Пепел от её души

–Добрый день, баб, Поль – Анна, хоть и нехотя, но, подошла к словоохотливой женщине, в душе думая, что та сейчас начнёт отнимать время своими пустыми разговорами.

–Слушай, что скажу, голубушка – начала старушка – Ты завертелась совсем, смотрю. Я тебе предложить хотела – оставляй у меня Лизоньку с Тоней, когда тебе надо. Они у тебя девчушки спокойные – не баловливые. Будешь за это мне немножко копеечек подкидывать – и хорошо!

–Ой, баб Поль, как неожиданно. А вы с ними справитесь?

–Да, что же не справиться – справлюсь! Чай, не маленькие. Ты их только корми сама. Я приглядывать буду – всё равно цельный день дома сижу.

–Спасибо, баб Поль! Вы меня очень выручите.

–Вот и ладно. Насчет денег – не переживай – договоримся там. А, что, твой – то – совсем чокнулся? Я ведь слышала позавчерась, что творилось. Хотела посмотреть, подойти поближе – испугалась. Думаю – никуйдась не пойду! Мало ли! Ещё мне на старости лет достанется. Вот – нелюдь то какой, вот – нелюдь! Бедная, ты бедная. Как же вам быть-то? Он ведь и убить может в припадке!

–Не знаю, я баба Поля, как быть и что делать.

–Горемычная ты, девонька. Бяда – бяда, и мамку похоронила. Царствие небесное рабе Божьей Анасасии – перекрестясь, скорбно поджав губы, проговорила соседка, жалобно глядя, слегка мутноватыми, старческими глазами.

–Ну, в общем – договорились. Завтра и приводи девочек, если надо будет.

–Спасибо, баба Поля. Завтра не надо – я выходная – послезавтра приведу.

–Вот и ладно – пожилая женщина очень энергично, для немолодого человека, потопала домой, по узкой тропинке, между грядок.

«Шустрая какая, баба Поля – молодец! Как кстати помощь её будет» – подумала про себя Анна.

Вечером, к приходу отца, когда Аня уже собрала еды на стол, в дом неожиданно вошли тятя и незнакомая женщина. Растерявшись, дочь, увидев гостью, от неожиданности, тихо присела на стул. В её голове молниеносно пронеслась догадка, кто это может быть. Чуйка Анну не подвела.

Отец посчитал, что хозяйство не может обходиться без женских рук. Горевал, горевал – да и перестал – некогда ему было упиваться горем. Не дождавшись конца положенного траура в сорок дней, решил жениться. Молча привел в дом женщину, не спрашивая ни чьих советов. Не ждал этого никто. Для взрослых детей поступок тяти – не поддавался объяснению, все они, как один – опешили.

Отец же, в свою очередь, – даже свадебку – небольшое застолье решил организовать – отпраздновать это событие. Не откладывая в долгий ящик, свадьбу сыграли. Немногочисленные гости, не шумно посидели, выпивая за здоровье «молодых». Естественно в этот день, никого из детей не было за свадебным столом. Аннушке же, весь день, пришлось просидеть в другой комнате. Стараясь не привлекать к себе внимания, дочь горько плакала, обняв своих девчонок, а ночью, во сне, жаловалась умершей маме.

–Мама, ты знаешь, что тятя новую женщину привел – женился сегодня. Как он мог так поступить? Сорок дней мы ещё не справили.

–Знаю, доченька, – отвечала ей мать, – я всё знаю, только глазами не вижу. Не держи зла на отца – пусть будет, так как он хочет.

Обняла она Аню, как всегда, как в тёплое одеяло завернула, стала баюкать, как в детстве. Утром Анна проснулась вся в слезах и с ощущением от прикосновений маминых рук и тёплых объятий. Эти каждонощные сны с материнскими прикосновениями и придавали Анне сил жить дальше.

Вторая жена пришла в дом новой хозяйкой без стеснения и неловкости. Сразу взяла в свои руки бразды правления и стала помыкать мужем. Женщина она была не плохая – без двойного дна, без ехидства, без лицемерия. Одинокая, бездетная, хозяйственная и домовитая. С Аней и внучками вела себя скромно. Плохо, что не душевная, не ласковая. Говорила резко и – всё что думает, без разбора – сразу в глаза. Доброго слова от неё не дождёшься. По сравнению с мягкой и лёгкой первой женой, Прасковья даже выглядела, как гренадёр в юбке. Девочки, с непривычки, её опасались и стеснялись – старались убежать к бабе Поле. Начал тятя иногда ночами плакать. Аня слышала это пару раз, неожиданно проснувшись. Тяжело вздыхая, мужчина вертелся на панцирной кровати, скрипя пружинами. Ей и жалко было тятю, и одновременно, она злорадствовала:

«Так тебе и надо! Не терпелось ему! Выждал хотя бы положенный срок траура. Где это видано, что б вдовец женился с застольем, до сорока дней? Душа мамы ещё не успела расстаться с земной оболочкой, ещё кружила над нами. Одним словом – не хорошо это. Так спешил, как будто малые дети по лавкам заботы требовали. Вот теперь – радуйся! Слова поперёк сказать новой жене не можешь, по-всякому под неё прогибаешься. Скоро в собственном доме перестанешь быть хозяином. Сам виноват – так тебе и надо!»

После этого поступка, расстроились доверительные отношения между отцом и дочерью, не ссорились они и не обсуждали эту тему, но, как будто чёрная кошка между ними пробежала. По вечерам душевных разговоров теперь не вели. Анна ничего не могла с собой поделать, ей жалко было отца, и злилась она на него очень сильно. Умом понимала, что тятя, привыкший к маминой заботе, просто не мог находиться один. А, в душе, всё равно гневалась – не маленький, чай! Мог бы и не торопиться!

Глава 14

Короткая летняя ночь плавно перетекла в занимающуюся янтарём зарю. Денёк обещал быть жарким. Ласковый первый солнечный луч, пройдя по верхам деревьев и крыш, вначале робко заглянул, а затем нагло проник в комнату через распахнутое, от духоты, окно. Анна, долго жмурилась, прежде чем смогла открыть глаза. Повернув голову вбок, стала любоваться, на дочек, мирно спящих на соседней неширокой, но высокой койке. Два тельца утонули в маминой перине, которая была постелена на многочисленные матрасы. Одеяло было откинуто и сбилось в маленьких ножках. На мокрых головках девочек растрепались влажные вьющиеся локоны тёмных волос. Папины красивые длинные и чёрные ресницы покоились на прозрачных веках с едва различимыми прожилками вен.

После непродолжительной безмятежной истомы, сознание воскресило горестную реальность. Как глыбой придавило сердце Анны. Мир её разрушился окончательно. Ей придется что то сделать, и на что-то решиться, что бы не погибнуть под его обломками. Анна, лёжа в утренней тишине, размышляла и решала, что ей делать, как жить дальше. Понимала она, что надо скорее рубить этот узел и рвать парализующие её путы. Доведённая до отчаянья, она приняла решение по-тихому бежать с детьми куда глаза глядят. Только, прежде всего, надо развестись.

Без промедлений, Аня вскочила, наспех собралась и, с утра, пока муж трезвый, пошла к нему на работу предложить развод. Александр, будучи немного с похмелья, удивился, увидев ненавистную жену.

–Какие люди! – с усмешкой развёл он руки в стороны, как для объятий – Надо же! То прячется от родного мужа, а тут – сама пожаловала. Зачем припёрлась? – появились в голосе гневные, стальные ноты.

–Здравствуй, Саша – Анна не стала подходить близко, остановившись чуть поодаль – Я пришла, что бы предложить тебе – давай разведёмся.

–Ух, ты! Долго думала? – с издёвкой спросил муж.

–Ответь, пожалуйста, мне нужно твоё согласие – как можно миролюбивее проговорила Аня.

–Да, ради Бога! Вот тебе моё согласие! Ты думала, я тебя держать стану? Дура – катись, куда хочешь! – развернувшись на пятках, Александр бодро зашагал назад, не сказав больше ни слова.

Анна, отойдя подальше, – выдохнула. Она не ожидала, что выиграет этот бой так легко и быстро. Ей показалось, что Александр даже обрадовался.

Делить супругам было нечего, совместно нажитого имущества у них не было. На алименты Анна решила не подавать, что бы в будущем избежать любых обвинений и попрёков со стороны Александра. Может быть, и новое место жительства останется для него неизвестностью, если не придётся деньги детям перечислять.

Саша и не заметил, как их с Анной развели, упиваясь своей новой страстью – Розой. На суд он пришёл под мухой и соглашался со всем, что бубнила судья. Муж не смотрел на Аню, на все вопросы отвечал снисходительно, не задумываясь. Скомканное заседание прошло очень быстро. Оба были рады такому скорому рассмотрению их дела. Как только Аня получила вожделенное свидетельство о разводе, тут же решила исчезнуть.

Решилась Анна бежать в далёкий Казахстан. Страна находится в процессе грандиозных строек, поднимает целину, развивает новые молодые города. Тысячи людей срываются и разъезжают по разным регионам – кто по собственной воле, кто по распоряжению властей. В далёкие южные земли, ещё раньше, начала стягиваться многочисленная близкая и дальняя родня. Сначала полк старшего брата – полковника – после Германии был расквартирован в тех местах. Затем, её родного дядьку, отослала по путёвке Родина – развивать почтовую связь в тех краях. Ещё несколько родственников переехали и обосновались там же. Среди них, двоюродная сестра Татьяна с матерью. С Таней Анна всегда была, очень дружна. Они ровесницы. Всё детство и юность они провели вместе, учились в одном классе, сидели за одной партой. Татьяна, переехав, с мамой – сестрой Анастасии – встретила прекрасного парня и вышла замуж. Решилась Анна, на свой страх и риск, уехать с дочками туда же. Хоть родная тётка и была суровой по характеру, но такой же сердечной, и приветливой, как мама.

–Даст, Бог – не пропадем, – говорила она отцу, – Тётя с сестрой не бросят нас в случае чего, и на улице не оставят. Хуже, чем есть сейчас, наверное, уже некуда.

Пожилой отец горько вздыхал, не зная, чем помочь дочери.

–Езжай сердечная. Может там у тебя жизнь по другому сложится. Эх, жалко денег у меня нет, но я последние свои копейки отдам тебе и ещё займу у кого-нибудь, что бы хоть на первое время вам не бедствовать. Только ж разве это деньги? Слёзы!

Собрала Анна одним днём малочисленную и нехитрую одёжку девочек, свои кое-какие тряпочки и исчезла из деревни. Доверилась она об отъезде только отцу, строго наказав, не рассказывать никому, даже своей новой жене, куда они уедут. Особенно, бывшему мужу ни, в коем случае, не выдавать её местонахождение.

–Тятя, хоть пытать тебя будет – молчи, пожалуйста! – просила она со слезами на глазах.

–Не скажу, не переживай! В войну выстояли, а теперь, что? Молчать буду – ни слова он от меня не дождётся! Ты ещё кому говорила про отъезд?

–Со свекровью я девочек сводила попрощаться. Но, куда едем, только ты знаешь!

–Ну, и, слава Богу!

Стоя на перроне, дожидаясь поезда, Анна вздохнула полной грудью воздух свободы впервые за много, много месяцев. Несмотря на пугающую неизвестность, на чужое непривычное место, где ей предстояло обосновываться, и начинать жизнь заново, сердце её ликовало. Осознавая, что никто сейчас не подойдёт и не ударит, что не услышит она больше ненавистного, пьяного мата, приводило её в восторг. На вокзале стояла худенькая измождённая молодая девушка с двумя одинаковыми девочками и мечтательно улыбалась, погруженная в собственные мысли. Пожилой человек, понурив голову, стоял рядом. Притихшие сестрёнки, очумев от многочисленного скопления народа, изумлённо разглядывали огромные пассажирские вагоны. Вокруг народ бестолково и быстро шнырял. Кто-то встречал, кто-то провожал. Пыхтя и надрываясь, люди волокли свои многочисленные свёртки, чемоданы, мешки, задевая и косясь на зазевавшуюся молодую разиню. Анна не злилась, не огрызалась, наслаждаясь своим освобождением. Тревожный гудок подходящего поезда, неожиданно вызвал в груди жгучую тоску по покидаемым местам. Чувство ждущей впереди неопределённости, холодком прошлось по сердцу и остановилось тревогой, вибрирующей внизу живота.

Народ начал толпиться и протискиваться к вагонам, подтаскивая за собою свои тюки. Анна с дочками встала в очередь. Дородная женщина в железнодорожной униформе пристально вглядывалась в лица заходящих пассажиров, удивлённо покачивала головой и ревностно наблюдала, как те, пыхтя, втаскивают свой багаж. Выражение её лица было недоумённо строгим.

–Давайте прощаться – сказал со вздохом отец и стал целовать внучек – Вот, супостат окаянный, из-за него с лапотульками расставаться приходится. Ну, ничего, ничего! Всё ему отыграется!

–До, свидания, тятя, оставайтесь с Богом. Как доедем и устроимся – напишу тебе. Смотри, на почту сам ходи – проверяй – смахнув набежавшие слёзы, Анна отвернулась и прошла к вагону.

Стоящий на перроне отец, смотрел на уходящую худенькую дочь, на внучек, семенящих рядом с матерью и крепко держащих друг друга за руки. Невыносимая жалость пронзила пожившего мужчину. Боль захватила сердце и сжала в нещадных тисках. Хотел он окликнуть Анну, но сдержался – не стал. «Господи, пусть у неё всё сложится на чужбине» – взмолился он. Развернулся и неспешно потопал обратно.

Когда Анна протянула проводнице билеты, та смерила её цепким взглядом, взглянула на двух одинаковых девочек.

–Это всё? – удивлённо покосилась путевожатая на небольшие узелки.

–Да – тихо ответила Аня.

–Ну, проходите – с недоумением отступила женщина в сторону, пропуская мать с детьми.

В дальнюю дорогу взяла Аня из всего имущества – только несколько маленьких маминых тарелок, на память. Поклажа её не была большой и никому не мешала. На каком-то полустанке вагон сильно дёрнулся, из-под сиденья раздался тихий характерный звон. Лишилась Аня последнего, дорогого сердцу сокровища. Грустная женщина отвернулась к стене и тихо заплакала…

Часть 2

Глава 1

Сошла Анна на Казахстанскую землю со всем своим драгоценным имуществом – с двумя дочками и узелком одежды. Выйдя на перрон, беглянки вдохнули полной грудью горячий, сухой, непривычный, чужой воздух. Близняшки, вцепившись в материну юбку, робко прижимались к ней по обеим сторонам. Непривычным было всё. Стояли девчонки втроём, вытаращив глаза. Проходящие мимо люди, непривычно отличались чёрным, смоляным волосом и узким разрезом глаз. Анне все они казались очень похожими, один на другого, как родственники. Деревья – невысокие и чахлые, росли редким рядом в круглых отверстиях асфальта, раскаленного и мягко пружинящего под ногами. Травы видно не было. Небо имело соломенно-пыльный цвет.

–Ничего, девочки, всё у нас будет хорошо! – уверенно сказала мать дочерям, крутя головой, наконец-то завидев издалека неуклюже бегущую к ним беременную Татьяну.

Обнялись молодые женщины и расплакались. В первые минуты обе не могли слова вымолвить. Потом, совладав с собой и немного успокоившись, затарахтели обе, сразу и дружно.

–Анечка, как дела? Как доехали?

–Как живете, Танюшка? Как там тётя? Мы нормально доехали. Представляешь, я взяла на память несколько штучек маминых тарелок, а они все разбились в дороге. Я так плакала. Тоня с Лизой всю дорогу у окна стояли – глаза таращили. Мы столько удивительных, незнакомых мест проехали. Как только Курган проехали – природа тут же поменялась. Вот они только что были – и леса, и зелень. Резко – раз – и закончились. Как будто какой великан сажал-сажал, а потом – хлоп – надоело ему. Вдоль дороги, реденькие посадки, а за ними – ничего нет. Как же далеко вас всех занесло! И нас теперь.

Рассмеялась Таня детской наивности сестры.

–Привыкай Аня, у нас тут с растительностью не густо. А так – нормально живём, – работаем. Ты ведь знаешь, мы писали, что мамке в рабочем бараке комнату дали. Так вот там и живём – все вместе. Я, как замуж вышла, отделиться хотела. Мы планировали с Павлом и Феденькой комнату себе снять. Да, мамка, нам не велит, говорит: «Зачем вы будите деньги тратить? Так, вместе, я тебе и с Федькой больше помогу. Скоро квартиры должны давать – обождите». Теперь вот – снимем.

–Ой, Таня, из-за меня? Лучше я сама сниму, а то неудобно как-то – смутилась Аня.

–Ты, что, Анька? С ума сошла? Даже разговоров таких не заводи. Нет – вам сначала обустроиться надо, работу найти тебе надо. Вон – девчонок – в школу определять скоро. Поэтому вы с мамкой поживёте. Ты ведь знаешь, хоть и не ласковая она, но добрая, гостеприимная. И тебя она любит, как родную – обижать не будет. Не бойся – тебя она палкой гонять не осмелится – рассмеялась Таня, вспомнив, как гоняла её мать в детстве, чем ни попадя, за разные проступки. – А, нам, честно говоря, хочется с Павлом отдельно побыть. Он ведь у меня шофёр. Ездит в дальние поездки, по нескольку дней его дома не бывает. Вот и сейчас уехал, через три дня должен вернуться. Скучаем мы сильно друг по другу, а при мамке неудобно как-то. И, за деньги – не переживай и не волнуйся, Паша у меня хорошо зарабатывает, нам хватает и ещё откладываем. В новую-то квартиру и мебель нужна будет, да и ремонт какой-никакой понадобится. Так что, ты даже не думай, вы нас нисколько не стесните, наоборот, я только рада. А, с Федей, я и сама управлюсь, всё равно дома сижу – жду вот – сказала Таня, поглаживая свой округлившийся животик – Вы – вроде как причина хорошая – отдельно нам с Павликом пожить, наедине побыть.

Погрузились все девчонки в автобус. Поехала Анна к своему новому месту жительства.

–Таня, я что-то не пойму, вроде город уже проехали. Или это не город был? – удивлённо спросила Аня, увидев, что дома кончились и автобус понёсся по пустынной дороге.

–Это мы проехали только одну его часть– «Новый город» называется. Сейчас поедем далеко – в следующую часть – в «Старый город». Мы там с мамой живем. Город наш состоит из семи частей. Планируют восьмую построить. Развивается, потихоньку, наш городок. Он, кстати, один из самых крупных, после нашей республиканской столицы. Между районами – степь да степь – добираться долго. Поэтому, работу искать лучше всего в том же районе, где живёшь. А, то – не наездишься! Хорошо, что у шахт и многих предприятий для доставки свои автобусы имеются. Они к сменам рабочих привозят. Если опоздаешь, или, наоборот, пораньше выйдешь – будешь добираться сам.

–Как непривычно. Едем – едем, и ни одного деревца кругом. Ни одной полянки. Ни сопок, ни оврагов – ровно – как зеркало.

–Есть, и сопки и овраги – только далеко отсюда. И даже речка есть – но, тоже – очень далеко.

–А, где люди летом купаются? – удивилась Аня.

–Ха-ха-ха, рассмешила ты меня. Нигде мы не купаемся. Хотя, есть искусственные водохранилища, можно на них ездить. Только – это ещё выбраться надо – доехать. Пока доберёшься – уже купаться не захочешь. Иногда, предприятия организуют массовые культурные мероприятия и вывозят своих работников на природу – позагорать и поплавать. Зато есть много естественных углублений, которые заполняются дождевой водой. Вот – в этих лужах – ребятня и плещется.

–Д-а-а-а… Всё – по-другому… – вздохнула Аня.

Она прислонилась лбом к стеклу, наблюдая однообразную картину, открывающуюся вокруг, и оставшуюся часть пути, больше ни слова не проронила.

Татьяна весело щебетала с племянницами, слушая их впечатления и рассказ о дальней дороге. Лиза и Тоня с радостью рассказывали ей обо всём. Наперегонки делились своими детскими ощущениями. Таня, часто обнимая и целуя близняшек в щёчки, была счастлива.

–Ты себе представить не можешь, Анютка, как я рада, что ты приехала! Я так скучала по тебе. Ты ведь мне не просто сестра, а лучшая подружка.

Аня повернулась к Тане, улыбнулась, и благодарно погладила ту по руке. В глазах у неё стояли слёзы. «Пусть Таня думает, что это слёзы радости» – подумала она. В сердце женщины проникла тревога, и противно свербя, не хотела исчезать. Туманное будущее, вдалеке от родного дома, представлялось ей уже не таким радужным.

Встретились с тётей тепло – обнялись, долго плакали. Не смогла она на похороны родной сестры приехать, с работой никак не получалось. Поэтому и не виделись они очень давно. Тётя немного осунулась. На обветренном, загорелом лице залегли новые морщинки. «Изменилась тётя, можно сказать уже пожилая женщина, как время на всех нас потихоньку свои следы оставляет. На маму сильно похожа, но другая. Мама красивее всё же была – нежнее» – подумала Аня про себя.