Слепцы

Сэм, кривясь, хлопал веками – жидкость была довольно прохладной, и несколько освежила его горящие синим пламенем глазные яблоки… Но уже через секунды стала жечь их еще горше – по видимости, дезинфицировать очаги воспаления.

Конечно же, ничего толкового в ответ на вопрос медсестры он сказать не мог.

– Что, щиплет? – спросила та, смягчая свои интонации вечной хозяйки – Ничего, потерпи, ты, наверное, в курсе, что и зачем это, верно? А ну стой, я вытру тебе… – еще один кусок сухой ваты коснулся уголков его глаз, собирая из них выступившие слезы и остатки оказавшегося вне пункта назначения лекарства – Ох, они уже начали гноиться…

– Может быть, стоит вызвать скорую, миссис Дайнен, – предложил Эдди, уже выпив свою порцию лекарства. Пока он не чувствовал никаких приступов внезапной слепоты – и очень надеялся на действительное наличие у него некоего иммунитета, что мог бы позволить ему не сталкиваться с этими приступами никогда.

– Как будто это может дать какую-то пользу, – только лишь отмахнулась медсестра – Я звонила им еще до того, как Филман лег на этот самый лежак – но толку от этого было ноль. С каретами скорой помощи дела обстоят точно так же как и машинами нашей службы. Грубо говоря, вызывать скорую помощь сейчас практически бесполезно – все давным-давно разъехались по вызовам.

Эдди, непроизвольно сглотнув, с удивленно-неприязненным видом переспросил:

– Что, неужели нет ни одного автомобиля? – в ответ на этот вопрос медсестра только лишь пожала плечами, а он, с ошарашенной задумчивостью, уставившись в черно-желтый кафельный пол, пробормотал – Но, в конце-концов, эта инфекция не может распространяться с такой жуткой скоростью… Может быть, это из-за бури?

– То есть?

– Ну, кого-нибудь чем-нибудь ушибло, сломало руку или ногу…

– Не знаю, – мрачно отозвалась миссис Дайнен – Буря эта, кончено, была крайне внезапной, а потому она вполне могла застигнуть врасплох кого-то… Но, поверьте уж мне на слово, у этой бури не те масштабы, чтобы кареты "скорой" помощи начали метаться по всему Нокксвилю, словно муравьи по воспламенившемуся муравейнику. Да и по радио ни о чем таком не передавали.

– А о жертвах инфекции передавали? – полюбопытствовал Сэм со своего места всё еще опасливо жмуря свои глаза – Мы вроде бы тоже слушали радио там, у себя, но…

– В таком случае, последних новостей вы не слышали точно. Не только лишь я одна уже слышала о уже произошедшем.

– Но… Ведь тогда, если с этим не могут справиться только в Нокксвилле, нужно звать кого-то из округа, разве нет?

Медсестра промолчала, не ответив, вместо этого взяла еще один клок ваты, облила ее каким-то прозрачным раствором из стеклянной бутылки и повторно обтерла лицо Сэму.

– Ну, все еще щиплет? – спросила она у него…

– В… Вроде того что нет…

– Ну так может попробуем открыть глаза?

Сэм скривил физиономию; со стороны могло бы показаться, что это действие стоило ему неимоверных усилий – но тем не менее сумел-таки перебороть себя и распахнул веки. Мышцы его лица немного расслабились, но он продолжал моргать, и поэтому разобрать, что происходит с его глазами, фактически не было никакой возможности.

– Бог ты мой, Карри, да успокойся же ты! – всплеснула медсестра руками, видя, что запланированное ей не удается – Я должна все-таки увидеть, что там, с твоими глазами, как думаешь?

Сэм зажмурил свои глаза еще раз, затем распахнул их полностью. Осмотрев их, миссис Дайнен удовлетворенно покачала головой.

– Отек и покраснение немного спали, но не до конца и не намного, и, кроме того, продолжается выделение гноя… Как твое зрение, Сэм?

– Никак, – произнес тот несколько сдавленно – Все еще ничего не вижу. Глаза, правда, теперь не чешутся так, как раньше…

– Но тем не менее всё-таки чешутся, так?

– Почти не ощутимо…

– Так. Хорошо. Запомни пока, что если будешь продолжать их чесать, то ситуация вернется на исходные позиции, ясно?

– Да, миссис Дайнен, – понимая, что уже можно, Сэм выпрямил шею, слепо уставясь в пространство перед самим собой – Что мне делать дальше?

– Посиди тут с Филманом, а я попытаюсь вызвать санитаров еще раз. Ты, Турт, кстати, можешь идти, я напишу тебе один день больничного… Ты все еще нормально себя чувствуешь?

– Да, – вяло покачал Эдди головой – Но я еще посижу тут, с Сэмом. Хочу дождаться "скорой", чтобы убедится в его более-менее счастливом разрешении дел…

– Что, разве дома тебя никто не ждет?

– Если бы и ждали, то сейчас, как кажется, ещё не наступило время для того, чтобы они готовились к моему приходу. Я посижу немного с ним, миссис Дайнен, не думаю, что со мной случится что-то еще – не подхватил заразу сейчас, не подхвачу и сейчас…

– Полагаешь? – медсестра смотрела на Эдди с нескрываемым беспокойством; у миссис Дайнен был весьма немалый опыт работы, и чувствовалось, что в свое время ей приходилось видеть нечто гораздо более жуткое, нежели кровь и гной, текущие из чьих-то воспаленных глаз… Но, кажется, что–то беспокоило её в этой ситуации куда больше, нежели даже принесенный в ее приемную человек со вспоротым животом и вываливающимися из него внутренностями – Учти, что если ты здорово заразишься этим, то, возможно, ослепнешь на всю оставшуюся жизнь… Если, конечно же, выкарабкаешься вообще… Вот, например, Филман, – она бросила настороженный взгляд за плечо Эдди, там, где находилась кушетка с молчаливо лежащим на ней шофером – У меня такое впечатление, что он даже не дышит… А ну, отойди!

Она тяжким жестом отодвинула Эдди в сторону и, слегка ковыляя, словно потянула ногу, направилась к Филману. По пути она прихватила щипцы, чтобы убрать, очевидно, пропитавшийся кровью марлевый квадрат с его лица, и судно с порцией еще одних, уже плавающих в желтовато-зеленом анестезирующем растворе.

– Да нет, как будто бы все в норме, – пробормотала она, сперва беря внешне бесчувственного Филмана сперва за запястье, затем ложа тихо руку ему на грудь – Так, сейчас мы проверим, что с твоими глазами… – поддев край компресса щипцами, она осторожно стала приподымать его вверх; но он не поддавался ей, точно приклеился; а Филман, до этого казавшийся не живее иного бревна, болезненно застонал и напрягся всем телом.

– Тихо, тихо, – пробормотала медсестра – Я только лишь поменяю тебе компресс… – она продолжила свою операцию, стараясь действовать как можно более тише и аккуратнее, но для Филмана она, очевидно, все равно не прошла спокойно. Хотя он и не видел уже ровным счетом ничего вокруг, с омерзением отвернулся в сторону, Сэм всё равно старался не концентрировать внимания на этом зрелище… Но вот прилипший к лицу Филмана марлевый лоскут был оторван, он вскрикнул в последний раз, часто и облегченно дыша, словно приноравливаясь разрыдаться…

А картина, открывшаяся взгляду всех троих, кто в этой комнате еще более менее мог держаться на ногах, заставила отвернуться даже миссис Дайнен, при этом на секунду главная медсестра даже слегка прикрыла глаза и поднесла кулак к спрятанному медицинской повязкой рту.

– Нет, я сомневаюсь, что это пройдет для него бесследно, – выдавила из себя скороговоркой она – Я никогда, черт подери, еще ни разу в жизни не видала такого, честное слово…

Эдди, пересилив себя, заглянул за широкое плечо чернокожей медсестры… И заглянув, тут же сжал свой рот ладонью, словно пытаясь задержать что-то живое, что готовилось из него выпрыгнуть. Кое-как поборов тошноту, он ретировался в дальний угол санитарной комнаты, сел на какое-то кресло и осоловевшим взглядом уставился на крупную фигуру миссис Дайнен, торопливо орудовавшую у мелко дрожащего тела Филмана. Она тем временем отрезала еще один марлевый плат, взяла его щипцами, положила его на заранее заготовленный ватный "матрац" тех же размеров и формы, затем перевернула, положила еще один кусок марли, взяла получившееся двумя щипцами, окунула это в емкость с обеззараживающим раствором…

– Миссис Дайнен, где его глаза, – выдавил Эдди еле-еле – Это что же… Все из-за болезни?

Медсестра, что-то пробубнив сквозь маску, быстро, словно лишь для того, чтобы никогда этого больше не видеть, накинула на изуродованное лицо Филмана получившийся ватно-марлевый "сандвич", неуклюже покачнувшись, отошла в сторону.

– Сэм, как ты? – спросила она, оперевшись о столешницу своего же собственного рабочего места – Тебе не стало хуже?

– Нет, – отвечал тот неуверенно – Пока, кажется, нет… Что там с ним?

– С кем?

– С Филманом. Почему он так кричал?

– Компресс пристал к его лицу. По видимости, когда я удаляла его, ему немного потрепало брови и ресницы…

– Немного… – повторил Сэм с сомнением – И это всё?

Миссис Дайнен тяжко вздохнула.

– Нет, – пробормотала она – У него полностью разрушены глазные яблоки, а в глазницах… Это, конечно же, не из-за моих компрессов, а, наверное, от болезни… Ладно, я не буду, мне самой от этого дурно становится…

– И что же, – произнес Сэм замирающим голосом – Со мной будет то же самое?

– Во-первых, я даже не знаю, что это за болезнь, во-вторых, у тебя она протекает по-другому, в-третьих, я сделала все, что могла, еще до того, как это перешло разумные границы, так, как это было у Филмана. Наконец, мы уже заметили, что перекись немного, но помогает тебе…

Сэм замолчал, уставясь своим невидящим взглядом куда-то на крышку стола. Кажется, все приведенные выше аргументы в защиту его более-менее сносной участи вовсе не казались ему твердыми. Бог весть, о чём сейчас размышлял Филман, но Сэму казалось сейчас, что сквозь пальцы сейчас уходит все его возможно более или менее перспективное будущее, да просто нормальная человеческая жизнь. Нет, он никогда и не планировал остаться в этой чертовой дыре под названием Хозслужба Города Нокксвиля на всю свою оставшуюся жизнь – но что будет хорошего будет в том, что вместе с потерей зрения он потеряет возможность работать и тут?… Благо, что он не мог видеть, насколько худо обстояли дела у Филмана… Да впрочем, что было хорошего в том, что он не мог хотя бы визуально понять, что может ждать его в будущем…

– Нужно сходить и вызвать "скорую" – произнес Эдди твердым голосом – Так же нельзя, чтобы человек лежал и попросту гнил заживо, а до него ни кому не было дела!

– Попробуй, – согласилась медсестра, мельком взглянув на часы – Сейчас уже без четверти два, так, быть может, ситуация со всем этим сдвинулась в лучшую сторону?

– Да, да, позвони, пожалуйста! – воскликнул Сэм с куда большим, чем у миссис Дайнен, энтузиазмом – Врачи же должны в любом случае, знать об этой чертовщине куда больше чем мы, так ведь.

– Едва ли, – пробормотала миссис Дайнен с ещё большим пессимизмом, чем прежде – Если бы они знали, что тут происходит, то они бы уже рассылали бы домам санитаров, и не я бы им звонила, а они бы мне…

– Я все равно попробую вызвать их, – пробормотал Эдди, на секунду замявшись – Может, это и бесполезно, но я, в конце концов, не могу сидеть здесь, сложа руки…

С этими словами он вышел наружу, прочь из кабинета.

***

Где-то еще через часа полтора после разговора с собственным сыном Эрнст Андерсон, отложив газету в сторону и в очередной – кажется, уже в третий раз – закапав в свои глаза немного оказавшегося в аптечке лекарства, выдвинулся из своего кабинета в центральный коридор своего довольно-таки немалого дома.

Его целью был стоящий у стены в коридоре телефон; он желал – хотя спустя пяти с небольшим часов после первого звонка туда надеются на что-либо другое было бы нелепо – дозвонится таки в хозслужбу повторно, и убедится лично в том, что на данный момент их – Рэйрейтерский – отдел слишком перегружен, чтобы оказывать кому-либо какую-либо помощь. Ему почему-то уже начинало казаться, что их с Джесси погрузили в какой-то батискаф, который постепенно опускался на дно некоего глубокого моря, все более и более отрывая их от всего остального мира – вызванные службы наотрез отказывались ехать к ним, радио стало работать с какими-то неясными перебоями, периодически просто выключая все возможное вещание, после чего не было слышно даже банальных помех, почему-то перестали ездить нормальные машины – лишь изредка, словно в городе приключилась не кратковременная ночная буря, а продолжительное землетрясение баллов на семь, туда-сюда шмыгали неотложки и аварийные машины, не было видно ни людей, ни животных ни звонков друзей семейства – хотя один из них намеревался позвонить Эрнсту еще в половину второго. Кажется, достойного занятия не мог подобрать себе и Джесси, хотя обычно в выходные он целыми днями трепался со своими друзьями по телефону…

Неуклюже переставляя несколько затекшие ноги, Эрнст подошел, наконец, к телефону, и, сняв с него трубку, стал набирать номер Рэйритерского отделения хозслужбы. Придвинув трубку к уху, он, сонно позевывая, стал вслушиваться в протяжные гудки в ней. Кончились они почти сразу, и Эрнст уже было навострился говорить с живым человеком на линии… Однако никакого живого человека там, на линии, не оказалось, вместо него появился аккуратно-доброжелательный женский голос автоматического автоответчика.

– Уважаемый абонент Нокксвильского Телефонного узла – обратился он к Эрнсту, без всякого сомнения, даже не подозревая, как его зовут на самом деле. Ему почему-то вспомнилось, что звезда городского радиоэфира, пресловутый Обезбашенный Топси ненавидел такие лютой ненавистью, почему-то полагая, что они на самом есть неопровержимое доказательство, что Большой Промислендский Брат постоянно висит на телефонных проводах, прослушивая и записывая все разговоры честных граждан. Как-то раз в разговоре с Джесси он выяснил, что его сын верит в эту белиберду вполне серьёзно, воспринимая предложения Топси избавится от "чужих ушей в телефонных трубках" едва ли не за чистую монету, и переспросил его, почему же, если эта штука все и обо всех знает – она не знает самого важного – их имени, предпочитая обращаться к ним исключительно, как к некому абстрактному абоненту… На что тут же получил обезоруживающий своей простотой ответ – если оно будет называть их всех по именам, то они поймут слишком многое – К сожалению, из-за большой перегрузки телефонной сети мы не можем предоставить вам возможность воспользоваться нашими услугами…

– Чертовщина! – буркнул Эрнст, резко бросив трубку на рычаг… Хотя, признаться ожидал услышать нечто подобное – Мир, кажется, сошел с ума…

На звуки его рассерженного голоса из гостиной выглянул Джесси. В руке его, удерживаемая за вторую половину, болталась какая-то раскрытая на середине книга.

– В чем дело, па? – произнес он спокойно.

– Представь себе, эти сволочи не дают даже до себя дозвонится, – пробормотал Эрнст в раздражении.

– В каком смысле? – недопонял сперва Джесси, но потом, прищурившись, понимающе покачал головой – Ах, ты об этом… Ну, подожди еще минут с десять, сейчас кто-нибудь повесит трубку, и ты сможешь поговорить с хозслужбой в свое удовольствие…

– Что-то мне подсказывает, что эти десять минут не принесут мне ровным счетом никакого толка, – буркнул Эрнст сумрачно, с сомнением теребя одной рукой закрученный в спираль телефонный провод.

– Да я, в общем-то, тоже не сильно уверен в том, что от всех этих звонков будет какая-либо существенная польза, – произнес Джесси, пожимая плечами – Сейчас в городе происходит Бог весть что, радио и местные телеканалы уже задыхаются от переполняющей их информации о внезапно начавших слепнуть людях, и разных последствиях этого… Ты, кстати, не забываешь закапывать лекарство себе в глаза?

– Закапал минут пятнадцать тому назад…

– Ну, и как твое самочувствие?

– Пока все в порядке… За исключением того, что я, наверное, скоро буду плакать этими проклятыми каплями… Слушай, ты, что же, хочешь сказать, что я тоже жертва этой чепуховины?

– Вероятно, да…

1 – Ну так почему же все эти люди, так же, как и я, не закапают себе в глаза что-нибудь? – голос Эрнста стал еще более недовольным, словно бы он рассуждал, как можно быть такими глупцами на этом белом свете – Неужели никто не догадался о такой простой ве

щи, как лекарство?

2 Может, и догадался, – произнес Джесси несколько лениво – Да только, может быть, у них не те капли…

3 – Ну, так пусть возьмут те, – сказал Эрнст еще более сердито чем прежде – Что, неужели в арсенале наших городских хирургов

, окулистов и аптекарей нет того, что есть у нас?

4

– Может, и нет, – ответил Джесси – К твоему сведению, наше лекарство – не из аптеки. Ты помнишь, у мамы начала развиваться катаракта на хрусталике левого глаза?

– Ну да… И что дальше?

– Дальше то, что, если ты помнишь, она хотела ехать в глазную клинику в Сейлплэйсе, но прежде, чем она это сделала, из самого Сэйлплэйса к ней приехала какая-то подруга, которая, кстати, была одним из ведущих врачей в этой самой клинике, и привезла ей это самое… Лекарство…

– Что, пузырек оказался с ней совершенно случайно? – переспросил Эрнст с какой-то необъяснимой злой иронией, истинная причина которой, безусловно, была в том, что его драгоценнейшая Айрин, в очередной провернула какую-то сложную операцию, даже не опустившись до уровня своего мужа – не то что бы для какого-то совета, но и просто для банального предупреждения о своем решении.

– Ну нет, наверное, – пробормотал Джесси – Думаю, что она написала ей письмо о своей болезни, хотела, чтобы она осмотрела ее на дому, или выписала и прислала ей документ на последующее лечение в своей клинике, но эта тетка вместо этого приехала сама и привезла эти самые капли… Важно не это, важно то, что после того, как мама их закапала, ее катаракта сошла за три дня. Так что у нас не совсем обычное лекарство, папа, и все другие, могут в этом случае и не помочь…

– Да, – пробормотал Эрнст озадаченно – И много нам дала капель… Эта госпожа?

– Если ты изведешь этот пузырек сегодня же, то больше у нас ничего не будет…

Лицо Эрнста стало еще более озабоченным.

– Боже, – произнес он, – да ведь мы даже не в курсе, сколько нам нужно для излечения… А если этой бутылочки будет мало?

Вот тут озадаченность появилась и на лице Джесси.

– Понятия не имею, – выдавил он – Может быть, этой штуки, наоборот, слишком много, и ты сейчас льешь ее на свои глаза совершенно бестолково, а кто-то реально нуждается в ней…

– Черт, да это не слишком-то и страшно, – теперь в голосе Эрнста появился привкус испуга – Послушай, а эта женщина оставляла свой номер телефона? Нам бы позвонить ей сейчас… Или хотя бы твоей матери, чтобы узнать его у нее… На этом чертовом пузырьке нет даже этикетки!

– Нет, телефона этой женщины у нас в наличии не имеется, – ответил Джесси – Но до матери, если и сумеем дозвонится, то с очень большим трудом.

– Ох, черт возьми, точно, – рыкнул Эрнст в досаде – Эти телефонные линии…

– И дело не только в этом, – продолжал Джесси – Допустим, если мы сумеем-таки дозвонится до этой дамы, то что дальше? Ты думаешь, что она знает об этой неведомой заразе больше нашего? Тем более, что мы не знаем, что бывает, если вовремя не принять лекарство, как это сделал ты. То есть, мы не в курсе всех симптомов этой заразы, понятно?

– Ну, так об этом можно узнать! – воскликнул Эрнст нервно – Неужели наши, городские каналы ни чего не говорили о том, как эта штука протекает дальше?

– Говорили, почему нет, – согласился Джесси, но энтузиазма это его голосу не добавило – Но они пока ограничиваются все теми же параметрами, которые уже известны нам – зуд и покраснение глаз, внезапная потеря зрения… В последний раз говорили еще, что глаза начинают кровоточить… Но, кроме того, хочу тебя огорчить, в этом же выпуске было сказано, что это, по всей вероятности, только вершина айсберга, его же основание может весьма и весьма разнится…

– Послушай, почему мне кажется, что ты только все усложняешь, – скривился Эрнст в окончательном раздражении – Ну, если ты боишься, что через наши показания она поставит нам же неверный диагноз, то пускай она сама, или кто-нибудь из ее клинки позвонит к нам, в Нокксвиль, и разберется, что за дрянь здесь происходит – ведь это же их специализация, не так ли?

– Тут нужны, скорее, эпидемиологи, а не окулисты, – все еще не в состоянии отказаться от своих сомнений, произнес Джесси – Но, впрочем, ладно, лучше действительно попытаться дозвонится и до матери, а потом и до этой ее подруги, чем сидеть на месте и не делать ровным счетом ничего… Ты в курсе, в какой гостинице она остановилась?

– Кажется, она говорила о "Западной звезде", – произнес Эрнст, сам немного удивляясь, что у него есть хоть какие-то сведения о собственной жене – Думаешь, мы сможем до нее сейчас дозвонится?

Джесси в очередной раз пожал плечами.

– Должны, – ответил он – По крайней мере, мы должны постараться…

Эрнст покачал головой и вновь потянулся к телефонной трубке.

***

– Здравствуйте, – послышался голос в телефоне, женский, нервный и немного напуганный – Это Нокксвильская городская клиника. Чем мы можем вам помочь?

– Здравствуйте, я звоню вам из Рейрэйтерского отделения хозслужбы, – несколько сбиваясь от волнения, выдал Эдди – У нас тут двое больных…

– Что, опять глаза? – спросила женщина с брезгливой усталостью.

– Да, да… – подтвердил Эдди тот час же – Один еще чувствует себя более-менее, а вот у другого… Ну, вроде бы как… Выгнили, что ли…

– Выгнили? – повторила женщина таким тоном, словно ничего иного и не ожидала – Он еще может говорить?

– Нет, не может…

– Так, значит, выволочь его сейчас – предприятие довольно сомнительное… А что второй?

– Глаза покрасневшие, но не красные, и нет зуда, видит с трудом, а способность разговаривать сохраняет. Мы – вернее, наша медсестра – она сделала ему компресс…

– Перекись водорода, ага… Значит, хозслужба… Хорошо, ждите нас, и продолжайте делать компрессы, лучше всего раствором марганца в классическом соотношении… И – еще – поскольку сейчас на дорогах происходит Бог весть что, раньше, чем через полчаса нас не ждите…

– Постойте, постойте, а что же?… – хотел было Эдди узнать, что теперь делать с Филманом, но том конце линии повесили трубку. Приведенный в некоторое недоумение полученным ответом, Эдди сделал тоже самое, и направился обратно, в кабинет первой медицинской помощи.

– Ну, как успехи? – полюбопытствовала миссис Дайнен – Сумел дозвониться?

– Да, – пробормотал Эдди – Удивительно, но да…

– У тебя такой голос, как будто бы тебе не сказали там ничего хорошего – заметил Сэм, все еще сидя за столом миссис Дайнен.

– Нет, как раз-таки вас всех мне есть чем обрадовать, – пробормотал Эдди, искоса поглядывая на тело Филмана, теперь аккуратно накрытого с головой простыней. Его грудь подымалась мерно и спокойно, словно он решил вдруг вздремнуть, и укрылся простынкой от всего внешнего беспокойства – Они должны приехать за тобой, Сэм, правда, не скоро…

– И только? – переспросила миссис Дайнен – А насчет него, – взгляд ее упал на тело еще номинально живого Филмана – Они что, разве ничего не сказали?

– Нет, ничего…

–Ты уверен? – в голосе медсестры появилось беспокойство – Наверное, может быть, они сказали сразу об обоих, а ты просто не…

– Нет, именно лишь о Сэме. Они спросили о состоянии обоих, и, после того, как я объяснил им все, они… В общем, у меня сложилось такое впечатление…

– Ладно, не продолжай, я поняла – медсестра, тяжело пройдя до стены, отставила от нее небольшой низенький табурет и устало присела на него – Вероятно, что его не возьмут, потому что у него слишком тяжелый случай…

Эдди, пожав плечами, отступил назад, к двери, оперевшись плечом о ее косяк.

– И что Вы хотите теперь делать? – спросил он у миссис Дайнен почти что безразлично, потому как уже представлял примерно, как она должна ему ответить.

– Что? – встрепенулась медсестра – Что ты имеешь ввиду, я не понимаю?

– Филман, – уточнил Эдди – Я имею в виду, что Вы будете делать, если его не возьмут?

– Откуда я знаю, – раздраженно бросила она – Пойду домой… Или ты думаешь, что я буду нянчится с ним без перерыва на сон и обед? Он все равно как будто бы ни на что и не жалуется.

Эдди вновь посмотрел на укрытое простыней тело Филмана. Там, где под тканью находилась голова, в частности, его изувеченные непонятной болезнью глаза, на белом, рельефно опустившемся вниз фоне стали проступать мелкие красные пятна в ореоле желтой влаги. Чувствуя, как от неприязни у него даже заныли суставы пальцев, он уставился в пол.

– Это какое-то безумие, – подал голос Сэм – Неужели в городе все так плохо, что они даже не могут позаботиться о Филмане, просто потому что знают, что не смогут его вытянуть? Это же черт знает что такое! В конце же концов, сейчас не эпоха бубонной чумы, чтобы основная масса больных нуждалась не в медицине, а в багре и труповозке…

– Меня беспокоит другое, – пробормотала миссис Дайнен – Что если ты и Филман – не последние в нашей конторе? Эта штуковина, судя по всему, жутко заразная – просто посудите сами, медикам даже не хватает средств, чтобы разобраться со всем этим – и это просто чудо, что ко мне в кабинет все еще ни кто не ломится…