Детективный роман. Византийский крест

Я рассказал ему о находке в доме Анны Волконской.

– Значит, вся семья мертва, – мрачно констатировал Андрей. – Кто-то зачищает следы.

– Но крест всё ещё не найден. Иначе зачем обыскивать дом?

– Возможно, Кротов успел его спрятать. Или передать кому-то ещё.

– Есть идеи, кто за этим стоит?

– Несколько версий. Первая – чёрные археологи, которые хотят продать крест на западном рынке. Вторая – религиозные фанатики, считающие, что реликвия должна вернуться в церковь. Третья – обычные бандиты, которых привлекла высокая цена.

– А четвёртая?

– Четвёртая самая неприятная. Возможно, это заказ от частного коллекционера, который готов на всё ради обладания реликвией.

После разговора с Андреем я ещё час изучал информацию о византийских артефактах в интернете. Крест императора Константина XI действительно считался утерянным. Последний раз его видели в 1453 году, во время падения Константинополя.

Но как он попал в Россию? И почему семья Волконских хранила его сто лет?

Ответ нашёлся в мемуарах белогвардейского офицера, которые я обнаружил в электронной библиотеке. Николай Волконский служил в Русском экспедиционном корпусе в Галлиполи после эвакуации из Крыма. Там он познакомился с греческим священником, который передал ему древнюю реликвию на сохранение.

«Отец Георгий сказал, что крест должен вернуться в Россию, когда она снова станет православной империей. До тех пор наша семья будет его хранителем».

Значит, Волконские не были владельцами креста, а только хранителями. И теперь, когда вся семья мертва, реликвия осталась без защитников.

В десять вечера зазвонил домофон. Я посмотрел в видеоглазок – молодая женщина в тёмном пальто, лицо скрыто капюшоном.

– Кто там?

– Мне нужно поговорить с детективом Максимовым. Это касается Семёна Кротова.

Голос дрожал от страха или холода. Я спустился вниз, предварительно сунув в карман травматический пистолет.

Женщина оказалась лет двадцати пяти, с умными глазами и нервными движениями. Красивая, но измученная.

– Меня зовут Елена Кротова, – представилась она. – Я дочь Семёна Борисовича.

Интересно. Алла Викторовна не упоминала о детях.

– Пройдёмте в кафе, – предложил я, указывая на круглосуточное заведение через дорогу. – Там поговорим.

В кафе мы сели за столик в дальнем углу. Елена заказала чай, я – кофе.

– Почему ваша мачеха не рассказала мне о вас? – начал я разговор.

– Потому что мы не общаемся. Алла Викторовна считает меня неблагодарной дочерью, которая связалась с плохой компанией.

– И связались?

Елена грустно улыбнулась:

– Я искусствовед, работаю в Музее изобразительных искусств. Специализируюсь на византийском искусстве. Отец иногда консультировался со мной по поводу редких находок.

– И что вы знаете о его исчезновении?

– Больше, чем хотелось бы. Три недели назад отец показал мне фотографию креста. Спросил, может ли это быть подлинная византийская реликвия. Я сразу поняла – это крест Константина XI.

– И что вы ему сказали?

– Правду. Что если это подлинник, то его стоимость исчисляется миллионами долларов. И что за такие деньги люди готовы убивать.

Елена достала из сумки конверт:

– Вчера я получила это по почте.

Внутри была записка, написанная дрожащим почерком: «Лена, если ты читаешь это письмо, значит, со мной что-то случилось. Крест спрятан в надёжном месте. Найди детектива Максимова, он поможет. Код – дата твоего рождения. Папа».

– Какая дата вашего рождения?

– 15 октября 1999 года.

– И где, по-вашему, отец мог спрятать крест?

Елена задумалась:

– У него есть дача в Подмосковье. Старый дом, который он купил десять лет назад. Там он любил работать с документами, изучать историю находок.

– Адрес?

– Деревня Сосновка, дом 12. Но туда опасно ехать одной. Я чувствую, что за мной следят.

Я посмотрел в окно кафе. Действительно, на противоположной стороне улицы стояла серая «Тойота» – та самая, что следила за мной утром.

– Елена, а почему вы решили обратиться ко мне? Почему не в полицию?

– Потому что отец мне рассказывал о вас. Говорил, что вы честный человек, который не продастся за деньги. А в этом деле слишком много денег.

Мы договорились встретиться завтра утром и вместе поехать на дачу. Елена знала секретные тропы в лесу, а я умел обращаться с оружием – хорошая команда для опасного предприятия.

Провожая её до метро, я заметил, что серая «Тойота» поехала следом. Значит, следили именно за ней.

Дома я ещё раз изучил все материалы дела. Картина становилась яснее, но финал всё ещё был туманным. Семён Кротов получил на хранение бесценную реликвию и попытался её продать. Но информация просочилась к криминальным элементам, которые решили забрать крест силой.

Кротов успел спрятать реликвию и отправить дочери письмо с подсказкой. Но где он сам? Жив ли ещё?

Завтрашняя поездка на дачу должна была дать ответы на эти вопросы. Но я понимал – это будет опасно. Слишком много людей хотели заполучить крест императора Константина.

И не все из них собирались играть по правилам.

Глава 4. Дача в лесу

Утром я проснулся от звука разбитого стекла. Кто-то бросил камень в окно моей спальни. К камню была привязана записка: «Прекрати копать, или закончишь как Кротов».

Мило. Значит, я на правильном пути.

Я собрал походную сумку: фонарик, инструменты для вскрытия замков, травматический пистолет и запасной магазин. Если на даче действительно спрятан крест стоимостью в миллионы долларов, встреча с конкурентами была неизбежна.

Елена ждала меня у станции метро «Комсомольская», нервно курила и оглядывалась по сторонам. Выглядела она неважно – бледная, с тёмными кругами под глазами.

– Плохо спали? – спросил я, подходя к ней.

– Всю ночь кто-то звонил в дверь. Я не открывала, но они знают, где я живу.

– Тогда после дачи вам лучше пожить у друзей. Или в гостинице.

Мы сели в мою машину и поехали по Ярославскому шоссе. Я постоянно проверял зеркала заднего вида – пока никто не следовал. Но это могло измениться в любой момент.

– Расскажите об отце, – попросил я, когда мы выехали за МКАД. – Каким он был человеком?

Елена задумалась:

– Честным. Иногда слишком честным. Мама умерла, когда мне было десять лет. Отец один меня воспитывал, работал в музее реставратором. Потом познакомился с Аллой Викторовной и решил открыть свой бизнес.

– Вы не ладили с мачехой?

– Она хотела, чтобы отец занимался только прибыльными вещами. А он любил историю, красоту, подлинность. Для него каждый антикварный предмет был частью прошлого, которое нужно сохранить.

– И как он относился к идее продать византийский крест?

– Мучился. С одной стороны, понимал, что такие деньги решат все финансовые проблемы. С другой – чувствовал ответственность перед историей. Говорил, что крест должен попасть в музей, а не в частную коллекцию.

Мы свернули с шоссе на просёлочную дорогу. Деревня Сосновка оказалась типичным дачным посёлком – десятка два домов, разбросанных среди сосен. Дача Кротова стояла на окраине, за высоким забором.

– Странно, – пробормотал я, останавливая машину. – Ворота открыты.

Мы осторожно вошли во двор. Дом выглядел заброшенным – ставни закрыты, на крыльце лежали жёлтые листья. Но дверь была приоткрыта.

– Папа никогда не оставлял дом открытым, – прошептала Елена.

Я достал пистолет и знаком показал ей оставаться позади. Толкнул дверь ногой и вошёл в прихожую.

Внутри царил хаос. Мебель перевёрнута, книги разбросаны по полу, картины сорваны со стен. Кто-то очень тщательно искал что-то в доме.

– Опоздали, – констатировал я. – Но, возможно, не всё потеряно.

Мы обыскали первый этаж, потом поднялись наверх. В кабинете Кротова картина была та же – всё перевёрнуто вверх дном. Но я заметил интересную деталь: сейф в углу комнаты был открыт, но не взломан. Значит, кто-то знал комбинацию.

– Елена, а ваш отец мог кому-то доверить код от сейфа?

– Только мне. Комбинация – дата смерти мамы: 12-03-2009.

– Но сейф открыт. И пуст.

Мы спустились в подвал. Здесь обыск был ещё более тщательным. Каждый ящик вскрыт, каждая полка обследована. Но в дальнем углу я заметил что-то странное.

Одна из половиц выглядела новее остальных. Я присел и постучал по ней – звук был глухой, пустой.

– Помогите мне, – попросил я Елену.

Мы подняли доску и обнаружили небольшую нишу. Внутри лежал металлический ящик, запертый на кодовый замок.

– Дата вашего рождения, – напомнил я.

Елена набрала комбинацию: 15-10-99. Замок щёлкнул.

В ящике лежали документы, несколько фотографий и… пустой футляр от ювелирных изделий. Крест исчез.

– Чёрт, – выругался я. – Всё-таки нашли.

Но Елена изучала документы:

– Подождите. Здесь что-то есть.

Среди бумаг была расписка: «Получил на временное хранение византийскую реликвию – крест императора Константина XI Палеолога. Обязуюсь вернуть владельцу по первому требованию. Семён Кротов». Дата – три недели назад.

И ещё один документ – договор аренды банковской ячейки в «Сбербанке» на Тверской. Срок аренды – один месяц.

– Умный, – пробормотал я. – Спрятал крест в банке. Самое безопасное место в Москве.

– Но как нам туда попасть? У нас нет ключа.

– Ключ есть у вашего отца. Вопрос в том, где он сам.

Мы поднялись из подвала и приготовились уходить, когда услышали звук машин во дворе. Я выглянул в окно – два чёрных внедорожника, из которых выходили вооружённые люди.

– Задний выход есть? – быстро спросил я.

– Через кухню, в сад.

Мы выскользнули из дома и побежали к лесу. За спиной раздались крики, потом выстрелы. Пули свистели над головами, но мы уже скрылись между деревьями.

– Знаете дорогу? – спросил я на бегу.

– Да, есть тропа к соседней деревне.

Мы бежали минут двадцать, пока не убедились, что погоня отстала. Остановились у ручья, чтобы перевести дух.

– Кто это был? – спросила Елена, тяжело дыша.

– Профессионалы. Те же, что убили Волконских и разгромили магазин.

– Но как они узнали про дачу?

Хороший вопрос. Либо следили за нами, либо у них есть другой источник информации.

– Елена, а кто ещё знал про эту дачу?

– Алла Викторовна, конечно. Игорь Валентинович из магазина. Марина. Больше никто.

Значит, утечка информации идёт из ближайшего окружения Кротова. Но кто именно?

Мы добрались до соседней деревни и вызвали такси. По дороге в Москву я обдумывал ситуацию. Крест в банковской ячейке, но доступ к ней есть только у Семёна Кротова. А где он сам – неизвестно.

– Елена, а у вашего отца есть ещё какие-то тайники? Места, где он мог бы спрятаться?

– Была ещё одна дача, в Тверской области. Но он её продал два года назад. А в городе… разве что мастерская.

– Какая мастерская?

– Он арендовал небольшое помещение в подвале дома на Остоженке. Там реставрировал особо ценные вещи. Мало кто знал об этом месте.

Это была зацепка. Если Кротов жив и скрывается, мастерская – логичное место для укрытия.

Мы доехали до Остоженки к вечеру. Дом оказался старинным особняком, переделанным под офисы. Вход в подвал был с торца здания, через отдельную дверь.

– У вас есть ключи? – спросил я.

– Нет, но я знаю, где отец их прятал.

Елена нащупала под козырьком небольшой магнитный контейнер. Внутри лежали ключи.

Мастерская оказалась небольшой комнатой, заставленной верстаками и полками с инструментами. Пахло лаком и растворителями. В углу стоял раскладной диван.

– Папа иногда ночевал здесь, когда работал над сложными проектами, – пояснила Елена.

Я осмотрел помещение. На одном из верстаков лежали инструменты для работы с металлом, рядом – увеличительное стекло и химические реактивы. Похоже, здесь недавно что-то исследовали.

– Елена, посмотрите сюда.

На столе лежал лист бумаги с записями почерком Кротова: «Анализ показал: золото 999 пробы, камни натуральные. Греческие надписи соответствуют XV веку. Заключение: артефакт подлинный. Стоимость – 8-12 млн долларов».

Значит, Кротов действительно исследовал крест и подтвердил его подлинность. Но где он сам?

Ответ нашёлся в соседней комнате.

За мастерской была ещё одна дверь, ведущая в небольшую кладовку. Я открыл её и включил свет.

Семён Кротов сидел на стуле, привязанный верёвками. Голова безжизненно свисала на грудь. Я проверил пульс – слабый, но есть.

– Папа! – закричала Елена, бросаясь к отцу.

Кротов был жив, но в тяжёлом состоянии. Обезвожен, истощён, на лице следы побоев. Сколько он здесь провёл?

Я развязал верёвки и помог ему сесть удобнее. Кротов медленно открыл глаза.

– Лена? – прохрипел он. – Ты… как нашла?

– Детектив Максимов помог. Папа, что с тобой случилось?

Кротов с трудом сглотнул воду, которую принесла дочь:

– Они… взяли меня в понедельник. Привезли сюда. Требовали сказать, где крест. Я не говорил.

– Кто они?

– Не знаю. Лица закрыты масками. Но один говорил с акцентом. Кавказским, кажется.

Те самые люди, которые приходили в магазин.

– Семён Борисович, где ключ от банковской ячейки?

Он слабо улыбнулся:

– Умный. Нашёл документы на даче. Ключ… у меня. Всегда ношу с собой.

Кротов достал из потайного кармана пиджака небольшой ключ.

– Но есть проблема, – продолжил он. – Доступ к ячейке только по паспорту. А мой паспорт у них.

– У кого?

– У тех, кто меня держал. Они ушли вчера вечером. Сказали, что скоро вернутся с документами из банка.

Значит, похитители тоже знали про ячейку. И планировали забрать крест легальным способом.

– Нужно срочно ехать в банк, – сказал я. – Пока они не опередили нас.

– Но без паспорта не пустят, – возразила Елена.

– Пустят. У меня есть знакомый в службе безопасности «Сбербанка». Бывший коллега по МВД. Он поможет.

Мы помогли Кротову подняться. Он был слаб, но мог ходить. Главное – добраться до банка раньше конкурентов.

– Семён Борисович, а как вы сюда попали? Почему не в магазине?

– Они поймали меня у банка. Я как раз шёл проверить ячейку. Видимо, следили.

– И как долго вас здесь держали?

– Четыре дня. Кормили раз в сутки, воды давали мало. Требовали рассказать про крест. Я сказал, что продал его коллекционеру из Германии.

– Поверили?

– Сначала да. Но потом привели какого-то эксперта. Он сказал, что на европейском рынке такой крест не появлялся.

Мы вышли из подвала и сели в мою машину. Банк работал до восьми вечера, времени оставалось немного.

– Елена, позвоните в «скорую», – попросил я. – Вашему отцу нужна медицинская помощь.

– Нет, – слабо возразил Кротов. – Сначала крест. Потом врачи.

Упрямый старик. Но я его понимал. Слишком много людей погибло из-за этой реликвии.

По дороге к банку я позвонил своему знакомому – Виктору Петрову, начальнику службы безопасности.

– Витя, мне нужна услуга. Срочно.

– Слушаю, Богдан.

– Нужно попасть в ячейку клиента без паспорта. Есть ключ и веские основания.

– Сложно. А что за основания?

– Человека похитили, требовали доступ к ячейке. Сейчас он освобождён, но документы у похитителей.

Долгая пауза.

– Приезжай. Посмотрим, что можно сделать.

Банк на Тверской работал в обычном режиме. Мы прошли в отдел депозитарных ячеек, где нас встретил Виктор – мужчина лет сорока, с военной выправкой.

– Ситуация нестандартная, – сказал он, выслушав мой рассказ. – Но если есть заявление о похищении…

– Заявление подадим завтра. Сейчас важнее спасти содержимое ячейки.

Виктор посмотрел на измученного Кротова:

– Хорошо. Но под мою ответственность. И быстро.

Мы спустились в подвал банка, где располагались депозитарные ячейки. Кротов дрожащими руками вставил ключ в замок ячейки номер 247.

Внутри лежал небольшой бархатный футляр.

Семён Борисович осторожно открыл его.

На тёмно-синем бархате лежал золотой крест, украшенный драгоценными камнями. Даже в тусклом свете подвала он сиял, словно живой. Древние греческие буквы покрывали его поверхность, рассказывая историю последнего византийского императора.

– Красиво, – прошептала Елена.

– И опасно, – добавил я. – Из-за этой красоты уже погибли три человека.

Кротов закрыл футляр:

– Теперь нужно решить, что с ним делать. Продать нельзя – слишком много крови. Оставить у себя – тоже опасно.

– Есть третий вариант, – сказал я. – Передать в музей. Пусть люди видят эту красоту, а не один богатый коллекционер.

Кротов кивнул:

– Я так и хотел сделать. Но сначала нужно разобраться с теми, кто меня похитил.

Мы поднялись из подвала и приготовились уходить, когда Виктор получил звонок.

– Богдан, у нас проблемы. В банк входят люди с паспортом Кротова. Требуют доступ к ячейке.

Я выглянул в окно. У входа стояли те самые двое – высокий со шрамом и его молчаливый напарник.

– Есть другой выход?

– Служебный, через подвал.

Мы быстро спустились вниз и вышли через техническую дверь в соседний переулок. Но там нас уже ждали.

Ещё двое вооружённых людей стояли у чёрного внедорожника.

– Господин Кротов, – сказал один из них, – отдайте футляр, и никто не пострадает.

Я достал пистолет:

– А если не отдадим?

– Тогда пострадают все.

Ситуация была патовой. Нас четверо против двоих, но у них автоматы, а у меня травматический пистолет.

И тут произошло неожиданное.

Глава 5. Игра на опережение

Из-за угла переулка появились три машины с мигалками. Спецназ в чёрной форме быстро окружил вооружённых людей. Операция была проведена профессионально – за тридцать секунд оба бандита лежали на асфальте в наручниках.

– Богдан Игоревич, – раздался знакомый голос.

Из одной из машин вышел Андрей, мой контакт из госструктуры.

– Как вовремя, – сказал я, пряча пистолет. – Откуда знали?

– Следили за банком. Знали, что рано или поздно все заинтересованные стороны сойдутся здесь.

Андрей подошёл к Кротову:

– Семён Борисович? Рад видеть вас живым. Где реликвия?

Кротов крепче прижал к груди футляр:

– А вы кто такой?

– Представитель государства. Мы заинтересованы в том, чтобы крест попал в музей, а не в частные руки.

– Какие гарантии?

Андрей достал документы:

– Вот постановление о передаче артефакта в Государственный исторический музей. Вы получите компенсацию в размере двух миллионов рублей и статус почётного дарителя.

– А если я откажусь?

– Тогда мы изымем крест как культурную ценность, незаконно вывезенную из страны. Без всякой компенсации.

Кротов посмотрел на дочь, потом на меня:

– Что посоветуете, детектив?

– Соглашайтесь. Два миллиона – это честные деньги. А главное – вы останетесь живы.

Кротов протянул футляр Андрею:

– Хорошо. Но я хочу присутствовать при передаче в музей.

– Конечно. Церемония состоится через неделю.

Мы проводили Кротова в больницу – врачи сказали, что серьёзных повреждений нет, но нужно несколько дней наблюдения. Елена осталась с отцом, а я поехал домой, думая, что дело закрыто.

Но я ошибался.

Утром меня разбудил звонок Аллы Викторовны Кротовой.

– Богдан Игоревич, спасибо вам! Семён дома, он рассказал, что вы его спасли.

– Как он себя чувствует?

– Лучше. Врачи сказали, что через пару дней полностью восстановится. А что с теми людьми, которые его похитили?

– Арестованы. Дело передано в прокуратуру.

– И крест?

– Передан государству. Ваш муж получит компенсацию.

Долгая пауза.

– Понятно. Ну что ж, главное, что Семён жив.

В её голосе я услышал что-то странное. Разочарование? Или что-то ещё?

После завтрака я поехал в офис, чтобы оформить отчёт по делу. Но по дороге зазвонил телефон. Звонила Елена.

– Богдан Игоревич, у нас проблемы. Папу снова похитили.

– Что? Как?

– Утром к нам домой пришли люди. Сказали, что из прокуратуры, показали удостоверения. Забрали папу для дополнительных показаний. Но я проверила – в прокуратуре о них ничего не знают.

Я развернул машину и поехал к Кротовым. Что-то в этой истории было не так. Крест уже у государства, зачем снова похищать Семёна?

Дом Кротовых находился в тихом переулке в Хамовниках. Я припарковался и поднялся на третий этаж. Дверь открыла взволнованная Алла Викторовна.

– Богдан Игоревич, хорошо, что вы приехали. Я не знаю, что делать.

– Расскажите всё по порядку.

– Утром, около девяти, позвонили в дверь. Двое мужчин в костюмах, с удостоверениями прокуратуры. Сказали, что Семёну нужно дать дополнительные показания по делу о похищении.

– Вы видели удостоверения?

– Да, выглядели настоящими. Семён не хотел ехать, но они сказали, что это обязательно.

– А Елена где?

– Пошла в прокуратуру, проверять. Вернулась час назад и сказала, что там о Семёне ничего не знают.

Я осмотрел квартиру. Никаких следов борьбы, всё аккуратно. Профессиональная работа.

– Алла Викторовна, а вы не заметили ничего странного в поведении этих людей?

– Один из них всё время смотрел на часы. И ещё… у него был шрам на руке. Как от ожога.

Интересная деталь. Я записал её в блокнот.

– А машина у них была?

– Да, чёрная, с тонированными стёклами. Номер не запомнила.

Елена вернулась через полчаса, расстроенная и напуганная.

– В прокуратуре сказали, что никого не посылали. Что делать?

– Думать, – ответил я. – Крест уже у государства. Зачем снова нужен ваш отец?

– Может быть, они не знают, что крест передан?

– Или знают что-то ещё.

Я позвонил Андрею:

– У нас проблемы. Кротова снова похитили.

– Как? Мы же арестовали всю группу.

– Видимо, не всю. Или это другие люди.

– Странно. Крест у нас, дело закрыто. Зачем им Кротов?

– Вот это и нужно выяснить.

Андрей обещал проверить информацию и перезвонить. А я решил навестить Игоря Сомова в магазине. Может быть, он знал что-то ещё.

Магазин «Старая Москва» был закрыт на ремонт после погрома. Но я знал, где живёт Сомов – в старом доме на Пречистенке. Квартира на четвёртом этаже, без лифта.

Дверь мне открыл сам Игорь Валентинович, но выглядел он неважно – бледный, нервный, с дрожащими руками.

– Богдан Игоревич? А… что вы здесь делаете?

– Семёна Борисовича снова похитили. Хотел узнать, не обращался ли к вам кто-нибудь.

– Нет, никто. А разве крест не нашли?

– Нашли и передали государству. Но похитители, видимо, этого не знают.

Сомов пригласил меня в гостиную. Квартира была обставлена антикварной мебелью, на стенах висели старинные картины.

– Игорь Валентинович, а вы не знаете, мог ли у Семёна Борисовича быть ещё один крест? Или другие ценные византийские артефакты?

Сомов замялся:

– Ну… возможно. Семён был скрытным. Не всё рассказывал даже мне.

– Что именно могло быть?

– Анна Николаевна Волконская говорила, что у её семьи было несколько реликвий. Крест – самая ценная, но не единственная.

Вот оно! Значит, похитители знали о других артефактах.

– Что ещё было у Волконских?

– Икона, кажется. И какие-то документы. Анна Николаевна не уточняла.

– А где всё это могло храниться?

– Не знаю. Семён не говорил.

Я поблагодарил Сомова и собрался уходить, когда он вдруг сказал:

– Богдан Игоревич, а вы проверяли дачу в Тверской области?

– Какую дачу? Елена говорила, что отец её продал.