Полёт Бекаса

— Правда. Красиво! Райское местечко, — проворчал капитан Лавров, сплюнув в темноту. Звук плевка отозвался долгим эхом.

— Рекомендую дышать через фильтр комбинезона, — невозмутимо посоветовал Ки, шагая чуть впереди с лёгкостью привидения. Его голубые огоньки глазниц, казалось, поглощали скудный свет, а не испускали его. — Концентрация токсичных аэрозолей в семь раз превышает безопасный уровень для человека.

— Спасибо за ободряющую информацию, — пробурчала Алиса, натягивая капюшон плаща на голову. — Как там наш оружейный ангел, Ки?

— Координаты получены. Оружейник по кличке «Кузнечик» занимает подстанцию 7-Гамма в пятистах метрах впереди. Кстати. Наблюдаю активность: два биологических сигнала. Остальная часть маршрута до геотермальных шахт патрулями не отслеживается.

— Кузнечик, кузнец, что-то очень знакомый позывной, — пробормотал я себе под нос. — Алиса, а ты точно доверяешь этому типу? Ведь этот позывной очень похож, на позывной моего контакта.

— Если он нас предаст, я его убью, и он это знает. Я не удивлюсь, что он работает и на вас, и на нас. Барыга, одним словом.

— Сканирование выявляет множественные биосигнатуры нечеловеческого происхождения в боковых туннелях. — сообщил Ки.

— Это наши друзья инсектоиды? — уточнил я, инстинктивно сжимая рукоять бластера.

— Вероятно. Размеры и тепловые сигнатуры совпадают с данными из открытых источников о местной фауне.

— Отлично, — сказал я и мысленно похвалил себя за врождённый оптимизм. — Идём к Кузнечику. Быстро, тихо и бога ради не трогайте местных.

Все посмотрели на меня, я махнул рукой, и мы двинулись дальше. Ким шёл абсолютно бесшумно, его конечности, казалось, не касались липкого пола. Капитан, напротив, шаркал и ворчал, но его глаза, острые, как у старого ястреба, сканировали каждый тёмный проём, каждую груду мусора. Алиса прижималась ко мне ближе, чем того требовала узость туннеля. Не от страха, а для тактического прикрытия — и, возможно, для моральной поддержки. Я поймал её взгляд и подмигнул. Она в ответ скривила свои губки в подобии улыбки.

Подстанция 7-Гамма оказалась ржавой дверью в стене коллектора, охраняемой здоровенным типом. Он сидел на обрубке трубы и что-то недовольно жевал. Увидев нас, он медленно поднялся, загораживая собой дверь.

— Место занято. Идите своей дорогой, — его голос напоминал скрип несмазанных шестерёнок.

— Мы к Кузнечику, — сказала Алиса, выступив вперёд. — Он ждёт. Скажи, что пришла Сойка.

Охранник прищурился, изучая её, потом нас, потом заглянул за спину и увидел неподвижную фигуру Ки. Его брови поползли вверх.

— Ясно. Ждите, — буркнул он и скрылся за дверью.

Через минуту дверь снова открылась, и охранник махнул нам рукой, приглашая нас пройти. Мы втиснулись внутрь. Помещение было крошечным, заставленным стеллажами, ломящимися от самого разнообразного — и в основном незаконного — товара. За импровизированным прилавком из стального ящика сидел щуплый человечек в очках с толстыми линзами. Его пальцы, тонкие и проворные, как у паука, разбирали энергетический блок бластера.

— Сойка-Сойка, — пропел он, не обращая внимания на нас. — Слышал, у вас там переполох наверху. Вся стража бегает, ищет экипаж какого-то ржавого ведра. Неужто это вы?

— Мы, — подтвердила Алиса. — И нам нужно то, о чём мы договаривались. Оружие, боеприпасы. Плюс ещё три комплекта сканеров. И гранаты, если есть.

Кузнечик, наконец, поднял на нас глаза. Его взгляд скользнул по мне, капитану, Киме и задержался на Ки.

— Интересная у тебя компания. Пилот, капитан, наёмник, синтетик… и кто ты, красавчик? — он уставился на меня.

— Я тот, кто платит, Кузнечик, — улыбнулся я своей самой обаятельной улыбкой Сергея Миронова. — И платит наличными, кредиты из кассы Гильдии. Ну а если Кузнец, — я сделал паузу и много значительно посмотрел на него. — Много болтает и задаёт ненужные вопросы, тогда ему отрывают лапки и язык.

Я швырнул на прилавок кредитный чип, который Лавров сунул мне перед уходом. Кузнечик ловко поймал его, сунул в считыватель, и его лицо осветилось нездоровой жадностью.

— О-хо-хо! Молодой человек, вы решили не скупиться. Что же… для таких клиентов у меня всегда есть кое-что особенное. Насчёт Кузнеца… — он посмотрел на меня. — Я вам так отвечу, молодой человек. У меня нет хозяина, но помогать друзьям, конечно, за хорошую оплату я всегда готов. У вас на родине это называется предпринимательство.

— У меня на родине это называется лицемерство. А типов, подобных тебе, называют шестёрками. Так что давай закончим этот разговор, пока он не зашёл очень далеко и показывай, что у тебя есть.

Он полез под прилавок и начал выкладывать оружие. Не просто бластеры, а добротную, ухоженную технику. Два тяжёлых штурмовых карабина системы «Молот». Идеально подойдёт для капитана и Кима. Достал три лёгких, скорострельных пистолета-пулемёта «Оса». Для меня, Алисы и, на удивление, он положил один компактный вариант, который Ки молча взял и прицепил к магнитному креплению на бедре. Вот же наглая железяка. Затем пошли гранаты: дымовые, светошумовые и, парочка термальных, для создания локального ада в замкнутом пространстве. Что вызвало у меня особое удовлетворение.

— И вот, вишенка на торте, — с гордостью сказал Кузнечик, выкладывая длинный, похожий на трубу предмет. — Противотанковый гранатомёт «Буратино». Правда, одноразовый. На случай если встретите не просто большого противника, а очень большого бронированного противника.

— Берём, — не задумываясь, сказал Ким. Его профессиональный взгляд уже оценил оружие, и потенциальную убойную силу всего предлагаемого арсенала.

Мы быстро распределили между собой оружие и боеприпасы. Тела отяжелели, но и дух наш воспрянул. Быть вооружённым до зубов в ситуации, когда «беги или умри» — это как получить тёплое одеяло в стужу. Не спасает полностью, но морально поддерживает.

— Дорога к корпоративному космопорту? — Напомнил я, на ходу проверяя обойму. — Ты знаешь безопасный путь?

Кузнечик хитро прищурился.

— Короткого и безопасного нет. Но есть длинный и безопасный. Карту и маршрут скину тебе на коммуникатор. Вам сейчас через старый машинный зал. Там когда-то стояли насосы для буровых. Сейчас там… ну, вы сами увидите. Дверь в конце этого коридора, потом налево, вниз по лестнице. Только не шумите. Они там не любят шума.

Я не стал благодарить его, с чего? Он трус и урод, который мать родную продаст за кредиты. Мы выскользнули обратно в вонючий полумрак. «Не любят шума» — это была самая непопулярная фраза сегодня. Она всегда предвещала что-то стреляющее и очень драчливое. Через десять минут мы вошли в машинный зал. Он оправдывал своё название и мои худшие ожидания. Это была огромная, высоченная пещера, уставленная остовами гигантских насосов, похожих на скелеты доисторических чудовищ. Воздух был несколько чище, но зато слышался новый звук — постоянный, назойливый шелест, будто миллиард кузнечиков перетирал лапками по металлу. И этот звук шёл со всех сторон.

— Множество тепловых сигнатур, — тихо сказал Ки. Его голос звучал чётко. — Множество. На стенах, на потолке, между механизмами. Они повсюду.

Я посмотрел вверх. И увидел их. Сначала казалось, что стены и потолок покрыты шевелящейся, бугристой коркой. Потом зрение сфокусировалось. Это были чёртовы инсектоиды. Размером с крупную собаку, с блестящими, хитиновыми панцирями цвета запёкшейся крови и ржавчины. Длинные, членистые лапы с крючковатыми когтями цеплялись за металл. Головы — острые, с парой жвал, тихо пощёлкивающих в такт своим движениям. Их глаза, множественные и тусклые, отражали свет наших фонарей. Но они не нападали. Пока. Они наблюдали. Это было хуже, чем я мог себе представить. Если выживу, обязательно напишу книгу про свои приключения.

— Спокойно, — прошептал я. — Идём спокойно. Не спеша. Не стрелять, если не атакуют. Ки, веди нас.

Синтетик беззвучно поплыл вперёд, его датчики сканировали пространство на предмет самой безопасной траектории нашего пути. Мы двинулись, стараясь ступать как можно тише. Шелест вокруг усилился. Казалось, вся колония зашевелилась, оценивая нас как свою добычу. Я чувствовал на себе тысячи безразличных, хищных взглядов.

Когда мы прошли уже половину зала, капитан нечаянно задел плечом торчащий рычаг старого механизма. Рычаг с громким, пронзительным скрежетом отломился и с грохотом упал на пол. Тишина взорвалась гулом. Шелест превратился в пронзительный, яростный визг. С потолка, со стен, из каждой щели на нас хлынула живая, щёлкающая, чавкающую лавина.

— Вперёд! Бегом! — заорал я, открывая огонь из «Осы» короткими, прицельными очередями. Синие вспышки плазмы прошивали тьму, разрывая хитиновые тела, но на место каждого убитого приходили десятки новых тварей.

Ким шёл сзади, и его «Молот» гудел тяжёлой, размеренной песнью смерти. Каждый выстрел разрывал целые скопления тварей, разбрызгивая внутренности тварей по стенам. Лавров, отступив к нему спиной, строчил из своего карабина, ругаясь на языке, который был бы интересен лингвистам, изучающим ненормативную армейскую лексику XXXI века.

Алиса и я прикрывали фланги, отстреливаясь от особо прыгучих и ретивых тварей, пытавшихся наброситься на нас сбоку. Ки шёл впереди, его «Оса» работала с нечеловеческой точностью, и он использовал свою свободную руку как дубину, сметая со своего пути скопления тварей мощными ударами.

— Вход в шахту в двадцати метрах! — сообщил Ки. — Представляет собой вертикальный ствол. Там есть лестница и люк.

— Первым спускается Ки, за ним Алиса, капитан, я, Ким замыкает! — скомандовал я, отстреливая тварь, которая уже почти вцепилась клешнями в мой плащ.

Мы рванули к тёмному отверстию в полу, обрамленным ржавыми перилами. Ки, не снижая скорости, прыгнул в него, ловко ухватившись за лестницу. Алиса последовала за ним. Капитан, отдышавшись, полез следом, продолжая палить одной рукой вверх. Я отступил к краю, давая Киму пространство для манёвра.

— Ким, отходи! — крикнул я.

Но Ким не отходил. Он отстреливался, медленно пятясь к люку. И здесь из тени самого большого насоса выползло нечто. В трое больше остальных. Его панцирь был покрыт шрамами и наростами, а жвалы издавали низкий, гудящий звук, от которого дрожали стены. Альфа-самец. Или королева. Какая сейчас разница.

— КИМ! — завопил я.

Ким обернулся, увидел чудовище, и его лицо, впервые за всё время, исказила не злость, а холодной расчёт. Он стащил с плеча «Буратино», прицелился и выстрелил.

Огненный шар пронзил полумрак зала и впился прямо в грудь гигантского инсектоида. На секунду воцарилась тишина, а потом раздался оглушительный. БА-БАХ! Чудовище разорвало на куски, разбросав горящие обломки хитина по всему залу. Взрывная волна отшвырнула сотни мелких тварей, создав временный вакуум.

— Теперь отхожу! — крикнул Ким и в два прыжка оказался у люка. Мы вдвоём с больши́м трудом закрыли тяжёлый ржавый люк, который преградил путь тварям. Спускаясь вниз по лестнице. Я слышал, как сверху ещё сыпались обломки и доносился безумный визг оставшихся тварей, они не смогли вскрыть металлический люк, от этого бессилия стучали и царапали его.

Мы спускались несколько минут, пока не оказались в узком, но относительно чистом туннеле. Воздух сменился — теперь он пах серой и гнилью, идущей откуда-то снизу. Геотермальные шахты. Мы остановились, чтобы перевести дух. Все были в поту, и грязи. В едкой слизи. Но все были живы. Лавров, облокотившись о стену, тяжело дышал, но в его глазах горел огонь.

— Вот… вот это я понимаю… разминка перед завтраком… — сказал он.

— Завтрак, капитан, будет, только если мы выберемся отсюда живыми, — сказала Алиса, вытирая лицо. — Ки, где мы? Куда нам идти дальше?

— Мы на глубине 150 метров под основным портом. Геотермальные магистрали тянутся на 400 километров на юго-восток, к промышленному району, где расположен корпоративный космопорт. Приблизительное время в пути пешком: шесть дней и двенадцать часов.

— Шесть дней и двенадцать часов в этой душегубке? — простонал Лавров. — Да я здесь сварюсь, как рак в собственном соку!

— Есть альтернатива, — вдруг сказал Ким. Он указал вдаль туннеля, где в полумраке угадывалась какая-то конструкция. — Там наш транспорт.

Мы подошли ближе. Это была старая, открытая вагонетка на рельсах, явно оставшаяся с тех времён, когда шахты обслуживали люди, а не роботы. Она была ржавой, но целой.

— Электродвигатель не функционирует, — констатировал Ки, прикоснувшись к панели управления. — Но рельсы в удовлетворительном состоянии. Мы можем использовать её как сани.

— А потом катиться под уклон, надеясь, что нас не размажет о стену на первом же повороте? — уточнил я, но в голосе моём звучало удовлетворение. Ну хоть не пешком всю дорогу.

— Именно так, — подтвердил Ки. — По моим картам, уклон в сторону космопорта составляет в среднем три градуса. Этого достаточно. Скорость не будет очень большой.

Мы переглянулись. Шесть дней и двенадцать часов марша с минимальным отдыхом и вероятностью быть пойманными или безумная гонка в ржавой консервной банке по тёмным туннелям.

— Я всегда любил горки, — сказал я, первым запрыгивая в вагонетку. — Капитан, вы рулите! Ким, Алиса — толкайте! Ки, считай повороты и тормози чем-нибудь, если есть чем!

Лавров с хриплым смехом вскарабкался ко мне. Алиса и Ким ухватились за задний борт. Ки встал спереди, его фоторецепторы ярко вспыхнули в темноте.

— Разгоняем! — скомандовал капитан, и мы дружно оттолкнулись от земли.

Вагонетка, скрежеща, тронулась с места, набрала скорость, и через несколько секунд мы уже неслись вниз по тёмному тоннелю, навстречу неведомым поворотам, возможным завалам и нашей единственной надежде на спасение. Ветер бил в лицо, вырывая из глотки смех, похожий на крик. Это было полное безумие. Чистейшей воды авантюра, но что делать? Если захочешь жить и не так ещё раскорячишься.

Да и, чёрт возьми, когда жизнь подбрасывает тебе приключения в виде ржавой вагонетки в адской дыре — садись и катись, наслаждаясь поездкой! Жизнь коротка, это я вам с полной ответственностью заявляю. Нужно наслаждаться каждым её моментом, чтобы не жалеть потом о пущенной возможности. Несясь навстречу своей судьбе или стене с безумной скоростью, я чувствовал себя живым как никогда. Будь что будет, а там разберёмся.

Глава 5

Поездка в вагонетке напоминала не столько побег, сколько самую дурацкую и захватывающую американскую горку во вселенной. Ржавый ящик, скрежеща, нёсся вниз по спирали в кромешную тьму. Лавров, вцепившись в борт, орал что-то нечленораздельное, а его борода хлестала меня по лицу, как разъярённый ёршик для посуды.

— Правый поворот, радиус критический! — невозмутимо голосил Ки.

— Что значит критический?! — закричал я.

— Значит, если сейчас не сместим центр тяжести, мы опрокинемся и умрём мучительной смертью, размазанные о стену, — также спокойно пояснил синтетик. — Все на левый борт! Немедленно!

Мы, как единый, перепуганный организм, шарахнулись влево. Вагонетка с душераздирающим визгом накренилась, два колеса оторвались от рельса, и на мгновение мир превратился в карусель, где внизу была лишь чёрная бездна. Потом с грохотом мы встали на все четыре колеса и понеслись дальше.

— Весело! — прокричала Алиса, и в её голосе звучал безумный детский восторг. — Ещё бы попкорн! Поднимите руки верх! Вау!

Ким, сидевший сзади со своим «Молотом» наготове, смотрел и молчал. Но в темноте я видел, как уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки. Мы мчались так, казалось, вечность, пока впереди не показался лучик дневного света. Впереди была стена, и рельсы упирались прямо в неё.

— Тормоза! Где здесь, чёрт побери, тормоза?! — заорал Лавров, дёргая за рычаги, которые отломились и остались у него в руках. — Мы все умрём!

— Конструкция не предусматривает тормозов в классическом понимании, — сообщил Ки. — Рекомендую готовиться к амортизированному удару.

— Какому?! Амортизированному… — я не успел договорить. Мы с грохотом врезались в тупиковый упор, от которого, казалось, содрогнулась вся планета. Вагонетка подпрыгнула, мы все полетели вперёд. Я приземлился грудью на борт вагонетки, отбив всё органы.

— Эх, да чтоб тебя Ки, — кряхтя, я пошевелился, отодвигая от себя кусок дерева. — Приземление мягче, чем у императорских десантников.

Пошатываясь и постанывая от боли, мы кое-как поднялись. Я смотрел всех. Вроде живы, но немного помяты. Я глянул в свой комм и присвистнул от удивления. Нам удалось проехать на вагонетке более ста километров. Отлично. Я поднял голову и посмотрел вверх. Там был люк. Поднявшись по лестнице, я стал его осматривать. Люк, к счастью, оказался не заблокирован. Совместными усилиями мы открыли засовы. Ки приподнял стальную крышку на сантиметр и огляделся.

— Ну… «Что там?» — не выдержал я и спросил.

— Улица. Жилой квартал. Уровень шума достаточно высокий, он позволит нам выбраться не замеченными. Присутствуют звуки двигателей, окрики, сигналы. Наблюдаю множество солдат с оружием в униформе военных. Расстояние до ближайшей группы — сто тридцать метров, и они приближаются к нам.

— Замечательно, — проворчал я. — Из огня да в полымя. Все остаются здесь, я иду на разведку. Ким, прикрой.

Идущий штурм этого населённого пункта позволит мне где-нибудь спрятаться. Мне не мешает осмотреться, чтобы двигаться дальше. Конечно, возможность нарваться на шальную пулю, но это, как говорится, издержки профессии. Но как только штурм окончится, всякие передвижения будут строго ограничены. К тому же нет гарантии, что нас не засекут дроны или тепловые сканеры.

Я выскользнул из люка на узкую, заваленную хламом улочку. Воздух после подземелья показался чистым, прохладным, несмотря на вездесущую пыль Аурум-4. На мне был потрёпанный плащ поверх комбинезона — не лучшая маскировка, но сойдёт. Я сунул руку в карман, где ждал меня мой верный браслет-коммуникатор. Я активировал его сканер, и на мини-экране замелькала схематическая карта района, слизанная с какого-то туристического буклета. Картинки ожили, издавая пленительные запахи неведомых цветов — настоящее чудо рекламного искусства, абсолютно бесполезное для меня в текущей ситуации. Из неё мне удалось узнать, что главный космопорт называется Сааку, и расположен он неподалёку от Аурум-сити. До Аурум-сити нам оставалось еще сто семьдесят километров. Я мысленно выругался, сунул комм в карман и отправился дальше.

Жуткое зрелище скажу я вам открылось передо мной. Да, нескоро в этот рай для старателей, каким рекламировали Аурум-4, снова потянутся люди. Проходя по разрушенным улицам, мимо почерневших от пламени и взрывов зданий, местами лежали тела гражданских. Я размышлял, кому и зачем всё это нужно. Кому нужна эта бойня? Война — занятие бессмысленное, если нет чёткой и понятной цели. Но здесь война казалась особенно отвратительной, точнее сказать, ужасной и циничной. Проходя мимо очередного дома, я решил в него заглянуть и тут же вышел, потому что увиденное меня чуть не вывернуло наизнанку. Там были разорванные тела двух детей. Чистка шла полным ходом. Пройдя ещё несколько домов.

Я увидел множество трупов. Не солдат, а мужчин и женщин в простой рабочей одежде. Я стоял и смотрел на этот ужас, поражённый цинизмом Херпикса. Вдруг за моей спиной послышалось чьё-то шарканье ног, и из-за угла показалась колонна пленных под охраной военных Херпикса. Раненых среди них было много, но перевязаны были единицы. Проходивший мимо сержант, заметив мой относительно чистый (по сравнению с его собственным) вид, окинул меня суровым взглядом. Я с трудом улыбнулся в ответ кивая. И пошёл дальше. Надо было разыскать кого-нибудь из местных, кто ещё на свободе и в сознании. Но, как это часто бывает, они нашли меня сами. Я свернул в боковую улочку с неблагозвучным названием «Магма-7». На улице с таким названием трудно ожидать чего-нибудь хорошего. Мои предчувствия полностью подтвердились, и довольно быстро. За следующим углом я увидел её. Молодая женщина, одетая в засаленный комбинезон шахтёра, целилась в меня из здоровенного дробовика. Она не успела и рта раскрыть, как мои руки уже взметнулись вверх.

— Руки вверх, или я стреляю!

— Уже вверху, разве не видно? — бодро ответил я. — Да здравствует свободный профсоюз шахтёров, ура — ура!

— Кончай шутить, корпорат вонючий, — прошипела она, — а то я тебя изрешечу.

— Поверьте мне, мисс, мадам. Я полностью на вашей стороне и искренне желаю процветания честным трудягам Аурум-4, вне зависимости от смены и должности.

Она презрительно фыркнула и двинула стволом в сторону тёмного дверного проёма. — Туда. Давай. Быстро.

Даже в гневе эта женщина была прекрасна. Пылающие карие глаза, красивый овал лица, немного испачканный сажей и пылью, густые чёрные волосы, собранные в беспорядочный пучок. Но никакой комбинезон не мог бы скрыть такую роскошную фигуру как у неё. Я покорно направился к двери, не отводя от неё своего взгляда. Она ловко обыскала меня одной рукой, вытащив мой бластер. Я мог бы легко обезвредить её, но сдержался. В роли хозяйки положения она будет куда более разговорчива.

Мы поднялись по скрипучей лестнице в полутёмную комнату с одним заколоченным окном. На импровизированных носилках, сделанных из дверей этой комнаты, по всей видимости. Лежала вторая девушка, бледная, с окровавленной повязкой на боку. Её грудь едва вздымалась.

— У тебя есть аптечка? — спросила моя конвоирша.

— Есть кое-что получше, — сказал я, доставая из внутреннего кармана и демонстрируя ей свой браслет. — Разрешите?

Она нахмурилась, но кивнула, не опуская дробовика. Я присел рядом с девушкой, и активировал медицинский сканер. Данные пошли потоком: сквозное ранение, повреждена селезёнка, внутреннее кровотечение, потеряно около двух литров крови.

— Нужно срочное переливание и операция, — констатировал я. — Её пульс на грани.

— Где? В лазарете Херпикса? — в голосе девушки прозвучала отчаяние и злоба.

— Хотя бы там. Сейчас я могу только стабилизировать. — Я вытащил из браслета тонкую иглу-дозатор, ввёл девушке мощный стимулятор. Пульс на секунду участился, потом стал чуть устойчивее, но всё ещё был слабым. — Это ненадолго. Если не доставить её к хирургу в течение часа, она умрёт.

— Если она умрёт, отвечать будешь ты, — сказала девушка, и в её глазах стояли слёзы, но ружьё упрямо смотрело мне в живот.

— Меня зовут Сергей, — сказал я, стараясь звучать максимально нейтрально. — А тебя?

— Тару, — машинально ответила она. — До этого бардака — старший мастер на шахте «Вулкан Кор».

— До этого бардака? — уточнил я. — Ты имеешь в виду введение войск Херпикса?

— Да нет! — она выдохнула с такой яростью, что я отшатнулся. — Этот бардак начался ещё до этого! Всё из-за этих идиотов из Профсоюза шахтёров! Понимаешь, — теперь она заговорила быстро, срываясь, словно в ней прорвало плотину. — Нас, старых мастеров, всегда всё устраивало. Да, работа тяжёлая. Да, Херпикс жаден. Но были правила, был порядок, мы знали, на что можем рассчитывать. Потом пришли эти… болтуны! Свобода, права, справедливая доля! Взбаламутили народ, устроили забастовку. И что? Херпикс просто ввёл войска и устроил геноцид! А эти борцы за свободу либо сбежали, либо сдались без единого выстрела! Одни мы остались, в дураках. Теперь нам пришлось воевать с ними, защищая свой дом и свои семьи. А теперь вот Лана… — её голос дрогнул, она кивнула на раненую. — Моя младшая сестрёнка.

Я лихорадочно обдумывал услышанное. Картина прояснялась, и в ней не было ни белых, ни чёрных — только оттенки корпоративной грязи и человеческого отчаяния.

— Слушай, Тару, — сказал я серьёзно. — То, что я тебе скажу, может прозвучать невероятно. Я не из Херпикса. Я внедрённый агент. От организации, которой очень не нравится, как эта корпорация душит целые планеты. Мы здесь, чтобы помочь.

— Для того, чтобы спасти свою шкуру, ты наплетёшь мне что угодно, — парировала она, но в её взгляде промелькнуло сомнение.

— И тем не менее это правда. И чтобы доказать это, мне нужно кое-что. Мне нужен передатчик, чтобы связаться со своими. И твоя помощь…

— Тару… — слабо простонала девушка на носилках.

Мы разом обернулись. Глаза Ланы были немного приоткрыты.

— Воды… — прошептала она.

Тару метнулась к фляге. В этот момент, когда её внимание было отвлечено на долю секунды, я действовал. Не для нападения. Я плавно, но быстро подошёл к окну, выглянул, активировал на браслете карту-навигатор и отметил точку нашего положения.

— Что ты делаешь? — Тару снова навела на меня ружьё, но уже без прежней уверенности.

— Составляю план, — честно ответил я. — У меня есть команда. Мы тоже влипли по уши. Наш челнок захвачен, нас объявили вне закона. Мы пытаемся добраться до космопорта Сааку, чтобы убраться с этой планеты. И мы можем вывезти вас обеих. Но для этого мне нужно отправить сообщение.

Она смотрела на меня, и я видел внутреннюю борьбу в её глазах: желание верить против горького опыта предательств.