Полёт Бекаса

Наконец, мы вошли в знакомый кабинет. Полковник Грей сидел за своим огромным металлическим столом, неподвижный и бесстрастный, как паук в центре паутины. Он ждал. Я повернулся, заметив краем глаза, как охранник закрывает за собой дверь. В потолке над столом зловеще блестел тот самый крюк. Грей собирался снова повесить меня на цепь. Если он сделает это — я пропал. Мне будет конец.

Оставался только один вариант. Безумный, отчаянный, но единственный. Нужно было действовать до того, как охранники схватят меня.

Грей медленно поднял глаза. В них не было ни злобы, ни удовольствия — только холодный, профессиональный интерес.

— Ну что, Бекас, готов к сотрудничеству? Или нужен ещё один сеанс рефлексии?

Я сделал вид, что спотыкаюсь, пошатнулся и… плюнул ему прямо в лицо. Точный, хлёсткий плевок, отточенный годами в армейских уборных. Он попал ему в глаз.

Грей на мгновение замер, поражённый такой неслыханной наглостью. Это были доли секунды, но и хватило, чтобы мне начать действовать. Он инстинктивно потянулся рукой к лицу, его свободная рука потянулась к ящику стола, где, я был уверен, лежало оружие.

Я не стал ждать. Я прыгнул. Не в сторону, а прямо на него, через стол. Моё молодое, тренированное тело, несмотря на пытки, откликнулось взрывной волной адреналина. Я влетел в него, сбив его с ног, и мы оба рухнули на пол. Грей был силён, он был профессионалом, но он был застигнут врасплох. Я обхватил его ногами. Он пытался вывернуться, ударить меня, но его движения были скованы. Мои пальцы, помнившие приёмы из старой советской системы рукопашного боя, и новых имперских тренировок, нашли его горло. Быстрый, точный, безжалостный удар ребром ладони в кадык. Хруст, больше похожий на щелчок. Грей захрипел, его глаза расширились от шока и непонимания. Я закрыл его рот руками, чтобы не привлекать внимания охранников. Его сопротивление по не многу ослабло. Ещё одно движение, резкий поворот — и его шея хрустнула уже окончательно.

Я лежал на нём, тяжело дыша, прислушиваясь. За дверью — тишина. Охранники, видимо, не ожидали, что их непобедимый полковник может потребовать помощи за какие-то пару минут.

«Ну вот, — подумал я, откатываясь от тела. — Опять ты полез на рожон. Но, чёрт побери, иногда это работает».

Я встал, отряхнулся и первым делом нагнулся, чтобы снять с себя этот прокля́тый ошейник. Ключи висели на связке у пояса Грея. Замок был простым, чисто механическим — видимо, чтобы не зависеть от отключения энергии. Ошейник с тихим щелчком раскрылся. Я швырнул его в угол с таким чувством облегчения, будто сбросил с плеч целую планету.

Затем принялся обыскивать тело. Профессионально, быстро. Внутренний карман мундира — там лежал мой верный браслет-коммуникатор. Я почти расцеловал холодный металл, тут же пристегнув его на запястье. Далее — ключи. Целая связка. Один брелковый ключ с лазерной гравировкой «Сектор Дельта. Хранилище 1. Уровень Омега». Бинго! Наш «Феникс». В карманах — пачка дорогих сигарет, серебряная зажигалка, электронный пропуск и ещё один ключ, прямоугольный, похожий на доступ к какому-то терминалу.

Я стал быстро снимать с Грея мундир. Он был мне великоват, но сойдёт. Главное — погоны полковника. В этом хаосе они могут стать пропуском куда угодно.

Я уже натягивал брюки, как вдруг свет в кабинете погас. Наступила полная темнота. Не было даже тусклого свечения индикаторов. Тишину нарушил далёкий, глухой взрыв, от которого задрожали стены. Потом ещё один, ближе. Послышались крики, беготня, гул сирен.

Авария? Диверсия? Атака повстанцев? Неважно. Это был мой шанс.

Я оказался в полной темноте, утратив визуальную связь с реальностью. Память о шагах по коридору стала моим единственным компасом. Нащупав руками стену, я выбрался из кабинета в коридор. Охранников не было. Отлично, теперь мне нужно было пройти до конца коридора, затем вдоль стены налево, примерно через десять метров будет лестница. По лестнице вниз до конца — в подвал, где, как я надеялся, мог быть запасной выход или хотя бы менее охраняемая зона.

Я двинулся, прижимаясь к стене. Вдали слышались отчаянные крики, выстрелы, гул сирен. Был полный хаос, и это играло мне на руку. Я пару раз ударился плечом о выступ, но, ясное дело, мне было не до боли. В коридоре с аварийным освещением было чуть легче — тусклые красные лампочки раз в двадцать метров. Но здесь они мигнули и погасли окончательно. Чёрт.

Я замер прислушиваясь. Затем свет резко включился. Ощущение было такое, словно я оказался на залитых светом подмостках. Я увидел в коридоре ещё шесть человек, они стояли и озирались по сторонам. Но до меня и дела никому не было. У всех было полно своих забот. Мимо промчался худощавый офицер, насмерть перепуганный взрывами он ничего и никого не видел. Затем свет снова погас. Видимо, не выдержали генераторы.

Миг удачи обычно краток. Нужно было использовать его по максимуму. Я помчался вперёд так быстро, как только позволяло моё потрёпанное тело и темнота. Рука скользила по стене, ноги нащупывали пол. Наконец, я наткнулся на косяк двери, ведущей на лестничный пролёт. Спустившись в самый низ. Я оказался в подвале этого здания. Дверь в подвал была приоткрыта. Из щели лился слабый свет фонарика. В его проёме стоял охранник, парень, с перекошенным лицом от страха. Он что-то кричал в свой комм, не замечая меня.

У меня не было выбора. Я быстрым движением вышел из темноты и ударил его рукояткой бластера Грея в висок. Удар был точным, безжалостным. Охранник беззвучно сложился и упал навзничь. Я схватил его за ноги и оттащил в тень под лестницу.

Осмотрелся. Это был не просто подвал. Это была тюрьма. Ряд одинаковых металлических дверей с глазками. Я вспомнил про Тару и Лану. Если они живы, их должны были держать здесь.

Я обшарил карманы охранника, нашёл связку ключей, старомодных, механических. Побежал вдоль коридора, заглядывая в глазки.

— Тару! — прошептал я в щель третьей двери.

Внутри кто-то шевельнулся.

— Сергей? Это… ты? — слабый, неверующий голос.

— Отойди от двери.

Я вставил ключ, повернул. Дверь со скрипом открылась. В крошечной камере сидела Тару, прижимая к себе бледную, почти безжизненную Лану. На девушке была свежая, но уже промокшая кровью повязка.

— Она едва дышит, — голос Тару дрожал. — Они практически ничего не сделали… просто бросили нас сюда. Я боюсь она умрёт.

— Успокойся. Всё, сейчас выберемся, — сказал я, наклоняясь, чтобы взять Лану на руки. Она была лёгкой, как перо, и горячей от лихорадки. — У меня есть план. Будем пробиваться на волю.

— Нет, постой, Сергей. Я когда-то строила это здание. Мы можем уйти по вентиляции. — Тару кивнула в тёмный проём, её глаза загорелись решимостью сквозь усталость. — Здесь, в дальнем конце. За панелью. Вентиляционная шахта ведёт в заброшенную дренажную систему, а оттуда мы сможем пройти к старой шахте «Воронья Нора». Это в пяти километрах отсюда.

— Идеально. Ты ведёшь.

Мы выскользнули из камеры. Тару, прижимаясь к стене, повела нас в конец коридора. Она нашла почти невидимый шов в панели, нажала в нескольких местах, и часть стены с тихим шипением отъехала в сторону, открыв чёрный провал вентиляционной шахты. Оттуда пахло плесенью и свободой.

— Первой я, — сказала Тару. — Потом ты передашь мне Лану, потом сам.

Я не стал спорить. Она ловко втянулась в узкое отверстие. Я осторожно протолкнул за ней бесчувственное тело её сестры. Потом, оглянувшись на тёмный, наполненный гулом сирен коридор, втянулся сам.

Металлические стенки шахты были скользкими и тесными. Мы ползли, как черви, на ощупь, сбивая локти и колени. Но за каждым метром этой адской трубы была свобода. И где-то там, наверху, в хаосе взрывов и темноты меня ждали Ки, капитан, Алиса и Ким. Они наверняка уже начали свою часть операции. Мне оставалось только встретиться с ними.

Ну что же, «Феникс» пока подождёт. А у меня, как всегда, есть другие планы. С этой приятной мыслью я пополз дальше, навстречу темноте и свободе.

Глава 7

Если вы когда-нибудь ползали по заброшенным вентиляционным шахтам с бесчувственной девушкой на руках, за которой следует отчаянная шахтёрка, то вы поймёте, что это не лучший способ провести вечер. Особенно если за вами вот-вот начнётся охота, а у вас на запястье мигает браслет секретного агента, который так и кричит: «Поймай меня, если сможешь!»

Стены шахты были холодными и скользкими от конденсата. Воздух густой, пах плесенью, пылью и чем-то ещё — возможно, надеждой, но, скорее всего, просто ещё одной разновидностью местной гнили. Я полз, подталкивая перед собой лёгкое, но неудобное тело Ланы, и думал, что даже самая блестящая карьера агента иногда сводится к тому, чтобы протискиваться через узкие дыры, как крыса в канализации.

— Здесь поворот налево, — прошептала Тару. — И будь осторожен, там решётка, но она должна быть ржавой.

Я посмотрел в темноту, из которой доносился её голос, и почувствовал странное уважение к этой женщине. Она не просто знала путь — она чувствовала его, как чувствуют шахту горняки. Для неё эти туннели были вторым домом, а для меня — очередной ловушкой в бесконечной игре в кошки-мышки.

Решётка действительно была ржавой. Настолько, что я смог выбить её двумя сильными ударами ноги. За решёткой открылся более просторный туннель, по всей видимости — это была старая вентиляционная магистраль. Мы сползли вниз, и оказавшись в просторном туннеле я, наконец, смог встать в полный рост, держа Лану на руках, как спящего ребёнка.

— Куда теперь, о повелительница подземелий? — спросил я, стараясь звучать бодро.

Тару вытерла лицо грязным рукавом. В слабом свете она выглядела уставшей, но не сломленной. Какая сильная женщина. Должно быть, от неё родятся здоровые и сильные дети. Я отбросил свои мысли в сторону и посмотрел на неё.

— Поэтому туннелю километра полтора, — поняв мой вопросительный взгляд, сказала она. — Он должен выходить в заброшенную штольню шахты «Воронья Нора». Там… там может быть сопротивление.

— Сопротивление? — переспросил я. — Наши или чужие?

— Наши, — твёрдо сказала она. — Те, кто не сдался. Кто ушёл в старые выработки, когда Херпикс ввёл войска. Но они не доверяют незнакомцам. — Она укоризненно посмотрела на меня и продолжила. — Особенно тем, кто одет в форму корпоративного полковника. — Я посмотрел на свой новый, слегка помятый мундир Грея.

— Ах да, мелкая деталь. Думаешь, они простят мне это, если я скажу, что убил предыдущего владельца и украл его одежду?

— Только если ты покажешь им его голову, — без тени сомнения ответила Тару. — Но, возможно, я смогу их убедить. Там есть… один человек. Карл. Мой старый друг и начальник. Если он ещё, конечно, жив, он меня выслушает.

— Карл, — повторил я. — Звучит как имя человека, который либо спасёт нас, либо пристрелит нас на месте. Ладно, идём, надеюсь на первое. На месте разберёмся.

Мы двинулись по туннелю. Лёгкое тело Ланы постепенно становилось тяжёлым, как свинец. Её дыхание было поверхностным, прерывистым. Ей нужна была срочно медицинская помощь, и желательно быстро. Туннель вёл вниз, становился всё более похожим на старую шахтную выработку: деревянные крепежи, облупившаяся краска на стенах, следы от вагонеток на рельсах под ногами. Воздух стал другим — сухим, тяжёлым, с лёгким привкусом серы.

— Стой, — внезапно сказала Тару, хватая меня за рукав.

Из темноты впереди раздался щелчок. Знакомый, неприятный щелчок взводимого курка. Потом прозвучал голос — низкий, грубый, с местным акцентом, который резал слух как тупой нож.

— Стой! Кто идёт? Брось оружие и подними руки. Медленно. И пусть твой друг в форме тоже не дёргается, а то мы его тут же проредим.

— Если я подниму руки, её сестра упадёт на пол, так что или стреляй, или помогите. — Спокойным голосом сказал я.

Из тени выступили две фигуры. Первый был мужчина под два метра ростом, широкий в плечах, лысый, с лицом, которое, казалось, было высечено из местного гранита тупым зубилом. Его маленькие, пронзительные глаза, смотрели на нас без всякого дружелюбия. В руках он держал здоровенное охотничье ружьё, ствол которого был направлен прямо на мою грудь.

Рядом с ним стоял второй мужчина — пониже, стройнее, в такой же потрёпанной рабочей одежде, но с неожиданно элегантным синим платком на шее. Его светлые волосы были аккуратно зачёсаны, а голубые глаза изучали нас с холодным, аналитическим интересом.

— Карл! — воскликнула Тару, делая шаг вперёд. — Это я, Тару! И моя сестра Лана, она ранена! Нам нужна помощь! Скорей!

Лысый гигант — Карл — прищурился, не опуская оружия.

— Тару? Чёрт возьми. Я думал, тебя уже в лагере сгноили. А это кто такой в папиной форме? — Он кивнул в мою сторону.

— Это… Сергей. Он помог нам. Он не с Херпикса. Он убил полковника Грея и вытащил нас. Карл! Скорей Лане нужна помощь!

Карл фыркнул, звук напоминал выхлоп старого двигателя.

— Сказки для детей. Херпикс всех перевербовал, всех купил. А этот… у него лицо как у шпиона.

— Послушай меня ты, кусок непрожёванного мяса. Ты или глухой, или тупой. Либо стреляй или помоги этой несчастной. А то я сейчас её положу и покажу тебе и Херпикс и Хереп…

В этот момент вмешался второй мужчина. Он сделал изящный шаг вперёд, и его голос зазвучал мягко, с явным французским акцентом, который казался совершенно неуместным в этой пыльной дыре.

— Успокойтесь, дружище. Давайте не будем делать поспешных выводов. Мадам Тару всегда говорила правду. А этот мсьё… он держит девушку, которая, кажется, при смерти. Убийцы и шпионы редко таскают с собой раненых. Это же непрактично.

Он подошёл ближе, его голубые глаза встретились с моими.

— Позвольте представиться. Жан-Пьер Лафон, но здесь все зовут просто Жан. Инженер-взрывник, в прошлом с земли — родом из Марсе́ля. А это мой коллега и, как ни странно, друг, Карл Бруннер. Он родился здесь, на Аурум-4, и не доверяет никому, у кого нет шахтёрской закалки и трёх слоёв пыли в морщинах. Вы понимаете его положение.

Я осторожно кивнул, не отпуская Лану.

— Сергей Миронов. Или просто Сергей. И да, девушке нужна помощь. Срочно. У неё сквозное ранение, внутреннее кровотечение. Ей нужен хирург, а не наши с вами реверансы.

Жан внимательно посмотрел на Лану, потом на меня.

— У нас есть лазарет. Примитивный, но есть. И есть человек, который умеет обращаться с ранами. Но прежде, мсье Сергей, вы должны понять: здесь мы закон. И мы не любим незваных гостей, особенно в форме Херпикса. Вы должны будете доказать, что вы друг.

Карл мрачно буркнул:

— А я говорю — связать его и допросить. Потом решим, друг он или нет.

Тару встала, между нами, её глаза сверкали.

— Карл, он спас нас. Он мог бы спасать свою шкуру, но он пришёл за нами. И он убил Грея! Полковника Грея! Ты же знаешь, кто эта сволочь!

Карл нахмурился. На его гранитном лице мелькнула тень сомнения.

— Грея? Того, что командовал зачисткой в секторе семь? Ты уверена?

— Я лично видел его тело, — спокойно сказал я. — И наблюдал, как он захлёбывается в собственной слюне. В доказательство у меня есть его ключи, его пропуск и вот это. — Я показал прямоугольный ключ. — Личная вещь. Думаю, вам знаком этот дизайн.

Жан свистнул, увидев ключи.

— Имперские технологии. Очень интересно. Значит, вы не просто беглец. Вы, наверное, агент? — Он повернулся к Карлу. — Видишь, дружище? Всё не так просто. Этот человек может быть нам полезен. И кроме того, он, кажется, не идиьёт.

Карл ещё секунду смотрел на меня, потом резко опустил оружие.

— Ладно. Но если ты сделаешь хоть один подозрительный шаг — я лично вышвырну тебя в самую глубокую шахту. Понял?

— Как дважды два, — ответил я. — А теперь, ради всего святого, отведите нас в ваш лазарет.

Они повели нас глубже в штольню. Оказалось, «Воронья Нора» — не просто заброшенная шахта. Это был целый подземный лагерь. В старых выработках были оборудованы жилые отсеки, склады, даже была импровизированная столовая. Здесь жили десятки людей — шахтёры, техники, те, кому удалось избежать ареста или бежать из лагерей. Они смотрели на нас с любопытством и недоверием, особенно на меня в моём мундире.

Лазарет оказался небольшой комнатой, отгороженной от основного туннеля брезентом. Там при свете тусклых ламп, над Ланой склонилась пожилая женщина с седыми волосами, и руками покрытыми шрамами — бывший медфельдшер шахты, как мне пояснили. Она работала быстро и уверенно, перевязывая рану, вводя антибиотики и кровоостанавливающие из скудных запасов.

— Она выживет, — наконец сказала женщина, вытирая руки. — Но ей нужен покой и нормальное питание. А не эта грязь да консервы.

Тару опустилась на колени рядом с сестрой, её плечи дрогнули от облегчения. Я отвернулся, давая им побыть вместе. И столкнулся взглядом с Жаном, который стоял у входа, наблюдая за мной.

— Вы сделали хорошее дело, мсье Сергей, — сказал он тихо. — Но теперь настало время для разговора. Карл хочет знать всё. И я тоже. Кто вы? Зачем пришли? И что вы собираетесь делать с ключами полковника Грея?

Я вздохнул. Похоже, передышка закончилась. Пришло время для очередного раунда объяснений — на этот раз перед аудиторией, которая была вооружена не нейроошейниками, а самодельными дробовиками и здоровенным недоверием.

«Ну что же, — подумал я, следуя за Жаном в главную „штаб-квартиру“ — бывшую каморку начальника смены. — Если уж играешь в шпиона, будь готов объяснять свою блестящую карьеру каждому встречному — поперечному. Особенно если этот встречный смотрит на тебя, как на последнюю гадость, прилипшую к его ботинку».

Но, как говаривал мой старый командир, иногда самые грубые ботинки принадлежат самым ценным союзникам. Оставалось только выяснить, были ли Карл и Жан таковыми. Или мне снова придётся бежать, спасая свою шкуру, на этот раз — от шахтёрского правосудия.

Мы устроились в тесной комнатке, пахнущей махоркой и старым пластиком. Карл сидел на ящике из-под динамита, его дробовик лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки. Жан прислонился к стене, скрестив руки, его синий платок ярко выделялся на фоне серых стен. Я занял место на обрубке трубы, напротив них, чувствуя себя как на допросе. Что, в общем-то, так и было.

— Рассказывай, — коротко бросил Карл. — Всё. С самого начала. И без вранья.

Я рассказал. Кратко, и по делу. О том, как я оказался на «Скифе», о грузе, о метаморфе, о том, как нас объявили вне закона, о побеге через геотермальные шахты, о пленении Греем и о том, как я отправил его в последний путь. Не упомянул лишь одну маленькую деталь — о том, что я воскресший полковник КГБ из далёкого прошлого. Некоторые вещи даже самым близким людям лучше не знать. Когда я закончил, в комнате повисла тишина. Карл чесал свою лысину размышляя. Жан смотрел на меня с тем же аналитическим интересом.

— Имперский агент, — наконец произнёс Карл. — Значит, империя интересуется тем, что творится на Аурум-4 и то, что вытворяет здесь Херпикс.

— Империя интересуется всем, что может угрожать её интересам, и её гражданам, — честно ответил я. — Проблема Херпикса в том, что империя очень ревностно относится к защите своих граждан. А Херпиксу, судя по всему, наплевать, и он учинил геноцид. Если окажется, что они убили граждан империи, я им не завидую. Видимо, они затевают что-то настолько грандиозное, что не побоялись галактической инспекции. Очень большое. Что-то под названием «Проект Феникс».

При этих словах Жан выпрямился. Его голубые глаза сузились.

— Феникс? Вы уверены, мсье?

— Грей говорил об этом со своим офицером. Данные хранятся в архиве «Дельта» под уровнем «Омега-Чёрный». Ему нужны были мои показания, чтобы получить к ним доступ от совета директоров. Что это такое, Жан? Вы что-то знаете?

Француз обменялся взглядом с Карлом. Тот мрачно кивнул.

— Расскажи ему. Всё равно он уже вляпался по уши. — Посмотрев на меня, сказал Карл.

Жан вздохнул, достал из кармана самокрутку, прикурил и выпустил струйку дыма.

— Проект Феникс — это не просто какая-то там корпоративная афера, мсье Сергей. Это… как бы сказать… — Он сделал паузу, выбирая слова. — Херпикс не просто добывает здесь руду. Они проводят какие-то секретные эксперименты с людьми. И что-то постоянно ищут.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— С людьми? Что они ищут?

— Они бурят. Не просто шахты, а сверхглубокие скважины. Используют те самые геостабилизаторы, чтобы достичь глубин, где давление и температура плавят всё. И там… там они что-то строят. Что-то большое. Что-то, что потребляет чудовищное количество энергии. Мы, местные инженеры, давно стали замечать разные аномалии. А потом начались эти… инциденты с метаморфами. Они неслучайны. Это часть их плана. Создание новой формы жизни, адаптированной к экстремальным условиям. Или оружия. Скорее всего, оружия.

— Оружия? — переспросил я. — Какого?

— Представьте себе существо, которое может жить в магме, в вакууме, в радиации, выживать при самых высоких и низких температурах. Ему не нужен воздух для дыхания, вода, еда. Которое можно запустить в ядро планеты, установить бомбу, а потом активировать, вызвав планетарную катастрофу на всей планете. Или использовать как биологическое оружие, неотличимое от человека до самого момента атаки. — Жан бросил окурок на пол и раздавил его каблуком. — Феникс — это не птица, мсье Сергей. Это нечто, что может перерождаться. И Херпикс экспериментирует здесь, на Аурум-4. А потом, возможно, на других планетах активирует это оружие, которые мешают их корпоративным интересам и процветанию.

Комната внезапно сжалась до размера мышеловки. Слова Жана складывались в моей голове, как детали отравленной головоломки, и картина вырисовывалась на редкость отвратительная. Так вот, для чего Херпикс затеял эту показушную зачистку и загнал планету под колпак! Им нужно было не подавить мятеж — им нужно было красивое, шумное прикрытие. Суета, стрельба, комендантский час — идеальная ширма, пока под носом у всего галактического сообщества они возводят свою адскую кухню. А я, старый идиот, лично подвёз им последний ингредиент для этого геологического коктейля. Запчасти для апокалипсиса, с доставкой на дом! Превосходная работа, Бекас. Просто блестяще.

— Значит, груз Скифа… это не только стабилизаторы… — пробормотал я.

— Критически важны для следующей фазы бурения, — кивнул Жан. — Без них они не смогут достичь нужной глубины. По всей видимости, это вы привезли метаморфов на планету. Ваша доставка была им на руку. Но теперь, когда Грей мёртв, а данные заблокированы… у них могут возникнуть проблемы. И это наш шанс.

— Шанс? На что? — спросил Карл хмурясь.

— На то, чтобы остановить их, дружище! — Жан ударил кулаком по ладони. — У нас теперь есть человек, который знает, как попасть в архив «Дельта». У которого есть ключи Грея. Мы можем выкрасть данные о «Фениксе», передать их в империю, в Гильдию. Да куда угодно! Раскрыть, наконец, этот заговор! И прикончить корпорацию одним ударом!

Я посмотрел на его горящие глаза, на мрачное лицо Карла, на окружающую нас серую, пыльную реальность подземного лагеря. И почувствовал знакомое щемящее чувство. Не страха. Опасности. Что-то в этом Жане было не так, но вот что?

— Вы предлагаете мне пробраться в самую охраняемую базу на Аурум-Сити Херпикса, украсть сверхсекретные данные и унести ноги, — медленно сказал я. — В то время как меня разыскивает вся корпоративная безопасность планеты.

— Именно так, — улыбнулся Жан. — Разве это не прекрасный план?

— Это самый идиотский план, который я слышал, — честно ответил я. — Но, чёрт побери, он мне нравится. Есть только одна проблема.

— Какая? — спросил Карл.

— Мне нужна моя команда. Мои люди — капитан Лавров, Алиса, Ким и Ки — они, должно быть, уже начали свои поиски меня. Мне нужно найти их и скоординироваться с ними. Без них мы не справимся.

Жан обменялся взглядом с Карлом.

— Ваши люди… они устроили эти взрывы и отключение энергии?

— Скорее всего, — кивнул я. — Это был наш план на случай чрезвычайной ситуации.

— Тогда у меня есть идея, — сказал Жан. — Мы знаем сеть старых коммуникационных тоннелей под всем комплексом. Они не используются, но целы. Мы можем попробовать выйти на вашу частоту, послать сигнал. Если ваши люди на связи, они услышат.

— А если нет?

— Тогда, мсье Сергей, — Жан пожал плечами, — нам придётся действовать втроём. И надеяться, что удача любит не только наглых, но и совершенно безумных.

Я посмотрел на него, на Карла, на эту пыльную комнату, которая вдруг стала штаб-квартирой самой невероятной авантюры в моей карьере.

— Ладно, — сказал я вставая. — Давайте искать мою команду. А потом… потом мы украдём у Херпикса их любимого «Феникса». И посмотрим, как он полыхает у них на глазах.

Карл хрипло рассмеялся — звук, похожий на перемалывание камней.

— Наконец-то кто-то говорит на моём языке. Жан, веди его к передатчикам. А я пока подготовлю наших ребят. Если уж лезть в драку, то лезть всем отрядом.