовсюду.

Каждый,будь он воином, рыцарем, лордом, да хоть бы и лошадью, чувствовал его, усиливали выплескивал в массы. Всякий лишний треск веток заставлял людей непроизвольнодергаться, кони без конца фыркали и артачились перед узкой переправой или особогустым участком леса. Внезапные вскрики птиц нарушали тишину и будоражилиотряд, а каждый новый час пути словно высасывал силы.

ЛордМортон Бладсворд поступил по совести, благо, ее остатки до сих пор сохранялисьв недорыцаре. Наместник восточных владений сопровождал Райана все это время, иесли поначалу он не прекращал просить прощения, то спустя некоторое времяпринял позицию несправедливо обвиненного, а то и вовсе жертвы.

– Яговорил ему не покидать пределов замка, но он пробрался в город вопреки моемузапрету. Он потому и угодил в неприятности, поскольку вы, его родители иопекуны, те, кто должен его воспитывать, не внушили мальчишке, что взрослыхнадо слушать, – ворчал наместник Кнайфхелла. Он, верно, еще не отвык отпродолжительных поездок в седле, так как в отличии от Райана ни разу непожаловался на боль в спине и, тем более, ниже нее.

Мортондержался не хуже, а может и лучше рыцарей Фореста и умудрялся выглядеть статнымгероем на протяжении всего похода. Усталость не склоняла его к седлу под конецдня, его руки не уставали держать поводья, ноги гнулись, когда он оказывался наземле, и никакие ветра и влажность в лесу не могли испортить закаленномумужчине аппетита. Почему же тогда у этого человека может быть стольотвратительное настроение, Райан не понимал.

–Ховвил – совсем мальчишка, глупый ребенок. В таком возрасте за детьми надоприсматривать в оба глаза, – рыкнул Форест.

–Если он не способен думать о последствиях, то и не надо было отправлять его наобучение. Я ничего не имею против детей, но Ховвил – юноша, и я надеялся, чтоэто оградит меня от глупостей. Я верил, что к его годам лорды способны думать опоследствиях своих действий. В конце концов, ваш дядя должен был изначальновбить в голову юнца правила поведения, а потом уже…

–Довольно! – Райан грубо перебил Мортона на полуслове. Рыцарь прикрыл рот ивытаращил налитые злостью глаза. – Ховвил – ребенок. Что бы вы ни говорили, икакого бы роста он ни вымахал. Мы отправляли в Кнайфхелл детей, и, пока наместе сидел законный правитель, все было хорошо. Ни один из моих родственниковне пропадал, тем более, не попадал в руки Культа Первых!

– Язаконный правитель! – громко воскликнул Бладсворд. Он, казалось, и сам неожидал от себя подобной горячности и не покраснел, когда привлек всеобщее вниманиетолько потому, что уже давно забыл, как это делается. Впрочем, дальше онпродолжил все в той же манере, то и дело срывая голос, но уже стараясь говоритьтише. – Я не узурпировал власть, милорд Форест! Я знаю, что про меня говорят,наслышан. Перешептывания постоянно окружали меня, с того самого дня, как ярешил отправиться в Санфелл, а может, и еще раньше – не помню. Я готовповторять вам это столько раз, сколько потребуется – я имею права на трон.Власть досталась мне, как и положено, по праву рождения. Брейв сам… сам!Отказался от трона – да и кому нужен правитель, который бросает свой народ ипозорно сбегает? Да еще и в столь сложное для всех время? Время, когда мывоюем, да и этот Культ не дает покоя.

–Ай, Мортон, прекращайте свое представление, – Райан дернул рукой, словнопытался отмахнуться от спутника, как от навязчивой мухи. Вокруг него леталамошкара, она то и дело садилась на бороду и путалась в жестких и густыхволосах, но тратить силы на то, чтобы ее прогнать, мужчина не собирался. Как ина пустые разговоры с недорыцарем. – Вы сами ввязались в войну, милорд Брейв быэтого не допустил. Может, вы и заняли свое место по закону, но не по совести –уверен, что вы ничем не помогли племяннику, когда эта помощь была ему нужна. Неподдержали его. Вы радовались, что остаетесь единственным правителем востока.Если бы я не знал от Клейса, что Брейв добрался до Санфелла и потолковал с ним,то подумал бы, что он пропал так же, как и Ховвил.

– Вычто, обвиняете меня в чем-то?! По-вашему, я что, должен был запереть Брейва илиуговаривать его не уходить? Я должен был заставлять его сидеть на троне, еслиему это не нужно? Привязать руки к подлокотникам, надеть на ноги кандалы,насильно кормить и стоять рядом, уговаривая подписать очередной указ илипринять просителей?

–Да! – лошадь под Райаном всхрапнула, и мужчина, извиняясь, погладил еездоровенной рукой по шее. – Да, именно так! Вы должны были сделать все, чтобыостановить племянника. Он правитель, и его надо сохранять всеми силами. Пусть ипришлось бы привязать на пару циклов к трону. Брейв бы унялся и снова занялсяделами.

– Онвзрослый и самостоятельный человек, а я – не нянька.

ЛордБладсворд принял вид оскорбленного. Форест понимал, что разбирается в интригахи выражениях лиц хуже, чем любой из лордов Ферстленда, Клейс постоянно вменялему это в вину. Брат неустанно твердил, что такой как Райан выживает в столицетолько потому, что не додумается невовремя оскорбиться и не влезет ни в какой,даже заранее беспроигрышный заговор, так как не поймет, что для этого сделать.Старший сын Мертора догадывался, что нынешний регент подобным образом называлродственника болваном, сердился и не забывал отвечать на колкости.

Помолодости он частенько, даже уже будучи женатым мужчиной, отвешивал братуподзатыльники в ответ, и лишь много позже научился отвечать в основном словами.

Впоследние годы вмешательства Ласса перестали быть жизненно необходимыми. Райанпринял некоторые особенности избравшего опасный путь младшего брата, а тот, всвою очередь, научился терпимости и перестал открыто сомневаться в правителе.Возможно, сейчас Клейс бы похвалил проницательность Райана, понимающего, чтоБладсворд лишь притворяется – настолько плоха была игра недорыцаря.

– Дапризнайтесь уже, что вы желали его отъезда. Вы, верно, и вещи ему помоглисобрать, – Райан, всегда веселый и добродушный, сидел в седле, сгорбив спину ивыглядел мрачнее тучи.

– Яне желал такого исхода. Я, насколько мог, помогал племяннику и пытался егопереубедить, но, когда Брейв решился бросить свой народ из-за глупых девок, японял, что куда достойнее его. Я осознал, что именно я должен править. Иолос нестал выдающимся воином, он даже не пытался развивать свои способности, хотяприрода и Боги наградили его сверх меры. Мой брат мог бы многого добиться, язнал его лучше всех и потому был опечален. Иолос не стал достойным правителем,родитель и воспитатель из него также вышел посредственный. Исправлять егоошибки я не мог, да и, признаюсь, не испытывал ни малейшего желания это делать.Но я всегда радел за свой народ и потому принял правление в свои руки, пока моеместо не займет более достойный. Если таковой найдется, – лорд Мортон и до тогосидел на лошади прямо, а сейчас вдобавок поспешно расправил плечи и поднялголову. Райан даже заметил, как наместник втянул живот, чтобы выглядеть ещеболее торжественно. – Я делал все, чтобы мой народ процветал…

–Процветал?! Да вы единственный, кто не стал бороться с заразой нашегокоролевства. Единственный! Только вы позволили культистам расхаживать здесь,как у себя дома, только вы… – чувствуя приближающуюся волну гнева, Райанпоскакал вперед, чтобы не видеть перед собой Мортона. Форест хотел бы понятьего, хотел оправдать некоторые поступки, но не мог. Но менее всего он сейчасдолжен был поддаваться чувствам, в некоторых вопросах мнение Клейса оказалосьверным – головой решать правильно, куда правильнее, чем сердцем. Лучше бырешать и тем, и другим, но лишь когда эмоции поулягутся.

ПравительФорест всегда славился добрым нравом и гордился этим. Он любил свой народ,считал всех без исключения лордов, в том числе и самых мелких, только недавнополучивших титул, частью своей большой и дружной семьи. Лорд Мертор, отецРайана, учил своего отпрыска, как править по совести. Бывший глава рода неуставал повторять, что подданные важны не меньше, чем собственные дети, ивсегда должны выполнять свою работу с удовольствием. Простолюдины обязаныпонимать, что являются незаменимой частью общества, тогда работа их будеткачественной и выполненной в сроки, только тогда они действительно станутстараться на благо знати, только тогда будут чувствовать себя под защитой исмогут верить в справедливость наказания за неповиновение.

Форестампринадлежали не самые обширные владения, у них не имелось выхода к морю, абольшую часть земель составляли поля и леса. В отличии от территорий,подвластных иным Династиям, на землях рода Райана не существовало строгогоделения на большие и маленькие города, все основные поселения возводилисьравномерно и никак не выделялись среди других размерами. Вокруг нихрасполагались небольшие деревни. Даже Гринтри, что являлся столицей, по мнениювсех гостей, мало отличался от других городов. Стены главного укрепления, текаменные сооружения, которые обычно возводились, чтобы защитить в первуюочередь замок с проживающей в нем знатью, и лишь затем город, опоясывалиГринтаун в несколько ярусов. Так, чтобы враг не сумел добраться до простоголюда, и жизням и имуществу горожан ничто не угрожало. Между городом же и замкомвозвели невысокую и, по сравнению с главными фортификационными сооружениями,невзрачную стену лишь пару сотен лет назад. Трое главных ворот, украшенныхгербами Форестов на решетках, открывали доступ к центральному входу, вовнутренний двор и к казармам.

Новаячасть замка включала в себя мало строений, однако буйство красок враскинувшихся между ними садах поражало воображение. По обвитым лианамимногочисленным мостикам, когда-то подъемным, но ныне с уже поржавевшимимеханизмами, а местами и со снятыми цепями, можно было попасть из части,отстроенной всего сотни три лет назад, в старую, уже не использующуюся, но ещевполне крепкую.

Поддерживаемоев хорошем состоянии наследие дальних предков Райана имело исполинские размеры –высокие ступени, по которым даже нынешнему правителю-здоровяку было некомфортноподниматься, высоченные потолки, на фоне которых человек терялся, просторные залы,где камины были сделаны не только в двух стенах, но и посередине, массивныеколонны, грубо высеченные скульптуры, передвинуть которые едва ли хватило бысил и полудюжине крепких мужчин, покои, в которых можно было запросто уместитьмногочисленную семью так, чтобы никто никому не мешал… Старая часть, есливерить древним записям и картинам, располагалась вокруг новой и когда-то,многие столетия назад, на месте нынешнего обжитого замка, был сад с мостками инебольшая одинокая башенка в шесть-семь человеческих ростов. Никто так и несмог понять истинное предназначение постройки, а к тому времени, как лорд АрлоФорест, прозванный Строителем, почти четыре сотни лет назад решил возвести длясебя и своего семейства новый, более подходящий для жизни замок, башню ужеуспели разрушить.

Вомногих летописях Арло описывали как человека невысокого, но отрастившего ксреднему возрасту такую огромную бороду, что та волочилась за ним по полу,попадая правителю под ноги. Огромные ступеньки стали для Строителя настоящимиспытанием, каждый день он с трудом вскарабкивался по ним, а его миниатюрнаяжена страдала еще больше. Когда она была в положении, то и вовсе отказываласьпокидать свой этаж и гуляла только на балкончиках, издалека любуясь красотамиГринтауна.

Послезавершения перестройки та часть, что предназначалась для настоящих гигантов, неиспользовалась почти век, и чаще всего в ней селились звери, приведенныеФорестами со всех концов королевства, вили гнезда птицы, и искали приключенийна свою пятую точку юные отпрыски правителей со своими приятелями.

Постепенно,без надлежащего ухода, многое начало приходить в негодность, а старыйдеревянный трон, столь большой, что в свое время Райан вместе с Кейдс моглисесть на него вдвоем, а посередине посадить Фейг, чудом сохранившийся вприличном виде на долгие годы, был безнадежно испорчен зверьем, шалостями детейи обвалившимися кусками потолка. После того, как, спустя несколько поколений, квласти пришел лорд Райан Отец Форест, или, как его еще прозвали, РайанСемейный, в честь которого и получил имя нынешний глава Династии, все, что быловозможно спасти, начали оберегать.

Райан-Отецрешил отвести просторные помещения под праздники, а пустующие покои на нижнихэтажах отдал слугам, стражникам и рыцарям. Во время мелких войн с соседями,эпидемий, которые заносили то с севера, то с востока, или при иных проблемах,он охотно принимал в стенах замка подданных. Семейный лорд любил общаться снародом, охотно звал всех на пиры, где рядом с ним неизменно сидела его супругаи пара-тройка, а порой и все восемь их здоровых детей. Летописи сохранилипамятки о том, что на самом деле бесподобная и сильная духом и телом ледиФорест рожала прославленному супругу четырнадцать раз, но трое родилисьмертвыми, а выжить удалось лишь восьмерым. Правитель того времени каждый развсерьез печалился из-за смерти отпрысков, он всегда мечтал о большой семье, таккак все его немногочисленные братья и сестры рано оставили этот мир.

СамРайан-Отец умер в тридцать четыре года, пережив супругу всего на трое суток,доверху наполненных муками и страданием. Боги забрали его одновременно счетырьмя отпрысками – всех их отравили. Великодушием и гостеприимством лордавоспользовались недруги, прямо во время пира подсыпав отраву. Всех детей, кромедвенадцатилетнего Крэйда, смогли найти и убить, по последний отпрыск надежноукрылся в густом лесу. Верные подданные Форестов сами разорвали отравителей накуски, когда застали их у тел детей Райана Семейного, а затем бросили все силына поиски единственного оставшегося в живых наследника. В писаниях, которыезаставлял читать Мертор Форест своего сына, говорилось, что Крэйда защищал весьнарод Форестов, а когда тот прошел необходимые церемонии, женился и сталполноправным правителем, на землях династии закатили пир. Тот по праву долгоевремя считался самым массовым – даже дальняя окраина близ границ с Редглассамии Бладсвордами праздновала восстановление справедливости и восхождениезаконного правителя в течение целого цикла.

Райанучасто напоминали, в честь кого ему дали имя и поясняли, что именно такогоправителя заслуживает народ. Старшему из детей Мертора вещали, что в первуюочередь он должен быть заботливым и мудрым, не рубить сгоряча и всегда сначаладумать и лишь потом делать.

ЛордМертор даже, чтобы научить сына, что такое забота, приставил к нему двухбольных юношей – один из них пострадал во время обучения в качестве оруженосцаи более не мог ходить, а родители второго рассердили Бога мучений и тот забралпочти весь разум ребенка, оставив возможность сравниться разве что спятилетним.

Натот момент у юного Райана только что родился младший брат и доверенные ему детиоказали на него сильное воздействие. Он бегал и спрашивал о самочувствии Клейсакаждый день с интервалом в несколько часов, утомляя слуг и родителей. Когда жемладший из Форестов простыл, Райан не мог найти себе места от беспокойства и поночам его терзали кошмары. Наследник представлял, что будет, если егородственник так и не сумеет оправиться после тяжелого заболевания. Сейчас же,стоило Лассу напомнить о тех переживаниях старшего из братьев, правительначинал отмахиваться и убеждать, что ничего такого не было.

Матьнынешнего хозяина Гринтри не поддерживала позицию Мертора полностью, но просиласына в самом деле в первую очередь думать. Она поясняла свою точку зрения,неоднократно упоминая огромную силу Райана, способную навредить тем, ктозависит от наследника. Леди раз за разом повторяла, что после того, как яростьили страх отступят, последствия может не получиться исправить.

Черезгод заботы о больных они, благодаря леди Форест, покинули Райана. Женщинаутверждала, что юноши вернулись по домам, однако, куда они пропали на самомделе, она так никому и не поведала. Клейс во время нескольких ссор десятилетнейдавности заявлял, что леди Форест умертвила нездоровых людей, чтобы избавитьнаследника от проблем.

ПропажаХоввила и особенно поведение Мортона вывели Райана из себя, и он позабыл всеродительские заветы. В какой-то момент он уже был готов убить Бладсворда –сломать мерзавцу шею, оторвать голову или разбить его кривляющееся лицо окаменные плиты прямо посреди Большого зала. Форесту не требовалось оружие,чтобы разобраться с пожилым воином, который так и не заслужил чести назватьсярыцарем, вполне доставало силы и обуревающей его ярости.

НоРайан сумел взять себя в руки. Он, пусть и с усилиями, переборол желания,страшные, жестокие, и отказался принимать мысль, что одним из первых решений,возникших у него в голове, было желание перегрызть Бладсворду глотку. Может, ине самостоятельно – Форест верил, что ему охотно придут на помощь, видел этукартину, почти что чувствовал вкус крови, а от ярости у него стучало в висках.Подобные желание уже несколько раз проявлялись за жизнь правителя – тогда онбыл еще совсем молод и горяч, чаще выходил из себя и куда охотнее забывалнапутствия родителей, позволяя себе поддаваться эмоциям раньше, чем успеетосознать происходящее.

Впервый раз Райан поругался с молодым рыцарем – они не поделили девушку и,несмотря на все ухищрения хорошо обученного бойца и достойный набор оружия,лорд сумел одолеть противника и прижать того к дереву. Годы прошли, авоспоминание совсем не померкло.

–Вам все равно подберут другую даму сердца, из благородных и достойных вашегоположения, милорд, – последнее слово рыцарь произнес с издевкой, а когда Райаннахмурился, то и вовсе засмеялся представителю знати в лицо. – Как бы вы нистарались – Нейзи вашей не станет. Она моя!

Тогданаследник Мертора не смог сдержать себя в руках и был готов задушитьпротивника. Нейзи убежала – потом стало понятно, что она позвала стражников ирыцарей – а Райану подумалось, что душить не так эффективно, как перегрызтьгорло. Задорное чириканье над головой лишь усиливало намерения. Лорд дажесклонился к недругу, трепыхающемуся из последних сил, отчаянно выпячивающемупокрасневшие глаза и издающему хриплые стоны. Лорда с бойцом вовремя растащили,а прекрасная дева, как оба воздыхателя позже узнали, давно выбрала себекавалера и через четыре цикла вышла замуж за уже немолодого и оченьобщительного писаря Гринтри.

Обидасплотила старшего из сыновей Мертора с рыцарем, и они по сей день оставалисьхорошими приятелями. В последние годы, правда, воин немного сдал. Послеморского путешествия до Новых Земель, где мужчина подхватил неизвестнуюболезнь, на его лице остались шрамы, а его дыхание стало прерывистым и тяжелым.Лекари из Цитадели сомневались, что когда-нибудь воитель станет прежним. Братьприятеля в этот поход Форест не решился и теперь понимал, что поступил верно –рыцарь бы не пережил такую встряску.

Второйраз желание выгрызть лишний кусок плоти противника настигло Райана, когда онвозвращался с королевского двора домой со всем своим семейством. Клейс и Лассвместе с Кейдс отправились вперед, а он отстал на несколько дней. Правитель ужеи не помнил, по какой причине – может, требовалось его вмешательство во что-то,а может он хотел навестить кого-то из знати, и, как бывало нередко, хорошовыпить за встречу. Недалеко от границ на Райана и его свиту напали разбойники –довольно редкое явление в землях Форестов, некоторые подозревали, что лордненароком оскорбил кого-то из знати, и расплата не заставила себя ждать.

Втот раз Райана пытались утащить подальше, предварительно убив его ближайшихприятелей, и тогда молодой мужчина позволил себе поддаться желанию и жаждемести. Лорд почувствовал себя успешным охотником, когда впился в руку скинжалом, мелькавшую перед его лицом. Пару лет Райану казалось, что в тот деньон рычал, он был готов покляться перед всеми Богами, что видел промелькнувшиетени бросившихся на помощь лесных обитателей. Все было как в тумане. Тогда ещене занявший трон отца наследник рода и сам продолжил использовать зубы вплотьдо того момента, пока крики подданных не привели его в чувство. Свита отбилась,а поспешив на помощь лорду, натолкнулась только на растерзанные телаграбителей, словно попавшихся полчищу разъяренных диких зверей.

Никтоне стал задаваться вопросами, почему зверье появилось так вовремя, и по какойпричине лорд перепачкан кровью и абсолютно цел. Вместо этого отряд предпочелпоскорее убраться.

Стого дня лорд Форест опасался поддаваться порывам. Через пару лет он вычеркнулиз памяти страшные события – это было лучшим вариантом, чтобы продолжитьсчастливую жизнь – и не вспоминал их до того, как поднял Бладсворда. Картинамертвеца с разодранной шеей отрезвила Райана, и он понял, что чуть не забыл осамой цели визита. Смерть Мортона не имела значения, самое главное – Ховвил ивозвращение его Арло…

ЛордБладсворд не мог долго терпеть, когда его игнорировали. Поэтому он довольнобыстро нагнал Фореста, не подозревая, от чего тот спасает болвана.

–Если бы я хотел навлечь беду на королевство или какого-нибудь конкретного егожителя, то не стал бы сейчас помогать вам, милорд Форест! – возмутился Мортон,– Я бы не отправился с вами в этот поход, не ездил бы по размытым тропам, неночевал бы в придорожных лачугах или и вовсе на земле. Я помогаю вам отыскатьглупого мальчишку, который не способен был выслушать и выполнить простыеприказы и возжелал искать неприятностей.

–Ховвил, для своих лет, умный и послушный, уж повоспитаннее всего моего рода. Авы обязаны следить не только за безопасностью в стенах замка, но и за городом.За всеми городами, лорд Бладсворд!

– Япрекрасно справлюсь со всеми своими обязанностями и не вам мне указывать, что икак делать. Да и как остановить мальчишку, который захотел приключений!? А выне предполагали, что он мог захотеть податься на подвиги? Или, может, он ивовсе сторонник Культа Первых, а? Не думали об этом? А если это правда – выменя зря обвиняете, и раскаяние ляжет вам на душу тяжелым камнем!

– Дакакой из него сторонник культистов? Он недавно еще за юбки кормилицы держался!И на моей земле нет этой заразы, мои люди негодяям помогать никогда бы не стали– Культу в моих владениях делать нечего. Если б кто их и встретил – то сразунавалял, а потом уже отправил доклад Боуэну. Нет. Ховвил, если и мог гадостинабраться, то только здесь. От вас!

Спорыстали спутниками лорда Бладсворда и Райана. Форест с превеликим удовольствиемзакончил бы разговор и после каждой завершенной или прерванной по какой-топричине перепалки считал, что более не станет подавать голос, но не могзамолчать. Возмущение рвалось наружу.

Мортон,поначалу выглядевший виноватым и, как казалось старшему сыну Мертора, оченьискренни волновавшийся за судьбу своего воспитанника, с каждым днем становилсявсе нахальнее, вел себя все более грубо, откровенно дерзил, а под конец и вовсестал перекладывать всю вину на плечи Райана и, что еще хуже, на юного Ховвила.Этого Форест стерпеть не мог.

Однако,некоторый толк в ссорах имелся. Эти непрекращающиеся с обеих сторон излиянияпомогали правителю держать себя в руках и хоть немного отвлекаться от мыслей отом, что могли сотворить с мальчиком культисты. Фантазия у хозяина Гринтри быласкверной, слабо развитой и весьма однобокой, но все истории, которые в краскахописывали тела жертв различных Культов, коих в Ферстленде насчитывалось немалово времена Первых из Династий, компенсировали недостаточное воображение.

Всеразговоры и препирательства стихли, когда Мортон остановил коня. Райанпроследил за взглядом Бладсворда и увидел старую крепость. Она располагаласьвсего в половине дня пути, может немногим больше, от границ. На первый взглядзаброшенное строение с разрушившейся от времени Башней Мудрости, с несколькимиеще целыми и крепкими стенами, в которых слишком уж отчетливо выделялись новыеворота и поросшим травой рвом, имело неудобное расположение вдали ото всехпутей. Райан не мог припомнить, кто и когда построил крепость на отшибе. Егомладший брат Клейс, скорее всего, рассказал бы увлекательную историю про нее иобъяснил причину, по которой культисты могли облюбовать старое и неказистоездание, но правитель не понимал подобного и не желал понимать.

–Нам сюда? Вы уверены, лорд Бладсворд, что именно эту крепость отдали КультуПервых?

– Яничего и никому не отдавал! – привычно возмутился Мортон. Казалось, что онвоспринимает с агрессией все, что ему говорят. – Но уверен, что если они имогли где-то скрываться, то только здесь. Я всего лишь предполагаю, как выпонимаете…

Спорс упрямым и вредным стариком был бесполезен, и ничего бы не принес кромеразочарования, а болтать попусту мужчина не любил.

Райанмолча пришпорил коня.

–Милорд, куда же вы? Милордам не надо вперед! Нельзя сломя голову, милордФорест! – закричал кто-то правителю вслед, однако хозяин Гринтри уже спешилспасать родственника. Он понимал, что дядя Арло, скорее всего, узнает оприключениях единственного сына и Райану придется выслушать много нового, и неочень, о себе, о Гринтри, о своих советниках и, скорее всего, в весьма грубойформе. Пусть младшего брата Мертора и звали «дядюшкой» все Форесты, внезависимости от родственных связей, попадаться под горячую руку родственнику нестоило. Правитель Династии надеялся, что получится убедить Ховвила нерассказывать о похищении хотя бы в ближайшее время, дать истории улечься, апосле Арло уже незачем будет сердиться. Однако, куда более важной причиной длярывка в пристанище жестоких душевнобольных убийц и мучителей было желаниеспасти мальчишку, а не собственную шкуру и уши.