Детективный роман. Византийский крест

– Продал, но не всю. Там был ещё один дом, старый, заброшенный. Семён его оставил, говорил, что когда-нибудь отреставрирует.

Новая зацепка. Может быть, Кротова держат именно там.

– Адрес знаете?

– Деревня Берёзовка, Конаковский район. Дом стоит на отшибе, в лесу.

Я записал адрес и поспешил к машине. До Тверской области – два часа езды. Если повезёт, успею до темноты.

По дороге позвонил Елене:

– Еду проверить ещё одну дачу. Если через три часа не перезвоню – вызывайте полицию.

– Может, лучше сразу вызвать?

– Нет. Если там действительно держат вашего отца, полиция может всё испортить.

Деревня Берёзовка оказалась почти заброшенной – несколько домов, половина из которых пустовала. Дача Кротова стояла в километре от деревни, в густом лесу.

Я оставил машину на просёлочной дороге и пошёл пешком. Дом был старый, деревянный, с покосившейся крышей. Но окна были заколочены досками, а во дворе стояла свежая машина – серая «Тойота».

Значит, я на правильном пути.

Я обошёл дом по периметру, изучая обстановку. Два входа – парадный и чёрный. В одном из окон мелькнул свет фонарика.

Достав пистолет, я осторожно подкрался к чёрному входу. Дверь была заперта, но замок старый. Через пять минут я был внутри.

В доме пахло сыростью и табаком. Я услышал голоса из соседней комнаты:

– Где документы, старик?

– Какие документы? – слабый голос Кротова.

– Не прикидывайся. Волконская говорила, что передала тебе не только крест, но и бумаги. Где они?

– Не знаю ни о каких бумагах.

Звук удара, стон.

– Последний раз спрашиваю. Где документы о местонахождении остальных сокровищ?

Остальных сокровищ? Значит, крест был не единственной ценностью.

Я осторожно приоткрыл дверь. В комнате горела керосиновая лампа. Кротов сидел на стуле, привязанный верёвками. Рядом стояли двое мужчин – один высокий, второй коренастый.

– Хорошо, – сказал высокий. – Тогда поедем к тебе домой. Поищем там.

– Моя семья ни в чём не виновата, – прохрипел Кротов.

– Это зависит от того, найдём ли мы документы.

Нужно было действовать. Я толкнул дверь ногой и ворвался в комнату:

– Руки вверх! Полиция!

Высокий мужчина потянулся к пистолету, но я выстрелил первым. Резиновая пуля попала ему в плечо, и он упал, крича от боли.

Второй бросился ко мне, но получил удар прикладом по голове и тоже рухнул.

– Семён Борисович, вы как?

– Живой, – слабо ответил Кротов. – Спасибо.

Я развязал верёвки и помог ему встать.

– Что за документы они искали?

– Не знаю. Анна Николаевна действительно передавала мне какую-то папку вместе с крестом. Но я её не открывал, отложил до лучших времён.

– Где эта папка?

– В сейфе дома. В спальне, за картиной.

Значит, похитители пока не нашли главное сокровище. Но скоро доберутся и до него.

Я связал обоих бандитов их же верёвками и вызвал полицию. Потом позвонил Елене:

– Ваш отец в безопасности. Встречаемся дома через час.

– Слава богу! А что с похитителями?

– Арестованы. Но дело ещё не закончено.

По дороге в Москву Кротов рассказал подробности:

– Они знали про документы больше, чем я. Говорили, что Волконские вывезли из России не только крест, но и карту с указанием тайников других дворянских семей.

– Каких тайников?

– Драгоценности, иконы, документы. То, что прятали во время революции и не успели забрать.

– И сколько это может стоить?

– Десятки миллионов долларов. Если информация достоверная.

Теперь всё становилось ясно. Крест был только началом. Настоящее сокровище – информация о местонахождении других кладов.

И за эту информацию люди готовы были убивать.

Дома нас ждали Елена и Алла Викторовна. Обе плакали от облегчения. Но я понимал – опасность ещё не миновала.

– Семён Борисович, нужно срочно забрать документы из сейфа. Пока другие группы не добрались до них.

Мы поднялись в спальню. За картиной действительно был встроенный сейф. Кротов набрал комбинацию, и дверца открылась.

Внутри лежала толстая папка, перевязанная лентой. На обложке старинным почерком было написано: «Тайны русского дворянства. Для потомков».

– Откройте, – попросил я.

Кротов развязал ленту. Внутри были карты, схемы, списки имён и адресов. Всё написано от руки, на старой бумаге.

– Это же настоящая сокровищница, – прошептала Елена, разглядывая документы.

– И очень опасная, – добавил я. – За такую информацию убивают целые семьи.

Я сфотографировал несколько страниц и позвонил Андрею:

– Нужна срочная встреча. Дело гораздо серьёзнее, чем мы думали.

– Что случилось?

– Крест был только приманкой. Настоящее сокровище – карта тайников дворянских семей. Стоимость – десятки миллионов.

Долгая пауза.

– Приезжай в офис. Немедленно.

Я взял папку с документами и попрощался с семьёй Кротовых:

– Больше вас никто не побеспокоит. Обещаю.

Но сам понимал – это обещание будет трудно выполнить. Слишком много людей узнали о существовании карты.

И не все из них работали на государство.

Глава 6. Карта сокровищ

Офис Андрея располагался в безликом здании на Лубянке. Серые стены, металлодетекторы, охранники с каменными лицами – типичная госконтора, где решают судьбы людей и артефактов.

Андрей ждал меня в кабинете на седьмом этаже. Вместе с ним был ещё один человек – пожилой мужчина в дорогом костюме, с внимательными глазами.

– Богдан Игоревич, знакомьтесь – Виктор Семёнович Орлов, наш консультант по культурным ценностям.

Орлов пожал мне руку:

– Слышал о вас много хорошего. Покажите, что удалось найти.

Я выложил на стол папку с документами. Орлов надел очки и начал внимательно изучать содержимое.

– Боже мой, – прошептал он через несколько минут. – Это же архив Николая Волконского. Мы считали его утерянным.

– Что это такое? – спросил я.

– Волконский был не только офицером, но и историком. Перед революцией он составил каталог тайников дворянских семей – мест, где прятали ценности на случай беды. Когда началась революция, многие воспользовались его советами.

Орлов перелистывал страницы:

– Здесь указаны тайники Юсуповых, Шереметевых, Голицыных… Если хотя бы половина информации достоверна, то общая стоимость спрятанных сокровищ может достигать ста миллионов долларов.

– И что теперь с этим делать? – спросил Андрей.

– Передать в государственный архив, – ответил Орлов. – Это культурное наследие России.

– А Кротов?

– Получит компенсацию. Достойную.

Я изучал карты и схемы. Большинство тайников находились в Москве и Подмосковье. Подвалы особняков, склепы на кладбищах, тайные комнаты в усадьбах.

– Виктор Семёнович, а сколько из этих мест ещё существует?

– Примерно треть. Остальные снесли при советской власти или во время войны.

– Значит, около тридцати тайников?

– Да. И в каждом могут быть драгоценности, иконы, документы стоимостью в миллионы.

Андрей нахмурился:

– Проблема в том, что информация о картах уже просочилась. Сегодня утром наши агенты перехватили переговоры нескольких криминальных групп. Все обсуждают "карту Волконского".

– Откуда утечка?

– Пока неясно. Но факт остаётся фактом – за документами охотятся как минимум пять различных группировок.

Орлов закрыл папку:

– Нужно действовать быстро. Пока бандиты не добрались до тайников.

– Что предлагаете?

– Секретную операцию по изъятию ценностей. Официально – археологические раскопки. Неофициально – спасение культурного наследия.

– А я тут при чём? – спросил я.

– Вы знаете дело лучше всех, – ответил Андрей. – И Кротов вам доверяет. Нужен человек, который проследит, чтобы всё прошло честно.

– Сколько времени у нас есть?

– Максимум неделя. Потом начнётся хаос.

Я согласился помочь, но поставил условие – Кротов и его семья должны получить надёжную защиту. Слишком много людей знали об их роли в этой истории.

Вечером я вернулся к Кротовым, чтобы обсудить ситуацию. Семён Борисович выглядел лучше – отдохнул, поел, принял душ. Но в глазах всё ещё читалась тревога.

– Богдан Игоревич, что будет с документами?

– Передадим государству. Вы получите компенсацию и статус почётного дарителя.

– А сколько?

– Пять миллионов рублей. Плюс государственная награда.

Кротов задумался:

– Честно говоря, я рад избавиться от этого груза. Слишком много крови пролилось.

– Но есть одна проблема, – продолжил я. – Информация о картах просочилась к криминальным элементам. Они будут искать тайники самостоятельно.

– И что это значит?

– Что ваша семья всё ещё в опасности. Бандиты могут решить, что вы знаете больше, чем рассказали.

Алла Викторовна побледнела:

– То есть нам нужно прятаться?

– На время – да. Пока не закончится операция по изъятию ценностей.

Мы договорились, что семья Кротовых переедет в безопасное место – загородный дом под охраной. А я буду участвовать в поисках тайников.

– Семён Борисович, а вы изучали документы Волконского?

– Поверхностно. Но запомнил несколько интересных мест.

– Каких?

– Особняк Юсуповых на Мойке в Петербурге. Там, где убили Распутина. В подвале есть тайная комната.

– Ещё?

– Усадьба Шереметевых в Кусково. В парке, под старым дубом, закопан сундук с фамильными драгоценностями.

– А в Москве?

– Дом на Остоженке, где сейчас музей. В стене замурована ниша с иконами.

Я записал адреса. Завтра начнётся настоящая охота за сокровищами.

Утром меня разбудил звонок Андрея:

– Плохие новости. Ночью кто-то ограбил музей на Остоженке.

– Что украли?

– Ничего из экспозиции. Но взломали стену в одном из залов. Видимо, искали тайник.

– Нашли?

– Да. Пустая ниша за кирпичной кладкой. Но грабители опоздали – там уже ничего не было.

– Значит, кто-то добрался раньше?

– Или тайник был пуст изначально. Не все сокровища дожили до наших дней.

Я быстро оделся и поехал в музей. Здание XVIII века, бывший особняк дворянской семьи, теперь превращённый в культурный центр.

В зале, где произошёл взлом, царил хаос. Разбитая стена, кирпичи на полу, следы инструментов. Работали профессионалы – аккуратно, без лишнего шума.

– Когда это случилось? – спросил я у директора музея.

– Между двумя и четырьмя ночи. Сигнализация не сработала – отключили очень грамотно.

– Камеры видеонаблюдения?

– Тоже отключили. Но соседи видели фургон с надписью "Аварийная служба".

Классический приём. Никто не обращает внимания на коммунальщиков, работающих ночью.

Я осмотрел пустую нишу. Размером примерно метр на метр, глубиной сантиметров тридцать. Достаточно, чтобы спрятать несколько икон или шкатулку с драгоценностями.

– А когда в последний раз делали ремонт в этом зале? – спросил я.

– Три года назад. Полная реставрация.

– Значит, тогда и обнаружили тайник?

– Возможно. Но рабочие ничего не говорили.

Или говорили, но не тем людям.

Я позвонил Орлову:

– Виктор Семёнович, нужно проверить всех, кто участвовал в реставрации музея на Остоженке.

– Зачем?

– Подозреваю, что кто-то из рабочих нашёл тайник три года назад и продал информацию.

– Проверим. Но это займёт время.

– Времени у нас нет. Нужно опережать конкурентов.

Орлов прислал мне список из пяти самых перспективных тайников. Все в Москве, все в зданиях, которые сохранились с дореволюционных времён.

Первый адрес – особняк на Пречистенке, где сейчас располагается посольство одной из европейских стран.

Посольство встретило меня вежливым отказом. Никаких раскопок на территории дипломатического представительства. Даже с разрешением российских властей.

– Но мы можем предоставить планы здания, – сказал культурный атташе. – Если это поможет вашему расследованию.

Планы показали, что в подвале есть несколько замурованных помещений. Но добраться до них можно только изнутри здания.

Второй адрес – доходный дом на Арбате. Сейчас там коммунальные квартиры, но подвал используется как склад.

Управляющий дома оказался сговорчивым:

– Конечно, можете посмотреть. Только осторожно – там старые коммуникации.

В подвале я нашёл то, что искал. В дальнем углу, за трубами отопления, была заложена кирпичом ниша. Но кирпичи выглядели свежими.

– Когда здесь делали ремонт? – спросил я управляющего.

– Месяц назад. Меняли трубы.

– Кто работал?

– Частная фирма. "Сантехсервис" называется.

Ещё одна зацепка. Я записал название фирмы.

Третий адрес привёл меня в Сокольники, к старому особняку, где сейчас располагался детский сад. Заведующая с подозрением отнеслась к моей просьбе осмотреть подвал.

– А зачем вам это нужно?

– Проверяем состояние фундамента. Плановая инспекция.

– У вас есть документы?

Я показал удостоверение частного детектива и справку от Андрея. Заведующая неохотно согласилась.

В подвале детского сада пахло сыростью и краской. Но в одной из стен я заметил свежую штукатурку.

– Когда здесь делали ремонт?

– Две недели назад. Устраняли протечку.

– Кто работал?

– Та же фирма, что и везде. "Сантехсервис".

Картина становилась ясной. Кто-то использовал строительную фирму как прикрытие для поиска тайников. Получали подряды на ремонт старых зданий и попутно искали спрятанные сокровища.

Я позвонил Андрею:

– Нужно проверить фирму "Сантехсервис". Подозреваю, что они уже обчистили половину тайников.

– Адрес знаете?

– Сейчас выясню.

Фирма "Сантехсервис" была зарегистрирована по адресу в промышленной зоне на окраине Москвы. Я поехал туда, но обнаружил только пустой склад с табличкой "Сдаётся в аренду".

– Съехали неделю назад, – сказал охранник. – Не платили за аренду.

– А куда переехали?

– Не знаю. Но оставили много хлама.

Хлам оказался интересным. Среди строительного мусора я нашёл несколько старых кирпичей, покрытых известковым раствором. Точно такие же, какими были заложены ниши в подвалах.

И ещё – обрывок бумаги с адресами. Те самые адреса из карты Волконского.

Значит, "Сантехсервис" действительно охотился за сокровищами. И, судя по всему, кое-что нашёл.

Вечером я встретился с Орловым в его кабинете. Виктор Семёнович выглядел расстроенным.

– Плохие новости, – сказал он. – Мы проверили владельца "Сантехсервиса". Некий Валерий Крупин, ранее судимый за кражи и мошенничество.

– Где он сейчас?

– Исчез. Вместе с бригадой рабочих. Но мы знаем, что они вывезли из тайников.

Орлов показал мне фотографии:

– Три иконы XVIII века, шкатулка с драгоценностями, несколько старинных документов. Общая стоимость – около двух миллионов долларов.

– Немало.

– Но это только начало. По нашим данным, Крупин продал информацию о других тайниках нескольким криминальным группам.

– Сколько тайников осталось нетронутыми?

– Максимум десять. И то не факт, что там что-то есть.

– Значит, нужно действовать быстро.

– Завтра начинаем официальную операцию. Группа археологов под прикрытием спецназа. Вы будете консультантом.

Я согласился, но понимал – мы опаздываем. Пока государственная машина раскачивалась, частники уже собрали основной урожай.

Но может быть, самые ценные тайники ещё не тронуты. Те, что требуют особых знаний или доступа.

– Виктор Семёнович, а есть ли в списке места, куда трудно попасть?

– Есть. Например, склеп в Новодевичьем монастыре. Или подвал Исторического музея.

– Почему туда трудно попасть?

– Новодевичий – действующий монастырь, там строгий режим. А Исторический музей… там свои археологи, которые не пустят чужих.

– Но если там действительно есть сокровища?

– Тогда завтра мы это выясним.

Я попрощался с Орловым и поехал домой. Завтра будет решающий день. Либо мы найдём оставшиеся сокровища, либо они навсегда исчезнут в частных коллекциях.

А пока где-то в Москве Валерий Крупин и его подельники праздновали успех, не подозревая, что за ними уже идёт охота.

Игра в кошки-мышки продолжалась. И ставки росли с каждым часом.

Глава 7. Последний тайник

Утром меня разбудил звонок в пять утра. Андрей говорил взволнованно:

– Богдан, срочно приезжай. У нас чрезвычайная ситуация.

– Что случилось?

– Ночью ограбили Новодевичий монастырь. Взломали склеп Волконских.

Я быстро оделся и поехал в монастырь. У ворот стояли машины полиции и спецслужб. Территория была оцеплена.

Андрей встретил меня у входа:

– Грабители работали профессионально. Отключили сигнализацию, усыпили охранную собаку, вскрыли склеп специальными инструментами.

– Что украли?

– Пока неясно. Настоятельница говорит, что в склепе хранились только останки предков семьи Волконских. Но грабители явно искали что-то конкретное.

Мы прошли к древнему склепу. Массивная каменная плита была сдвинута в сторону, металлическая решётка взломана. Внутри царил хаос – разбросанные кости, перевёрнутые гробы, следы лопат на полу.

– Кощунство, – прошептала настоятельница, пожилая монахиня с печальными глазами. – Как можно так поступать с покойными?

– Матушка, а вы знали, что в склепе могут быть спрятаны ценности?

– Нет, конечно. Это место упокоения, а не сокровищница.

Но я заметил в углу склепа свежую яму. Кто-то копал здесь очень тщательно.

– Андрей, вызови криминалистов. Пусть проверят, что здесь искали.

Пока эксперты работали, я изучил документы Волконского ещё раз. В описании склепа была интересная деталь: "Под алтарным камнем покоится не только прах предков, но и память о славе рода".

Память о славе. Что это могло означать?

– Матушка, а в склепе есть алтарный камень?

– Да, в центре. Старинный, ещё с XVIII века.

Мы спустились в склеп. Алтарный камень – массивная мраморная плита с выгравированными именами – лежал в центре помещения. Но вокруг него была свежевырытая земля.

– Они искали что-то под камнем, – констатировал я.

– И нашли? – спросил Андрей.

– Посмотрим.

Криминалисты подтвердили мои подозрения. Под алтарным камнем была выдолблена ниша, сейчас пустая. Но на дне остались следы металлического ящика.

– Размер примерно тридцать на сорок сантиметров, – сказал эксперт. – Судя по отпечаткам, лежал здесь очень долго.

– Что могло быть в таком ящике?

– Документы, драгоценности, может быть, церковная утварь.

Я сфотографировал следы и поднялся наверх. Нужно было понять, кто мог знать о тайнике в склепе.

– Андрей, а информация о монастыре была в документах Волконского?

– Да, но очень скупая. Только упоминание о "памяти рода".

– Значит, кто-то расшифровал эту фразу лучше нас.

– Или у них есть дополнительная информация.

Мы вернулись в офис, где Орлов изучал отчёты о ночном ограблении.

– Виктор Семёнович, что могло храниться в склепе Волконских?

– По семейным преданиям – завещание основателя рода и карта родовых владений. Но это легенды.

– А если не легенды?

– Тогда это бесценные исторические документы. Завещание могло содержать информацию о других тайниках, а карта – указывать на спрятанные сокровища в усадьбах.

– Сколько это может стоить?

– Для историков – бесценно. Для чёрных археологов – десятки миллионов долларов.

Значит, грабители получили не просто очередной клад, а ключ ко всем остальным сокровищам рода Волконских.

– Есть идеи, кто это мог быть?

– Тот же Крупин и его банда. Или их заказчики.

Андрей получил звонок и отошёл к окну. Говорил тихо, но я уловил обрывки фраз: "…перехватили переговоры… завтра ночью… Исторический музей…"

– Что там? – спросил я, когда он закончил разговор.

– Наши агенты засекли переговоры криминальной группы. Планируют ограбить Исторический музей завтра ночью.

– Что их там интересует?

– Подвал. Там хранятся археологические находки, не выставленные в экспозиции.

Орлов нахмурился:

– В подвале музея действительно есть старинный тайник. Мы знали о нём, но не вскрывали – нужно специальное разрешение Минкультуры.

– А что там может быть?

– По документам Волконского – личная библиотека и архив одного из московских губернаторов XIX века. Включая секретные документы о революционном движении.

– Это ценно?

– Для историков – очень. Для коллекционеров – тоже. Некоторые готовы платить миллионы за подлинные документы той эпохи.

– Значит, нужно опередить грабителей.

– Но как? Музей работает, там постоянно люди.

– А ночью?

– Охрана, сигнализация, видеокамеры.

– Которые можно отключить, – напомнил я. – Как в монастыре.

Мы решили действовать на опережение. Андрей организовал секретную операцию – под видом планового осмотра фондов группа экспертов проникнет в подвал музея и вскроет тайник раньше грабителей.

– А если там ничего нет? – спросил я.

– Тогда хотя бы не дадим бандитам разгромить музей, – ответил Орлов.

Вечером я встретился с директором Исторического музея – Анной Петровной Соколовой, женщиной лет пятидесяти с умными глазами и решительным характером.

– Богдан Игоревич, я согласна помочь, но с условиями. Никаких повреждений экспонатов, никакой огласки, и всё найденное остаётся в музее.

– Согласен. Нам важно опередить грабителей, а не забрать сокровища.

– Хорошо. Тайник находится в подвале, в старой части здания. Мы знали о нём давно, но не трогали – слишком сложная процедура получения разрешений.

– А что вы знаете о содержимом?

– По архивным данным, там замурована библиотека губернатора Волконского. Он был дальним родственником того самого Николая Волконского, чьи документы вы нашли.

– Семейный бизнес, значит.

– Похоже на то. Волконские были одной из самых влиятельных семей в России. И одной из самых предусмотрительных.

Мы спустились в подвал музея. Длинные коридоры, заставленные стеллажами с экспонатами. Пахло старой бумагой и консервантами.

– Вот здесь, – показала Анна Петровна на кирпичную стену в дальнем углу. – За этой кладкой должна быть комната.

Я постучал по стене – звук был глухой, пустой. Определённо, там было пространство.

– Как будем вскрывать?

– Осторожно. Это памятник архитектуры.

Мы вызвали реставраторов с специальными инструментами. Работа шла медленно – каждый кирпич снимали аккуратно, чтобы потом можно было восстановить кладку.

Через два часа в стене появилось отверстие размером с дверь. За ним открылась небольшая комната, заставленная деревянными ящиками и сундуками.

– Боже мой, – прошептала Анна Петровна. – Это же настоящая сокровищница.

Мы включили фонари и вошли внутрь. Воздух был сухой, пыльный, но без запаха гнили. Хорошая вентиляция сохранила содержимое.

В ящиках лежали книги, документы, свитки карт. Всё в отличном состоянии. А в сундуках – церковная утварь, иконы, ювелирные изделия.

– Сколько это может стоить? – спросил я.

– Миллионы, – ответила Анна Петровна. – Только одна эта икона XV века стоит как хорошая квартира в центре Москвы.

Орлов фотографировал находки:

– Здесь есть документы, которые считались утерянными навсегда. Переписка с декабристами, секретные донесения жандармерии, личные дневники высших чиновников.

– А это что? – я указал на металлический ящик в углу комнаты.