Там, где открываются двери

Чиновник, покрываясь красными пятнами, замямлил:

— Ну, как вам сказать...

Отец Захария и так уже всё понял. Он посмотрел на телефонный аппарат, громоздившийся на письменном столе.

— Можете не продолжать. Разрешите мне позвонить?

Пётр Петрович засуетился, подвигая телефон к краю стола:

— Конечно, конечно.

Усаживаясь в удобное мягкое кресло отсутствующего хозяина, отец Захария пытался собраться с мыслями:

— Только я хотел наедине поговорить.

Пётр Петрович кивнул и торопливо вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

Трубку поднял сам отец Лазарь. Духовнику Захария в последнее время звонил часто. Ситуация в городе была необычной. Он подробно всё описал. Тот выслушал и уточнил:

— Что тебя смущает?

Монах потёр виски:

— Неприятно как-то в такое место идти.

Духовник согласился. В его голосе чувствовалась одновременно озабоченность и теплота:

— Ты прав. Монаху одному путешествовать вообще не полезно. Может, возьмёшь кого из братии с собой?

Отец Захария подумал недолго.

— Может, Мишеньку, моего келейника? Такого послушного простеца я ещё не встречал. Он за послушание готов хоть куда идти.

Отец Лазарь пообещал помолиться, пожелал Божией помощи и положил трубку.

Мишеньку привезли не прошло и получаса. Молодой послушник, выслушав наставление, приготовил чётки и надвинул скуфейку на глаза.

Первым в этот опасный духовный мир вошёл Захария. Мишенька следовал чуть позади. На домах всё так же тускло мерцали фонари. Они медленно двигались по улице. Красавицы за стеклом при их появлении вскакивали со своих кушеток и пуфиков, зазывая их в свои спальни.

Оглянувшись, отец Захария посмотрел на начало улицы, которое уже терялось во мраке. Краем глаза он увидел слишком активную особу и тихо шепнул послушнику:

— Мишенька, погромче читай молитву, — а потом тихо добавил про себя. — Неужели он везде побывал? За десять дней?

И тут он увидел, что одна из витрин пуста. Указывая на неё, он громко, почти крикнул келейнику:

— Нам сюда!

Дверь была не заперта. Кругом полумрак. Подушки, кушетки, накрахмаленные салфетки. Голова начала кружиться от спёртого воздуха.

Послушник показал штору, за которой мелькали тени:

— Батюшка, вон там кто-то есть.

Захария слегка отстранил Мишеньку:

— Ты дальше не ходи, тут постой. Я сам, — и решительно отдернул полог.

Среди ярких подушек лежал седовласый старец. Две девицы в восточных нарядах держали подносы с фруктами и кормили его по очереди с рук, третья танцевала перед ним, мелькая пышными формами в клубящемся дыму.

Увидев отца Захарию, все трое затряслись, задрожали и медленно растаяли в воздухе. Быстро открыв все окна, отец Захария позвал послушника, и они на руках понесли почти невесомого старца к выходу. Дым из комнаты тянулся уже вдоль всей улицы.

— Скорее, Мишенька. С этим мраком нам не справиться, — крикнул отец Захария, и они прибавили шагу.

Они вошли в кабинет и положили на ковёр бледного юношу лет двадцати пяти.

— Скорее вызывайте скорую. Время идёт уже на минуты, — сказал монах расплакавшейся секретарше и подтолкнул её к телефону.

Возвращались они на подворье пешком. В суматохе о них сразу же забыли.

Только они вышли за ворота и прошли мимо охраны, Мишенька задал вопрос, так его мучивший:

— Батюшка, почему он такой старый был?

Захария вдохнул свежий воздух полной грудью:

— Душа состарилась. Всё, что можно испробовать, испробовала. А без Бога ничего не может вдохновить. Вот уныние и нападает, — отец Захария остановился и спросил послушника. — А ты что там видел?

Мишенька сморщил лоб:

— Пустая улица. А у того дома ангел стоял скорбный. Жалко его было.

Отец Захария перекрестился:

— Да. Крещёный, значит, наш Кирилл. Пойдём, позвоним отцу Лазарю и поблагодарим за молитвы.

Время в том другом мире текло по своим законам. Когда они вошли на территорию подворья, колокол звонил к отбою.

Глава 5 — Маг-консультант

На следующий день, войдя в кабинет к Дарине, отец Захария увидел там двух мужчин.

— Познакомьтесь. Это наш консультант Эрик, — сказала Дарина, указав на молодого человека с пронзительным взглядом. — А это потерпевший.

Она говорила ровно, с привычной собранностью.

Отец Захария представился и присел к столу.

Потерпевший, коротко стриженный мужчина в малиновом пиджаке, оживлённо рассказывал:

— Представьте, пацан шести лет исчез среди ночи! Мы и в полицию, и в скорую… А утром он опять в кроватке спит.

— Ваш сын? — уточнила Дарина, её пальцы постукивали по ручке кресла.

— Первенец, — гордо сообщил мужчина.

— Продолжайте.

— Мы с супругой выпытывали у него. А он чего? Малец. Твердит одно: «Травка, речка».

— У вас охраняемая территория? — Дарина отложила ручку.

— Конечно! Сторож, собаки. Никто не выходил. Решили поставить камеру. Так он ночью встал и открыл дверь домика трёх поросят.

— Какого домика? — брови Дарины чуть приподнялись.

— Ну, стены расписаны сказками. Там есть домик… соломенный, что ли… — мужчина наморщил лоб. — Открыл и исчез. Через час вернулся. Это мы по видео увидели.

— С рисунком что сделали?

— Ничего не получилось. Не открыть, не закрасить. Задвинули комодом и комнату закрыли.

— Мы решили привлечь Эрика, — сказала Дарина, обращаясь к отцу Захарии. В её глазах мелькнуло что-то твёрдое. — У него… особая методика поиска.

— Как скажете, — нехотя согласился монах, а про себя подумал, что методика методике рознь.

— Поедем на место сейчас же, — распорядилась Дарина, поднимаясь. Её движения были резкими.

Доехали быстро. В огромном особняке весь второй этаж был отдан под детские. Хозяин отодвинул комод, открыв нарисованную дверь домика и трёх поросят рядом.

Эрик поставил на комод портфель и достал оттуда книгу, жезл и прочую мелочь. Отец Захария заглянул через плечо. На книге красовалась надпись: «Черная магия». Эрик уже набрасывал тёмный балахон.

— Э, нет! Так не пойдёт! Я в этом участвовать не буду, — твёрдо сказал монах и направился к выходу.

— Вы что, отказываетесь сотрудничать?! — взвизгнула Дарина, и в её голосе впервые прозвучали нотки неподдельного гнева.

— Да, отказываюсь. Можете так и записать. Обязательно запишите! — крикнул он ей уже с лестницы.

«Бог поругаем не бывает. Это всё равно что грязными сапогами с чёрного хода в дом вломиться. Экспериментаторы несчастные…» Отец Захария быстро дошёл до остановки и сел на первый подошедший автобус в сторону города.

Потом она звонила, просила прощения. Говорила, что Эрик пропал, и нужна его помощь.

— Но такое сотрудничество ничего общего со смирением не имеет! — кричал он ей в трубку в ответ на призывы к христианским добродетелям.

А затем приехал «малиновый пиджак» и, запинаясь, объяснял:

— Уговорили они меня, я и поддался…Мальца за Эриком послали…Помогите.

— Вы что же, ребёнка туда, к этому Эрику, отправили?! — удивлению и возмущению монаха не было предела. Собираясь, он не мог успокоиться: «Как тут мир хранить? Идиоты несчастные… Прости, Господи, меня грешного за такие слова».

Снова детская спальня. Заплаканная молодая женщина всхлипывала:

— Мы в тот день первый раз ко причастию с Гошей ходили, вот дверь и открылась, — она сердито посмотрела на мужа. — Обещал воспитанием заняться, а не только баловать!

Открытый портфель стоял на комоде. Балахон валялся на полу. Отец Захария толкнул нарисованную дверь — ручку на ней не удосужились изобразить — и шагнул на зелёную траву.

Луг простирался во все стороны. Неподалёку бежала речка. Мальчик у дерева разглядывал что-то в траве.

— Вкусные ягоды? — спросил монах, глядя на щёки, испачканные земляникой.

— Угу, — кивнул тот, запихивая в рот новую горсть.

— Ты дядю тут не видел?

— Собачка. Там. Злая, — малыш махнул ручкой в сторону, откуда пришёл монах.

Он обернулся. Чёрная такса сидела у розовой двери, странно смотревшейся в этом раю.

— Ясненько. Методика, говорите… — отец Захария взял малыша на руки. — Пойдём к маме?

— Собачка злая, — ребёнок с опаской посмотрел на таксу, скалящую зубы.

— Не бойся, сейчас мы её… — у отца Захарии дрогнула нога, но он удержался. Всё же творение Божие.

Сначала он вывел мальчика и передал его матери. За таксой пришлось вернуться — она билась о невидимую преграду в проёме двери.

На выходе из комнаты он обернулся и увидел, как Эрик-такса, всё ещё скалясь, судорожно сгребал свои вещи в портфель.

Глава 6 — Тени прошлого

— Обычно на ошибках учатся! Зачем же на одни и те же грабли наступать? — отец Захария в сердцах бросил трубку.

Рука Мишеньки дрогнула, и он пролил кипяток мимо чашки.

— Батюшка, что случилось?

Монах не мог успокоиться.

— Снова эта история с Эриком! Дарина, вроде, неглупая, сама видела результат его манипуляций. Но нет! Опять вляпалась. Единственное её оправдание — молодой человек, полковник. Любит, вот и бросилась помогать.

Келейник вскочил, готовый начинать сборы:

— Когда поедем? Сейчас? Рясу приготовить?

— Нет, не надо. Они сюда приедут.

— Что, сам из двери вышел? — удивился послушник.

Отец Захария взял в руки чашку с дымящимся травяным сбором.

— Там какая-то запутанная история. Придут — расскажут. Я ещё успею чаю попить, думаю.

Приехали через час. Дарина была в элегантном длинном пальто.

— Познакомьтесь, это Игорь, — представила она высокого статного брюнета с ясными, васильковыми глазами.

Игорь приятно удивил, сразу подойдя под благословение.

Говорила в основном Дарина, её слова лились скороговоркой:

— Мы уже около года вместе. Когда будем готовы, отношения узаконим, — предвосхитила она возможный вопрос монаха. — Игорь был тогда в соборе по долгу службы. В отличие от меня, он… верующий.

Захария слушал её внимательно, а сам смотрел на жениха.

— Исповедовались, причащались?

Тот взмахнул густыми ресницами.

— Да… Правда, в школьные годы чаще — бабушка водила. А сейчас в основном на Пасху.

«Этот сердцеед вряд ли скоро созреет для семьи», — мелькнуло у отца Захарии.

— Расскажите подробнее о своей… двери.

Голос Игоря дрожал.

— Никакой новой двери у меня не появилось. Проблема с машиной. Я обычно езжу сзади. На днях открываю дверь — а на сиденье трое младенцев. Я — к водителю. Тот открывает свою дверь и смотрит на меня: с его стороны салон пуст. В общем, отшутился, сел впереди… А эти младенцы… так там и остались.

Захария уже начал догадываться о причине этого явления.

— Вы сразу Дарине рассказали?

Игорь смущенно потер переносицу.

— Нет, дня через два. Думал, как они там, голодные… А зайти боялся. Вот и признался.

— Ну, а Эрик-то чем вам помог? — вздохнул монах.

Тут вмешалась Дарина:

— Он заверил, что справится! Пентаграммы чертил, весь гараж разрисовал…

Монах перевёл взгляд на Игоря.

— И каков результат?

Тот с надеждой в синих глазах посмотрел на отца Захарию.

— Дети всё там же. Только… они теперь разного возраста. Девочка лет пяти и два мальчика — трёх и двух. И выглядят… реальнее...

— Да! И теперь я их тоже вижу! — воскликнула Дарина и неожиданно громко икнула, смущённо прикрыв рот.

Отец Захария выглянул в окно.

— Где ваша машина?

Дарина показала на автомобиль у ворот.

— Вон та, чёрная, с водителем. Мы сами на такси приехали.

Отец Захария встал и направился к выходу.

— Дариночка, вы побудете здесь. Мишенька вас чаем угостит. А мы с Игорем сходим одни.

***

Водителя полковник отпустил и, глубоко вздохнув, нерешительно шагнул в салон вслед за монахом.

Дети, увидев Игоря, потянулись к нему и в три голоса защебетали: «Па-а-па!»

Полковник инстинктивно рванулся назад, но отец Захария мягко, но настойчиво удержал его за локоть:

— Не бойся. У тебя есть дети?

Игорь, дрожа всем телом и пытаясь уклониться от малышей, норовивших забраться к нему на колени, прошептал:

— Нет… Я не был женат, детей нет.

Отец Захария, с болью в сердце смотрел на призрачных детей.

— А подруги твои… делали аборты?

Игорь вдруг обмяк, будто из него вытащили стержень.

— Но это их личное дело… Ну да… Были… наверное…

— Ты знал об этом? — безжалостно уточнил монах.

Игорь и перестал отстранять детей. Его руки бессильно опустились.

— Да… Кажется, да.

Отец Захария пристально посмотрел на молодого человека.

— Ты в этом никогда не каялся?

Игорь лишь молча, с бесконечным стыдом, покачал головой.

— Пойдём в церковь. Там у меня епитрахиль, — мягко сказал отец Захария, открывая дверцу.

После долгой исповеди отец Захария и заметно успокоившийся Игорь вернулись в келью.

Дарина тут же вскочила:

— Ну что, разобрались с мистикой? Эрик говорил, что это сглаз! Надо вернуть всё отправителю…

Жених ласково, но твёрдо обнял её за плечи:

— Пойдём, дорогая, нам нужно серьёзно поговорить. Я должен тебе кое-что рассказать.

Они вышли. Отец Захария наблюдал из окна, как Игорь открывает дверь машины — теперь уже обычную, пустую. Через минуту сторож защёлкнул замок ворот.

«Похоже, жених наконец-то созрел для семьи. По нынешним меркам неплохой парень. Нелёгкий, однако, разговор ему предстоит», — размышлял отец Захария, открывая дверь Мишеньке, пришедшему унести посуду.

Глава 7 — Сейф бухгалтерши

— Я в Казанский, к обеду не ждите, — крикнул отец Захария брату-повару, забираясь в присланную за ним машину.

Запыхавшийся Мишенька подбежал, когда машина уже тронулась.

— Батюшка, батюшка, подождите! Возьмите меня с собой, я так давно хотел к чудотворной Казанской приложиться! — Послушник умоляюще сложил руки.

Отец Захария кивнул на заднее сиденье. По дороге кратко объяснил суть дела.

— Настоятель Казанского собора звонил утром — пропал казначей . Пришлось сообщить Дарине, протокол обязывает.

Когда они подъехали, она была уже на месте, разговаривала с настоятелем на крыльце. Все вместе прошли внутрь. К удивлению отца Захарии, Дарина тоже подошла к иконе. Неуверенно перекрестившись, приложилась вслед за остальными.

В маленькой комнате казначея помещались только письменный стол и высокий металлический сейф. Настоятель, показывая на него, объяснил:

— Давно пожертвовали. А ключи потеряли, наверное. Стоит закрытый, мы уже привыкли. Думали на металлолом сдать — тяжёлый очень.

Дарина достала блокнот.

— Давно человек пропал?

Настоятель замялся.

— Вчера утром была на службе. А потом... потом я её поругал. За дело поругал. Отчёт вовремя не сделала.

Захария проверил запоры на окне.

— И из собора она не выходила?

Настоятель покачал головой и тяжело вздохнул.

— Да. Вообще-то, и из комнаты не выходила и дверей новых никаких нет, — добавил он, хотя это и так было очевидно.

Мишенька подошёл к сейфу, приложил ухо:

— Гудит, — сообщил он.

Отец Захария перекрестил сейф и повернул колесико в верхней части дверцы. Раздался щелчок. Затем ещё и ещё. Дверь со скрежетом приоткрылась. Внутри не было полок, оттуда потянуло кисловатым запахом.

Дарина перекинула сумочку на другое плечо и решительно направилась к сейфу.

— Идёмте.

Монах перегородил ей дорогу.

— Подождите! Куда это вы?

Отступать майор не намеревалась.

— У меня от начальства чёткие указания. Мне нужно пройти с вами в дверь. Наверху требуют подробный отчёт.

Захария оценивающе посмотрел на неё.

— Начальству виднее, как говорится. У вас другой одежды нет?

Дарина поправила кофточку.

— А вам разве не всё равно? Вполне современная, даже модная.

Монах, думая о чём-то своём, невозмутимо обратился к настоятелю:

— Есть у вас детская одежда какая-нибудь?

— Сейчас посмотрю, — настоятель вышел и вскоре вернулся. — Вот, — и протянул стихарь маленького размера. — Сын пономарил, когда ему было лет шесть.

Монах покачал головой, но взял:

— Мишенька, ты тоже пойдёшь. Твоя помощь понадобится. — И, слегка наклонив голову, первым шагнул в сейф.

Из тёмного тамбура они вышли в огромный универмаг. В центре зала сверкали чистотой стеклянные лифты. В зеркалах отражались яркие люстры. У самого выхода всё было заставлено тележками с женской одеждой и обувью.

— Ой! Это же Dolce & Gabbana! — пропищал тоненький голосок.

Отец Захария с Мишенькой оглянулись. Уменьшенная раза в три Дарина вертела головой во все стороны. Кофточка на ней болталась, как на вешалке.

Отец Захария со вздохом протянул ей стихарь.

— Вот, переоденьтесь. И не забудьте в отчёте упомянуть об этом.

Дарину в золотом стихаре Мишенька усадил в освобождённую от тряпок тележку и покатил по зеркальному полу.

Они заезжали во все отделы подряд. Дарина умудрялась на ходу дотягиваться до нарядно одетых манекенов и ощупывать ткани.

Отец Захария устало присел на скамейку.

— Здесь шопингом можно заниматься не часами — сутками.

Дарина по детски шмыгнула носом.

— И пить очень хочется.

Мишенька помог Дарине выбраться из тележки.

— Вы посидите, а я поищу воду.

Священник благословил послушника.

— Ты поаккуратней, в мужские отделы не заходи.

Через пятнадцать минут Мишенька вернулся с водой.

— На третьем этаже зона отдыха. Она там.

У барной стойки на высоком табурете сидела полная женщина в вечернем платье с блёстками. Она держала бокал и разговаривала с огромной зелёной жабой:

— Я тружусь, стараюсь, а он ругает. Не для себя стараюсь — для храма...

Жаба понимающе кивала и подливала в бокал мутную жидкость. Вся стойка была заставлена пустыми бутылками из-под яблочного уксуса.

— Я тружусь, стараюсь... — как заезженная пластинка, бормотала женщина.

Увидев отца Захарию, жаба позеленела ещё больше и расплылась лужей по стойке. Тягучая жидкость потекла на блестящую ткань платья.

Дарина всплеснула руками.

— Ой, Versace! Смотрите — испортите!

Женщина вздрогнула, посмотрела на отца Захарию.

— Вот, обижаюсь я.

Монах, присаживаясь рядом, понимающе кивнул.

— Хорошо, что вы это осознаёте. Часто здесь бываете?

Женщина попыталась встать, но не смогла даже руку оторвать от стойки.

— С того дня — каждый день. Тут красивые вещи. Хотя, конечно, ничего не возьмёшь с собой — исчезают сразу за дверью.

Захария с усилием оттащил стул вместе с бухгалтером от стойки с бутылками.

— Крепко вас эта жаба прихватила. Помоги, Мишенька.

Они помогли женщине забраться в тележку к Дарине и покатили её к выходу.

Глава 8 — Похищение

Вернувшись с Урала вечером, отец Захария почувствовал такую усталость, что отключился, едва коснувшись головой подушки.

Утром за чаем он делился с келейником монастырскими новостями.

— Слава Богу, все живы-здоровы. Служба идёт по распорядку. Хотя неделю назад случилось искушение — в монастырский архив пробралась собака. Когда отец Лазарь с Рыжиком зашли, она набросилась на кота. Игумен буквально вырвал любимца из зубов. В итоге у Рыжика лапка сломана, а отец Лазарь с перевязанной рукой ходит.

— Но как собака могла попасть в архив? — удивился Мишенька.

— В том-то и загадка! И все летописи переворошила, тварь едокая, — сокрушался отец Захария.

Он взял ежедневник и пробежал глазами записи:

— Посмотрим, что у нас на сегодня. Через час встреча с благодетелем. После обеда — вызов к Дарине. Вроде всё, — он захлопнул тетрадь.

В этот момент в дверь постучали. Вошедший брат сообщил, что срочно просят пособоровать тяжелобольного на дому.

Отец Захария быстро собрал требный чемоданчик.

— Мишенька, отмени встречу, договорись на другое время. К больному ехать надо.

У ворот его ждал мужчина в клетчатом костюме и старомодных круглых очках. «Прямо как Берия», — мелькнуло у отца Захарии.

Они уселись на заднее сиденье роскошного автомобиля, и водитель резко тронулся с места.

***

Когда машина скрылась за воротами, зазвонил телефон. Мишенька поднял трубку.

— Мишенька, позови отца Захарию, — услышал он голос игумена Лазаря.

— Благословите, батюшка. Он только что уехал. Что передать?

— Я сегодня был у врача. Та такса, что неделю назад меня укусила — рана никак не заживает. Врач сказала, что это след от человеческих зубов. И ещё — какой-то неприятный тип в круглых очках спрашивал у братии про отца Захарию. Передай, пусть будет осторожен. А я за него помолюсь, — отец Лазарь положил трубку.

***

— Что, так срочно? — поинтересовался отец Захария у «Берии», когда они на полной скорости пронеслись на красный свет. Монах обернулся посмотреть на пешехода, которого чудом не задели.

— Очень, — прозвучало за спиной и в тот же миг он почувствовал резкий укол в шею. В недоумении Захария уставился на «Берию», который держал пустой шприц и нагло ухмылялся.

У монаха поплыло перед глазами. Последнее, что он успел заметить, — знакомый оскал Эрика-водителя, обернувшегося на него.

Сознание возвращалось медленно. Где-то рядом разговаривали:

— Сейчас выясним группу крови и решим, кого будем инициировать.

— Мне подойдёт любая. У меня четвёртая, — этот голос принадлежал Эрику.

«Ага, маг-недоучка затеял очередную пакость», — попытался пошевелиться монах. Он лежал на спине на чём-то твёрдом. Руки и ноги были жёстко зафиксированы.

— Кажется, приходит в себя. Пойдём, займёмся делом, — незнакомый голос был с хрипотцой.

Шаги затихли. Отец Захария открыл глаза. Помещение напоминало заброшенную операционную: обшарпанные белые стены, тусклая лампа над головой.

«В таком положении остаётся только молиться». Снотворное ещё действовало, и он снова провалился в сон.

Очнувшись опять, он увидел рядом Эрика на соседнем столе. Между ними располагалась сложная система трубок. Игла была введена в его левую руку, а в правую руку Эрика... По трубкам медленно текла кровь.

«Моя кровь», — с отвращением понял он.

— Зачем вам это? — хрипло спросил он у Эрика.

Маг оскалил мелкие зубы.

— Магистр считает, что твоя кровь обладает особыми свойствами. Поэтому ты и можешь открывать двери.

Отец Захария отвернулся: «Эх ты, такса глупая... Кто же духовные проблемы решает телесными методами?» Вслух спросил:

— Всю до капли собираетесь выкачать?

Эрик захихикал.

— Нет, поэтапно. Не волнуйся, умрёшь не сразу.

В следующий раз он очнулся в одиночной палате. Решётка на окне, дверь заперта. На улице стояла ночь.

«Интересно, сколько времени прошло? Сутки? Двое?» Он попытался приподняться, но голова закружилась, подступила тошнота. Решил проверить карманы. Освящённое масло, просфора... И вот она — маленькая бутылочка с отваром от старца из Долины, которую дал ему отец Лазарь. Он всегда брал её на соборование, давая по капле в критических ситуациях. Встряхнув, капнул себе на язык. На тумбочке стоял поднос с едой. Он выпил томатный сок.

«Подкармливают. Значит, живой ещё нужен». В голове прояснилось, сонливость отступила, сменившись приливом сил.