Детективный роман. Византийский крест

Сергей Чувашов

Детективный роман. Византийский крест

Глава 1. Пыль и тайны

Дождь барабанил по окнам моего офиса на третьем этаже старого особняка в Хамовниках, словно напоминая, что октябрь в Москве – это не время для романтических прогулок. Я сидел за потёртым письменным столом, разглядывая счёт за электричество и размышляя о том, что частная детективная практика – это не совсем то, что показывают в американских фильмах.

– Богдан Максимов? – раздался женский голос из приёмной.

Моя секретарша Лена, студентка журфака, подрабатывающая у меня три дня в неделю, провела в кабинет элегантную женщину лет сорока пяти. Дорогое пальто, аккуратная причёска, нервные движения рук – классический портрет клиентки с деньгами и проблемами.

– Меня зовут Алла Викторовна Кротова, – представилась она, садясь в кресло напротив. – Мне нужна ваша помощь. Пропал мой муж.

Я отложил счёт и включил диктофон. За пятнадцать лет работы в МВД и три года частной практики я усвоил главное правило: записывай всё, даже если кажется неважным.

– Расскажите подробнее, – попросил я, наливая себе кофе из термоса. Клиентке не предложил – она выглядела слишком взвинченной для кофеина.

– Семён Борисович, мой муж, владеет антикварным магазином на Арбате. «Старая Москва» называется. Три дня назад он ушёл на работу как обычно, а вечером не вернулся домой. Телефон не отвечает, в магазине его тоже нет.

– В полицию обращались?

Алла Викторовна поморщилась:

– Обращалась. Сказали, что взрослый человек имеет право исчезнуть. Дежурный намекнул, что, возможно, у мужа есть другая женщина. Но это невозможно! Семён никогда не оставил бы магазин. Это его жизнь, его страсть.

Я изучил её лицо. Искренняя тревога, никаких признаков лжи. Либо она действительно переживает, либо отличная актриса.

– Сколько лет вашему мужу?

– Пятьдесят восемь. Мы женаты двадцать лет. У него больное сердце, он принимает лекарства. Без них ему может стать плохо.

– Опишите последний день, когда вы его видели.

Алла Викторовна достала из сумочки платок:

– Понедельник, седьмое октября. Утром позавтракали вместе, он был в хорошем настроении. Говорил, что ждёт важного клиента. Какого-то коллекционера из Петербурга. Поцеловал меня на прощание и сказал, что вечером расскажет хорошие новости.

– Имя этого коллекционера знаете?

– Нет. Семён редко рассказывал о работе дома. Говорил, что антиквариат – это мир, полный интриг и секретов.

Интересно. Обычно антиквары любят похвастаться редкими находками.

– У вашего мужа есть компаньоны, сотрудники?

– Да, Игорь Валентинович Сомов. Они вместе открыли магазин десять лет назад. И ещё Марина, продавец-консультант.

Я записал имена и адрес магазина.

– Мой гонорар – пятьдесят тысяч в день плюс расходы. Аванс – сто тысяч.

Алла Викторовна без колебаний достала конверт:

– Здесь двести тысяч. Найдите его, пожалуйста. Я чувствую, что с ним что-то случилось.

После её ухода я ещё полчаса сидел, обдумывая детали. Пропавший антиквар, таинственный коллекционер, нервная жена с пачкой денег. В моей практике такие дела редко заканчивались банально.

Антикварный магазин «Старая Москва» располагался в подвале старинного особняка на Арбате, между кафе и сувенирной лавкой. Вывеска из потемневшей меди, тяжёлая дубовая дверь с коваными петлями – всё располагало к мысли о сокровищах прошлого.

Внутри пахло старым деревом, пылью и чем-то ещё – может быть, временем. Витрины были заставлены иконами, серебряными подстаканниками, фарфоровыми статуэтками. На стенах висели картины в тяжёлых рамах, а в углу стояли старинные часы, которые, судя по звуку, всё ещё работали.

За прилавком сидел мужчина лет пятидесяти, с аккуратной бородкой и внимательными глазами. При моём появлении он поднял голову от какого-то каталога.

– Добро пожаловать в «Старую Москву». Игорь Сомов, – представился он. – Чем могу помочь?

– Богдан Максимов, частный детектив, – показал я удостоверение. – Расследую исчезновение Семёна Кротова.

Лицо Сомова мгновенно изменилось. Вежливая улыбка исчезла, глаза стали настороженными.

– Алла Викторовна наняла вас?

– Именно. Когда вы последний раз видели Семёна Борисовича?

Сомов нервно поправил очки:

– В понедельник утром. Он пришёл около десяти, как обычно. Сказал, что ждёт важного клиента. Около двух часов дня ушёл на встречу и больше не возвращался.

– С кем была встреча?

– Не знаю. Семён был… скрытным в последнее время. Что-то его беспокоило.

– Что именно?

Сомов замялся, явно выбирая слова:

– Месяца два назад к нам стали приходить странные люди. Спрашивали о византийских артефактах. Семён всегда говорил, что у нас таких вещей нет, но после их визитов становился нервным.

– Опишите этих людей.

– Один – высокий, лет сорока, с шрамом на левой щеке. Говорил с кавказским акцентом. Второй – помоложе, спортивного телосложения, молчаливый. Они приходили трижды за последний месяц.

Я записал описание в блокнот.

– А где сейчас Марина?

– Заболела. Уже неделю не выходит на работу. Странно, она никогда не болела.

Становилось всё интереснее. Пропавший хозяин, больная сотрудница, подозрительные посетители.

– Можно осмотреть рабочее место Семёна Борисовича?

Сомов неохотно провёл меня в небольшую комнату за магазином. Письменный стол, заваленный бумагами, старый сейф в углу, полки с книгами по искусству.

– Сейф проверяли?

– Семён никому не говорил комбинацию. Даже мне.

Я внимательно осмотрел стол. Среди счетов и каталогов нашёл записную книжку. Большинство записей были на русском, но одна строчка привлекла внимание: «Константинополь, 1453, последний император». Рядом стоял знак вопроса и телефонный номер с петербургским кодом.

– Что это может означать? – показал я запись Сомову.

Тот побледнел:

– Не знаю. Семён увлекался византийской историей, но это… это что-то новое.

Я сфотографировал страницу и записал номер телефона.

– Игорь Валентинович, я чувствую, что вы что-то недоговариваете. Если хотите найти партнёра живым, лучше рассказать всё.

Сомов долго молчал, потом тяжело вздохнул:

– Три недели назад Семён получил предложение о продаже. Очень дорогой вещи. Он не сказал, что именно, но был очень взволнован. Говорил, что это может изменить нашу жизнь.

– От кого поступило предложение?

– От того самого коллекционера из Петербурга. Фамилия Волконский, кажется.

Я почувствовал, как пазл начинает складываться. Византийские артефакты, таинственный коллекционер, подозрительные посетители – всё указывало на то, что Семён Кротов влип в историю покруче, чем семейные проблемы.

– Последний вопрос. У Семёна Борисовича были враги? Долги?

– Нет, он был честным человеком. Может, слишком честным для этого бизнеса.

Выходя из магазина, я набрал петербургский номер из записной книжки. Длинные гудки, потом автоответчик: «Вы звоните Александру Волконскому. Оставьте сообщение».

Голос был образованный, с лёгким аристократическим акцентом. Я не стал оставлять сообщение – пока рано показывать карты.

Вечером, сидя в своём офисе с бутылкой пива и китайской лапшой, я анализировал собранную информацию. Семён Кротов исчез после встречи с загадочным коллекционером. Его компаньон явно что-то скрывает. Продавщица заболела в самый подходящий момент. А ещё есть какие-то люди, интересующиеся византийскими артефактами.

Я открыл ноутбук и начал поиск информации об Александре Волконском. Результаты были скудными: несколько упоминаний в каталогах аукционных домов, статья в журнале «Антиквариат и коллекционирование» трёхлетней давности. Серьёзный коллекционер, специализирующийся на византийском искусстве.

Но что-то в этой истории не давало покоя. Слишком много совпадений, слишком удобно сложились обстоятельства. Опыт подсказывал: когда дело выглядит просто, оно обычно оказывается сложным.

Телефон зазвонил, прерывая размышления. Незнакомый номер.

– Максимов слушает.

– Богдан Игоревич? – незнакомый мужской голос, тихий, осторожный. – Я слышал, вы ищете Семёна Кротова.

– Кто это?

– Неважно. Важно то, что я могу помочь. Завтра в полдень, кафе «Пушкин» на Тверском бульваре. Приходите один.

– Подождите…

Гудки. Звонивший отключился.

Я отложил телефон и усмехнулся. Анонимные звонки, таинственные встречи – дело определённо становилось интересным. За годы работы я понял: чем больше людей хотят остаться в тени, тем больше секретов они скрывают.

А секреты в моём деле – это хлеб насущный.

Дождь за окном усилился, и я подумал о том, что завтрашний день обещает быть непростым. Но именно такие дни и делают работу частного детектива увлекательной.

Где-то в этом городе пропал человек. И я собирался его найти, даже если для этого придётся раскопать все тайны московского антикварного мира.

Глава 2. Встреча в тени

Утро встретило меня серым небом и ощущением, что кто-то наблюдает за моим домом. Привычка, выработанная годами работы в уголовном розыске – всегда проверять, не торчит ли за углом подозрительная машина или слишком заинтересованный прохожий.

Сегодня моя паранойя оказалась оправданной. Чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами стоял напротив подъезда уже второй час. Я засёк его ещё в семь утра, когда выходил за газетами.

– Интересно, – пробормотал я, наблюдая из окна кухни. – Либо у меня появились поклонники, либо дело Кротова серьёзнее, чем казалось.

В половине одиннадцатого я вышел из дома через чёрный ход, который вёл во двор соседнего дома. Старая привычка – всегда иметь запасной выход. «Мерседес» остался на месте, что подтвердило мои подозрения: следили именно за квартирой, а не за мной лично.

До встречи в кафе «Пушкин» оставалось полтора часа, и я решил потратить это время с пользой. Адрес Марины, заболевшей продавщицы, я выяснил накануне через знакомого из паспортного стола. Жила она в Сокольниках, в старой хрущёвке.

Марина Сергеевна Ковалёва оказалась женщиной лет тридцати пяти, с умными глазами и нервными движениями. Открыла дверь на цепочке, и я сразу понял – она ждала неприятностей.

– Частный детектив Максимов, – показал удостоверение. – Расследую исчезновение Семёна Борисовича Кротова.

– Я ничего не знаю, – быстро ответила она, но цепочку не сняла.

– Марина Сергеевна, я не из полиции. Меня наняла жена Семёна Борисовича. Она просто хочет знать, что с ним случилось.

Долгая пауза. Потом цепочка щёлкнула, и дверь открылась.

Квартира была небольшой, но уютной. На стенах висели репродукции картин, на полках стояли книги по искусству. Марина провела меня в гостиную и нервно закурила.

– Вы действительно больны? – спросил я, садясь в кресло.

– Нет, – призналась она. – Я боюсь. После того, как Семён Борисович исчез, я поняла, что лучше не появляться в магазине.

– Чего именно боитесь?

Марина затянулась сигаретой:

– Месяца два назад в магазин стали приходить странные люди. Спрашивали о византийских вещах. Семён Борисович всегда отвечал, что у нас таких нет, но я видела, как он нервничал.

– Игорь Валентинович рассказывал об этом. Что ещё?

– Три недели назад Семён Борисович получил звонок. После разговора он был очень взволнован. Сказал Игорю Валентиновичу, что, возможно, скоро они станут очень богатыми людьми.

– Вы слышали разговор?

– Только обрывки. Что-то о последнем императоре, о реликвии, которая может изменить историю. Семён Борисович говорил: «Если это подлинник, то цена будет астрономической».

Я записал её слова. Пазл становился яснее, но картина всё ещё была неполной.

– Марина Сергеевна, а вы знаете, что такое могло заинтересовать этих людей? Какие византийские артефакты могли быть в магазине?

Она покачала головой:

– Официально – никаких. Но у Семёна Борисовича был личный сейф в подвале. Он никому не показывал, что там хранится. Говорил, что это его «пенсионный фонд».

– Подвал?

– Да, под магазином есть небольшое помещение. Семён Борисович использовал его как склад. Но в дальнем углу стоял старый сейф, и туда он никого не пускал.

Интересно. Игорь Сомов об этом не упоминал.

– Последний вопрос. В понедельник, когда Семён Борисович исчез, вы были в магазине?

– До обеда. Потом у меня разболелась голова, и я ушла домой. Семён Борисович сказал, что ждёт важного клиента и справится сам.

– Во сколько вы ушли?

– Около часа дня. Семён Борисович был нервным, всё время смотрел на часы.

Я поблагодарил Марину и попросил её телефон на случай, если понадобятся уточнения. Выходя из подъезда, заметил, что за мной снова следят – на этот раз серая «Тойота». Профессионально, но не идеально.

Кафе «Пушкин» на Тверском бульваре – место не из дешёвых. Интерьер в стиле XIX века, официанты в ливреях, цены, от которых у обычного москвича начинается икота. Я пришёл на десять минут раньше и выбрал столик с хорошим обзором.

Ровно в полдень к моему столику подошёл мужчина лет сорока пяти. Среднего роста, аккуратно одетый, с внимательными глазами. Ничего примечательного, но именно такие люди часто знают больше всех.

– Богдан Игоревич? – спросил он, садясь напротив. – Меня зовут Андрей. Фамилию пока не называю – надеюсь, вы поймёте.

– Понимаю. Вы звонили вчера вечером.

– Именно. Заказал себе кофе и перешёл к делу: – Я работаю в одной государственной структуре, которая интересуется перемещением культурных ценностей. Семён Кротов попал в поле нашего зрения месяц назад.

– В связи с чем?

– В связи с попыткой продажи очень ценного артефакта. Византийской реликвии, которая, по нашим данным, была вывезена из России в начале XX века.

Андрей достал из портфеля папку и показал мне фотографию. На снимке был небольшой золотой крест, украшенный драгоценными камнями и покрытый древними греческими надписями.

– Крест императора Константина XI Палеолога, – пояснил он. – Последнего византийского императора. Погиб при обороне Константинополя в 1453 году. Крест считался утерянным.

– И сколько может стоить такая вещь?

– На чёрном рынке – от пяти до десяти миллионов долларов. На легальном аукционе, при условии подтверждения подлинности – в два раза больше.

Я свистнул. Такие деньги стоили того, чтобы убить человека.

– Откуда у Кротова мог появиться этот крест?

– Мы считаем, что он получил его от наследников белогвардейского офицера, который вывез реликвию во время революции. Семья хранила крест почти сто лет, а теперь решила продать.

– И что пошло не так?

Андрей нахмурился:

– Информация о кресте просочилась. Появились другие заинтересованные стороны. Не все из них готовы играть по правилам.

– Те самые люди, которые приходили в магазин?

– Возможно. Мы знаем, что за крестом охотятся как минимум три группы: легальные коллекционеры, чёрные археологи и… скажем так, представители определённых религиозных кругов, которые считают, что реликвия должна вернуться в православную церковь.

– А где сейчас крест?

– Вот в чём проблема. Мы думали, что у Кротова. Но после его исчезновения начинаем сомневаться.

Я допил кофе, обдумывая полученную информацию.

– Андрей, а почему вы рассказываете мне всё это? Обычно госструктуры не делятся информацией с частниками.

– Потому что нам нужна ваша помощь. Официально мы не можем вмешиваться – слишком деликатная ситуация. А вы работаете на жену Кротова, у вас есть законные основания для расследования.

– И что вы хотите взамен?

– Информацию. Если найдёте крест или узнаете, где он, – сообщите нам. Мы гарантируем, что реликвия попадёт в музей, а не осядет в частной коллекции.

Андрей оставил на столе визитку с одним только номером телефона и ушёл. Я ещё полчаса сидел в кафе, размышляя о том, во что ввязался.

Пропавший антиквар, византийская реликвия стоимостью в миллионы долларов, несколько групп охотников за сокровищами – дело определённо выходило за рамки обычного семейного расследования.

Вернувшись к магазину «Старая Москва», я обнаружил, что он закрыт. На двери висела записка: «Закрыто по техническим причинам». Я обошёл здание и нашёл служебный вход с другой стороны. Замок был сломан, дверь приоткрыта.

Внутри царил хаос. Витрины разбиты, товар разбросан по полу, картины сорваны со стен. Кто-то очень тщательно искал что-то конкретное.

В подвале картина была ещё печальнее. Старый сейф, о котором рассказывала Марина, был взломан. Внутри – пусто.

– Опоздали, – раздался голос за спиной.

Я обернулся. В дверях стоял Игорь Сомов, бледный и растерянный.

– Когда это случилось? – спросил я.

– Сегодня утром. Я пришёл к открытию и увидел… это. Уже вызвал полицию.

– Что было в сейфе?

Сомов замялся:

– Я не знал точно. Семён никогда не говорил. Но теперь понимаю – что-то очень ценное.

– Игорь Валентинович, пора рассказать всю правду. Иначе следующими можете исчезнуть вы.

Он тяжело вздохнул:

– Хорошо. Три недели назад к Семёну обратилась пожилая женщина. Принесла старинный крест, сказала, что это семейная реликвия. Хотела продать, но только через надёжного посредника.

– Имя женщины?

– Анна Николаевна Волконская. Да, да, та самая фамилия. Оказалось, что петербургский коллекционер – её племянник.

Ещё один кусочек пазла встал на место.

– И где сейчас эта женщина?

– Не знаю. После исчезновения Семёна я пытался с ней связаться, но телефон не отвечает.

Сирены полицейских машин становились всё громче. Я быстро сфотографировал взломанный сейф и обыскал остатки бумаг на полу. Среди мусора нашёл обрывок записки с адресом в Сокольниках и пометкой «А.Н.В. – вторник, 15:00».

– Игорь Валентинович, когда приедет полиция, расскажите им всё, что знаете. И будьте осторожны – похоже, эти люди не шутят.

Выбираясь из магазина через служебный выход, я почувствовал, что дело принимает опасный оборот. Кто-то убрал Семёна Кротова и забрал крест. Но зачем тогда громить магазин? Может быть, искали что-то ещё?

Или хотели замести следы.

Вечерело, и я понимал, что завтрашний день принесёт новые открытия. Но сначала нужно было найти Анну Николаевну Волконскую и выяснить, что она знает о пропавшем кресте.

А ещё – понять, кто следит за мной и чего они хотят.

В кармане зазвонил телефон. Алла Викторовна Кротова.

– Богдан Игоревич, есть новости о муже?

– Есть зацепки. Но дело оказалось сложнее, чем мы думали. Завтра я смогу рассказать больше.

– Я надеюсь, с ним всё в порядке…

– Я делаю всё возможное, – заверил я её, хотя сам начинал сомневаться в благополучном исходе.

Слишком много денег, слишком много заинтересованных сторон, слишком много секретов. В таких историях люди редко остаются живыми.

Но я был намерен найти Семёна Кротова. Живого или мёртвого.

Глава 3. Тени прошлого

Адрес из обрывка записки привёл меня в тихий переулок в Сокольниках, к двухэтажному особняку сталинской постройки. Дом выглядел ухоженно, но окна на втором этаже были плотно зашторены, а во дворе не было видно признаков жизни.

Я припарковался в соседнем дворе и некоторое время наблюдал. Никого. Слишком тихо для жилого дома в среду вечером. Либо хозяева в отъезде, либо случилось что-то нехорошее.

Калитка оказалась незаперта. Я прошёл к парадному входу и нажал на звонок. Тишина. Попробовал ещё раз – тот же результат. Дверь была заперта, но замок выглядел старым, советским. Такие я научился вскрывать ещё в академии МВД.

Через три минуты я был внутри.

Прихожая встретила меня запахом старых книг и чего-то ещё – сладковатым, неприятным. В гостиной царил идеальный порядок: антикварная мебель, картины на стенах, фарфоровые статуэтки на полках. Но пыль на поверхностях говорила о том, что здесь никто не убирался как минимум неделю.

На письменном столе лежали разложенные документы. Я включил настольную лампу и начал изучать бумаги. Свидетельство о рождении – Анна Николаевна Волконская, 1935 года рождения. Справка из архива о дворянском происхождении рода. И письмо, датированное прошлым месяцем.

«Дорогая тётя Анна! Я нашёл покупателя на семейную реликвию. Человек серьёзный, готов заплатить достойную цену. Но нужно действовать осторожно – слишком много людей интересуется нашим крестом. Приезжай в Москву, обсудим детали. Твой племянник Александр».

Значит, Волконская действительно приезжала в Москву. Но где она сейчас?

Ответ нашёлся на втором этаже.

Анна Николаевна Волконская лежала в спальне на кровати, одетая в элегантное чёрное платье. Руки сложены на груди, глаза закрыты. Выглядела мирно, словно спала, но кожа была восковой, а в комнате стоял тот самый сладковатый запах.

Я надел перчатки и осторожно осмотрел тело. Никаких видимых повреждений, следов борьбы. На тумбочке стояла пустая чашка из-под чая и пузырёк от лекарств. Этикетка была содрана, но по форме флакона можно было предположить – сердечные капли.

Классическое убийство под видом естественной смерти. Передозировка сердечного препарата – пожилая женщина, стресс, слабое сердце. Если бы не моё расследование, никто бы не заподозрил криминал.

Я сфотографировал место происшествия и продолжил осмотр. В шкафу висела одежда, в комоде лежали документы и фотографии. Среди снимков нашёл несколько старых, чёрно-белых. На одном – молодой офицер в форме Белой армии рядом с женщиной в дорогом платье. На обороте надпись: «Николай и Екатерина Волконские, Крым, 1920 год».

Ещё одна фотография привлекла внимание. Тот же офицер держал в руках золотой крест, украшенный драгоценными камнями. Точно такой же, как на снимке, который показывал мне Андрей.

В письменном столе нашёл дневник. Последняя запись была сделана неделю назад:

«Александр уверяет, что нашёл надёжного покупателя. Господин Кротов производит впечатление честного человека. Но меня беспокоят эти звонки. Кто-то ещё знает о кресте. Боюсь, что дедушкина реликвия принесёт нам несчастье, как и сто лет назад».

Я сфотографировал страницы дневника и приготовился уходить, когда услышал звук машины во дворе. Быстро выглянул в окно – чёрный «Мерседес», тот самый, что следил за моим домом утром.

Из машины вышли двое мужчин. Один высокий, со шрамом на щеке – точно как описывала Марина. Второй помоложе, спортивного телосложения. Они направились к дому.

У меня было две минуты, чтобы исчезнуть. Я спустился на первый этаж и выскользнул через чёрный ход в сад. Перелез через забор в соседний двор и затаился за гаражом.

Через окна было видно, как мужчины обыскивают дом. Работали профессионально, методично. Искали что-то конкретное. Через полчаса они вышли с разочарованными лицами и уехали.

Я подождал ещё десять минут и вернулся в дом. Обыск был тщательным, но аккуратным. Ничего не сломали, не разбросали. Профессионалы.

Но они не нашли то, что искали. А значит, крест действительно был у Семёна Кротова.

Вернувшись в офис, я налил себе виски и попытался систематизировать информацию. На доске для заметок развесил фотографии и записи, соединил их нитками – старый метод, который помогал видеть связи.

Анна Волконская мертва. Семён Кротов исчез. Крест пропал. Магазин разгромлен. За мной следят профессионалы.

Но что-то не сходилось. Если цель была украсть крест, зачем убивать Волконскую? Она же хотела его продать. И зачем громить магазин, если крест уже украден?

Телефон прервал размышления. Звонил Андрей из госструктуры.

– Богдан Игоревич, у нас проблемы. Сегодня утром в Петербурге убили Александра Волконского.

– Как?

– Автомобильная авария. Но наши эксперты считают, что тормозную систему повредили намеренно.