Пепел от её души

Люди начали толпиться и протискиваться к вагонам, подтаскивая за собою свои тюки. Анна с дочками встала в очередь. Дородная женщина в железнодорожной униформе пристально вглядывалась в лица заходящих пассажиров, удивлённо покачивала головой и ревностно наблюдала, как те, пыхтя, втаскивают свой багаж. Выражение её лица было недоумённо строгим.

- Давайте прощаться, - сказал со вздохом отец и стал целовать внучек. - Вот супостат окаянный, из-за него с лапотульками расставаться приходится. Ну, ничего, ничего! Всё ему отыграется!

- До, свидания, тятя, оставайтесь с Богом. Как доедем и устроимся, напишу тебе. Смотри, на почту сам ходи, проверяй, - смахнув набежавшие слёзы, Анна отвернулась и прошла к вагону.

Стоящий на перроне отец смотрел на уходящую худенькую дочь, на внучек, семенящих рядом с матерью и крепко держащих друг друга за руки. Невыносимая жалость пронзила пожившего мужчину. Боль захватила сердце и сжала в нещадных тисках. Хотел он окликнуть Анну, но сдержался, не стал. «Господи, пусть у неё всё сложится на чужбине», - взмолился он. Развернулся и неспешно потопал обратно.

Когда Анна протянула проводнице билеты, та смерила её цепким взглядом, взглянула на двух одинаковых девочек:

- Это всё? - Удивлённо покосилась на небольшие узелки.

-Да, - тихо ответила Аня.

-Ну, проходите, - с недоумением отступила женщина в сторону, пропуская мать с детьми.

В дальнюю дорогу взяла Аня из всего имущества только несколько маленьких маминых тарелок, на память. Поклажа её не была большой и никому не мешала. На каком-то полустанке вагон сильно дёрнулся, из-под сиденья раздался тихий характерный звон. Лишилась Аня последнего, дорогого сердцу сокровища. Грустная женщина отвернулась к стене и тихо заплакала…

Часть 2

Глава 1

Сошла Анна на Казахстанскую землю со всем своим драгоценным имуществом - с двумя дочками и узелком одежды. Выйдя на перрон, беглянки вдохнули полной грудью горячий, сухой, непривычный, чужой воздух. Близняшки, вцепившись в материну юбку, робко прижимались к ней по обеим сторонам. Непривычным было всё. Стояли девчонки втроём, вытаращив глаза. Проходящие мимо люди непривычно отличались чёрным, смоляным волосом и узким разрезом глаз. Анне все они казались очень похожими один на другого, как родственники. Деревья - невысокие и чахлые, росли редким рядом в круглых отверстиях асфальта, раскаленного и мягко пружинящего под ногами. Травы видно не было. Небо имело соломенно-пыльный цвет.

- Ничего, девочки, всё у нас будет хорошо! - Уверенно сказала мать дочерям, крутя головой, наконец-то завидев издалека неуклюже бегущую к ним беременную Татьяну.

Обнялись молодые женщины и расплакались. В первые минуты обе не могли слова вымолвить. Потом, совладав с собой и немного успокоившись, затарахтели обе, сразу и дружно.

- Анечка, как дела? Как доехали?

- Как живете, Танюшка? Как там тётя? Мы нормально доехали. Представляешь, я взяла на память несколько маминых тарелок, а они все разбились в дороге. Я так плакала. Тоня с Лизой всю дорогу у окна стояли, глаза таращили. Мы столько удивительных незнакомых мест проехали. Как только Курган проехали, природа тут же поменялась. Вот они только что были: и леса, и зелень. Резко раз - и закончились. Как будто какой великан сажал-сажал, а потом – хлоп, надоело ему. Вдоль дороги реденькие посадки, а за ними ничего нет. Как же далеко вас всех занесло! И нас теперь.

Рассмеялась Таня детской наивности сестры.

- Привыкай, Аня, у нас тут с растительностью негусто. А так, нормально живём, работаем. Ты ведь знаешь, мы писали, что мамке в рабочем бараке комнату дали. Так вот там и живём все вместе. Я как замуж вышла, отделиться хотела. Мы планировали с Павлом и Феденькой комнату себе снять. Да мамка нам не велит, говорит: «Зачем вы будите деньги тратить? Так вместе я тебе и с Федькой больше помогу. Скоро квартиры должны давать, обождите». Теперь вот снимем.

- Ой, Таня, из-за меня? Лучше я сама сниму, а то неудобно как-то, - смутилась Аня.

- Ты что, Анька? С ума сошла? Даже разговоров таких не заводи. Нет, вам сначала обустроиться надо, работу найти тебе. Вон девчонок в школу определять скоро. Поэтому вы с мамкой поживёте. Ты ведь знаешь, хоть и неласковая она, но добрая, гостеприимная. И тебя она любит, как родную - обижать не будет. Не бойся, тебя она палкой гонять не осмелится, - рассмеялась Таня, вспомнив, как гоняла её мать в детстве, чем ни попадя, за разные проступки. - А нам, честно говоря, хочется с Павлом отдельно побыть. Он ведь у меня шофёр. Ездит в дальние поездки, по нескольку дней его дома не бывает. Вот и сейчас уехал, через три дня должен вернуться. Скучаем мы сильно друг по другу, а при мамке неудобно как-то. И за деньги не переживай и не волнуйся, Паша у меня хорошо зарабатывает, нам хватает и ещё откладываем. В новую-то квартиру и мебель нужна будет, да и ремонт какой-никакой понадобится. Так что ты даже не думай, вы нас нисколько не стесните, наоборот, я только рада.

- А с Федей я и сама управлюсь, всё равно дома сижу, жду вот, - сказала Таня, поглаживая свой округлившийся животик. - Вы вроде как причина хорошая отдельно нам с Павликом пожить, наедине побыть.

Погрузились все девчонки в автобус. Поехала Анна к своему новому месту жительства.

- Таня, я что-то не пойму, вроде город уже проехали, или это не город был? - Удивлённо спросила Аня, увидев, что дома кончились и автобус понёсся по пустынной дороге.

- Это мы проехали только одну его часть, Новый город называется. Сейчас поедем далеко в следующую часть - в Старый город. Мы там с мамой живем. Город наш состоит из семи частей. Планируют восьмую построить. Развивается потихоньку наш городок. Он, кстати, один из самых крупных после нашей республиканской столицы. Между районами - степь да степь, добираться долго. Поэтому работу искать лучше всего в том же районе, где живёшь. А то не наездишься! Хорошо, что у шахт и многих предприятий для доставки свои автобусы имеются. Они к сменам рабочих привозят. Если опоздаешь или наоборот, пораньше выйдешь - будешь добираться сам.

- Как непривычно. Едем-едем, и ни одного деревца кругом. Ни одной полянки. Ни сопок, ни оврагов. Ровно как зеркало.

- Есть и сопки, и овраги - только далеко отсюда. И даже речка есть, но тоже очень далеко.

- А где люди летом купаются? - Удивилась Аня.

- Ха-ха-ха, рассмешила ты меня. Нигде мы не купаемся. Хотя есть искусственные водохранилища, можно на них ездить. Только это ещё выбраться надо, доехать. Пока доберёшься, уже купаться не захочешь. Иногда предприятия организуют массовые культурные мероприятия и вывозят своих работников на природу - позагорать и поплавать. Зато есть много естественных углублений, которые заполняются дождевой водой. Вот в этих лужах ребятня и плещется.

- Да-а-а… Всё по-другому… - Вздохнула Аня.

Она прислонилась лбом к стеклу, наблюдая однообразную картину, открывающуюся вокруг и оставшуюся часть пути больше ни слова не проронила.

Татьяна весело щебетала с племянницами, слушая их впечатления и рассказ о дальней дороге. Лиза и Тоня с радостью рассказывали ей обо всём. Наперегонки делились своими детскими ощущениями. Таня, часто обнимая и целуя близняшек в щёчки, была счастлива.

- Ты себе представить не можешь, Анютка, как я рада, что ты приехала! Я так скучала по тебе. Ты ведь мне не просто сестра, а лучшая подружка.

Аня повернулась к Тане, улыбнулась и благодарно погладила ту по руке. В глазах у неё стояли слёзы. «Пусть Таня думает, что это слёзы радости», - подумала она. В сердце женщины проникла тревога, и противно свербя, не хотела исчезать. Туманное будущее, вдалеке от родного дома, представлялось ей уже не таким радужным.

Встретились с тётей тепло - обнялись, долго плакали. Не смогла она на похороны родной сестры приехать, с работой никак не получалось. Поэтому и не виделись они очень давно. Тётя немного осунулась. На обветренном загорелом лице залегли новые морщинки. «Изменилась тётя, можно сказать, уже пожилая женщина, как время на всех нас потихоньку свои следы оставляет. На маму сильно похожа, но другая. Мама красивее всё же была, нежнее», - подумала Аня про себя.

После угощения - запекли в честь дорогих гостей курочку в румяной корочке с картофелем - женщины разговаривали до утра. Рассказывала Аня родственницам о своём нелегком житье-бытье. Об Анастасии рассказывала, как мучилась, как умирала, как снится ей каждую ночь. Об Александре, как изменял и издевался. Об отце с новой женой. Танюшка с тётей всю ночь ахали да охали. В редких письмах ведь всего не расскажешь, а теперь они всласть наговорились.

- Анечка, ты ж моя голубушка, - плакала тётя. - Как же ты намаялась. Надо же, всё в одно время случилось, навалилось на тебя, бедную. Главное - рядом нет никого, все братья разъехались и Маришка в другом городе. Некому ни поддержать, ни утешить. Отец ваш рехнулся на самом деле что ли, видит, что у тебя в семье делается, любовь новую затеял. Мы просто обалдели здесь все, когда эту новость узнали. Да никто же не против, нет. Только зачем же так скоро? А Сашка твой! Вот изверг так изверг. А какой парень был! Сдаётся мне, Аня, не обошлось у него без приворота. Да был он хулиганистый и задиристый, но зверем то он не был никогда! Поганым зельем опоила его эта молдаванка, как пить дать опоила. Слышала я, что люди после приворота места себе не находят. Всё им не мило, и сами себе они противны, и что творят - не контролируют. Ну ничего, девонька, сейчас с нами поживёте, мы вас и сами не обидим, и в обиду не дадим. Отойдёшь немного сердцем-то и душой. Успокоиться тебе надо, а мы поможем, чем сможем. Правда, ведь, Таня? За деньги не переживай. Пока на работу не устроишься и зарабатывать не начнёшь - мы вас поддержим.

- Спасибо, тётя! - Горячо и нежно обняла Анна родную женщину. - Что бы я без вас делала? Как хорошо, что я решилась. Теперь, может быть, заживём с дочками, как нормальные люди. Я пойду работать. Куда возьмут, туда и пойду. Мне не до выбора. Хотелось бы, конечно, в какое-нибудь ателье. Я ведь курсы швей когда-то заканчивала. Помнишь, Таня?

- Конечно, помню! Ещё бы не запомнить! - Резко села Таня в кровати и выпучила, от давно пережитого страха, глаза. - Переполох поднялся во всей деревне, после того, как вы с Зинкой приехали и рассказали о том, что произошло в городе, во время вашей учёбы.

- Ой, девки, лучше не надо вспоминать, ночь-полночь уже, страшно! - Прикрикнула на них тётя, перекрестившись.

Дело было, когда Аня окончила восемь классов. Все деревенские дети учились в соседнем посёлке, где находилась ближайшая школа. Собираясь стайками, наматывала ребятня пять километров туда и пять обратно - в мороз, стужу, дождь. После получения аттестатов об окончании восьми классов, подростков, желающих продолжить учёбу и посещать старшие классы в другой, ещё более отдалённой школе не нашлось. Немногочисленные Анины ровесники, все как один, отказались пойти в девятый класс. Выбора у девушки не осталось. Ходить на учёбу одной каждый день в такую даль было боязно и небезопасно. Родители предложили девушке поехать в большой город, поучиться любому ремеслу, какое ей больше нравится. Так как страсть у Ани была к шитью, решила она выучиться швейному делу на шестимесячных курсах при Куйбышевском училище. Уехала она с подружкой. Девушкам как раз исполнилось по пятнадцать лет, поэтому они хорошо запомнили удивительное и уникальное событие, - произошедшие в это время в городе - чудесное «Стояние Зои». Вот что они рассказывали по возвращении домой.

…Молодая девушка Зоя отмечала праздник дома, в компании своих друзей. Молодежь собралась шумная и развязная. Пили они, ели, веселились. Зоя очень ждала и никак не могла дождаться своего жениха, Николая. Когда начались весёлые танцы, девушке не нашлось пары среди пришедших парней. Недолго думая, девушка сняла со стены икону Николая Чудотворца и со словами «Давай, Коленька, с тобой потанцуем, пока мой Николай не пришёл», пустилась в пляс. В тот же миг все увидели вспышки молний, всех оглушило громом, а когда люди пришли в себя, то увидели, что Зоя стоит, замерев с иконой в руках, как каменная статуя…

Девушки рассказали дома, как побежали они с однокурсницами к тому месту, когда услышали о происшествии. Примерно за квартал от нужного дома их остановила милиция - весь ближайший район был уже оцеплен, никого не пропускали к месту событий. Очень много людей пыталось так же, как они, подойти поближе. Народ шумел и задавал оцеплению вопросы: что там случилось и как, правда ли это. Все милиционеры молчали, как воды в рот набрали. Молча отгоняли людей. Понятно стало всем, что неспроста и ни на пустом месте возникли такая секретность и жёсткий запрет.

Слухи и разговоры потом ходили долго и разные. Якобы у одной девочки знакомая знакомых - та самая медсестра, которая на скорой по вызову в тот дом приезжала. Проговорилась родным, что они пытались сделать укол Зое, а игла как об камень, об её руку ломалась. Как пытались дощатый пол рубить, чтобы уложить застывшее тело, а из досок кровь брызгала. Ещё один мужчина рассказывал, что у него родственник, молодой человек, в оцеплении стоял на ночных дежурствах. Так вот он от ужаса стал весь седой, потому что в это время суток из дома неслись ужасные крики застывшей Зои. Кричала она страшным голосом: «Кайтесь! Молитесь! Спасайтесь!» В один из дней в дом незаметно прошёл, минуя весь заградительный патруль, старичок. Подошёл он к Зое и вынул из её рук икону. В этот момент, спустя сто двадцать восемь дней, Зоя очнулась. После случившегося никто не знал, куда пропала девушка. Кто-то говорил, что её увезли в сумасшедший дом, а там она в скорости скончалась.

Семья Анны и в целом люди в деревне в массе своей были верующие, крещённые, хоть и запрещала власть веру, уничтожала церкви. Возможность в храм ходить была редкой, но люди про Бога помнили, иконы в домах в красных углах хранили и все праздники соблюдали. Народ был ошарашен этим рассказом. Кое-кто верить не хотел, но в основном понимали люди, что все случившиеся - правда. Господь так решил дать знать о себе безбожникам…

Проговорили женщины до утра. Уже забрезжил рассвет, когда всех троих сморил сон. Лиза с Тоней давно мирно посапывали. Две маленькие головки выглядывали из-под старенького лоскутного тёплого одеяла в белом пододеяльнике. Узкая железная кровать с продавленной панцирной сеткой не давала возможности девочкам разметаться на постели. Под одеялом по получившимся очертаниям было видно, что одна девочка уютно обвила рукой шейку сестры, а та в ответ обняла другую за плечо. Девочки, скатившись в серединку, не мешали друг другу. Аня полюбовалась на своих дочек, поправила сбившееся одеяло и уснула быстро, только и успела голову на подушку положить.

******

Родные, как и обещали, Анну с детьми не оставили без помощи на чужбине. Она с девочками поселилась в тёткиной комнате, а Татьяна с мужем Павлом и сынком ушли, сняли отдельную. Все близкие родственники, узнав о бедственном положении одинокой матери, приняли участие - помогли, кто чем мог. Кто-то одеждой, кто-то посудой, Павел принёс откуда-то еще одну кровать.

Аня устроилась на завод, и жизнь её потихонечку стала налаживаться. Девочки пошли в первый класс. Постоянный страх, сковывающий женщину с наступлением вечера, стал утихать и почти совсем пропал. Самое главное, что Анна перестала паниковать, когда кто-нибудь, не предупредив, заходил к ним в комнату. Только никак не могла перестать прислушиваться к шагам за дверью, гадая, твердая или шаткая походка у идущего. Наяву она почти совсем успокоилась. Лишь в своих снах по-прежнему убегала, страдала, пряталась.

Глава 2

После отъезда Анны Александр все больше и больше терял человеческое лицо. Он уже и сам стал забывать, каково это - быть трезвым. Устраивал пьяные дебоши всё чаще и чаще. Любодейке тоже стало доставаться. Односельчане злорадствовали, видя происходящие между любовниками скандалы.

- Радуйся, окаянная! Не жалко распутную бабу! Разбила семью, мужика с ума свела, так тебе и надо! Получай «ласки» по полной программе, - бабы, собравшись стихийной стайкой, ехидно обсуждали колдовку.

- Не слышали ничего про Аню? - Вопрошали они друг у друга.

-Нет! Как в воду канула! Илья то знает, где она. Спокойный он, значит, всё хорошо у девки.

- Ну, дай Бог, дай Бог, - вспоминая пережитые женщиной напасти, соседушки сокрушённо качали головами и расходились по своим делам.

********

Первые дни после отъезда Анны с дочерьми деревня гудела, как пчелиный рой, обсуждая новость, которая долбанула Александра, как обухом по голове. Такое развитие событий он абсолютно не ожидал.

На следующий день после отъезда бывшей жены Саша, изрядно выпив, как обычно притащился в дом её отца. Еле-еле передвигая ноги, он зашел во двор, сел на лавку и начал шуметь: