Безымянные слуги

– Уже полтора года задаюсь вопросом, почему нас в школе не кормят, – вздохнула она. – Ешь-ешь.

Как это всё необычно звучало – «задаюсь вопросом», «жалованье». Слова были и знакомыми, и незнакомыми в то же самое время. Смысл я улавливал, но с огромным трудом. А тут ещё и сытый желудок затребовал прекратить размышления – и я вообще перестал соображать. Оценив мое состояние, Пятнадцатая потащила меня на свежий воздух.

Казармы ааори, как она объяснила мне по пути, состояли из основного корпуса, откуда мы вышли, трех складских корпусов и здания администрации. Посреди всего этого великолепия лежала спортивная площадка и плац одновременно. Хотя внутри основного корпуса были тренировочные залы, – и тренировались бойцы чаще там, чем на плацу. Но тренировки были делом почти добровольным. А вот назначенные работы для всего десятка (подмести участок, порубить дрова, потаскать тяжести) – обязательными.

Покинув основной корпус, мы вышли прямо к углу строения. Налево уходили приземистые трёхэтажные бараки складских помещений. Напротив, за плацем, высилась громада административного здания с высокой остроконечной башней посередине.

Пятнадцатая потащила меня направо, где виднелись высаженные между казармой и плацем невысокие деревца, покрытые молодой листвой. Ветер трепал одежду, а мой взгляд постоянно возвращался к яркому голубому небу, по которому неторопливо плыли пушистые облака. Пятнадцатая даже вошла в моё положение и не стала сильно торопить. Вдоль всей стены под деревьями стояли скамейки. Сев на одну из них, уже нельзя было расслышать, о чём говорят на соседней. Выбрав свободную, Пятнадцатая заняла её и рукой показала мне садиться рядом. Я сел и замолчал.

– И чего ты молчишь? – поинтересовалась Пятнадцатая. – До еды же не затыкался.

Я пожал плечами. Вопросов и в самом деле было очень много, но вычленить в ворохе самое главное не получалось.

– Ладно. Давай ты просто начнешь с чего-нибудь. Что тебя вот прямо сейчас волнует? – предложила Пятнадцатая.

– Здесь всегда так холодно? – спросил я.

– Нет, – Пятнадцатая засмеялась. – Умора какая! Шрам, ты достал уже шутить.

– Я серьёзно, – возразил я, но тоже улыбнулся. Зараза всё-таки эта Пятнадцатая.

– Ладно, сейчас зима, – ответила девушка. – Потом будет весна, станет тепло-тепло! А потом настанет лето – и станет очень-очень жарко. А осенью снова станет прохладнее, и пойдут дожди. Может быть, к середине зимы выпадет снег. Но потом снова полезет зелень. Здесь тепло. Знакомые говорили, что на севере, за горами, снег лежит по полгода.

– А на юге?

– А на юге – Дикие Земли, – посерьезнела Пятнадцатая. – Когда станем нори, сможем туда отправиться. Там люди не живут, а погода чудит. Обычно там совсем жарко, но бывает, и снег неожиданно пойдет, и ливень обрушится. Те, кто проходил Дикие Земли насквозь, говорили, что потом снова станет как здесь, а потом – холодно. Но это легенды. Никто не ходит так далеко уже много веков.

– А что там вообще делать?

– Как что? Выполнять нашу цель – сдерживать тварей темных и зимних. Воевать с ними, добывать ценные ингредиенты. Ради этого нас приводят в этот мир, Шрам.

– То есть, мы как… как невольники? Кто мы вообще?

– Знаешь, вот мой первый совет, – Пятнадцатая заговорила тише. – Ты сейчас в голове вырвал понимание: так, как здесь, быть не должно. Так?

– Так, – согласился я.

– Так вот, забудь, – Пятнадцатая ответила жестко. – По-другому никак нет, ясно? А за особо активные доказательства обратного живо окажешься у мудрецов карающих.

– А кто это?

– Это особые мудрецы, которые следят за такими, как мы, – Пятнадцатая поморщилась. – Они нормальные, но их задача искать среди нас тех, кто помнит.

– А помнить – нельзя, – утвердительно сказал я. – И если мне что-то кажется, то это и означает помнить, да?

– Да, поэтому не стоит распространяться о таких вещах, – Пятнадцатая кивнула. – Ты умный, понимаешь.

– Почему ты так думаешь? – удивился я.

– Ты сегодня не признался, что знаешь про деньги, – Пятнадцатая усмехнулась. – Не было ещё ни одного ааори, который бы не знал про деньги. Знаешь, почему? Потому что это знания, которые закладываются в нас ещё нерождённых. В самом начале… Ну ты же знаешь язык, узнаёшь слова и смысл этих слов…

– Как мы вообще появились? – спросил я волнующий вопрос.

– Ну… тонкостей процесса я не знаю, но наши души подселяют в тела, как-то так, – ответила Пятнадцатая. – Души наши прокляты и отправлялись в Землю Боли, а мудрецы их перехватили и дали нам второй шанс. Но только тем, чьи души уже не помнят старую жизнь. Если помнят, то отправляются дальше.

Я вспомнил мертвую девушку из своего первого дня. Видимо, что-то промелькнуло на лице. Пятнадцатая посмотрела с подозрением, и я поспешил пояснить.

– Видел я, как они это делают.

– Ну да, многие видели, – кивнула Пятнадцатая. – Слушай, вся наша жизнь – это преодоление. Знаешь, сколько вас было в школе?

– Нас было тысяча триста пятьдесят, – ответил я.

– Нет, в школе постоянно учится около тринадцати тысяч пятисот нерождённых, – возразила Пятнадцатая и, увидев мое удивление, улыбнулась. – Местные делят весь год на 9 месяцев и один, ну… Можно сказать, тоже месяц. Итого десять. На каждый месяц готовится выпуск. Через пятьдесят дней новый выпуск выйдет из школы и отправится на Порку. И каждый месяц мы получаем пополнение в сто – сто пятьдесят ааори.

В месяце пятьдесят дней? Я вот думал, что тридцать или сорок, но никак не больше. Удивление мне удалось скрыть – и этот факт меня очень порадовал. Мои эмоции Пятнадцатая считывала с лица легко. И только потом до меня дошёл весь смысл сказанного.

– Постой… Порку проходит только один из десяти нерождённых?

– Ага, – Пятнадцатая кивнула, – но для тебя и для меня есть только сто – сто пятьдесят ааори. А всё, что до – это ещё до рождения, понимаешь?

– Но мы вышли всемером, а добралось пятеро! – возразил я.

– А то я не в курсе, – Пятнадцатая хмыкнула. – Вообще-то вас было шестнадцать. Потом был бунт – часть погибла, часть ушла. Из восьмерых, Шрам, дошло только пятеро. Я всех новичков очень хорошо опросила по поводу Порки. Поэтому у тебя ничего и не спрашиваю. Я знаю и про тех, кто не признал вашего старшего, и про вашего старшего кое-что узнала. Я даже успела проверить – выжили ли те, кто его убил.

– И как?

– Не выжили, – ответила Пятнадцатая. – Я знаю, как ты всех повел за собой. Я знаю даже всю историю с твоими приятелями из школы.

– Её даже я не знаю, – невесело усмехнулся я.

– А я тебе расскажу! – пообещала Пятнадцатая.

– Не стоит. Не хочу знать.

– Не хочешь, а надо. Это полезная и поучительная история, которая неоднократно поможет тебе в будущем. – Девушка вдруг стала очень жесткой и очень серьезной. – Все видели, что тебе твоя подруга нравилась. А она просто тобой пользовалась. Она точно поняла, что с тобой безопаснее, она получала от тебя помощь. Помнишь, как ты её подкармливал, когда она простудилась?

– Да лучше бы не помнил, – я покачал головой.

Подруга заболела где-то в середине учебы. Кашель, озноб, слабость. Многие болели, но она – заболела очень сильно. После такого не все выживали. Но на занятия надо ходить. Чтобы хоть как-то поддержать её, пришлось отдавать часть еды. В итоге она поправилась, а я ослаб и заболел. Мне никто не помог.

– Хорошо, что ты понимаешь, как с тобой поступили, но помнить это – очень важно! – кивнула Пятнадцатая. – Все твои приятели тобой просто пользовались. Даже этот Мысь. Как только ты не стал одним из главных – он тебя начал просто презирать. И до сих пор презирает. Та ещё падла.

– Зачем им это всё было нужно? Неужели только потому, что я мог быть старшим на Порке? – я искренне не понимал причину.

– Поэтому тоже, – Пятнадцатая кивнула. – Но больше потому, что, если в школе станешь старшим, сможешь и тут до номерного дорасти, став ааори. Вот как я. Они видели, что ты особо не общаешься ни с кем, и тебе ничего не рассказывали. Номерными могут стать все старшие, которые вели отряд в Порку. Остальные – только нори. Во всяком случае, они так думали. На самом деле всё не совсем так… Но да, старшему легче стать номерным. Вообще-то Мысь рассказал, что твой Дружище с Подругой уже вовсю рассчитывали тебя убить во время Порки.

– Что? – не поверил я. – Ещё там, в школе?

– Там-там, – ответила Пятнадцатая и усмехнулась. – Ты был совсем необщительным… Твоя подруга хотела сама стать старшей и даже не скрывала своего желания. При поддержке твоих же приятелей – она бы тебя убила с милой улыбкой. Но был и запасной вариант. Знаешь, когда появился?

– Нет, – я покачал головой и скрипнул зубами, – но догадываюсь. Сероглазый и был запасным вариантом. Значит, дней за пятьдесят до Порки. Но откуда они знали?

– Молодец, – похвалила Пятнадцатая. – Наблюдательный – это хорошо. А знали они, потому что твоя подружка подслушивала разговоры мастеров. Её место тренировки было рядом со столом учителя по бою. И она всё рассказывала другим. Но не тебе.

– Мне не рассказывала, я спрашивал, – невесело подтвердил я.

– А Бледному – рассказывала, – ответила девушка. – Теперь этого сероглазого так называют. И твоим приятелям всё рассказывала, и другим ааори – рассказывала. Ты один был такой простак, который ничего не знал. А подруга твоя уже нашла нового покровителя. Твоя Злата уже давно перекинулась к Четырнадцатому в подружки. В первый же день.

– Подружки? – не понял я.

– Трахается она с ним, – жестко пояснила Пятнадцатая. – Они уединяются ночью… Ну… он её жарит… Понял?

Я только плечами передернул от такой прямоты.

– Шрам, вижу, что противно, но хочу закончить, – продолжила Пятнадцатая. – Злата – дура. У Четырнадцатого уже было пять девушек. Он уже шесть лет ходит получать имя и возвращается с добычей и парой ближайших помощников. Впрочем, она та ещё тварь – может, и сама его шлепнет. Не суть, просто пойми: люди бывают разные. Но фактически мы с тобой ещё не полноправные люди. Люди – это нори. А мы так – плесень. У нас прав, как у местных детей.

– Не густо, – хмыкнул я. – И всё равно, спасибо, что рассказала. Хоть и неприятно.

– Не за что, – Пятнадцатая засмеялась. – Таких, как твои друзья и этот Бледный, тут много. Не верь никому. Мысю тоже не верь. Мысь у нас долго не задержится. Мой десяток держится на взаимовыручке. Всех, кого это не устраивало, – я перевела. И ты можешь стать новым Пятнадцатым, если я получу имя.

– Но я не был старшим, – возразил я.

– Был. Ты привёл свой десяток, – возразила Пятнадцатая. – Поэтому тебя учу я, а не кто-то из других бойцов. Я могла свалить всё на зама – Хохо. Это я не к тому, чтобы ты гордился. Гордиться тебе нечем. Это я к тому, чтобы ты понимал, какие люди могут оказаться рядом. И не верил никому.

– А тебе?

– И мне не верь! Никому не верь. Потому что из ааори в нори тоже переходит только четверть. А все хотят стать нори – и ради этого идут по головам. Понял?

Я кивнул и приложил кулак к груди. Что тут можно было сказать? Ничего. Было больно и обидно. Пятнадцатая права – гордиться мне нечем. Но есть о чём подумать.

– Ладно, не будь таким хмурым. Тебе не идёт, – девушка засмеялась. – Не заморачивайся. Хорошие люди часто в таких ситуациях оказываются. А ты хороший парень. Пойдём. Покажу тебе, что тут и как у нас устроено. А завтра расскажу что-нибудь ещё интересное.

Глава 4

Мне дали пять дней. Целых пять дней на отдых и обучение, которое и проводила Пятнадцатая. Как объяснила мне девушка, все мы уже были на службе, но новенькие получали те самые пять дней отдыха. Каждый новичок получал учителя из ветеранов десятка – и должен был обжиться на новом месте. Таких учителей тоже освобождали от работы и давали заняться новобранцами.

Из-за пятерых новеньких весь десяток получил выходной. Многие воспользовались этими пятью днями, чтобы просто отдохнуть. Но Пятнадцатая имела своё мнение на этот счет. Хохо, её заместитель, шепнул мне по секрету на второй день, что раньше прозвище у нашего десятника было – Карга, но она быстро заставила всех о нём забыть. После того как стала десятником.

Пятнадцатая считала, что за пять дней нас надо подготовить к службе. А служба ааори – это подай-принеси, но с риском для здоровья. Нас ставили в помощь страже города, нас отправляли патрулировать трущобы нелюдей, нас отправляли на зачистку кладбища и шахт, на добычу полезных ингредиентов в лес. Но если нори за добытые ингредиенты княжество платило деньгами, то ааори могли выбрать: либо баллами на полную стоимость, либо деньгами на треть цены. Баллы давали право на имя. Только скопить этих баллов надо было полторы тысячи.

Еще баллы можно было купить. С учетом того, что за месяц нам платили 15 ули, а один балл стоил 3 ули, то можно представить, сколько пришлось бы в деньгах копить на имя. Ули – местная валюта, сплав золота и серебра. Были монеты и поменьше – серебряные сперы и медные к-ки[1]. Простое копьё обошлось бы мне в 5 ули, за свой обед в столовой Пятнадцатая отдавала от 10 до 40 к-ки. Самое неприятное получалось при продаже трофеев. За один хороший ингредиент Пятнадцатая могла получить либо 10 ули, либо тридцать баллов. Но если ингредиент уже продан за 10 ули, то на эти деньги купить удалось бы только три балла. Из всей этой информации я сделал вывод, что местные на нас наживаются, но озвучивать его не стал.

У Пятнадцатой был план. Как я потом узнал, у неё было много планов, но этот мне понравился. Согласно её задумке, нам предстояло всем очень неплохо заработать, если по весне будет большая зачистка. Но для этого десяток надо было натренировать и экипировать. Экипировку можно было купить в городе, куда мы раз в месяц могли выйти в сопровождении Пятнадцатой. Многие десятники так своих подчиненных не баловали – сами ходили, а бойцы пользовались тем, что предоставлял интендант на складе. Но были и те, кто понимал, как важно иметь за спиной верных бойцов.

Мыся Пятнадцатая и в самом деле на третий день обменяла на своего сослуживца, которого знала ещё в бытность простым бойцом. «Не хочу учить это существо», – призналась она мне. Надо сказать, я был с ней полностью согласен. Возможно, это было слишком эгоистично, но я не хотел иметь в десятке лишнее напоминание о своем прошлом в школе. Предательство приятелей давило и лишало покоя, но я терпел. Само то, что я стал ааори, помогало двигаться вперед и учиться. А учиться – пришлось. Пятнадцатая обещала каждый день рассказывать про то, чем нам предстоит заниматься, и слово своё сдержала. Первый свой рассказ она начала уже вечером первого дня, используя в качестве класса свою комнату десятника (там была хорошая дверь и толстые стены).

Я сидел на удобном стуле, а Пятнадцатая уселась на свою кровать.

– Слушай сюда. Те, кто встретился вам во время Порки – это низшие неживые, – пояснила она. – Они появляются из трупов, зараженных нежизнью. Мы их по-простому зовем всех нежитью. Это мелкая нежить.

– Мелкая? – переспросил я. – Если это – мелкая, то какая тогда большая?

– По размерам бывает и меньше, – Пятнадцатая усмехнулась, – но, поверь, лучше некоторых и не встречать. Мелкая нежить – простая и понятная. Встал труп, наращивает мышцу, учится быть быстрее и сильнее. Растет. Жрёт. Больше сожрал – больше вырос. В какой-то момент жрут своих же – и тогда начинается их преображение.

– Это как? – заметив, что Пятнадцатая задумалась, я напомнил о себе. – Они изменяются?

– Ага, – девушка вернулась к объяснению. – Самый распространенный вид – тупень. Это здоровая тварь, ростом выше людей раза в полтора. Очень сильные, но глупые. Глупее низшей формы. Одна мысль в башке – пожрать. Но есть вариант, если тварь была сильно ловкой и питалась зверьем, – может стать трупным хищником или трупнем. Подожди, Шрам…

Пятнадцатая наклонилась к тумбочке и выудила оттуда стопку листов. Покопавшись, извлекла три рисунка.

– Вот, – она указала на изображение уже знакомых мне тварей. – Этих ты видел – низшие. А вот это – тупень.

Выглядел тупень жутковато. У того, кто изображал тварей, талант к рисованию явно был. Было прорисовано всё, включая мышцы и жилы. Тварь была немаленького роста, с длинными передними конечностями, заканчивавшимися острыми когтями. Ноги напоминали столбы. Все тело покрывали костяные вставки. Трупень же, на другой картинке, напоминал какого-то хищного зверя с вытянутой мордой, огромными клыками и узкими прорезями глаз. Череп, казалось, потерял кожу, а голова была бронирована костяными пластинами. Хвост заканчивался костяным шипом.

– Есть ещё одна форма. Редкая, но очень ценная и опасная – мурло. – Пятнадцатая вытащила ещё один лист. – Мурло уже чувствует мудрость. Может воем вогнать в ступор, может по воздуху волну пустить и с ног сбить. Очень опасный для нас.

Мурло было уменьшенной копией тупня, но при этом обладал внушительной пастью, наполненной серповидными клыками.

– А теперь – запоминай, – продолжила Пятнадцатая. – В тупне важны глаза, язык и жилы. Пластинки костные у него мягкие – и никому не нужны. Жилы крепкие – пойдут на луки. Язык и глаза берут мудрецы и лекари. В трупне всегда бери язык и печень, выдирай клыки. Если удается отодрать костяную броню с головы – не брезгуй. Она крепкая, и её в доспехах используют. Язык нужен мудрецам. А вот лекари печень с руками отрывают. В ней какая-то жидкость есть, которая улучшает выведение всяких ядов. Беда в том, что тупня легко можно убить в голову или в сердце. А вот трупня нужно бить именно в район печени и почек. Если повредишь – всё, считай, пропало.

– А мурло? – уточнил я.

– А мурло лучше не встречать ни мне, ни тебе, – серьёзно ответила Пятнадцатая. – Эта гадость мудростью тебе подняться не даст. Но если встретил и победил, то в первую очередь лезь в голову. Там, в голове, есть шарик – сосуд мудрости. Чем сильнее мурло, тем больше в шарике мудрости.

– И что с ним делать? – спросил я.

– Можно продать, – девушка усмехнулась. – За шарик размером с ноготь мизинца получишь 500–600 ули или 1500 баллов. Но лучше – проглотить.

– Что? – я даже хрюкнул, а потом подозрительно посмотрел на Пятнадцатую. – Это была шутка?

– Неа, – девушка покачала головой. – Несколько таких шариков, и ты без всяких медитаций увидишь стрелы мудрости. А тогда – ты уже мудрец. Только никто точно не знает, сколько этих шариков надо сожрать. Может быть, быстрее можно почувствовать мудрость, как учили в школе. Не знаю. В любом случае, если бы мурло было так просто убить, – поверь, все бы мы уже были нори. А так – ещё можно взять крови как можно больше, зубы…

– На что, кстати, идут зубы?

– Зубы всегда на стрелы и болты пускают, – пояснила Пятнадцатая и зевнула. – Ладно, проваливай к себе. Спать хочу. Завтра спрошу про всех троих – и чтобы ответил.

– Откуда картинки-то, Пятнадцатая? – не удержался я.

– Уперла в библиотеке, в администрации. Из справочника, – ответила девушка, зевая и прикрывая рот ладонью. – Спать иди. Завтра продолжим.

За следующие дни я узнал, что тупень может вырасти в трупного великана (или велика), а трупень преображается сначала в обжору, а потом – в таран. Мурло просто растёт, пока не станет мудорью, тварью разумной и способной поднимать простейшую нежить – костяки. Бывает, появляются ещё призраки и привидения. Призраки перемещаются и высасывают душу, а привидения привязаны к месту смерти и треплют нервы. Пятнадцатая считала опасными только привидений – душа восстановится со временем, а нервы – нет. Обе призрачных сущности убивались солью. Проблема была не в том, чтобы убить, а в том, чтобы увидеть.

А ведь была ещё и высшая нежить… Правда, дорастала до такой только мудорь. Их высшая форма называлась карателями – воинами-мудрецами, и в этой форме они могли подчинять и преображать великов и таранов. Получается, что мудори были кем-то вроде вождей нежити. А кем станут велики и тараны после преображения – тут уж как фантазия у мудори сработает: делали и пауков, и гончих, и воинов, и ящеров. К счастью, всех запоминать Пятнадцатая меня не заставила. Просто убедила, что нужно всегда в библиотеке со справочником сверяться.

К слову, читать я не умел – этого знания в нерождённых никто не закладывал. Пришлось учиться. К счастью, в голове было достаточно пусто, чтобы за несколько занятий запомнить основные принципы слогового письма, хотя память буквально выла о непривычности системы. Сложнее было с пятидесятиричной системой счета, где каждой цифре от одного до пятидесяти соответствовала своя закорючка.

Но самый страшный удар ждал меня на второй день, когда Пятнадцатая решила проверить мое владение копьём. После десятого поражения меньше чем за двадцать ударов сердца мне стало понятно, что я – дно. Странно, но Пятнадцатая осталась довольна. Даже похвалила. На тот день позор с копьем перекрыл даже стыд от предательства приятелей. А Пятнадцатая радостно подцепила словечко про дно и назначила следующую тренировку.

На тренировку я шел с тяжелым сердцем и ужасом в глазах.

– Да прекрати ты уже, – не выдержав моего пораженческого настроя, Пятнадцатая в сердцах стукнула копьем по площадке.

– Дно, – хмуро буркнул я.

– Слушай, всё у тебя нормально. Удар сильный, поставлен хорошо. Довольно быстрый. Не хватает умения и сноровки.

– Дно…

– Ты, вон, даже догадался, что таким копьем рубить можно!

– Дно…

– Вот я тебе сейчас учебным копьём в дно и дам… Раз двадцать! – пригрозила Пятнадцатая, примериваясь к моей филейной части.

– Ладно-ладно, – быстро пошел на попятную я. – Не самое дно… Совсем не дно!

Девушка не выдержала и засмеялась.

– Шрам, послушай… Когда я стала ааори, я и половины из того, что можешь ты, не умела.

– Не обманывай. Ты бы тогда старшей в десятке не стала, – не поверил я.

Пятнадцатая уселась на бортик площадки и похлопала ладошкой рядом. Пришлось тащиться и присаживаться, вот только в таком положении воспринимать то, что мне говорит девушка, было сложно. Может, Пятнадцатая и не была красавицей, но она была симпатичной, молодой, разгоряченной тренировкой, и сидела рядом… После выпуска из школы гормоны накрывали волной просто при приближении девушек. А когда так… когда рядом, бедром касается, и капельки пота по коже…

Взгляд пришлось уткнуть в песок площадки. А ведь подобное зацикливание началось именно на второй день. Мне даже тогда показалось это странным.

– Почему ты не стал старшим? – спросила Пятнадцатая.

– Не смог докрошить тонкую перемычку – с древко шириной, – признался я.

– Это потому, Шрам, что в твоем чурбане была жесткая сердцевина, – объяснила девушка. – А мой, наоборот, оказался трухлявым. И я могла его разбить в труху ещё за сто дней до Порки. Пришлось оббивать сверху и снизу. Деревянный чурбан – это не самый надежный показатель твоих умений.

– Получается, мне просто не повезло? – стало как-то гадко и горько на душе.

– Наоборот, повезло, – ответила Пятнадцатая и засмеялась. – Избавился от лишнего багажа в виде школьных приятелей. Но вообще я знаю человека, которому удалось сломать свой чурбан в такой ситуации, как у тебя, – он сейчас нори уже. Он просто в последнее занятие перевернул копье и бил тупым концом, а под конец – боковыми ударами.

Мне хотелось сказать, что я всё-таки дно, раз не додумался. Но мысль о том, что нытикам с девушками не светит, надёжно заставила меня молчать.

– Я много занималась и тренировалась сама, – продолжала Пятнадцатая. – И, поверь, я одна из лучших сейчас среди ааори. Но тебе понадобится месяц-два, чтобы вполне достойно выглядеть в бою со мной. Ты просто действуешь прямолинейно, понимаешь? Начинаешь удар, а я уже знаю, где он закончится. А я начинаю удар, когда ты не ожидаешь – и изменяю траекторию, чтобы он был непредсказуем. Это достигается только навыком. А всё остальное – само подтянется. К тому же, настоящее мастерство достигается всеми этими познаниями мудрости.

Пятнадцатая вздохнула и грустно улыбнулась… И дружелюбно на меня навалилась.

Вот оно, женское дружелюбие – плечом толкнуть или бедром. А молодому человеку в самом расцвете сил – и явно в каком-то ненормальном расцвете – тяжело. Как-то отстраненно я подумал, что надо спасать положение, иначе просто на нее наброшусь. Несколько дней назад я бы и не обратил внимания на такие действия девушки. Надеюсь, что через некоторое время снова не буду обращать. Но вот именно в тот день меня всего затрясло.