Тень и пыль дракона

Уголок её рта дрогнул в подобии улыбки. Не радостной. Жестокой. – Отставить расчистку завалов, – скомандовала она громко, чётко. – Все оперативные группы – ко мне. Немедленно вызвать с базы геомагический буровой комплекс «Крот». Мы получили не просто эхо, господа. Мы получили координаты. Кто-то внизу только что громко чихнул. Теперь мы знаем, в какую нору лезть.

Она посмотрела на тёмную щель в земле, зиявшую посреди площади. Охотница почуяла зверя. И этот зверь, сам того не зная, только что проложил для неё прямой путь.

Туннель, который выбрала Зеркальце, оказался совсем не похож на прежние. Он не был выточен водой или ветром. Стены здесь были гладкими, словно отполированными, и шли под едва заметным уклоном вверх. Воздух стал прохладнее, в нём появился запах – не сырости и камня, а прели, старой древесины и чего-то сладковатого, как забродившие ягоды. Идти стало легче, но Кай чувствовал нарастающую тревогу. Не свою – Зеркальца. Серебристая никсия двигалась теперь порывисто, часто останавливалась, прижимала голову к стенам или полу, её жабры трепетали, улавливая что-то невидимое.

– Что-то не так? – спросил Кай, хотя и не ждал ответа.

Зеркальце обернулась и щёлкнула – быстро, тревожно. Она подплыла к стене и ткнула мордой в едва заметную трещину. Кай присмотрелся. Из трещины сочился не свет и не вода. Оттуда тянуло… пустотой. Холодным, безжизненным дуновением, которое казалось чужим в этом дышащем камнями мире. И тогда он услышал. Сначала как лёгкий звон в ушах. Потом – отчётливый, механический гул, доносящийся сквозь толщу породы. Гул работающих машин. Имперских машин. Они были где-то рядом. Ближе, чем ему хотелось бы.

Шип в его руке резко похолодел. Камень Глубин в кармане замер, его пульсация стала нервной, прерывистой.

– Они уже здесь – прошептал Кай. – Они копают.

Зеркальце подтвердила это серией отрывистых щелчков. Она явно торопилась, подгоняя его. Туннель стал сужаться, превращаясь в щель, по которой Кай мог пролезть только боком. Зеркальце протиснулась первой, её гибкое тело легко скользнуло вперёд. Кай, сжимая в одной руке шип, а другой отталкиваясь от скользких стен, пополз за ней. Механический гул нарастал, теперь к нему добавились приглушённые голоса, лязг металла. Имперцы не просто были рядом – они прокладывали свой туннелль, и два пути вот-вот могли пересечься.

Щель внезапно закончилась, вывалив их в небольшой, круглой формы грот. Посередине грота из пола бил слабый источник, наполняя мелкое озерцо водой, которая странно мерцала в свете, падавшем сверху. Кай поднял голову. Прямо над ними, в высоком своде, зияла расщелина, затянутая корнями и паутиной. Сквозь неё пробивался дневной свет – тусклый, зелёный, лесной. Это был выход.

Но прежде чем он успел обрадоваться, сбоку, из стены, посыпалась мелкая крошка. Камень задышал, затрещал. И прямо на их глазах часть стены осыпалась, открыв чёрный провал. Из провала хлынул яркий, искусственный свет факелов, смешанный с холодным сиянием кристаллов-светильников. И голоса стали громкими, чёткими.

– …пробили слой сланца. Полость впереди. Готовьтесь к возможному контакту.

Зеркальце метнулась к источнику и скрылась под водой, растворившись в его мерцающей глубине. Кай остался один, прижавшись к тенистой стене у самого выхода наверх. У него не было времени лезть по корням – его бы заметили. Он замер, затаив дыхание, судорожно сжимая Камень Глубин в кармане. «Спрячь, спрячь меня», – молился он про себя.

Из нового прохода вышли люди. Не просто солдаты в доспехах, а инженеры в промасленных комбинезонах, с приборами на поясах. За ними шли бойцы с короткими арбалетами, нацеленными вперёд. И в самом конце, спокойная и невозмутимая, появилась капитан Арра. Она осмотрела грот профессиональным взглядом, её глаза скользнули по озерцу, по корням на потолке, и… почти задержались на тени, где стоял Кай.

Сердце Кая упало. Но капитан отвела взгляд. Она смотрела прямо на него, но не видела. Камень Глубин в его кармане горел теперь ледяным огнём, и Каю казалось, что он сам становится частью тени, камнем, пустотой.

– Эхо здесь сильнее – сказал один из инженеров, тыкая щупом в воду. – Но… рассеянное. След уходит вверх. – Он показал на расщелину в потолке.

Арра подошла к озерцу, задумчиво наблюдая, как мерцает вода. – Они ушли на поверхность. В лес. – Она повернулась к солдатам. – Отряд преследования, на выход! Остальные – продолжаете бурение по основной координате. Нам нужен тот источник, что вызвал толчок. Разделяем задачи.

Она была так близко, что Кай различал потёртости на её плаще, запах металла и пота. Ещё миг – и она наверняка заметила бы его обутую ногу, высовывающуюся из тени. Но в этот момент с потолка прямо перед ней упала толстая, покрытая мхом ветка. Арра инстинктивно отшатнулась, а когда снова взглянула на то место, её внимание уже было приковано к корням и щели, ведущей в лес.

– Двойной шаг! – крикнула она, и солдаты бросились карабкаться наверх, помогая друг другу.

Кай не мог поверить в свою удачу. Когда последний солдат исчез в зелёном свете расщелины, а звуки буровой снова заглушили всё остальное, он буквально рухнул на колени, дрожа от перенапряжения. Из воды беззвучно вынырнула Зеркальце. Она подплыла и ткнула его в руку, требуя двигаться. Путь наверх был свободен. Имперцы ушли в лес, но они были всего в нескольких минутах хода.

Собрав последние силы, Кай ухватился за корни. Они были мокрыми и скользкими, но прочными. Он полез, отталкиваясь ногами от стен. Зеркальце не могла следовать за ним в мир воздуха и деревьев. Она осталась внизу, в озерце, наблюдая за ним своими чёрными глазами. Кай посмотрел на неё в последний раз, кивнул, и выбрался наверх.

Его встретил не свет, а сумрак. Густой, зелёный, живой сумрак Ветвистого Леса. Воздух, пахнущий гниющими листьями, смолой и цветами, ударил в лёгкие после подземной спёртости. Он лежал на ковре из мха, между гигантских корней дерева, чей ствол был шире дома. Вокруг стоял гул – но не машинный. Это был гул жизни: стрекот насекомых, щебет птиц, шелест листьев. Но где-то совсем рядом, уже теряясь в чащобе, слышались чёткие команды и треск веток – имперский отряд начал прочёсывать все в округе.

Кай отполз глубже под корни, в настоящую пасть из переплетённых древесных жил. Он вытащил Камень Глубин. Его пульсация успокоилась, но свет стал ещё тусклее – будто сила камня была на исходе после того, что он сделал внизу. Шип Элис, напротив, казался ожившим. Он был тёплым, и его золотисто-багровые переливы вдруг стали указывать направление вглубь леса. В самую чащу.

«Следующий… прячется в забытых снах деревьев», – вспомнил Кай слова Старейшины.

Что это могло значить? Он прислушался к лесу. К обычным звукам. И тогда он услышал другое. Очень тихое. Почти на грани воображения. Что-то вроде… звона. Тонкого, высокого, как вибрация стекла. Он шёл не с одного направления, а со всех сторон сразу. Будто каждое дерево, каждый лист был настроен на одну невыразимо печальную ноту.

Кай встал, отряхнулся. Страх никуда не делся, но его сменила новая, странная решимость. Он не просто бежал. Он шёл по пути, который ему указали. Имперцы шли за ним по следу, но у него был ключ. И кажется, лес начинал ему подсказывать дорогу.

Он сунул камень и шип за пазуху, чтобы свет не выдавал его, и двинулся на тот едва уловимый звон, уходя от шума погони в самую непролазную, старую часть леса. Деревья здесь смыкались кронами так плотно, что на земле царил вечный зелёный полумрак. Воздух висел неподвижно и был густым, как сироп.

Он шёл несколько часов, пока ноги не стали подкашиваться от усталости. Звон становился чуть громче, но источник его по-прежнему был неуловим. Кай уже готов был рухнуть под каким-нибудь папоротником, когда увидел просеку. Не естественную. А будто кто-то огромный прошёл здесь, ломая вековые стволы, как тростник. Деревья были выворочены с корнем, земля исполосована глубокими бороздами. И в центре этого разрушения, на голой земле, лежало… оно.

Сначала Кай подумал, что это ещё один валун, покрытый мхом. Но форма была слишком правильной. Слишком… знакомой. Огромное, приземистое тело, короткие мощные лапы, голова, увенчанная не рогами, а сломанными, кривыми наростами. Это был Земляной Страж. Или… то, что от него осталось.

Кай подошёл ближе, преодолевая страх. Существо было мертво. Его глиняная шкура, потрескавшаяся и серая, была покрыта не естественными разломами, а глубокими, аккуратными разрезами – следами магических клинков или пил. В боку зияла огромная рваная рана, из которой сочилась не кровь, а что-то похожее на жидкий камень и потухший свет. Вокруг валялись обломки рогов, груды странной, стекловидной пыли. Место смерти пахло озоном, гарью и сожжённой землёй.

«Они убили его» – прошезпел Кай, и его охватила леденящая ярость. Не та горячая ярость мести, а холодная, бездонная. Они не просто охотились за артефактами. Они охотились за самими стражами. И находили их. Здесь, в лесу, должен был быть другой. Тот, кого Кай искал. Но его уже не было. Только это мёртвое тело, остывающий монумент провала.

И тогда он увидел следы. Не зверя. Человеческие следы. Много. И свежие. Они вели от трупа стража вглубь леса, в ту сторону, откуда доносился тот самый печальный звон. Имперцы не просто прочёсывали лес в поисках Кая. Они уже что-то нашли. И убили.

Кай бросился бежать по следам, не думая об опасности. Гнев и отчаяние придали ему сил. Он бежал, спотыкаясь о корни, хватая ртом густой воздух. Через сотню шагов лес снова изменился. Деревья стали выше, темнее, а между их стволами висела странная, серебристая дымка, как туман, но неподвижный. Звон здесь был слышен отчётливо – это был не просто звук. Это был зов. Призыв, полный боли и предупреждения.

И он нашел источник. На небольшой поляне стояло дерево, непохожее на другие. Его кора была гладкой и тёмно-фиолетовой, почти чёрной. Ветви не тянулись к свету, а свисали вниз, как плакучая ива, но кончики их светились мягким, серебристым светом. И с каждой ветви свисали не листья, а тонкие, кристаллические нити. Они-то и звенели на едва ощутимом ветру, создавая ту самую печальную музыку.

У подножия этого дерева лежало второе существо. Оно было меньше земного стража, изящнее, и походило на смесь оленя и самого дерева. Его тело было покрыто не шерстью, а гладкой, древесной корой, усеянной живыми, светящимися узорами. Длинные, ветвистые рога сплетались в сложный узор. Теперь они были сломаны. Из раны на шее сочилася не кровь, а золотистый, густой сок, пахнущий мёдом и полынью. Это существо ещё дышало. Медленно, прерывисто. Его глаза, похожие на янтарные капли, были открыты и смотрели в небо сквозь кроны.

И вокруг него, как вороны на поле боя, стояли имперцы. Не солдаты, а люди в серых мантиях с символами Коллегии Арканистов на груди. Они не стреляли, не рубили. Они собирали. Один срезал острым инструментом куски светящейся коры и складывал в свинцовый контейнер. Другой аккуратно собирал капли золотого сока в стеклянные ампулы. Третий измерял пульсацию света на сломанных рогах сложным прибором.

Это была не охота. Это была хирургическая операция. Вскрытие ещё живого чуда.

Кая будто ударило током. Он замер за стволом, не в силах пошевелиться. Его миссия, его пробуждение… оно привело сюда этих палачей. Он опоздал. Он привёл смерть прямо к тем, кого должен был спасти.

Один из арканистов, пожилой мужчина с острым лицом, поднял голову и что-то сказал капитану Арре, которая наблюдала за всем с холодным интересом. – Эхо этого существа совпадает со следом мальчика, капитан. Он был здесь. Недавно. Возможно, даже видел начало операции.

Арра кивнула. – Значит, он где-то рядом. И теперь он видел, на что мы способны. Это хорошо. Испуганная дичь совершает ошибки.

В этот момент умирающее лесное существо пошевелилось. Его янтарный взгляд, блуждающий и невидящий, вдруг нашёл силу и на мгновение пронзил чащу. Он уставился прямо на то место, где прятался Кай. Не с обвинением. С… передачей. С последним усилием.

Кай почувствовал, как шип Элис у него за пазухой вспыхнул ослепительным, тёплым светом. И в его сознание, тихо, как падающий лист, легла не мысль, а образ. Образ корней. Не этого дерева, а всех деревьев леса. Они сплетались в единую, гигантскую сеть под землёй. И в центре этой сети, глубоко-глубоко, спало что-то огромное и древнее. Не тело, а сознание. Дух самого леса. И оно начинало просыпаться от боли своего умирающего стража.

Образ сменился другим. Картой. Яркой, как вспышка. Он увидел путь – не по земле, а под ней, по этим самым корням. Путь к сердцу спящего духа. И последний, срочный посыл: «Беги. Не по верхним тропам. Они следят. Иди низом. Корни проводят. Разбуди Сердце. Иначе лес умрёт. И мы все умрём с ним.»

Свет в глазах существа погас. Голова безвольно упала на мох. Звон с ветвей дерева стал громче, пронзительнее, полным непереносимой скорби.

Арканист посмотрел на свои приборы. – Связь прервалась. Существо умерло. Но фиксация эфирного эха беспрецедентна. Мы получили уникальные данные. И… капитан, приборы фиксируют новый всплеск. Глубоко. Очень мощный. Похоже, смерть стража послужила… триггером.

Капитан Арра улыбнулась. По-настоящему улыбнулась, и это было страшнее любой её холодности. – Идеально. Мальчик ведёт нас от одной цели к другой, всё более ценной. Продолжайте сканирование. Мы найдём этот новый источник. И возьмём его, прежде чем наш юный проводник что-то с ним сделает.

Кай отполз от дерева, сердце колотилось так, что, казалось, его услышат. У него не было времени на горечь или панику. Существо отдало ему последний шанс. Путь низом. По корням.

Он отыскал поблизости массивный, полуобнажённый корень старого дуба, уходящий в землю. Рядом была нора, вырытая каким-то зверем. Кай, не раздумывая, вполз в неё. Земля была рыхлой, пахла сыростью и гнилью. Он пополз, расталкивая землю локтями, углубляясь под лесную подстилку. Вскоре его руки нащупали не просто землю, а переплетение упругих, живых корней. Они были тёплыми и пульсировали, как вены. Света не было совсем, но Кай зажмурился и доверился тому образу, что подарило ему умирающее существо. Он мысленно искал путь к центру сети, к спящему Сердцу.

И корни откликнулись. Словно сам лес, чувствуя в нём шип Хранительницы и отчаянную нужду, начал его направлять. Одни корни расступались, другие – мягко подталкивали его в нужную сторону. Он полз в абсолютной, давящей темноте, но уже не вслепую. Он чувствовал течение жизни, тянущее его вглубь, к источнику той древней силы, что породила и земных стражей, и лесных духов.

А наверху, на поляне смерти, капитан Арра отдавала приказы. Её люди уже настраивали буровые на новую, куда более мощную сигнатуру. Они не знали, что их добыча ускользнула не в чащу, а под их ноги. И что, разбудив одного гиганта, они сами развязали цепную реакцию, остановить которую будет уже не в их власти.

Кай полз, сжимая в потной руке шип, который светился в подземной тьме ровным, зовущим светом. Теперь он бежал не только от погони. Он бежал навстречу пробуждению, которое могло стать либо спасением, либо концом для всего, что он пытался защитить. И времени на раздумья не оставалось ни у кого.

Глава 6. Сердце, спящее в корнях.

Ползти в кромешной тьме, ощущая лишь скользкую глину под пальцами и пульсацию корней вокруг, – это было похоже на возвращение в утробу мира. Темнота была настолько густой, что Каю начинало мерещиться, будто он ослеп. Дышать было тяжело – воздух здесь был спёртым, пах землёй, грибной плесенью и чем-то ещё… сладковатым и древним, как аромат векового мёда, запечатанного в дупле.

Он потерял счёт времени. Может, прошёл час, а может, полдня. Его одежда превратилась в комок грязи, рана на боку ныла от напряжения, но он не останавливался. Образ, посланный умирающим лесным стражем, горел в его сознании чёткой картой: сеть корней, сходящаяся к одной точке. И шип Элис в его руке был не просто светочем – он был компасом. Чем ближе к цели, тем жарче и ярче он горел, отливая теперь глубоким изумрудным светом, цветом самой жизни.

Корни вокруг становились всё толще. Теперь это были не просто отростки – это были настоящие подземные реки из живой древесины, некоторые толщиной с его тело. Они переплетались в причудливые своды, образовывая естественные туннели. Пол здесь был усыпан мягким, тёплым мхом, который светился тусклым зелёным сиянием, освещая путь. Воздух постепенно очистился, наполнившись тем самым медовым запахом, смешанным с запахом влажной древесины и цветущих трав, которых здесь, под землёй, быть не могло.

И наконец, туннель вывел его в пространство, от которого у Кая перехватило дыхание.

Он оказался в гигантской подземной полости, но это была не пещера в обычном ее понимании. Своды над головой сплетались из самых древних и могучих корней, образующих готические арки. Стены были живыми – они состояли из спрессованных слоёв коры, мха, лишайников и мерцающих грибов всех оттенков зелёного, синего и серебристого. В центре этого невероятного зала из земли бил источник чистой, хрустальной воды, образуя небольшое озеро, поверхность которого искрилась внутренним светом. А вокруг озера цвели цветы – призрачно-белые, с лепестками, похожими на шёлк, испещрёнными светящимися прожилками.

Но самое невероятное находилось в самом центре озера, на небольшом островке из причудливых, гладких камней. Это было Дерево. Но такое Дерево, рядом с которым все великаны Ветвистого Леса казались пылинками. Его ствол, тёмный и испещрённый узорами, похожими на письмена, уходил ввысь, теряясь в тенях корневого свода. От него во все стороны расходились не ветви, а… сияющие потоки. Не света, а самой жизненной силы. Они были видны лишь на грани восприятия – как дрожь воздуха над раскалённым камнем, как мерцание миража. Эти потоки уходили в стены, в корни, растворяясь в бесконечной сети, питая весь лес сверху. А может, и не только лес.

Дерево спало. Это чувствовалось сразу. Его могучий покой висел в воздухе, густой и глубокий, как сон титана. Но это не был сон смерти, как у земного стража в лесу. Это было ожидание. Огромное, терпеливое, полное тихой скорби о чём-то утраченном.

«Сердце Леса» – понял Кай, и благоговейный трепет сковал его ноги. Он стоял на краю живого, дышащего святилища, и чувствовал себя пылинкой. Ничтожной и наглой.

Шип Элис в его руке вспыхнул так ярко, что на миг осветил весь зал. Свет был не ослепляющим, а тёплым, золотисто-зелёным. И Дерево… отозвалось.

Тихий, протяжный стон пронёсся под сводами. Не звук, а вибрация, исходящая от самого ствола. Светящиеся потоки энергии вспыхнули ярче. Лепестки цветов вокруг озера задрожали. И Каю показалось, что гигантское дерево медленно, с невероятным усилием, начинает поворачивать невидимый взор на него.