Слепцы

– Это Рэйрэтерски… – уже начал он свою сбивчиво-торопливую скороговорку, а какой-то грустный, даже скорбный женский голос, почему-то ожидаемый Сэмом еще менее, чем внезапный обрыв связи, осторожно переспросил:

– Хозслужба? Рэйрейтерский район?

– Ну да, – согласился Сэм – А что, собственно, Вам нужно?

– Мне? Мне – нет, ничего, от вас – ничего. Я ослепла. Я хочу набрать номер скорой помощи, но не могу… Ладно, до свидания, извините меня, пожалуйста…

– Ну, хорошо, мэм, – попытался Сэм вступить в контакт с неизвестной, но тут она повторно повесила трубку. Он же, несколько шокированный невнятностью и нелепостью ситуации, так и продолжал стоять там же, где и стоял ранее, в идиотской позе, с трубкой, поднятой на уровень головы.

– Нет, – произнес он недоуменно, обращаясь к Эдди, все еще сидящему с настороженным видом за столом – Это какая-то явная глупость… Как можно ослепнуть до такой степени, что бы не различать цифры на своем домашнем аппарате? Что только могло произойти с этой дамой?

– Да, странно, – откликнулся Эдди – Когда я набираю телефонный номер, я вообще не смотрю на цифры… Могла бы, наверное, сделать это наугад…

Сэм, в очередной раз пожав плечами, опять положил трубку на рогатку держателя…

…И телефон зазвонил снова.

– Мать твою! – выругался Сэм, и сорвал треклятую трубку с таким рвением, что едва не скинул его со стола.

– Да, – едва ли не прорычал он, без всякого представления, а осторожный мужской голос осведомился, это ли пункт хозслужбы Рэйритерского района.

– Да, – произнес Сэм едва ли не с облегчением – Чего бы Вы хотели?

– Я звоню к вам из дома номер 8 по Эйсгард-Авеню. Буря наломала в нашем саду много деревьев, и нам, пожалуй, было бы неплохо подогнать самосвал, а вместе с ним пар пять рабочих рук…

– Нет, – ответил Сэм немедленно – Ровно пяти пар у нас здесь не найдется, нас всего тут трое – два рабочих и один водитель, остальные все на вызовах, поэтому…

– Ладно, ладно, если что, я и мой сын поможем вам… Приезжайте, сделаем хотя бы часть работы сегодня, остальное вывезем завтра…

– Хорошо, ждите, – произнес Сэм с досадой в голосе, причиной которой была неудачная попытка отмазаться от своих святых обязанностей – Прибудем минут через сорок. Восьмой дом по Эйсгард, вы говорите?

– Ага, все верно, – подтвердил голос в трубке – Только постарайтесь приехать быстрее.

– Да, да, – ответил Сэм, но на том конце связи уже замолкли. Он положил трубку на место, подождал немного на тот случай, если этот звонок был не последним, и, поняв с облегчением, что больше сюда никто звонить не станет, взглянул на Эдди и предложил ему заканчивать с игрой в карты.

– Сейчас найдем этого чертова Филмана, и поедем по адресу – разгребать наломанные бурей ветки и прочую муру. Собирайся скорее, а я пошел искать водителя.

– Вот дьявол, – произнес Эдди озадаченно – Только этого нам и не хватало…

– Не стоит бурчать, приятель, – остановил его Сэм, сам, впрочем, далеко не обрадованный этим вызовом. Что-то не так было с голосом вызывавшего – В конце-концов, нам платят деньги вовсе не за то, что мы сидим здесь и уделываем друг-друга в покер. Пора почуять, что значит работать по настоящему, так что давай, одевайся побыстрей.

Он двинулся к двери, ведущей из подсобного помещения, а затем вышел в длинный, опутанный, словно рука наркомана венами, толстыми забетонированными трубами, коридор. Осторожно пригибаясь, дабы случайно не вмазаться лбом в одну из них, он прошел по нему около двух или трех метров, как его накрыло внезапной до оторопи идеей, пришедшей столь резко, что он был вынужден даже остановиться; дело было в том, что парень, который только что позвонил им и обратился за помощью, при словах мы с сыном, если что, поможем вам, был вовсе не уверен в сказанном.

Более того, вероятность этого полагал куда меньше десяти процентов.

Да, может быть, но что в этом такого, недоумевающе спросил он у самого себя. Пожав плечами, опять же – сам для себя, он было как ни в чем не бывало двинулся в путь, но тут ему вспомнились еще две вещи, не столь неожиданно-шокирующие, как первая, но в комплекте с первой, казавшие даже несколько зловещими. Первым был голос той самой женщины, ошибшейся номером и позвонившей первой; голос женщины, ослепшей, судя по всему, столь резко и неожиданно, что она, растерявшись, не смогла правильно набрать номер вызова скорой помощи на собственном домашнем телефоне. Вторым был тоже голос, но голос надрывающегося по радио Обезбашенного Топси, голос, в очередной раз утверждающий, что "эти вонючки-военные опять сотворили какую-то гадость, и Бог изверг на нас твой гнев прямо с небес". Что, может быть, этот мужик с Эйсгард, дом 8 тоже стал резко слепнуть, спросил себя Сеймур, ловко проныривая в узенький промежуток между двумя огромными шкафами, спущенными сюда невесть зачем какими-то идиотами. А если Топси прав, прибавил он неожиданно сам для самого себя, и этот дождь – какое-то последствие того самого зеленоватого свечения над Фортвингз Базз, которое он, кстати, наблюдал этой ночью лично? А что, если оно принесло за собой не только лишь дождь, но еще и… Тут Сэму показалось, что его логика восстала против него самого, и стала работать самостоятельно, и, жутко испугавшись этого, Сеймур мысленно вмял её, будто извивающуюся под ногами ядовитую змею, в донышко черепной коробки. Скривившись, как от боли, от частых ударов внезапно заторопившегося сердца, он направился дальше, к ведущему наверх лестничному пролету. Постепенно странное беспокойство сошло на нет, и, когда он уже вышел по лестнице к тесноватой площадке с четырьмя дверьми и еще одной лестницей, наверх, он подумал, что, должно быть, Филман сейчас трется где-нибудь неподалеку от комнаты секретарей, вид у него самый что ни на есть кошачий, так что докапываться до молоденьких девчонок, которые там находятся, ему велел сам Господь Бог… Руководствуясь этими выводами, Сэм двинул вправо, в сторону белой пластиковой двери, которая скрывала за собой еще один коридор, естественно, более ухоженный и чистый, нежели их подвальные катакомбы…

И, к своему удовольствию, тут же увидел спину, ноги и затылок искомого им человека. Картер, в новенькой и чистой зеленой спецовке, передвигался как-то странно, точно чуток перебрал, неуклюже переставляя ноги, трясь о, вернее, пытаясь держаться за стену у его правой руки. Когда он шел мимо большого пластикового стенда с вывешенными на нем здравоохранительными плакатами о вреде курения и выпивки, а так же договором о коллективной дисциплине и графиком рабочего времени, он зацепил его плечом, словно пытаясь завязать с ним драку, а тот, не удержавшись на одной из петель, с громким шорохом поехал вниз, едва не сшибив Филмана с ног.

– Какого хрена? – вылетело из его явно дезориентированного организма… Но он успел кое-как выскочить из под пластикового угла падающего на него груза, а наблюдающий за ним в это же время Сэм тот час же сообразил, что это дело пахнет чем-то неладным.

Он кинулся вслед за Филманом, едва перемещающим ноги по коридору.

– Эй, Филман, а ну, стой! – рявкнул он, уже почти летя за ним бегом. Если, промелькнуло в его голове, этот хмырь решил налиться в первую же неделю своей работы или там еще чего, то выехать по адресу Эйсгард-авеню, дом 8 сегодня им уже не удастся. Впрочем, сейчас эта мысль Сэма радовала почему-то не особо – Филман, чертов мудозвон, ты что, оглох, или прекратил понимать английский?

Филман не отозвался, но остановился и, оттолкнувшись от стены, неуклюже, как плохо сбалансированное пугало над кукурузным полем, повернулся к Сэму лицом. Увидев его, (не самого Филмана, а именно его лицо), Сэм даже отпрянул от неожиданности.

– Не оглох, а ослеп, – поправил его Филман, вибрирующим, скорее всего, от страха, голосом – А кто Вы такой? Вы вообще можете мне помочь?

Судя по всему, это был какой-то день удивления, подготовленный специально для Сэма. Он вновь неожиданно обнаружил, что понял смысл происходящего, нет, вернее, весь ужас происходящего только сейчас, услышав эти два грёбанных вопроса. И только сейчас, после этого же, осознал, что Филман не просто ослеп, а, скорее, потерял своё зрение вовсе, ибо выглядел так, словно вместо глаз ему вставили нечто вроде пары кроваво-красных, крупных вишен с нарисованными на них спереди человеческими зрачками.

Все еще продолжая пялиться на Сэма этим своим ужасом, Филман выжидательно моргнул, и вдруг из уголка его правого глаза, словно немного подождав чего-то, осторожно выкатилась капелька крови.

– Так вы поможете мне или нет? – осведомился он.

***

Эрнст лежал в своем кабинете, на маленьком кожаном диване для приема гостей и читал свежую городскую газету-еженедельник. У изголовья его стояла бутылочка с лосьоном, упаковка ватных тампонов и небольшое зеркальце для того, чтобы периодически осматривать свои глаза на предмет воспаления. Пока с ними было все еще более-менее в порядке – они были слегка розоватыми, их немного пощипывало, но не более того. Похоже, что найденные Джесси в домашней аптечке капли все-таки помогали, и неплохо, благо, согласно аннотации в коробочке с лекарством, лекарство было каким-то редкостным и сильно действующим. Эрнст побаивался, как бы ему не переборщить с этой штукой, но она как будто бы пока не проявляла никаких побочных эффектов, и, в общем, если бы не этот легкий зуд да легкая вялость при разговоре с кем-либо, Эрнст чувствовал себя абсолютно нормально… Да только пузырек с лосьоном он всё ещё держал подле себя.

За широким витражным окном, сразу же за массивным письменным столом Эрнста, раздался мерный рев движущейся откуда-то с востока тяжелой машины. Встав с кровати, он обошел стол по дуге, подошел к окну и, одернув тускло-розовую, с золотистыми нитями, занавеску в сторону, посмотрел наружу.

Чертыхнувшись, он отошел в сторону и двинулся обратно, в сторону дивана.

– Наверное, нам нужно было позвонить раньше, – пробормотал он с досадой – Теперь они все уже разъехались, и мы дождемся их, наверное, только к завтрашнему дню…

Он опять сел на диван и хотел было вновь приняться за чтение, но тут же вновь услышал рев мотора – механически обернувшись в сторону окна, сквозь щель между занавесями, он увидал бело-зеленый, с шестиконечной, похожей на примитивный символ снежинки, звездой на двери, зад очередной кареты скорой помощи, уже третьей за последние полтора часа. Странно, промелькнуло в голове у Эрнста, по радио как будто бы не передавали не о каких жертвах стихии, только разрушения, а «скорые» несутся так, словно в округе разыгралась какая-то дикая эпидемия… Хмурясь, он вернулся к окну, задернул штору как следует и поплелся на диван.

Плохо, что именно сейчас Айрин решила отправиться в отпуск. Эрнст прекрасно знал, что делала его жена в том случае, если врачи, служащие хозконтор и прочая обслуга теряли себя и начинали манкировать своими обязанностями – она попросту звонила в этом случае кое-каким своим знакомым – женам немалых шишек в Нокксвиле – а потом, спустя получас, а то и меньше, происходящее вокруг начинало происходить даже, пожалуй, слишком быстро. У Эрнста же, напротив, подобных талантов не имелось – круг его личных знакомых ограничивался всего десятком людей, далеко не самых в этих краях влиятельных – а пытаться просить о чем-то подруг Айрин Эрнсту было не слишком удобно. Даже просто потому что люди, им подобные, вращались совершенно в других кругах, и найти общий язык с ними Эрнсту было довольно трудно…

Он уставился в газету бессмысленным взглядом, почему-то теперь даже перестав хоть немного интересоваться её содержанием. Груды наломанного бурей мусора во дворе его дома с каждой проходящей минутой ожидания беспокоили его все больше и больше, постепенно вымещая из поля его размышлений все события этой недели, прочитанные им из газеты. В принципе, он мог бы не беспокоится, рано или поздно, но хозслужбы должны были выполнить то, о чем запросили их с адреса Эрнста… Но говоря, положив руку на сердце, самого автора запроса это успокаивало слабовато – Эрнст ощущал себя так, словно бы кто-то навалил немалую кучу прямо в углу этого самого кабинета, был замечен, долго извинялся, обещал сходить за совком, тряпкой, вернуться и все убрать… Да так и не пришел, а несчастный и разгневанный хозяин был вынужден ждать его возвращения вот уже третий час кряду…

В дверь кабинета постучались, а вслед за стуком, раскрыв ее, наполовину всунулся Джесси.

– Как твои глаза? – поинтересовался он, оглядывая прикроватный столик с разложенными на нем лекарственными средствами – Все в порядке?

Эрнст, оторвав взгляд от уже ставшей практически нечитаемой для него от безразличия к ней газеты, мрачно посмотрел на сына. Кивнул головой.

– Ага, все как надо, – пробормотал он, вновь уставясь в столбцы разделов, подзаголовков и черно-белых фотографий. На одной из них, при полном параде, под ручку с женой Кейти лучезарно лыбился некто Джош Пайнт, полковник и начальник Фортвингз Базз. "БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ВЕЧЕР В СЕНТРАЛ ПАРК, В СУББОТУ", гласила шапка заметки с фотографией. Эрнст вспомнил, что Айрин хотела вернуться домой до субботы, чтобы побывать на этом мероприятии – эта Кейти, жена генерала Пайнта, тоже была одной из ее знакомых-подружек, и, естественно пригласила ее.

– По радио передавали о какой-то глазной инфекции, – произнес Джесси. Лицо его было обеспокоено – Говорят, что только из нашего, Рэйритерского, района вывезли почти пять человек…

– И что? – полюбопытствовал Эрнст равнодушно. Теперь, к своему вящему раздражению, он понял, наконец, истинную причину своего беспокойства – Айрин должна была приехать уже завтра с утра, а если весь этот мусор из двора не уберут до этого времени, то приехав обратно, она увидит все это – и довольна им – Эрнстом – будет навряд ли, хотя, быть может, и не выскажет это на прямую.

– Я имею в виду – следи за своими глазами, – сказал Джесси несколько раздраженно, чувствуя, что отец думает сейчас вовсе не о том, о чем нужно сейчас думать – Здесь что-то явно не так, и, если эта штука действительно настолько заразна, насколько о ней говорят, то…

– Боже, да это же всего на всего какая-нибудь… Простуда… – буркнул Эрнст, отмахиваясь – Не делай же ты гребаного слона…

– Когда ты бесился там, в ванной, ты тоже считал происходящее неумеренно раздуваемой мухой? – поинтересовался Джесси с некоторой обидой в голосе – Хотя ладно – в конце концов, у тебя есть лекарство… Просто закапывай его почаще, ладно?

– Да без проблем, – произнес Эрнст сумрачно – Послушай, скажи мне лучше, звонили ли нам из хозслужбы или нет?

– Из хозслужбы? – удивленно переспросил Джесси – Зачем?

– Ну, чтобы как-то объяснить свою задержку. Они ведь, кажется, должны делать это?

– Чего ради им звонить нам, если и так все ясно? Ты посмотри только, сколько дел натворила эта ночная буря? Плюс, ко всему тому, эта странная инфекция. Мало бури, мало того, что уйма карет скорой помощи затрудняет дорожное движение, так ведь Бог весть, что могут натворить эти внезапно ослепшие, вроде тебя, люди…

Да, пожалуй, что все именно так, тут же мысленно подтвердил Эрнст слова Джесси… Но затем – довольно равнодушно, при этом – отметил, что ему, в общем, то, в довольной мере плевать на все вышеперечисленные обстоятельства. Куда важнее была незамедлительная уборка всего этого бардака во дворе, либо в ближайшие полтора часа, либо – с предварительным звонком из хозяйственных служб – ближе к вечеру и своими силами.

– Дьявол, – пробормотал он вслух – И все это из-за какой-то чертовой бури. Может быть, твой глубоко уважаемый мистер Топси прав, и ее и впрямь подстроила шайка каких-нибудь гадов? Нет, нет, – он рассерженно взмахнул руками, словно отгоняя от себя столь нелепую мысль – Может, нам стоило бы позвонить им самим и спросить, в чем дело?

– Попробуй, почему нет, – произнес Джесси в ответ, теперь уже тоже с каким-то безразличием в голосе, а затем вышел из комнаты, закрыв за собою дверь с видом человека, который явно не добился того, чего планировал добиться изначально.

Позвоню им еще через полчаса, подумал Эрнст, недовольно морщась, и попытался вновь углубиться в чтение. Минут через пять практически бессмысленной возни со строками у него вновь зачесались глаза, а отображение внешнего мира в очередной раз подернулось мутноватой, сухой пеленой. На ощупь он взял с прикроватного столика флакон с лекарством, и, задрав голову, закапал ее. Надавив легонько на веки кончиками пальцев, он потер их, а затем, моргнув несколько раз, открыл глаза полностью. Видимость вновь пришла в норму – Эрнст, удовлетворенно хмыкнув, сел на диване поудобнее, и принялся читать дальше.

Еще минут через пять, по Эйсгард Авеню, мимо их дома, промчала очередная – уже четвертая – карета скорой помощи. Прошла еще минута, и по все той же дороге на бешеной скорости, с воем и кряканьем сирен, пронеслась ярко-оранжевая пожарная машина.

Если бы Эрнст умудрился сейчас выйти на улицу, он тотчас бы ощутил, что в горячем и неожиданно влажном осеннем воздухе появился отчетливый запах гари.

***

Картер Филман, с пропитанной каким-то антисептиком повязкой на его жутких глазах, был аккуратно уложен на покрытую оранжевой клеенкой койку в медсанчасти. Все работники Рэйритерского отделения Хозслужбы – количество тех, кто, все еще оставались сейчас на своих местах, не превышало сейчас пятнадцати человек – уйдя со своих мест, теперь столпились в медицинском кабинете, совершенно не боясь того, что болезнь, внезапно проявившаяся у Филмана, может запросто перекинуться на них.

– Так, а что, собственно, вы все тут столпились, – громко и недовольно поинтересовалась полная чернокожая женщина в марлевой повязке, халате, полупрозрачной синей шапочке и пластиковых очках – Если кто не в курсе, по Нокксвилю начинает расползаться сильная эпидемия с очень похожими на проблемы Филмана симптомами, и она передается от человека к человеку практически мгновенно, – она оглядела застывших в напряженных позах людей, нахмурилась и сказала еще громче, чем прежде – Ну что вы тут все встали, как манекены в витрине магазина? Думаете, я шучу? Давайте, уходите отсюда – мне не слишком-то охота отправлять вас всех – одного за другим – в центральный городской госпиталь.

Судя по немалой толике волнения в голосе, она все-таки не шутила, и люди, переговариваясь, медленно поползли прочь отсюда.

– Стойте, – крикнула медсестра им вслед – Кто первый обнаружил его?

Из толпы неловко поднялась рука, потом – вторая, затем, через секунду-другую, словно бы взяв тайм-аут для раздумий, вперёд вышли двое: Эд Турт и Сэм Карри. Сэм, с трудом пытаясь скрыть это движение, с деланно-беззаботным видом, словно смахивая слезу, выступившую в результате зевка, прикоснулся к уголку своего левого глаза… И тут же резко опустил его вниз, встав в ту же позу, в которой он стоял до этого… Присмотревшись к обоим, медсестра увидела, что у того, кто пытался скрытно дотронуться до своего глаза, и впрямь было до чего дотронуться – глаза, правда, пока не кровоточили, и даже не покраснели, но здорово распухли и слезились; второй стоял более-менее спокойно, да и внешний вид его особых опасений не вызывал, но, тем не менее…

– Итак, джентльмены, – сказала она, попутно роясь в кармане своего халата, – Как вас зовут, мне говорить не обязательно, я, в принципе, и без того знаю, кто вы… Пройдемте за мной в кабинет, я быстро дам вам лекарства и отпущу вас… Сеймуру, правда, придется дождаться скорой помощи вместе со своим товарищем.

– Миссис Дайнен, – начал, было, Сэм, с опаской оглядываясь по сторонам и назад, ожидая, что увидит лишних слушателей из числа тех, кто не успел еще отправиться обратно, на свои рабочие места, – Я не думаю, что это…

– Это не тот момент, и не тот предмет, что бы рассуждать, думать вам о нём, или не думать, – отрезала медсестра коротко – Или вы не слышали, что я говорила только что? Может быть, вы до сих пор являетесь одними из тех, кто свято верит в то, что разговор о инфекции – всего лишь слухи, но я говорю вам, как абсолютно незаинтересованный в дезинформации свидетель – пока вы оба сидели там, у себя внизу, мимо моих окон пролетели уже целых три неотложки.

Сэм и Эдди молча переглянулись, при том первый болезненно и подслеповато морщился, явно с трудом различая своего товарища.

– Ты похож на рыбу-телескоп, – вырвалось у Эдди невольно – Может, тебе и впрямь, стоило бы пройти осмотр, а? Примешь какое-нибудь лекарство, так, на всякий случай, что бы с тобой не случилось… Ну, того же, что с Филманом…

– Филмана я и боюсь, – пробормотал Сэм извиняющимся тоном – Боюсь… Боюсь заразиться…

– Тебе уже поздно чего-то боятся – "утешила" его миссис Дайнен – Ты уже заражен. И ты, Эд, почти наверняка тоже. Или имеешь природный иммунитет к этим заболеваниям. Но лучше, как ты сам сознаешь, перестраховаться…

Эд никогда в своей жизни не был перестраховщиком, но промелькнувшие перед его глазами, как несомые некой миниатюрной демонстрацией транспаранты слова и фразы "зараза", "возможно, уже заражен", "проехали уже три неотложки", а так же воспоминания о Картере Филмане, которого вволокли в подсобку с залитым сочащейся из его глаз кровью лицом, заставили его несколько пересмотреть свои жизненные позиции. Теперь, уже не размышляя, он двинулся в сторону медкабинета, и, заметив, что напарник все еще в нерешительности топчется на месте, схватил его за локоть и насильно поволок следом.

Он старался не ловить взглядом тело Филмана, лежащего на кушетке, и, хотя и неровно, но пока еще дышавшего. Впрочем, сейчас бы он и не смог разглядеть его толком, так как шел, не натыкаясь на окружающие его предметы лишь благодаря Эдди… Ну, и еще, быть может, ориентируясь по некоторым запахам. Например, резкий запах хлороформа говорил о том, что где-то неподалеку находится стойка с перчатками, суднами, бутылями со спиртом, йодом и прочей анестезирующе-отрезвляюще-приводящей в чувство чепухой.

Но вот дыханье Филмана он все равно слышал. Плохо, что Филман молчал – говорить, он, вообще-то, мог, даже – когда они только еще привели его в подсобку и пытались на скорую руку решить, что теперь со всем этим делать, он пытался – и довольно успешно – участвовать в этой дискуссии, желал – и, при этом как можно более трезво – оценивать происходящее… Хотя, в общем, происходящего вокруг и не видел. То есть тогда у него была возможность доказать спасшему – и заразившемуся от него – человеку, что эта неведомая зараза может повредить лишь зрение, теперь же, когда Филман, лежал молчаливым кулем, где-то на левом краю размытого пятна его зрительной периферии, он тем самым собственноручно ломал и все эти надежды. Возможно, думал Сэм, чувствуя тонкие и чудовищно острые коготки тревоги, с каждой секундой все глубже и глубже впивающиеся в его сердце, что он просто утомлен, или сестра попросту приказала ему не двигаться – и даже ни чего не говорить… Однако, как оказывалось, у тревоги был голос, и этот голос принадлежал все тому же Обезбашенному Топси.

Не все так просто, дружище, говорил ему он.

– Карри, а ну, стой черт бы тебя побрал, – услышал он вдруг откуда-то сзади голос медсестры, а вслед за ним, сзади же, на его плечо упала чья-то мощная рука, сжала его, а затем с силой развернула его – Боже, еще немного, и ты бы вылетел в окошко, как птичка из клетки, – мощная рука легонько тряхнула его, затем так же легко, но довольно настойчиво, повела его куда-то. Доведя его до какой явно изначально предусмотренной точки, надавила на него, и давила на него до тех пор, пока Сэм, сев, не почувствовал под своей пятой точки нечто вроде стула или кресла – Вот так то лучше. Теперь сиди спокойно, что бы я могла как следует посмотреть на твои глаза, понятно?

Сэму было более чем понятно. Он задрал голову, так, что бы его полуослепшие очи могли зарегистрировать темное пятно в окружении двух белых – лицо миссис Дайнен. Пятно это, очевидно, столкнувшись с его взглядом, задвигалось, медленно и неспешно, словно живое облако; опустилось вниз, а затем коснулось его лица чем-то мягким, отдающим резиной, – кажется, это были руки, затянутые в латексные медицинские перчатки…

– Да, – произнесла медсестра задумчиво – Это, конечно же, еще не степень имени Картера Филмана, но опасаться уже сейчас нам есть чего… Карри, как ты себя чувствуешь?

– Пока в порядке… Что вы хотели?

– Возможно, мне придется повозится с твоим товарищем, – ответила миссис Дайнен, не сводя взгляда со своего нового клиента – Поэтому те лекарства, которые я хотела тебе предложить – уж сделай одолжение – выпей их сам. Они лежат на столе – это розовые таблетки – рядом ты найдешь стаканчик с водой, чтобы запить их, ясно?

Сэм покачал головой и, бросив взгляд на стол, подошел к нему и взял с него нужное.

– Две таблетки, Карри, понял? – миссис Дайнен отодвинувшись от Сэма на вполоборота, с нетипичной для полной женщины грацией схватила с соседнего подсобного столика упаковку ваты, вырвала из нее внушительный клок и, полив ее какой-то желтовато-зеленой жидкостью, стала осторожно промокать ей глаза Сэма – Ну, так лучше, или все так же не можешь разобрать ничего вокруг себя?