Охотники за таинственным. Огарково

«…молчать… он уже наш…»

Ступень за ступенью, шаг за шагом он медленно продвигался вниз. Внезапно его нога почувствовала крепкую поверхность, уверенно уперевшись в пол. Давление на тело исчезло – ощущение было таким, будто он прорвал невидимую плёнку, выйдя из липкого кокона. Сталкер стоял на твёрдом и ровном бетонном полу. Тьма, сдерживающая обзор, отступила – теперь он видел всё.

Подпол, а скорее даже подвал, был просторным и, на удивление, хорошо обустроенным. Стены аккуратно выложены старым, но прочным кирпичом. Никакой земли, никаких осыпающихся сводов. Потолок же терялся из вида, упираясь в тот самый непроглядный слой тьмы, что висел под самым перекрытием дома, словно чёрное бархатное небо этого подземного мира.

Вдоль стен располагались массивные деревянные стеллажи, когда-то крепкие, теперь же прогнившие и покосившиеся. На них стояли ряды стеклянных банок, видимо, с домашними заготовками. Стекло покрывали толстые, застывшие потёки той самой желтовато-зелёной слизи, что он видел на мельнице. Сквозь этот налёт проступали очертания раздутых почерневших овощей, больше похожих на забальзамированные органы, чем на соленья. Знакомая тошнотворно-сладкая вонь стояла здесь, как неподвижное облако, пропитывающее каждый кирпич, каждую пылинку.

«…смотри… это всё, что от них осталось… не жизнь… не смерть… просто… существование…»

Каин медленно повернулся на месте, луч его фонаря, теперь снова яркий и уверенный, скользил по стенам, полу и стеллажам. Внезапно он замер, упёршись в дальний, самый тёмный угол подвала и выхватывая из тьмы очертания двери. Это была обычная металлическая дверь, покрытая шершавой ржавчиной. На ней не было никаких обозначений, надписей либо чего-то ещё – простая, серая, но от этого не менее зловещая.

Каин подошёл ближе. С каждым шагом воздух становился ощутимо холоднее, а вонь – острее. Дверь оказалась слегка приоткрыта, леденящий сквозняк тянулся из щели, неся с собой запах сырой глины и тлена.

«…входи… он ждёт…»

«…закрой её… забудь… уходи…»

«…ОТКРОЙ! ОН ЗОВЁТ! ОН ЖДЁТ ТЕБЯ!» – проревел голос в его сознании, заставив Каина непроизвольно шагнуть вперёд.

Он толкнул дверь. С тягучим высоким скрипом ржавых петель она подалась, открыв проём в старый тоннель, уходящий куда-то вглубь. Потолок был подпёрт почерневшими от гнили балками, пол усыпан обломками грубой каменной кладки стен, сквозь которую пробивались свисающие вниз бледные корни деревьев. Метрах в тридцати впереди виднелась развилка – тоннель расходился на несколько рукавов, разбегающихся по разные стороны в непроглядную тьму.

Каин обернулся в освещённый подвал. Он взглянул на лестницу, уходящую вверх в слой тьмы. Голоса в голове стихли, словно затаившись и выжидая дальнейших его действий, но их давление никуда не делось. Они наблюдали. Сталкер сделал шаг назад к основанию лестницы.

– Дагор! Трисс! Спускайтесь! Только осторожно, там на первых ступенях – сплошная тьма, но ниже всё чисто.

– Хм… – раздался приглушённый голос Дагора. – Каин? Всё в порядке? Это… ты?

– Да, конечно, это он! Не узнал что ли?

– Подожди, – осадил он Трисс, после чего крикнул, похоже, наклонившись к люку. – Я не услышал слово!

– Наверх! – улыбнулся Каин. – Убедился? А теперь давайте вниз.

Ответа не последовало, но, судя по доносящемуся сверху нервному перетоптыванию и последовавшему за ним скрипу ступеней, проверка прошла успешно. Через мгновение из чёрного «водоёма» над головой, словно рождаясь из ниоткуда, появились сначала ноги, потом торс, а затем и перекошенное от страха лицо Трисс. Он спрыгнул на пол, дико озираясь.

– Господи… Это ж полный пи… Здесь, в смысле, там… – он указал рукой наверх. – Там ничего не видно! Совсем!

Вслед за ним, тяжело дыша, спустился Дагор. Он упёрся руками в колени, откашливаясь.

– Блять… Воздух тут… Я чуть не задохнулся, пока пробирался сквозь эту хрень.

– Что это? – тихо спросил Трисс, обводя камерой помещение и наводя её на открытую дверь.

– Огарково, – так же тихо ответил Каин. Его взгляд был прикован к развилке впереди. – Не то, что наверху. Настоящее Огарково.

– И, похоже, нам туда, верно?

– Да, – кивнул Дагору седой. – Макс где-то здесь. Я это чувствую. Идём.

Тоннель сжимался вокруг них. Воздух, густой от зловония, обволакивал головы сталкеров, как ядовитый туман. Каждый вдох обжигал лёгкие и затуманивал сознание, в глазах начинало темнеть, окружающая их картина смазывалась и мутнела. Чем дальше они шли по коридору, тем сильнее это проявлялось. В какой-то миг у Трисс резко закружилась голова, и он с силой тряхнул ею, пытаясь стряхнуть наваждение.

– Кажется, у меня в ушах звенит, – пробормотал он, и его собственный голос показался ему чужим, будто бы доносящимся из-под воды.

«Это не звон, дурачок, – прозвучал у него в голове ясный и вкрадчивый голос. – Это они шепчут. Прислушайся».

Трисс замер на месте, глаза его расширились. Дагор, шедший следом, чуть не врезался во внезапно остановившегося товарища. Тяжело дыша, здоровяк тряхнул головой, похлопал себя по щекам и огляделся по сторонам. Свет фонарей нехотя пробивал окружающую темноту, выхватывая из мрака жуткие детали: корни, свисавшие со свода, казалось, медленно и почти незаметно шевелились, изгибаясь навстречу нарушителям их покоя.

– Каин, – его голос был хриплым, – надо возвращаться. В глазах сплошная муть, ни хрена не вижу. Ещё и эти ёбаные корни повсюду!

Здооровяк резко отшатнулся, когда одно из бледных одеревеневших щупалец с потолка дёрнулось в его сторону. Это было игрой света и тени, подпитанной ядом, проникающим в мозг, но ужас в его глазах был настоящим.

– Они шевелятся, блять! Я видел!

«Трус! – снова прозвучал в голове Трисс чужой голос, на этот раз низкий, уверенный и наглый. – Большой такой медведь, а испугался пней. Хорошо, что камера у меня, а то ещё разбил бы, удирая от собственной тени».

– Что… что происходит? – прошептал он в ужасе, внезапный приступ паники сковал движения, нарушая дыхание и сбивая ритм сердца.

«Отдохни, пацан, – усмехнулся голос. – Взрослые дяди поработают».

– Не могу… не могу дышать, – Трисс закашлялся, прислонившись к стене, его лицо было бледным, а на лбу выступил холодный пот.

«Соберись, тряпка! Ты же хотел приключений? Вот они, получай! И вытри слюни!».

– Отстань… – прошептал Трисс, сжимая виски. – Пожалуйста, отстань…

«Он прав, – вмешался другой голос, спокойный и рассудительный. – Паника нам не помощник. Оцени обстановку. Воздух, вероятно, содержит психоактивные споры плесени или газ. Нужно дышать через фильтр, но его у нас нет. Остаётся сила воли. Сконцентрируйся на дыхании. Медленный вдох… выдох…».

– Каин! – голос Дагора прорвался сквозь шум в ушах. – Дальше нельзя! Трисс плохо! – здоровяк тяжело дышал, его могучая грудь с трудом вздымалась. – Я сам… я вижу… какую-то хрень! Эти корни… они как будто хотят схватить!

Каин, шедший на два шага впереди, не обернулся. Его фигура в свете фонаря казалась неестественно прямой и отстранённой.

– Он близко, – прозвучал его монотонный, практически лишённый эмоций ответ. – Мы не можем повернуть назад.

«…они – балласт… брось их… они замедляют тебя…»

«…они слабеют… они уже почти наши… оставь их здесь… это будет хорошим подношением…»

«…посмотри направо… видишь? Тень… она смотрит на тебя… она ждёт тебя… хочет прикоснуться… к тебе…»

И он видел. В тёмном кармане, где коридор делал небольшой изгиб, стояла та самая сущность, что он заметил в пустом окне по дороге к дому Макса. Высокая, неестественно худая фигура, сливающаяся с окружающим мраком. Её руки были непропорционально длинными и тонкими, как плети. Они заканчивались неким подобием кистей с щупальцеобразными пальцами, которые медленно и плавно шевелились в воздухе, будто ощупывая его. На месте лица у этого существа была ещё более тёмная, чем остальное тело, глубокая впадина, в которой плавало тусклое багровое свечение, напоминающее расплавленный металл.

Каин не дрогнул и не подал даже вида, что заметил это нечто. Глубоко в подсознании, за стеной показного безумия, его разум, холодный и ясный, бубнил свою мантру, слог за слогом выстраивая неприступную крепость из древних слов. Он видел тварь, чувствовал её голод и древнюю бездушную злобу, но не поддавался ей. «Enuma ilu awiluma…» – повторяла сама суть его бытия, пока внешнее «я» кивало голосам и шло вперёд, увлекая за собой теряющих рассудок спутников.

– Он близко, – повторил Каин. – Идём.

Тоннель разделился. Три дороги уходили в почти идентичную темноту.

– Куда… куда нам идти? – с надеждой в голосе спросил Трисс, рассчитывая, что Каин выберет путь к отступлению. Голоса в его голове тут же отреагировали на заданный вопрос.

«Направо! Там пахнет сильнее. Значит, там и есть вся движуха!».

«Налево. Уклон идёт вверх, возможно, коридор ведёт к выходу на поверхность или к вентиляции».

Каин стоял на развилке, его взгляд блуждал по трём проходам. Он не слушал ни Трисс, ни шёпот в своей голове, предлагающий завести команду подальше вглубь правого тоннеля и бросить в подземных коридорах. Он прислушивался к чему-то другому – к едва уловимой вибрации в воздухе, к пульсации страха, что исходила из глубины.

– Центральный, – твёрдо сказал он и, не дожидаясь возражений, шагнул вперёд.

– Да блять, Каин! – взорвался Дагор, хватая его за плечо. – Одумайся! Мы не знаем, куда идём! У Трисс уже крыша едет, он сам с собой разговаривает!

– Я… я в порядке… – слабо попытался возразить тот.

«Врёшь, как сивый мерин! Ты на грани. Но это даже весело. Никогда ещё не было так интересно».

«Игнорируй его. Сосредоточься на Каине. Он что-то знает. Он ведёт нас с определённой целью».

– Он не в порядке! – настаивал Дагор. – И я скоро не буду! Мы должны вернуться! Мы найдём другой способ помочь Максу! Вызовем ментов, спасателей, кого угодно!

Каин наконец повернулся к нему. Его лицо в отсвете фонаря было всё той же маской, но в глазах на миг промелькнула искра настоящего Каина – усталого, но несломленного.

– Никто не поможет, Дагор. То, что забрало Макса, не пустит сюда никого. Только нас. Потому что мы УЖЕ здесь. И потому что я… я ему как будто нужен. Это бред, я понимаю, но… Идём. Пожалуйста…

Он развернулся и снова зашагал по центральному туннелю. Дагор, сжав кулаки, с яростью пнул стену, но послушно поплёлся следом, волоча за собой теряющего связь с реальностью Трисс.

С каждым новым шагом они продвигались глубже, всё дальше удаляясь от спасительного подвала. Чем дальше сталкеры шли, тем чаще Каину мерещились движения на периферии зрения. Он не поворачивал головы, но краем глаза видел его: высокая тёмная фигура с несоразмерно длинными конечностями, которая стояла в боковых ответвлениях, скрывалась за поворотами, словно тень, следующая за ними по пятам.

Время от времени ему казалось, что одна из этих «рук»-щупалец вот-вот коснётся его затылка. Тогда он лишь чуть ускорял шаг, а его подсознание усиленно продолжало напевать: «Nergal ina ramanisu… Annu ki-utu-kam ilu…», поддерживая вокруг его разума пустоту, безмолвный вакуум, в котором голоса теряли силу, а видения не могли укорениться.

Наконец, в конце длинного прямого коридора возникла серая металлическая дверь, точно такая же, как была в подвале, ржавая и невзрачная, лишённая каких бы то ни было обозначений. Каин остановился перед ней.

– Здесь.

– Что… что здесь? – с надеждой выдохнул Трисс, его собственное «я» на мгновение пересилило других.

– Конец пути, – просто сказал Каин и толкнул дверь.

Глава 7. Сердце тьмы

Скрип ржавых петель прозвучал оглушительно громко в давящей тишине. За дверью открылось не подземелье, а нечто, что никак не соответствовало их ожиданиям. Чистое прямоугольное помещение с гладкими бетонными стенами и потолком, увешанным рядами старых люминесцентных ламп. Воздух здесь был другим – пахло озоном и старым металлом, перебивая, но не побеждая, всё ту же фоновую вонь. Они шагнули внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь.

Помещение было похоже на склад. Стеллажи, заваленные папками, ящиками и непонятными деталями, стояли вдоль стен густым частоколом. Посреди комнаты стояли массивные металлические столы, заваленные приборами, которые они не сразу смогли опознать: разнообразные стеклянные колбы, медные трубки, ржавые вентили и огромные конденсаторы. Повсюду валялись папки с пожелтевшими чертежами и схемами, испещрёнными какими-то формулами. Пыль лежала на всём нетронутым вековым слоем.

– Что… что это за место? – прошептал Трисс. – Какой-то заброшенный завод?

– Это… лаборатория, – задумчиво проговорил Дагор. – Кажется… Но какая-то очень старая. Я нечто похожее в фильмах видел.

«Скорее, склад никому не нужного хлама, – флегматично констатировал голос в голове Трисс. – А что это там за ящики?».

«Цинки для двухсотых, по-любому! Ждут непрошенных гостей!».

– Что это там? – Трисс указал на скопление контейнеров.

Дагор подошёл к одному из открытых металлических коробов. Внутри на жёлтой обёрточной бумаге лежали странные приборы – не то медицинские, не то инженерные, со множеством ламп и шкал. Но кое-что было знакомо.

– Какое-то оборудование, не пойму для чего, – он осторожно провёл пальцем по кромке ящика, сметая пыль. – Хм… Что это? Кажется, я где-то уже видел похожий штамп. «Спецфонд. 1962 год».

– Спецфонд? Что это? – нахмурил брови черноволосый.

– То, к чему доступ есть лишь у очень ограниченного круга лиц.

– ФСБ?

– КГБ, точнее, – усмехнулся Дагор. – Хотя… Тут, скорее всего, что-то другое. Что-то более… тайное.

– Все эти ящики… – Каин стоял неподвижно, его взгляд, перемещающийся с одного контейнера на другой, казался каким-то отстранённым. – Они все с разных времён. Некоторые выглядят новее других.

«…да, это последние… мы последние… он видел нас…»

«…да, мальчик… мальчик видел… видел всё… видел как нас…»

«…они принесли нас… в своих железных ящиках… как скот… на убой…»

«…на убой… да, на убой…» – зашептали голоса в его голове, но Каин мысленно оттолкнул их, как назойливых мух.

– И что это значит?

– Не знаю.

«То и значит, что их привозили сюда в разное время! – взорвался голос в голове Трисс. – Что тут непонятного?».

«Да, но почему их сюда доставляли? И кто это делал? Для каких целей? С какой периодичностью?».

«Да чтоб тебя! Любознательная какая!».

«Ну, мы же ведь всё-таки сталкеры, – звонко усмехнулся мелодичный голос. – Исследователи, разве нет?».

«Да уж, ведь и не поспоришь…».

Каин медленно двигался к центру помещения, его взгляд скользил по многочисленным пыльным приборам. Подойдя к одной из папок, внавал лежащих на столе, он осторожно открыл её. Схема, начертанная на пожелтевших страницах, изображала сложный контур, в центре которого находился странный символ – три концентрических круга, пересечённых зигзагом. Заметки на полях гласили: «тень, мрак, пепел».

«…они пытались понять… измерить… контролировать… глупцы…» – прошипел голос в его голове, в нём слышалась не злоба, а нечто иное… Нечто, похожее на презрение.

Каин захлопнул книгу и отбросил её на стол. Взглянув на товарищей, он коротко кивнул и указал в сторону ещё одной двери в глубине склада.

Сталкеры медленно двинулись к ней, осторожно обходя и переступая завалы. Проход вывел их в длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались ещё несколько дверей, ведущие в другие помещения. Комплекс оказался больше, чем можно было бы предположить с первого взгляда.

Каин бегло осмотрел коридор и уверенно толкнул дверь прямо напротив той, откуда они только что вышли. В открывшемся помещении не оказалось ничего интересного, кроме огромного ржавого генератора и нескольких металлических канистр, валяющихся на полу. Спустя несколько секунд Каин уже открывал следующую дверь, за которой оказалась пустующая комната, стены которой были покрыты свинцовыми плитами. За третьей дверью их взорам предстала небольшая каморка, похожая на жилую, с панцирной койкой и пустым столиком.

Следующая комната оказалась рабочим кабинетом – пара массивных деревянных столов, сломанные стулья, пустые книжные полки и толстые слои пыли. Дагор подошёл к ближайшему столу, начав рыться в его ящиках, и минуту спустя с торжествующим видом вытащил толстую папку с потрёпанной обложкой.

– Ну-ка, что тут у нас! – он распахнул её, и тут же поднявшееся облако пыли заставило его чихнуть. – Да блин! Хм… смотрите, здесь какие-то отчёты.

Его товарищи столпились вокруг, освещая страницы фонарями. Бумаги были усыпаны рядами машинописного текста и штампами «Сов. Секретно».

– «…лаборатория обнаружена в 1958 году при расчистке территории заброшенного поселения под планируемое строительство колхоза», – читал вслух Дагор, водя пальцем по пожелтевшей бумаге.

– Планы, похоже, изменились, – тихо хмыкнул Трисс и осёкся под взглядом здоровяка.

– «…предполагается, что объект был заложен ещё в царский период, до 1917 года, и использовался для оккультных исследований…»

– Оккультных?

«А что, ты думал, все аномалии – это просто грибочки да шишечки? – усмехнулся голос. – Вот и доискались до настоящей чертовщины!».

– Слушай дальше, – Дагор перевернул страницу. – «…возобновление работ по проекту «Огарок» санкционировано в 1960-м…» Огарок? Деревня же Огарково. В честь него что ли?

– Возможно, не деревню назвали в честь проекта, а проект – в честь деревни, – пожав плечами, тихо произнёс Каин. – Или наоборот. Зачастую, имя – это ключ. Оно создаёт связь.

«…мы были здесь всегда… до первой избы… до первого человека… они лишь дали нам имя… дали ему имя…»

– Тут… – лицо Дагора помрачнело. – Тут написано про какую-то «тёмную сущность». Вот – «…объект представляет собой тёмную сущность неизвестного происхождения, предположительно возникшую несколько сотен, а может и тысяч лет назад…». Так, что тут ещё есть… «…местные легенды упоминают «Сумрашника», либо же «Хозяина» – древнего хранителя леса, которого боялись и почитали ещё во времена Рюриковичей…» Хм, «…предпочитает находиться в тёмных, влажных местах… свет доставляет неудобства, но не причиняет особого вреда…». Так… О, «Способности»! «…объект обладает ярко выраженной способностью воздействовать на человеческую психику посредством выделения в атмосферу аэрозольных частиц, условно называемых «феромонами»… Подопытные сообщали о непереносимом зловонии, после чего начинали испытывать зрительные и слуховые галлюцинации… Постепенно происходила полная утрата воли и подчинение контролю со стороны объекта…»

– Так это… – Трисс резко выдохнул. – Это как кордицепс!

– Какой ещё нахрен квадрицепс?

– Кордицепс! У муравьёв. Гриб, который зомбирует! Он прорастает в мозг и управляет поведением, чтобы потом распространить споры и подчинить себе новых муравьёв!

«Примитивная, но тем не менее вполне наглядная аналогия, – заметил рассудительный голос. – Только в данном случае паразит-манипулятор – не гриб, а нечто, что мы не в состоянии определить».

– Но муравей после этого умирает, – мрачно заметил Дагор.

– А здесь… что происходит с человеком?

Их размышления прервал раздавшийся невдалеке странный звук. Сначала тихий, с каждой секундой он усиливался по нарастающей. Это был плач. Или же смех. Дикий, разорванный, истеричный. Он доносился из-за одной из последних дверей в конце коридора.

Сталкеры нервно переглянулись. В их глазах читался явный страх, но отступать было некуда. Каин первым двинулся на звук. Он медленно подошёл ко входу в помещение, из которого слышались эти истеричные всхлипывания. Глубоко вздохнув и мысленно произнеся первую строку мантры, он толкнул дверь.

Комната была пустой, если не считать сгорбленной фигуры в углу. Максим сидел на корточках, прислонившись спиной к бетонной стене. Его тело сотрясалось от беззвучного смеха, слёзы текли по грязному лицу, но в глазах не было ни веселья, ни даже осознания происходящего – лишь всепоглощающая пустота и безумие.

– Макс… – осторожно позвал Дагор.

Лучи всех трёх фонарей вонзились в смеющегося парня – свет уверенно выхватывал его лицо, но всё остальное… остальное тонуло в неестественно густой и кажущейся жидкой субстанцией тени. Она обволакивала его, словно живой саван, пульсируя и шевелясь.

– Это что ещё за ху…

«Твою мать!».

«А вот и оно».

«…СМЕРТЬСМЕРТЬСМЕРТЬСМЕРТЬСМЕРТЬ…»

Тьма за спиной Макса внезапно начала подниматься. Она росла и вытягивалась, принимая форму высокой худой фигуры с непропорционально длинными конечностями. Багровый свет зажёгся в том месте, где должно было быть лицо. Из сгустка тени вытянулись щупальцеобразные «руки» и с медленной неотвратимостью поползли в сторону сталкеров.

– Каин… – прошептал Трисс, отступая. Его голос сорвался, а все внутренние личности онемели от ужаса.

Каин стоял неподвижно, глядя на это ожившее воплощение кошмара. Внутри него бушевала буря, но снаружи царило ледяное спокойствие. Его рука медленно потянулась к кожаному шнурку на груди, на котором висел серебряный амулет.

Голоса в голове кричали в унисон, ликуя и требуя крови. Но глубоко внутри, в неприступной крепости его разума, ярко вспыхнул голос, готовый стать щитом и оружием:

«Enuma ilu awiluma…»

***

Каин плохо помнил то, что произошло после. Как тёмная сущность, названная в документах «Огарком», потянула к ним свои бесформенные руки-щупальца. Как тело Макса, неестественно выворачивая суставы, встало на четвереньки и двинулось в их сторону, неся на себе это ужасающее существо. Как побледневший Дагор схватил дико вопящего от страха Трисс и понёсся в сторону склада, зовя Каина за собой.

Как он сам, делая невероятное усилие воли, в своём подсознании хватал визжащие в истерическом угаре голоса, сминал их в единый, пульсирующий сгусток чистой ментальной энергии и запускал в сторону надвигающейся тьмы.

Фигуру «Огарка», словно от полученного прямо в грудь удара огненным шаром, отбросило в угол с яркой вспышкой света. На короткий миг он исчез, рассыпавшись лепестками тьмы и выпуская из своих цепких лап ослабевшее тело Макса. Этих пары секунд Каину хватило на то, чтобы схватить их проводника и, хорошенько встряхнув, поставить на ноги. Абсолютное непонимание и удивление внезапно воцарилось в пустых и безжизненных глазах парня.

– Бежим! – закричал Каин и потащил послушное, совершенно не сопротивляющееся тело за собой.

Они влетели в коридор, где их с нетерпением ждали Дагор и Трисс. Тот больше не говорил сам с собой – его лицо было маской чистого животного ужаса, и это, пожалуй, было лучше любой шизофрении. Не сговариваясь, они рванули по тоннелю, но не назад к знакомому выходу в подвал, а повернули на развилке налево, туда, где узкий коридор уходил под уклоном вверх. Инстинкт и отчаянная надежда вели их вперёд. Дыхание стало чуть легче, вонь – чуть слабее. Адреналин гнал кровь по венам, придавая сил и заставляя не оглядываться назад на преследующее их облако чистейшей тьмы.

Коридор упёрся в маленькую круглую комнатку, посреди которой в потолке чернел тяжёлый деревянный люк, окутанный тёмной дымкой. Не раздумывая ни секунды, Дагор собрал всю свою мощь и несколько раз с размаху ударил по нему плечом. С третьего раза люк с грохотом откинулся наружу, открыв путь наверх.

Взорам беглецов предстало уже знакомое помещение первого яруса старой мельницы, усыпанное обломками рухнувшей лестницы. Не оглядываясь и не думая ни о чем, кроме спасения, они выбежали на улицу и понеслись к своему «Крузеру», волоча между собой почти безвольное тело своего проводника. Цепляясь взглядом за лицо Каина и, наконец-то, поймав на мгновение его упавший взор, парень тихо прошептал: «Спасибо…», после чего зрачки Максима затмила чёрная пелена и его сознание отключилось.

Спешно закинув свои вещи в багажник, сталкеры рассыпались по сиденьям. Дагор вдавил педаль в пол, и внедорожник, как бешеный зверь, рванул с места, подпрыгивая на кочках по разбитой дороге. Казалось, сама тьма из Огарково тянулась за ними своими щупальцами, пытаясь остановить, но «Крузер» был быстрее. Они мчались сквозь лес, который уже не водил их кругами, а испуганно расступался перед несущимся автомобилем, позволяя убраться прочь.

В «Новой Жизни» сталкеры обессиленно втащили тело Макса в первый попавшийся дом и вызвали скорую. Те, на удивление, приехали достаточно быстро. Но было поздно. Максим умер тихо, так и не приходя в сознание, по дороге в районную больницу.

Они тихо стояли в стороне, пока жена Максима билась в истерике, пытаясь пробиться в морг. Её мать вместе с местным участковым пытались удержать Анну, но это было не так просто. Трисс вытащил из кармана смартфон и хотел было включить запись, но Дагор положил свою тяжёлую ладонь на его руку и медленно покачал головой. Каин не смотрел на товарищей, всё своё внимание обращая на рыдающую девушку. Обессилев от слёз, она медленно осела по стене коридора и взглянула на сталкера. Их взгляды пересеклись. Они не сказали друг другу ни слова, но этого и не требовалось – всё читалось в их глазах.