Там, где открываются двери

—Да что мне их извинения? Одно лукавство и лицемерие! А у меня всё записано! —она протянула ему книгу в доказательство.

ОтецЗахария взял тяжёлый фолиант.

—И давно записываете?

Главбухгордо подняла голову, торжествующе выдохнула и устало опустилась на стул. Шестьчасов в роли обвинителя давали о себе знать.

—С первого дня работы. Там про всех есть — и кто уволился, и кто только пришёл.

Монахустало жалко эту несчастную. Она жила в таком тяжёлом духовном состоянии, непонимая, что памятозлобие, словно ржавчина, разъедает её душу.

—И где вы храните эти свои записи? Небось, не одна книга у вас?

Тамарапоказала на металлическую дверь за столом начальника.

—Как же! У меня всё систематизировано и хранится в архиве.

Священникласково погладил её по завитым волосам.

— Можно туда заглянуть?

— Только ненадолго. Я никому этого непоказывала. Это труд всей моей жизни, — сказала она, провожая монаха внутрь.

Увиденноеповергло отца Захарию в ужас. Стеллажи с книгами полностью заполняли небольшоепомещение. Он взял один том наугад и вслух прочитал:

«Машка совок не дала поиграть. Жадюга такая».

Закрывкнигу, он спросил:

— Неужели это нужно хранить? Не хотитеизбавиться от этого хранилища? — он с состраданием погладил её по руке.

Главбухзадумалась:

—Но я столько лет собирала, систематизировала... Чтобы ничего не забыть... И воттак просто отказаться?

Помере того как сомнения овладевали ею, книги на полках начали исчезать.

—Вот и хорошо, — похвалил её отец Захария. — Знаете, преподобный ИоаннЛествичник называл памятозлобие червём ума и гвоздем, вонзённым в душу. Ненужно вам это сомнительное «богатство».

Когдаони выходили из архива, последние книги растворились в воздухе. На порогеТамара оглянулась и швырнула в колеблющееся пространство исчезающего хранилищатот том, который держала в руках.

Вместеони вывели сотрудников из зала. Тамара просила у всех прощения и, открыв дверьв зал с накрытыми столами, пыталась заманить туда бывших пленников. Зла на неё,похоже, никто не держал, но все разъехались по домам с поразительной скоростью.

Возможно,они и впрямь были не так уж невинны в ситуациях, столь тщательно зафиксированныхв тех исчезнувших книгах.

Глава 12— Молчаливыйсвидетель

—Сегодня пойдём с тобой в кафе «Шоколадница», — сообщил отец Захария келейникусразу после службы.

—Ух ты, здорово! — воскликнул Мишенька, а потом, усомнившись, уточнил. — А вы нешутите?

—Какие шутки? Возле Казанского, на канале Грибоедова, нас ждут в двенадцать.Через полчаса выходим.

Передвигатьсяпо Питеру на метро быстро, хотя и суетно. На станции «Невский проспект» —вечный людской поток. У входа в кафе их ждала женщина вполне православноговида. Она держала за руку подростка, который смотрел в землю и на приветствиене ответил.

—У Женьки аутизм, — пояснила женщина. — Мы с ним в тот день были в этом кафе.Сидели как раз у окна. Женька всё норовил на стекле контур собора обвести. Итут раз... и собора нет.

Мальчикподнял голову и посмотрел на кресты Казанского собора.

—А в следующий раз, когда мы пришли съесть пироженку — я его иногда балую — мыпопали в другое кафе.

—Это как — в другое? — отец Захария внимательно посмотрел сквозь стекла насидящих за столами посетителей.

Женщинаповернулась к сыну:

—Женька заходи. Сейчас всё сами увидите.

Мальчиквзялся за ручку двери с табличкой «Закрыто», стрелка указывала на соседнийвход. Он пропустил всех вперёд и сам закрыл дверь своего мира.

Внутриоказалось кафе с таким же интерьером: те же столы, та же витрина со сладостями.Но ни одного человека внутри не было.

Матьвиновато развела руками.

—Вот так каждый раз. А пирожныенастоящие. Очень вкусные.

Женькауже взял большой кусок черничного пирога и тихонько начал его есть.

—Что же ты всухомятку? — засуетилась мать и налила сыну стакан морса. Потомвопросительно посмотрела на отца Захарию. — Будете?

—А почему бы и нет? Это же мир Евгения. Он и угощает, — согласился монах,присаживаясь рядом с мальчиком.

Мишенькеприглянулся чизкейк. Женщина тем временем рассказывала:

—Вообще-то на службу мы ходим в другой храм, поближе к дому. А здесь бываемчасто — напротив Дом книги, где я иногда оставляю сына. Я по делам, а Женька навтором этаже читает и на собор смотрит.

—Хорошая у него дверь, — уплетая второй кусок чизкейка, одобрительно сказалМишенька.

Женщинавнимательно посмотрела на отца Захарию.

—Вот я думаю, можно ли нам сюда ходить? Может, это грешно?