Пепел от её души

Глава 5

Лето начинало набирать обороты. Хозяйственных дел стало невпроворот. Навещать Аню часто у мужа и родственников не получалось. Пока счастливая, но измученная молодая мама находилась в лечебном учреждении, пытаясь привыкнуть к двум новым человечкам, беззащитным и зависящим теперь только от неё, в доме свекрови произошли кое-какие изменения. Этим самым, судьба решила показать Ане свои зубы. В один из дней навестить новорожденных и жену, как обычно, вырвался Александр, но приехал не радостный, а, со слезами на глазах.

–Что случилось, Саша? – растревожившись, спросила Аня – Дома все живы?

–Все живы, слава Богу. У нас другая беда, Анютка. Представляешь, у нас с тобой не будет своего дома! – выкрикнул с отчаяньем в голосе Александр и расплакался, обескуражив жену.

Анна не видела ни разу, что бы мужчина так расстраивался, и тем более плакал.

–Почему не будет? – не понимая, спросила жена.

–Старший братан сказал, что в отдельной, новой половине будет жить его семья.

–Как же так, Саша? – до Ани плохо доходил смысл сказанного мужем – Как это, его семья? Почему?

–А, вот так, Анечка! Валька зашла в новый пристрой, села на табурет, посреди пустой комнаты, и заорала: «Я со свекровью жить не буду! Хоть убивайте меня, а я из новой половины никуда не уйду! Это мы здесь жить будем – с Петром! Мы тоже имеем право – муж мой тоже участие в строительстве принимал!»

–Это не возможно, Саша! Это – мы строили вторую половину. Это – тебе на работе выписывали дерево. Кто принял такое решение? Разве такое возможно? Мало ли, что там Валька орёт – она ещё та врушка – ничего не понимала Анна.

–Все наши с тобой планы зажить отдельно, своей семьёй, крахом пошли! Валька уже потихоньку свои вещи переносит, пока я на работе. Не могу же я со своим старшим братом воевать или с Валькой драться. Всё кончено, будет теперь по-ихнему. И ведь, самое страшное, мать моя – братана поддержала. Понятно, что она рада избавиться от этой змеюки. Валька то, как ты, не молчит, всегда отвечает матери так, что та и не рада, что связалась. Что нам делать, Анечка? Я ума не приложу.

Александр, обхватив голову руками, стал раскачиваться из стороны в сторону.

Расстроилась Анна сильно, чуть молоко не пропало. Лежала ночами на больничной койке и слезами подушку заливала. Не ожидала она такой подлости от родственников. Даже представить себе не могла, как она теперь вернётся в дом свекрови, какими глазами будет смотреть на вероломных предателей и как общаться с ними. Ладно, Валька – бесстыжая прохвостка – от неё всего можно ожидать. Ей подлость сделать, как в магазин сходить. Но, почему свекровь поддержала этот грабёж. Особенно обидно Анне было от поведения матери мужа. Почему она не пресекла эту несправедливость? Почему не одёрнула, не засовестила старших детей? Неужели собственный эгоизм переборол в ней честность и справедливость. Аня, за время совместной жизни, хорошо узнала Сашину мать. Не было в ней подлости или хитрости, хоть и характер у женщины был совсем не сахарный.

Невысокая женщина с крупными, рабочими кистями рук, с узловатыми артритными суставами, когда-то была очень симпатичной женщиной, с длинной, тяжёлой каштановой косой. Бархатные глаза с густыми ресницами оба сына унаследовали от неё. Мать Александра рано осталась вдовой. Летом, её мужа и отца пацанов, в первые же дни войны, забрали на фронт. Сыновьям тогда было – одному три года, а второму шесть лет. До конца лета, с задержкой, пришли от него несколько писем, а потом, почти сразу же, женщина получила сухое – «Пропал без вести». Сгинул он где-то, никто так и не узнал – где именно. То ли на полях сражений, то ли в плен попал и не выбрался. Осталась жена одна с двумя пацанами. Много лет она ждёт от него ещё хоть какую-нибудь весточку. Что после войны, что теперь, о замужестве даже не думает – очень любит она мужа, не может смириться и ждёт его по сей день. Речи об отце и своем горе – никогда с сыновьями не заводит – переживает глубоко в душе – одна. В тяжелые послевоенные времена, выживала, мать одна, как могла, но пацанов своих подняла, не хуже других. Поэтому и закалился у неё характер, может быть, поэтому и зачерствела душа.

Сыновья, зная крутой нрав матери, уважают её, а, когда помоложе были, даже побаивались. Старались не перечить попусту и не идти против воли матери.

Так вышло, что скандал, затеянный старшей снохой Валькой, оказался свекрови на руку. В душе она даже очень обрадовалась, понимая, что жить с покорной и тихой снохой Анной ей будет гораздо удобнее и спокойнее, чем с гонористой и хабалистой Валентиной. Поэтому и пошла против своих убеждений и поддержала эту несправедливость. О чувствах молодых людей она и не задумывалась.

К моменту выписки из больницы – прошёл месяц – семья старшего брата Петра уже прочно обосновалась в новой половине дома. Анну с близняшками Саша привёз назад – к свекрови. Проходя мимо несбывшихся «своих» окон, Анна разглядела ситцевые белые в мелкий цветочек короткие занавески, о каких она мечтала, обсуждая с Валькой будущую жизнь в отдельной половине. На глаза опять навернулись слёзы и молодая мама, сгорбившись, проскользнула скорее мимо.

После произошедшего, Александр сник и руки у него опустились. Забрав из больницы жену и детей, сам он мало интересовался происходящим в доме. Совсем редко подходил к детям. А на руки, так и вовсе боялся их брать. Ему казалось, что одно его неловкое движение, и он своими могучими руками повредит что-нибудь в хрупких тельцах девочек. Когда дочек купали, он боялся даже смотреть на своих голеньких «кутят», поэтому выходил из дома на улицу и пережидал во дворе. А, потом, стал частенько приходить домой после работы позже обычного и навеселе. Когда они с Анной оставались наедине, за занавеской, он жаловался жене:

–Не могу я простить своему брату такую подлость. Не лежит у меня душа к этому дому. Вроде и ты здесь и девчонки, но я не хочу сюда идти, ноги не несут. А, как прохожу мимо нашей с тобой половины, как увижу в окне эти наглые морды, так руки и чешутся – всё керосином облить и сжечь к чертям собачьим!

–Что ты, Саша? Не смей! Не вздумай, смотри! Грех какой – дома жечь! Какой бы ни был, но он твой брат родной! Что бы дальше жить, простить надо всех и забыть. Мне всегда родители говорили: "Ругайся, бранись, дерись, но за своих держись!" Давай, может, начнём с тобой о новом доме мечтать, может и сбудется когда-нибудь наша мечта! – приподнимаясь на локте, упиралась Аня подбородком в грудь мужа и озабоченно смотрела на него.

–Какой мечтать? Мне навряд ли ещё дерева выпишут на строительство. Я и это то теперь отработать должен. Не хочу я больше ничего, настроения совсем нет. Да, и куда мы от матери денемся? Одну ее жить оставим, что ли? Нет, всё-всё прахом пошло! Не такую жизнь я себе придумывал – снимая с себя жену, отворачивался Саша.

–Что ты такое говоришь? Ты с ума сошел? Зачем так драматизируешь? Всё ведь в наших с тобой руках! Захотим, и съедем от матери! Она ведь ещё тоже не старуха, сама со всем справляется, да и брат с женой за стенкой. А, без нас, ей ещё может и легче будет. Она ещё обрадуется – одной то остаться! Вот не думала я, что ты слабак такой. Первая же жизненная неурядица тебя из седла выбила. Ещё хлеще проблему раздуваешь, выпивать начал, ни дом, ни семья тебя не интересуют. Ладно – я, а дочки тебе тоже не нужны? Ты бы хоть иногда их на руки взял, потютюшкал немного. Не успеешь ведь оглянуться, как в школу пойдут.

В горячности Аня садилась на кровати и ждала, что муж выйдет уже наконец из своего безразличного состояния и услышит её.

–Ты меня тоже не понимаешь – обиженно отворачивался Саня от жены, резко прекращал разговор, зло взбивал подушку и утыкался в неё лицом – Давай спать! Вставать завтра рано.

–Конечно, я тебя не понимаю! Как так можно? Если руки и ноги целые, есть голова на плечах, с любой неприятностью справиться можно. Было бы желание. Как раз таки желания у тебя и нет. Слабак ты! Спокойной ночи! – отворачивалась от мужа Аня в ответ.

Лежала потом долго, не в силах уснуть. Ком подкатывал к горлу и на глаза наворачивались обидные слёзы. Лежала и ругала себя за свою чувствительность. Вон Сашка – через минуту засопел – наговорил обидного и не переживает, а она теперь будет ворочаться, да думать, пока девочки на кормление не проснуться. Днём с детьми, как белка в колесе крутится, ночью с мужем уснуть не может, совсем тощая стала. А силы ей ой как нужны. Хоть бы молоко не пропало от этих тягостных мыслей.

Глава 6

В первое время не только Александр, но и сама Аня тоже очень боялась своих малюток. Как только надо было их купать, переодевать или пеленать – у неё руки дрожать начинали. Уж очень они маленькие получились, крохотные, слабенькие. Поначалу, после выписки из больницы, их выхаживали по бабкиным советам – в тепле на печке держали. Для них печь и затапливали не сильно – лето на дворе. Свекровь не была помощницей – не участвовала в присмотре за младенцами, но без работы не сидела, находила себе занятия.

–Ты девка, сама как нибудь справляйся. Страшно мне внучек трогать, боюсь повредить. Неловкая я и кожа грубая. Я тебе лучше по другому помогу – постирать там, или ещё чего. Вот ведь дитятки уродились – качала она удивлённо головой – Мои мизинцы – и то больше.

Пришлось, бабушке Анастасии Ане помогать. Стала ходить она пешком – пять километров туда, и пять – обратно, каждый день топала. На внучек Настасья надышаться не может. Старшие сыновья живут далеко, а эти малютки – первые из всех имеющихся – на её руках, рядом оказались. Невзирая на усталость, она с удовольствием с девочками нянчится. Да и кто ещё поможет молодой матери, когда та в растерянности. С одним то ребёнком – без опыта – тяжело, а здесь – двое. В деревне у всех, хоть и не большое, а всё же хозяйство – сильно долго – не находишься. Спустя примерно полгода, когда малютки подросли, окрепли и начали сидеть, мама предложила Ане девочек разделять. Одну внучку теперь бабушка к себе забирала, а вторая – дома с матерью оставалась. Проходила неделя и они девочками обменивались, что бы не привыкнуть к какой-то одной.

Незаметно, в будничной круговерти, пролетел год. Анна только по детям определяла скоротечность времени. Близняшки -Тонечка и Лизонька – хорошо подросли – окрепли и догнали сверстников. Уже месяц, как они научились ходить. Теперь, как гусята – вперевалочку, исследовали самостоятельно окружающий мир. Мать только и поспевала подхватывать то одну, то другую, оберегая малышек от, грозившей на каждом шагу, опасности. То с крыльца норовят свалиться, то ухваты, стоящие возле печи, пытаются на себя повалить. Пока были крохотные – особо не разберёшь, а сейчас стало хорошо видно, что девочки на одно лицо. Различали их только самые близкие. Сестрёнки всё делали вместе – одновременно. Вместе болели, плакали, ели и играли. Одинаковые с виду, малышки отличались своими характерами. Девчушка, появившаяся на свет на целых пятнадцать минут раньше сестры – верховодила. Она была – боевой и смелой. Вторая – тихая и покорная. Анне пришлось выйти на работу, дочерей она стала носить к родителям. Девочки любили быть у бабушки Анастасии. Доходило до того, что наотрез отказывались возвращаться домой, кричали и капризничали всю обратную дорогу. Любвеобильные дед и баба баловали детей всяк по-своему, а у родителей – не забалуешь.

Глава 7

Анна стала трудиться на местной фабрике – посменно. Александр продолжал дуться и злиться на родственников и жаловаться на судьбу. Привычка иногда выпивать, сказывалась на отношениях между супругами. Анна никак не могла достучаться до сознания мужа и внушить ему, что надо на первое место ставить интересы семьи, а потом уже всех остальных. Саша придерживался другого мнения. Он как будто бы наигрался в женатого мужчину и решил возродить холостые привычки. Первое место, по его мнению, должны занимать верные друзья, потому что они в жизни всегда помогут и поддержат, а семья – семья никуда не денется. Супруги постоянно обсуждали эту тему, Анна обижалась на мужа, но её обиды и разговоры по душам никак не могли на него повлиять.

–Саша, вчера я просила тебя помочь нам на огороде – картошку сажать. Ты ведь обещал, а сам ушёл – и на целый день пропал. Мне одной пришлось копать. Сил у меня не хватило всю землю перелопатить. Мы с тобой, и так, до последнего дотянули. Ты ведь знаешь, что после этих посадочных выходных, нет смысла её высаживать – не вызреет. У меня теперь спина не разгибается и руки в волдырях – обиженно выговаривала Аня мужу.

–Ну так я тоже не гулял, ты ведь знаешь, что я к Тольке пошёл. Ему с баней помочь надо было.

–Тольке, то – ты помог, а как же мы?

–А что вы? Ты – не растаяла. Подумаешь – мозоли натёрла, картошку сажая. Тебе мать моя помогала.

–Я же говорю тебе, что я одна копала, она помогала – картошку кидала, не смогли мы весь участок обработать, еле живые домой зашли. У меня до сих пор руки трясутся. Ты бы сначала домашние дела сделал, а потом и друзьям помочь можно. Без картошки останемся, что делать будем? Один день целый год кормит. Баня ни куда не денется. Надо о семье в первую очередь заботиться. К тому же, я знаю, как ты помогал. Пришел, шатаясь – хороша помощь!

–Ну, выпили мы немного после работы. Что в этом такого? Сделали главное дело, а потом отметили, расслабились и отдохнули. У тебя подруг нет, поэтому ты так говоришь. Если бы у тебя близкая подруга помощи попросила, ты бы первая побежала, не глядя ни на что. Потому что крепкая дружба важнее всего.

–Я и не спорю, что дружба важна. Но, как же семья? Жена, мать и дети – не важнее всего?

–А, я, что? Ничего не делаю для семьи? Вы бедствуете? Нет! К чему тогда твои придирки? – злился Саша.

–Я к тебе не придираюсь, я тебя прошу не игнорировать интересы нашей семьи. Сделай в начале для себя, а потом о других думай. По твоему выходит, что мы для тебя второстепенное.

–Ну вот! Пошло – поехало! Что ты городишь? Разве я вас обделяю? Я забочусь о вас! И, заруби себе на носу – я вот такой, как есть – дружба для меня очень важна, и друзья мои для меня – это всё!

–Странные у тебя взгляды. Мой тятя всегда свою семью на первое место ставит. У него даже закадычных друзей нет, только приятели. Не помню, чтобы он с кем-то очень дружил – во вред нам.

–Я тебе – не тятя, я твой муж! В моей семье будет так, как я сказал! Всё – хорош!

После ссор, каждый оставался при своём мнении. Непонимание и несогласие всё больше расширяло трещину, возникшую между супругами. Александр не хотел слышать жену, не понимал её претензий. А Анна не могла смириться с тем, что муж в любое время может уйти из дома или не прийти, не предупреждая и не советуясь. Она чувствовала себя ненужной обузой для Александра, он же, в свою очередь, не понимал сути женского недовольства и раздражался, считая, все её взгляды придирками, а себя – правым.

Между мужем и женой не возникало особого тепла и душевности, каждый крутился в своих заботах и делах. Аня не видела интереса у Саши находиться рядом с ней и дочками. Александр, при любой возможности уходил из дома и пропадал, общаясь с друзьями. Возвращался домой, когда ему вздумается, не посвящал в свои дела и зло реагировал на укоры Ани.

–Мама, я понять не могу, что я делаю не так? Готовлю, что Саша любит. Порядок в доме поддерживаю. Свекровь меня ругает за это. «Что ты всё трёшь до блеска?» – ворчит постоянно, – «Пыль смахнула, и хватит. Наступить на пол страшно – сверкает». А я не могу, мне плохо, когда бардак в доме. Выгляжу я вроде хорошо – стараюсь. Моим нарядам некоторые завидуют. Девочки у нас – куколки. Что не так, мама? Подскажи.

–Всё у тебя – так! Не в тебе дело. Просто муж твой из другого теста. Не семьянин он. Ему бы одному жить, что бы всласть гулять, да выпивать, да с приятелями яшкаться. Вы для него – обуза.

–Он ведь не всегда такой. Не пойму я его. То клянётся, что жизни без нас не представляет. То злой, как чёрт – раздражаем мы его своим присутствием, особенно когда выпьет. Так тяжело мне, хочется спокойствия и ласки, как дома было. Вот вы с тятей – как будто и проблем между вами нет и не было никогда.

–Ну, как же не было. Тоже – всякое бывало. Просто мы с отцом спокойные оба и покладистые, да и жизнь трудная была – не до ругани нам было. Как говорится: «Не до жиру, быть бы живу». А так, доча, семью хранить – самый тяжёлый женский труд.

–А, я вот – красивого и богатого мужа себе найду! -выдала, слушающая старших Марина.

Аня с матерью расхохотались.

–Ах, егоза ты, малолетняя! – сквозь смех, говорила Настасья – Дурашка, разве это важно – красота. С лица воду не пить, главное, что бы человек был хороший. И насчет богатства – деньги-это конечно хорошо, но и они счастья не принесут, если лада в семье не будет. Ты, девонька моя, помни, что любовь, уважение и самое главное – понимание прежде всего должно быть у супругов. Что бы один другого, как самого себя понимал и жалел. Если только один кто-то это выполняет, считай – пропало. Вот когда и муж и жена стараются, тогда прок выйдет.

–Да, мама, ты права, стараться оба должны. Если только один тянуть будет, может и надорваться. Вот и ответ на мой вопрос: «Что не так?». Всё не так – ни понимания, ни жалости, ни уважения я не чувствую. Да и любви, наверное, тоже нет. Любящие так себя не ведут…

Своим чередом, пролетели ещё четыре года. Потихоньку, помаленьку деревня съёживалась, уменьшалась. Молодежь старалась перебраться в район – поближе к городу. Многие навсегда уезжали в чужие края – за лучшей жизнью. В немногочисленных домах, доживать свой век, оставались старики. В каждом дворе наблюдался отток молодежи. Уехав на учёбу, парни и девушки в родные края не возвращались.

Вот и родительский дом Анны, совсем осиротел. Гнездо покинули все дети. Когда друг за другом уезжали братья, Анна воспринимала это само собой разумеющимся. Но, вот когда пришло время самой младшей – Марине – уехать для поступления в ВУЗ, Аннушка совсем скисла. Понимала она, что расставание может затянуться на долгие-долгие годы. После проводов сестры, в душе у Анны поселились тяжесть и тоска смертная.

Глава 8

Этот день в сентябре выдался удивительно прекрасным. В воздухе плавали тончайшие паутинки. Солнце, как в последний раз, светило ярко – ярко. Но, уже не палило, а ласково поглаживало кожу тёплыми прикосновениями. Небо было необычайно ясным, не было ни малейшего намёка на облачка. Слабые, редкие колыхания воздуха нежно шевелили, уже слегка пожелтевшую, листву на деревьях. Во всей деревне стояла полная тишина. И только насекомые и птицы, казалось, сошли с ума, нарушая неистовым стрёкотом и щебетанием всеобъемлющую идиллию.

В доме, на краю деревни, раздался холодящий душу вопль. И сам этот крик заставил поёжится, как от заморозков, немногочисленных сельчан, услышавших его, и то, что звуки исходили из ненавистного всем жилища.

В этом доме три года назад, поселился Василий с молодой женой – молдаванкой Розой. Вернулся он в родные края после долгой отлучки. Роза была красивой брюнеткой с черными глазами, кудрявыми длинными волосами и с задиристым непростым характером. Женщины в деревне старались с ней не связываться – боялись. Ходили слухи, что занималась чужачка нечистыми делами и Васю своего приворожила. Он ведь должен был вернуться домой после службы уже давно, но, на чужбине, встретил Розу, и уже не смог от неё уехать. После армии он много раз пытался расстаться с черноглазой, но ноги его, сами собой, назад к ней несли.

Жил он с красавицей женой, как на вулкане. Характер у женщины был отвратительный – жестокая, вспыльчивая, взбалмошная, несдержанная, самовлюбленная. Как на качелях катала она своего Василия, то ласковая и нежная, а через мгновение превращалась в злобную фурию. На пустом месте, без всяких причин, могла закатить скандал. Ругалась молодая женщина с удовольствием и с мужем своим, и с соседями, и просто с прохожими. Васю она ни в грош не ставила. Унижала, оскорбляла и издевалась. В грязном, не уютном доме, сопровождая чёрной бранью, бесконечно била посуду. Терпел-терпел Василий, а в один день решил – хватит – пора ему восвояси, жизнь у них с Розой какая-то непутёвая, да и детей Бог не даёт. Собрал он все свои силы и купил билеты на родину. Но, не тут-то было – Роза не дала ему одному уехать – за ним увязалась – плакала и клялась, что исправится.

Привёз Вася черноглазую жену в родную деревню и сразу пожалел об этом. Не смогла женщина сдержать свой нрав, не сложились у неё отношения с односельчанами с самого начала. А, с местными бабами – война началась. Мужики деревенские начали на красавицу заглядываться, а она – бесстыжая – не смущается, не одергивает, а поощряет их наглое поведение. И сам Василий почти со всеми мужиками перессорился.

В этот день проснулся Вася, как обычно, рано утром. Полюбовался погодой. Ушёл на работу, на обед пришёл перекусить. «Заботливая» жена ему с собой еды никогда не собирала, приходилось мужчине каждый день туда-сюда вышагивать. После обеда встал со стула, собираясь уйти, резко схватился за сердце и, не успев сказать ни слова, упал ничком.

Оставил он свою жену вдовой. Роза же из породы тех женщин, которые без мужской ласки жизни себе не представляют – даже болеют и вянут. Совсем не вовремя скончался муж – женщина только вошла в самую прекрасную бабью пору. Только-только налилась женской силой.

После похорон, положила ненасытная Роза глаз на сильного и красивого Александра, который был лидером среди сельских мужиков. Последнее обстоятельство ей особенно импонировало. Нравился и будоражил её независимый и непокорный вожак. Она и себя считала королевой. Решила Роза, во что бы это ни стало, заманить мужчину в свои сети.

Стала она при встрече с Анной долго смотреть на соперницу, с высокомерным выражением лица. Аня, как и все остальные, проходила быстрее мимо склочной женщины, глаза на неё старалась не поднимать. Приходя домой, жаловалась свекрови.

–Мам, не к добру эта колдунья на меня так смотрит. Вы не слышали, никаких сплетен по деревне про меня не ходит?

–Какие сплетни – это про тебя, то? Да, не обращай ты внимание на неё! Зараза – она и есть зараза! Не бери в голову – отвечала свекровь.

–Не скажите… Не с проста это…

Поставила себе цель наглая, развратная баба. Издалека, если видела Александра, идущего нетрезвой походкой, распускала свои блестящие чёрные кудри по плечам, специально выходила во двор в нижней рубашке, как будто развесить постиранное бельё, чтобы хорошо были видны все её аппетитные прелести, а из-под приспущенных чёрных ресниц, призывно манила взглядом. Мужчины – и так по своей сути слабы и охочи до запретной женской ласки и до чужой тёплой постели, а тут мадама сама в руки плывёт. Как тут было удержаться? Да, и хотелось ли сдерживаться Александру – большой вопрос… Быстро попалась жертва в хитросплетенные сети паучихи.

Не прошло и месяца, как Анна стала замечать за мужем нехорошее. Звоночки звенели ей то тут, то там. Поначалу равнодушный к семейному очагу, Александр стал несдержанно–грубым и злым. В глазах мужа Аня видела жалость и пренебрежение к себе. Последнее её особенно ранило. Муж, приходя почти каждый вечер поздно и навеселе, без объяснений, молча, выпивал крынку молока и ложился спать. Теперь, уединяясь за занавеской, супруги совсем не разговаривали. Саша не обращал внимания на жену, а та была рада этому обстоятельству. Всё равно, она не смогла бы молча подчиняться изменщику. Закрыть глаза на поведение мужа она не могла, но и разбираться – тоже опасалась. Худой мир всегда лучше доброй войны.

Цыганка – разлучница светилась от счастья. Она взяла себе за правило, хоть раз в день, но пройтись мимо жилища любовника, что бы снисходительным взглядом припечатать законную жену. Мать Александра тоже сразу догадалась что происходит. Плакала ночами пожилая женщина, сердясь на сына и жалея сноху. Прикипела она душой к доброй Анне. По бабьи ей было обидно за ни в чём не повинную женщину. Зная характер сына, она понимала, что такое положение вещей не на долго. Скоро рухнет это молчаливое безразличие.

Глава 9

Пришла беда – отворяй ворота! Узнали родственники о страшной болезни Анастасии. Как гром среди ясного неба, для всех прозвучал диагноз. Вроде хорошо всё было, и явных симптомов болезни почти не наблюдалось. Заметили Анна с матерью еще осенью необычное. Женщина перестала есть помидоры, которые обожала всю жизнь. Бывало, она весь день могла только на них одних продержаться. Ничего ей больше и не надо было. Разрежет плод на половинки, посыплет сахаром и с хлебушком уминает. А, теперь, не хочет она их – и всё тут.: