Охотники за таинственным. Огарково

– DIY, ёпта, – весело сказал он с интересом смотрящему на них Максиму. – Раз уж мы сюда припёрлись – темнота не должна нам помешать.

– А это не повредит? Техника поди дорогая…

– Ага, жуть просто! Ну, на что только не пойдёшь ради того, чтобы заснять то, что мы там увидим. Всё для канала и наших подписчиков, – его рот растянулся в улыбке.

– И для истории, – добавил Дагор.

– И для себя,– Каин взял у Трисс протянутую ему компактную «Соньку» и, взглянув на соратников, пожал плечами, добавив. – Ну, чтобы понять, что тут вообще происходит.

Он посмотрел на село – темнота обступала его со всех сторон, постепенно заполняя каждую частичку, словно обволакивая снаружи и пожирая изнутри.

– Жаль, что уже темно, поздно добрались. Хорошо было бы дрон запустить. Антуражно тут очень, особенно эта мельница. Жути нагоняет, – улыбнулся Каин. – Взять бы пару кадров оттуда и оттуда, – он указал вперёд и влево от себя. – На фоне леса чтоб и с этими домами вокруг. Да и вообще по округе полетать, – его рука обрисовала круг над головой, – панораму снять. Ну, да ладно. В следующий раз, если что.

Трисс молча выслушал его, производя какие-то манипуляции в настройках камеры, после чего согласно кивнул и включил запись, взяв в кадр седого.

– Готов? – спросил он и, дождавшись утвердительного кивка, выдохнул. – Начали!

– Приветствую, Каин с вами! – сталкер улыбнулся в камеру, вскинув левую ладонь в своём фирменном приветственном жесте – поджав безымянный с мизинцем и вытянув остальные пальцы, образуя между указательным и большим практически прямой угол. – Сегодня мы покажем вам то, что обещали несколько выпусков назад, – он развернул корпус и указал рукой в сторону села. – Огарково! Мы наконец-то добрались до того самого таинственного заброшенного села, о котором ходят легенды среди сталкеров. Многие писали о нём, но никто так и не добрался сюда, чтобы увидеть всё своими глазами и, как говорится, лицом к лицу столкнуться с тем, о чём перешёптываются местные жители, когда их никто не слышит. И сегодня мы – «Охотники за таинственным» – постараемся раскрыть все тайны Огарково.

Он задержал взгляд на объективе, после чего взглянул на Трисс. Тот, улыбаясь, кивнул и повернул камеру в сторону Дагора, который рассовывал по карманам и подсумкам своё снаряжение: запасные аккумуляторы для камеры, фонари, мультитул с ножом, походный топорик, аптечку.

– А теперь давайте послушаем, что же скажет наш главный инженер, а по совместительству водитель этого мощного железного коня, – черноволосый сделал быстрый подсъём «Крузера» и вновь сменил ракурс на здоровяка. – Многоуважаемый Дагор, не хотите ли поделиться с нашими зрителями историей о том, как мы пробирались к этому месту?

– Собраться хоть дай, – буркнул тот, исподлобья глянув на него. – Чего докопался… Иди вон лучше местных снимай.

– Ууу, бука какой! – засмеялся Трисс, опуская камеру. – Давай, скажи пару слов хоть, как раз пока снаряжаешься – самое то будет.

– Да, блин… Ладно, давай ещё раз.

– Потом вырежем лишнее. Считай, что я у тебя то же самое спросил. Как мы добирались сюда.

– Четыре круга! – Дагор выпрямился и показал четыре пальца на камеру. – Только представьте себе это, четыре раза мы не могли пробиться через лес и возвращались обратно. Каин не даст соврать – как будто сам леший не давал нам сюда добраться. Но всё-таки мы сделали это, правда, с небольшой помощью.

Трисс развернул объектив на себя, улыбаясь в камеру с настоящим профессиональным энтузиазмом.

– Так и есть! Мы здесь сегодня не одни – с нами… наш великолепный проводник Максим! – он перевёл ракурс на опешевшего Макса, – Который, между прочим, родился в Огарково и провёл здесь всё своё детство. Босоногим мальчуганом он бегал по этим улочкам, промеж этих самых домов и даже не подозревал, что спустя несколько лет всё здесь настолько изменится. Максим, скажи пару слов нашим зрителям!

Максим судорожно потёр руки, как-то скованно кивнул и подошёл ближе к камере.

– Эм… Здравствуйте всем, – немного растерянно помахал он в объектив. – Ну, что сказать… Да, Огарково – это место, где я вырос. Родился. Точнее, родился и вырос. Кх-кх… Ээ… Было тут когда-то полно людей: семьи, некоторые причём большие, даже огромные. В детстве мы их… называли кланами. Куча детей, пять-шесть на семью, бывало и больше. Просто толпы ребятни бегали по улицам, да. А теперь… пустота. Ни души. Я тут лет пятнадцать, примерно, не был, с тех пор как уехал в город. Но лес… он не меняется. И деревня тоже. Только тише стало.

– Можно ещё один вопрос? Вот ты всё называешь Огарково деревней, а оно же вроде как село, разве нет? По крайней мере, во многих документах, которые мы находили, указано именно так. Есть же какая-то разница между селом и деревней?

– Ну, есть, конечно. Хотя мы как-то особенно над этим не задумываемся, деревня и деревня, – улыбнулся он. – Вообще, как говорят, точнее, говорили мне раньше, село – это то место, где стоит церковь. Это как бы центр такой, если можно так сказать. А деревня – это просто место, где живут люди. Раньше здесь была церковь, но ещё в девяностых она сгорела или сожгли её, сейчас даже не упомнить. А построить заново никто так и не удосужился. Сначала было не до неё, а потом… то одно, то другое… Новая Жизнь опять же по соседству – многие туда переселяться начали, либо в город уезжать. Народа всё меньше оставалось, так и захирело всё.

– Минутка полезной информации, «Охотники» – не только исследовательский канал, но и просветительский! Спасибо, Максим! – Трисс отвернул камеру в сторону, ободряюще улыбнулся, подняв большой палец вверх, и повернулся обратно к селу. – А теперь давайте осмотримся. Первое, что бросается в глаза – старая мельница. Видите её силуэт? Такой огромный, по сравнению с окружающими домами. Она словно нависает над остальными зданиями. Лопасти покосились, держатся просто на честном слове. Кажется, что ветер вот-вот сорвёт их. Говорят, когда-то здесь мололи зерно для всей округи. Но сейчас она выглядит… зловеще, правда? Словно ждёт, когда мы подойдем ближе, чтобы сбросить на нас свои тяжёлые крылья. Ну… раз нас ждут, значит, нам туда!

Дагор уже шёл вперёд, снимая панораму. Его нагрудная камера работала, фиксируя каждый уголок, освещаемый лучом мощного фонаря: покосившиеся заборы, заросшие бурьяном дворы и пустые окна, чернеющие, как глазницы черепа.

– Смотрите, – негромко комментировал он, приближаясь к первому зданию. – Этот дом когда-то был жилым. Выглядит, конечно, он так, будто это было очень давно, хотя прошло-то всего несколько лет. Видите? Трещины в стенах. Крыша провалилась… – он вошёл в калитку и подошёл ближе. – Так… Дверь не закрыта.

– Давай внутрь зайдём! – Трисс с Максом зашли на участок следом за ним. – Может, там что интересное есть.

– Только осторожнее, – в голосе Максима прозвучали тревожные нотки. – Он вообще доверия не внушает, будто сейчас развалится.

– Осторожность – наш конёк, – усмехнулся Трисс. – Иначе бы давно уже в больничке отдыхали! Помнишь, тот случай на «Быстрянке»? – вскрикнул он в спину Дагору, аккуратно отворяющему дверь.

– Помню, не кричи, – тихо ответил тот, осматривая потолок и стены, чтобы ничего вдруг не рухнуло на голову.

– Да, извиняюсь. Так вот, – продолжил он Максу чуть тише. – Там фабрика старая была, деревянная. Перекрытия все гнилые, писец просто. Идём мы, значит, по второму ярусу, а под нами вдруг пол как… Йопть!

Дагор открыл дверь и резко отпрыгнул назад, чуть не повалившись на них – вместе с дверью едва не вывалился весь косяк, чудом зацепившись и повиснув в проёме.

– Твою мать! – выдохнул Дагор. – Я уж подумал, что на меня свалится сейчас, – он усмехнулся и покачал головой. – Что ж тут всё такое гнилое? Люди вроде не так давно отсюда уехали.

– Этот дом выглядит так, будто его покинули в спешке, – Трисс подошёл к покрытому пылью окну и посветил фонарём внутрь. – Смотри, посуда на столе. Нет, погоди… Это… Ну да, вот, это кухня – тарелки, кружки – всё в пыли, но вроде целое. Даже скатерть на столе, какая-то кружевная, что ли… Плохо видно. Стулья валяются… Интересно, что тут случилось? Такое ощущение, будто хозяева резко встали и убежали.

– Да, странно… – нахмурился Дагор, заглядывая в то же окно. – Хм. А вообще, почему все ушли из деревни? Максим, ты знаешь?

– Эпидемия вроде как какая-то была, лет пятнадцать назад. Точно никто не говорил что к чему, но люди начали болеть и умирали один за другим. Кто-то рассказывал, что вода в колодцах отравилась, кто-то – что проклятие на село наложили. Хрен его знает, что там на самом деле было. Люди начали разъезжаться кто куда, а те, кто остались – долго не протянули. Мои родители… – сглотнул он и, медленно вздохнув, продолжил. – Не захотели тогда никуда уезжать, ну и тоже не пережили болезнь эту… Я как раз тогда в городе учился, вернулся только на похороны. А потом собрал, что мог, и совсем в город уехал. Не хотел здесь оставаться. А как доучился, жену встретил, ну, к ней в село и уехали.

– Да уж, мрачная история, – Трисс сочувственно взглянул на Макса.

– Эпидемия, говоришь? – Дагор медленно натянул баф на нос.

– Ты что? – рассмеялся черноволосый. – Столько лет прошло, вряд ли тут что-то такое ещё осталось.

– На всякий случай, – усмехнулся Каин. Все невольно вздрогнули, совершенно не услышав, как он подошёл. – Пойдём дальше. Сюда надо аккуратно залезать – это займёт время, – он осмотрел повисший в дверном проёме выпавший косяк и окинул взглядом весь дом. – Да и нет тут ничего интересного. Вон там, кажется, поинтереснее будет, – он указал на следующее здание. – Давайте туда.

Они подошли к другому дому и, осмотрев его, нашли несколько брошенных на полу вещей. Лестница на второй этаж прогнила, ступеньки просели и опасно скрипели, стоило лишь ноге на них ступить. Решив, что такими местами они займутся потом, сталкеры двинулись дальше, планируя за сегодня обойти деревню по периметру и наметить себе цели на следующий заход.

Дагор с Трисс шли впереди, продолжая съёмку местности и весело переговариваясь о чём-то. Максим шёл следом за ними, немного отставая, его шаги отчего-то становились всё медленнее и медленнее. Он бросал взгляд на развалины вокруг, а в глазах его явственно мелькала тень горьких воспоминаний.

Каин шёл позади всех, его седой хвост развевался на лёгком ветру. Время от времени он включал свою камеру, снимая что-нибудь особо заинтересовавшее, но в основном только осматривался настороженным и внимательным взглядом. В подсознании сталкера росло странное ощущение – будто бы лес и всё село вокруг наблюдали за ними. Глаза, невидимые, но ощущаемые где-то на подкорке, следили за каждым их шагом. То ли тени деревьев на окнах двигались чуть быстрее, чем дул ветер, то ли шорох листьев казался слишком целенаправленным. «Кто-то здесь есть, – подумал он. – Или что-то. Не человек, нет… Что-то древнее. Голодное. Оно знает, что мы здесь, и не хочет, чтобы мы уходили.»

Каин усмехнулся про себя – сперва их не пропускают, а когда они всё-таки попадают на место, их не хотят отпускать. Он ускорил шаг, догоняя остальных, но не говоря им ничего о своих ощущениях – паника была бы явно лишней. Вместо этого он тихо бормотал себе под нос: «Enuma ilu awiluma…» – ту самую песню известной шведской симфоник-метал команды, что напевал раньше. Словно некая мантра, она помогла ему очистить разум от лишних мыслей и успокоить сознание. Сталкер знал, холодная голова – залог победы в любом деле.

Группа подошла к небольшому, по сравнению с окружающими, домику – старому, с облупившейся краской на стенах и дверью, висящей на одной петле. Трисс осветил его фонариком. Все окна, на удивление, были целыми – не так много домов, что встретились им по пути, могли похвастаться подобным. Раскидистая ель в пяти метрах от крыльца создавала яркий контраст с окружающей местностью.

– Ха, смотри, ёлка! Мне кажется, мы тут ни одной ещё не видели. В основном, кусты всякие на участках, да клёны с берёзами.

– Ель на кладбищах часто садят… Странно, что тут их так мало, всё село как один большой погост, – нахмурился Дагор, после чего вдруг резко взглянул на Макса – мысль о том, что такие слова о месте, где тот вырос, могли его обидеть, слишком поздно мелькнула в его голове.

Но Максим, казалось, совершенно их не слышал. Он замер, глядя на здание. Его лицо побледнело, а улыбка исчезла окончательно.

– Это твой дом? – тихо спросил подошедший Каин.

– Да, – ответил Макс дрогнувшим голосом. – Это… мой дом… Тот, где я вырос… Эту ель я посадил в детстве с отцом, – он взглянул на Дагора. – Под ней похоронен мой пёс, Мухтар. Отец говорил, что корни оплетут кости и его душа войдёт в дерево. Помню, я часто приходил к ней и гладил ветки. Представлял, что эти лапы – лапы Мухтара, а иголки – его шерсть.

Дагор помрачнел и, не отрываясь, смотрел на ёлку. Трисс, замерев, слушал Макса и чувствовал, как в глазах начинает скапливаться предательская влага, но боялся моргнуть, чтобы слёзы всё-таки не пробились наружу. Каин просто стоял рядом и молчал, глядя на старый дом вместе с его бывшим жильцом.

Максим медленно обводил взглядом строение, его дыхание время от времени сбивалось, и тогда он тут же прикусывал нижнюю губу. Это был его старый дом – тот самый, где он родился, где играл в детстве, где жили и умерли родители. Дверь была приоткрыта – он сам не запер её в тот день, когда уходил отсюда навсегда. Но сегодня вернулся.

Внутри, сквозь широкую щель, виднелась знакомая прихожая: потрескавшийся пол, обои в цветочек и старая икона на стене, висящая криво. Следом шёл небольшой коридор, по обеим сторонам которого чернела пара проёмов, ведущих в комнаты, покосившийся шкаф и лестница на второй этаж.

– Войдём? – предложил Дагор, переглянувшись с Трисс.

Максим отрицательно покачал головой, отступив на шаг. Его руки задрожали – он тщетно пытался вытащить из полупустой пачки сигарету. Едва не выронив её на землю, он достал зажигалку и нервно начал ей чиркать, не в силах даже выбить искру. Каин осторожно, но крепко схватил его руки, забрал из дрожащих пальцев зажигалку и зажёг огонь.

– Нет. Не пойду, – затянувшись, тихо произнёс Максим. – Не могу. Там… там всё, как было. Родители умерли… они… их тела нашли в спальне наверху. Я не хочу вспоминать. Нет… Давайте лучше дальше пойдем. К мельнице или ещё куда, без разницы. Только не сюда.

Каин кивнул, чувствуя, как ощущение постороннего внимания усиливается. Теперь ему казалось, что в окнах соседних домов мелькают тени. И это не выглядело простой игрой света и тьмы, то были настоящие силуэты, наблюдающие за ними. «Оно приближается», – поймал он мысль, что уже какое-то время висела в воздухе, невидимым мотыльком порхая вокруг пламени его сознания. – «Нам нужно быть осторожными. Это место не заброшено – оно живое.»

– Ну что ж, друзья, – Трисс обвёл объективом силуэт дома и повернулся к камере. – Максим не готов войти. Мы всё прекрасно понимаем и уважаем его выбор. Да и атмосфера здесь… Она давит, правда. Не знаю, как вам, по ту сторону экрана, но тут… Мы чувствуем это своей кожей. Буквально. Село, словно… дышит. Жутковато, если честно. Но мы идём дальше. У меня предчувствие – скоро станет ещё интересней!

Глава 3. Под чёрными крыльями

Воздух у старой мельницы был особенным – густым и вязким, насквозь пропитанным вековой пылью. Тишина тут стояла настолько пронзительная, что она была громче любого крика. Слова отказывались произноситься вслух, ибо даже шёпот здесь казался кощунством.

Дагор, шедший первым, невольно сбавил шаг. Его мощные плечи напряглись, словно пытаясь сдержать давящий на них массив этой громады. Трисс, перестав комментировать происходящее для камеры, лишь водил объективом по зловещему силуэту, подсвечивая гигантские покосившиеся лопасти, что нависали над ними огромными тёмными крыльями.

– Да уж, – тихо выдохнул он, ослабляя хватку на камере. – Кажется, я понимаю, почему GPS тут не работает. Это место… оно какое-то неправильное.

Максим шёл молча, спрятав руки в карманах и втянув голову в плечи. Он смотрел под ноги пустым и отрешённым взглядом, словно вид родительского дома напрочь лишил его интереса к чему бы то ни было ещё. Каин замыкал их колонну, беззвучно шевеля губами, повторяя знакомые с юности аккадские слова. Он чувствовал это сильнее всех – тот древний холодный ужас, что струился от почерневших брёвен мельницы. Это было не просто заброшенное здание, а некое Место Силы, возможно, древний алтарь неизвестного божества. Или же его тюрьма.

Дагор подошёл к массивной двери, некогда крепкой, а теперь прогнившей и покосившейся. Сталкер толкнул её плечом – с противным скрипом она поддалась, открыв чёрную пасть входа. Пахнуло затхлостью и чем-то сладковато-тошнотворным, напоминающим гниющую падаль.

– Ну что, заходим? – его голос прозвучал неестественно громко в гнетущей тишине.

Трисс кивнул и первым шагнул внутрь. Луч фонаря выхватывал из мрака гигантские шестерни, покрытые ржавчиной и шёлком паутины, разбросанные по полу деревянные балки, горы мусора и облака пыли, клубящиеся при каждом шаге.

– Я… я подожду тут, – голос Максима дрогнул, он остановился на пороге, не решаясь войти.

– Да ладно тебе, – усмехнулся Трисс, уже вовсю увлечённый съёмкой помещения. – Ты же местный, должен чувствовать себя как дома!

– Именно… – почти беззвучно ответил Макс.

– Оставайся у входа, – Каин положил руку ему на плечо. – Кричи, если что – мы рядом. – Максим лишь кивнул и обречённо прислонился к косяку, закуривая новую сигарету.

Внутри мельница оказалась ещё более жуткой, чем выглядела снаружи. Лучи фонарей выхватывали из темноты хаотичные обломки – искривлённые валы, разбитые в щепки ящики и ржавые цепи, свисающие с потолочных балок, словно окаменевшие змеи. Пол был покрыт плотным слоем пыли, скрывающим под собой пушистый ковёр из ошмёток мешковины. Воздух пропитался запахом плесени и древесной гнили, а по углам, куда свет практически не доставал, свисала плотная шаль паутины. Трисс осторожно пробирался между грудами обломков, снимая всё подряд.

– Ничего себе, – его шёпот гулким эхом разносился под высокими сводами, – вот это разруха! В домах-то, оказывается, ещё не всё так плохо.

– Тут, похоже, когда-то был пожар, – Дагор направил луч своего фонаря наверх. – Видишь, балки почерневшие? Хотя странно, по остальному-то и не скажешь, обгоревшего ничего нет.

– Может, сгоревшее выкинули? Заменили новыми вещами, а ремонт не стали делать. Денег, может, не хватило или просто не до того было.

– Наверное, – пожал плечами здоровяк.

– Смотри, – Трисс повернул объектив камеры на стену, где висели обрывки старых плакатов с потускневшими надписями: «Сноровку и душу в работу вложи, каждой минутой труда дорожи!». – Даже пропаганда не уцелела. Всё разорвано, как будто кто-то специально… – Он резко замолк, заметив глубокие рубленые следы на деревянных балках, будто бы их в ярости кромсали ударами топора. – Интересненько…

Трисс приблизился к стене и принялся рассматривать странные зарубки. Его левая рука потянулась к ним и, слегка коснувшись шершавой поверхности, тут же отдёрнулась назад, едва лишь ощутив рыхлую структуру и мягкую прелость дерева. Он пошоркал подушечками пальцев друг об друга, стряхивая налипшую труху, поднёс их к носу и поморщился от сладковато-тошнотворного запаха, насквозь пропитавшего эти балки.

Дагор, осторожно переступая через обломки, подошёл к массивному столу, заваленному ржавыми инструментами и кучей разного барахла. Чего там только не было: лопата с переломанной ручкой, сломанные сита для просеивания муки, разбитые стеклянные банки, внутри которых темнели неопознанные комки. В углу лежала потрёпанная складская книга – журнал выглядел почти целым, но стоило сталкеру поднять его, как переплёт тут же рассыпался, оставив лишь толстую картонную обложку в его руках. Пожелтевшие страницы ворохом опавших листьев разлетелись по полу. Дагор наклонился и подобрал одну из них. Его взору предстали отчётливо читаемые аккуратные записи: «12.08.95 – поступление ржи, 3 тонны», «25.08.95 – отгрузка муки в «Новую Жизнь».

– Вот она, настоящая ирония судьбы, – пробормотал он. – «Новую Жизнь» кормили, а свою потеряли…

Каин молча бродил по помещению, аккуратно обходя и перешагивая завалы. Внезапно его взгляд зацепился за потемневшие пятна на полу – это была не просто грязь, а нечто вроде засохшей массы неизвестного происхождения, размазанной следами множества ног. Он присел рядом, провёл пальцем по полу и тут же резко отпрянул – под ногтями остался странный жёлто-зелёный налёт, источающий сладковатый запах гнили. Сталкер тут же натянул на нос баф, стараясь не дышать, и спешно вытер эту зловонную массу о кусок тряпки, валявшийся рядом.

Дагор тем временем подошёл к массивному механизму жерновов. Он провёл рукой по гигантской, покрытой толстым слоем ржавчины шестерне, с любопытством разглядывая хитросплетение валов и передач.

– Интересная конструкция, – пробормотал он себе под нос, пытаясь мысленно восстановить кинематическую схему. – Мощно сделано. Чугун, что ли? И смазка ещё сохранилась… – Он заметил тёмное маслянистое пятно, потёр его пальцами, понюхал и сморщился. – Фу, ну и вонь! Что за хрень? Это не смазка. Что-то, похожее на…

– Твою мать! – Трисс споткнулся о торчащую из-под груды щепы и тряпья половицу и рухнул на одно колено.

– Ты как? – Дагор тут же повернулся на звук. – Жив?

– Жив, цел, орёл! – усмехнулся черноволосый. – Эй, смотри! – он направил свет себе под ноги. – Здесь что-то есть.

Трисс отгрёб руками мусор, обнажив доски, уложенные явно не так, как остальные. Его взору предстал чёткий контур прямоугольного люка, почти полностью скрытого под наслоениями грязи.

– Подвал! – воскликнул Трисс. – Жаль, что не бомбарь, но тоже интересно. Дагор, помоги! Надо расчистить.

Каин подошёл ближе, глядя, как его соратники разгребают мусор и пытаются открыть дверцу, перекрывающую ход вниз. Его лицо стало серьёзным – то самое чувство присутствия и незримой слежки за ними, здесь, внутри мельницы, стало почти невыносимым. И, как бы странным это ни казалось, но исходило оно оттуда, из-под земли.

– Не стоит, – тихо, но очень чётко сказал Каин.

– Что? – не отрываясь от дела, спросил Дагор.

– Говорю, не стоит его открывать. Не сейчас.

– Да мы просто посмотрим! – Трисс царапал край люка ножом, пытаясь его подцепить, но ничего не выходило.

– Вдруг там что интересное найдётся? – Дагор снял рюкзак, вытащил из него небольшой ломик и протянул удивлённо взглянувшему на него Трисс.

– Может, там… – он усмехнулся, хватая предложенный товарищем инструмент. – Орудия какие или ещё что прикольное сохранилось. Антураж! Такое надо снять обязательно.

Люк не поддавался, будто его не просто заклинило, а что-то невероятно сильное держало с обратной стороны. Крепко уперевшись и всем телом налегая на лом, Трисс внезапно сорвался и, потерял равновесие. Сделав пару шагов, он рухнул плечом на старую прогнившую лестницу, ведущую на второй ярус.

– Да бля…

Раздался оглушительный треск. Вся конструкция, державшаяся на честном слове, зашаталась, осыпая сталкеров клубами пыли.

– Назад! – заорал Дагор, хватая Трисс за куртку и оттаскивая его в сторону.

С грохотом, который, казалось, разорвал саму ткань тишины, лестница рухнула, ударившись о каменный пол. Куча обломков вперемешку со щепками разлетелись по сторонам. Здание содрогнулось. С потолка посыпалась штукатурка, заскрипели балки, с угрожающим скрежетом сдвинулась с оси одна из гигантских шестерён и упала вниз, покатившись в сторону сталкеров.

– На выход! Быстро! – крикнул Каин, разворачиваясь к двери.

Сталкеры, спотыкаясь и кашляя от пыли, выбежали наружу под пронзительно-холодное ночное небо. Сердце бешено колотилось, адреналин звенел в ушах. Трисс, бледный как полотно, опустился на землю, обхватив голову руками.

– Блять! Пиздец… Я чуть не…

– Сиди, орёл, – бросил Дагор, тяжело дыша. – Ты мне теперь лом должен, – отдышавшись, он усмехнулся и сел рядом, повернувшись лицом к мельнице.

Здание устояло. Хоть и пошатнувшись и накренившись ещё сильнее, оно всё-таки не сложилось, словно какая-то невидимая сила всё ещё удерживала его от окончательного разрушения.

Каин, отряхнув пыль с куртки, обвёл взглядом пространство вокруг. Его внутреннее спокойствие, его щит, с таким трудом выстроенный, сокрушительно треснул. Ощущение опасности било током по коже. Он заметил, а точнее, почувствовал это первым.

– Где Макс?

Глава 4. Тьма из прошлого

– Макс! Ты где? – звонкий голос прозвучал уже совсем близко, почти над самым ухом, но он не отозвался, сжавшись в комок в колючих зарослях малинника и стараясь даже не дышать.

Лето в Огарково было особенным. Оно пахло пылью на просёлочной дороге, сладкой спелой земляникой, которую они собирали по опушкам, и абсолютной, ничем не омрачённой, свободой. В двенадцать лет каждый день казался вечностью, наполненной бесконечными возможностями, а границы известного мира надёжно охранялись стеной тёмного леса за околицей. Максим и его друг Витька гоняли старенький, залатанный мяч на заросшей травой поляне неподалёку от мельницы.