Десять секунд до трона. Том первый

Этап первый: Развёртывание каркаса.

Я использую матрицы «Костяного Фундамента» для генерации инертного силового поля сложной геометрии. Оно повторит контуры твоего скелета с усилением в ключевых стрессовых точках – позвоночный столб, суставы, грудная клетка. Это – идеальная, невесомая «форма для отливки». Матрицы «Симбиотической Сети» будут использованы для создания системы наноканалов, которые свяжут этот каркас с твоей нервной системой и энергопотоками.

– А «Жидкая Сталь»?

– Это материал. На втором этапе – Фаза осаждения – я использую ганий для преобразования сырья в активные нанокластеры и начну напылять их слой за слоем на силовой каркас. Это будет похоже на контролируемое, ускоренное в миллионы раз напыление металла в вакууме. Каждый слой будет сплавляться на молекулярном уровне. Твоя задача – поддерживать постоянный, ровный поток маны. Она будет катализатором и связующим звеном, позволяя материалу не просто прилипнуть, а стать частью тебя.

– И что я буду чувствовать?

– Интенсивное тепло, глубокую вибрацию, давление изнутри. Боль – минимальна, это не хирургический процесс, а прецизионное наращивание. Главное ощущение – нарастающая тяжесть и… целостность. Как будто внутри тебя вырастает ещё один, более прочный скелет.

– А если я не выдержу, прерву поток маны?

– Процесс остановится. Незавершённая структура будет нестабильна. Её придётся дезинтегрировать, а компоненты – утрачены. Это приведёт к травме, сравнимой с сильным вывихом и микротрещинами в костях. Твоя регенерация справится, но время и ресурсы будут потеряны.

– Понял. Риск есть. Придётся начать всё с начала. Что на третьем этапе?

– Симбиоз и активация. Когда структура достигнет заданных параметров, я отключу силовой каркас. Останется только выращенный слой. В этот момент произойдёт финальная нейронная и энергетическая привязка. «Хребет» станет восприниматься твоим мозгом как собственная часть тела. Включится пассивный функционал: усиление мышечного отклика, амортизация ударных нагрузок, стабилизация при использовании дара. Он станет твоим внутренним щитом от перегрузок системы.

– И управлять этим можно?

– На подсознательном уровне. Поначалу будет непривычно, но скоро ты перестанешь его замечать, как не замечаешь собственных костей. Он будет просто работать, пока ты жив и в системе есть энергия.

– И всё это… в полевых условиях? Мне просто активировать протокол и сидеть, концентрируясь?

– Корректно. Рекомендую состояние глубокой медитации. Я возьму управление на себя. Твоя задача – быть источником питания и живой основой. Длительность процесса: от шести до восьми часов. Подготовь десять единиц концентрированной маны. И предупреди союзников, чтобы не тревожили.

– Десять эликсиров… Ладно, запасы есть. Спасибо за инструктаж, Дмитрий. Буду готовиться. Похоже, это будет самый долгий и странный «сон» в моей жизни.

– Аналогии допустимы. Я начну предварительную калибровку систем.

– А мы пока займёмся поиском недостающего кристалла.

Глава 4

Глава четвёртая.

Ах вы ещё и умные, ну я так не играю тогда.

Подгорное хранилище Предтеч. Центр управления.

В безмолвном зале, где воздух был стерилен и холоден, а единственным светом служило призрачное сияние голографических консолей, Инерион пребывал в состоянии непрерывного анализа. Его сознание, распределённое по сети, отслеживало тысячи потоков данных. Тишину нарушил идеально синхронизированный шаг. К нему приблизился Инеевый Страж – одна из базовых боевых единиц роя, его панцирь отливал тусклым синим в свете проекций.

– Смотритель Периметра, – раздался механический, лишённый интонации голос стража, передаваемый напрямую в общее поле. – Обнаружено скопление биологических единиц. Наличие целевого объекта подтверждено: они несут утраченное Орудие Создателей.

Инерион не проявил внешней реакции, но все его процессы мгновенно переориентировались на новый приоритет.

– Координаты? – мысленный импульс был быстрым и чётким.

– Сектор двадцать восемь. Периферия, зона примыкания к внешней стене примитивных построек.

Мысли Смотрителя промелькнули со скоростью вычисления. Слишком близко к границе человеческого поселения. Риск преждевременного обнаружения и эскалации конфликта до масштабного был неприемлем.

– Дистанцию сохранить. Активных действий не предпринимать. Позвольте им углубиться в запретную зону. Наблюдение установить в максимальном приоритете.

– Приказ принят. Будет исполнено, – страж развернулся и бесшумно удалился, сливаясь с полумраком зала. Когда его присутствие растворилось, Инерион инициировал новый протокол. Через незримую сеть мгновенно разошлись команды. В глубинах комплекса, в ангарах и казармах, замершие до этого фигуры других стражей и более тяжёлых единиц – ледяных копейщиков и криокастеров – пришли в состояние готовности. Началось тихое, неумолимое развёртывание. Отряды должны были занять позиции, отрезав пути к отступлению, создать совершенную ловушку в глубине ущелий, подальше от любопытных глаз.

Наконец. Последний утраченный фрагмент наследия вернётся на своё место. После этого можно будет инициировать протокол окончательной консервации. Раса исполнит свою первичную директиву, а Рой погрузится в вековой сон, в терпеливое ожидание того дня, когда Создатели вернутся и оценят верность своих стражей.

***

Шёл уже пятый день наших бесплодных скитаний по ледяным лабиринтам ущелья. Подобного не ожидал никто. Ни одного хрусталика, ни единого следа. Мы облазили каждую расщелину, заглянули в каждую подозрительную тень, каждую нору. Мы даже, преодолев смутное чувство дежавю, вернулись в тот самый тоннель, откуда когда-то бежали, спасаясь от лавины монстров, – и там царила мёртвая, леденящая тишина.

– Ладно, я так не играю! – выкрикнул я, и мои слова, отражённые эхом, разлетелись по пустым каменным коридорам. – Ау! Вы где?!

– Может, они все… кончились? – осторожно предположил Пётр, потирая замёрзшие руки.

– Сомневаюсь, – покачал головой Толясик (после рассказанной истории о происхождении прозвища мои друзья теперь звали его только так). – Помнишь, сколько их было в том городе? Такое поголовье и за столетие не выбить. Разве что гору на них обвалить.

– Это мы уже пробовали, – мрачно пробормотал я, в то время как мы углублялись в очередную пещеру, на которую наткнулись. Она, как и многие другие, была неестественно правильной, округлой формы, и теперь, зная чуть больше, я понимал – это работа не природы, а чьих-то машин. Картина складывалась в голове: древние Предтечи прочёсывали эти горы, как гигантские кроты, в поисках жиргания. Отсюда и эта сеть идеальных тоннелей. Эх, иметь бы сейчас карту этих ходов… Но мы бродили вслепую, как новорождённые котята в лабиринте. Вопрос висел в ледяном воздухе: куда же все подевались?

– Так, друзья, – решительно заявил я, останавливаясь. – Сегодня ночуем здесь. А поутру попробуем вернуться и спуститься по тому самому тоннелю, откуда мы удирали. Уж там-то мы точно найдём, с кем скрестить клинки.

Мы развели неяркий, скупой костёр, разложили циновки, а благодаря моему браслету мы сидели на удобных стульях, чтобы не студить спины на вечном льду. Потянулись долгие часы разговоров – о выпитом вине, о встреченных женщинах, о первых синяках и детских драках. Обычный мужской трёп, уютный и бессмысленный, под который я, незаметно для себя, погрузился в тяжёлый, провальный сон. Пять дней в снежной пустыне высасывали силы, даже магические.

И вдруг – резкий, грубый толчок в плечо. Я вздрогнул и открыл глаза. Надо мной склонился Толясик, и одного взгляда на его лицо, искажённое в мерцающем свете углей, хватило, чтобы понять: что-то случилось. Что-то серьёзное.

– Петьку утащили.

Эти слова прозвучали тихо, но с такой чёткостью, что они пронзили остатки сна, как ледяной клинок. Я сел, протирая слипшиеся глаза, пытаясь наскоро собрать рассыпающиеся мысли.

– В каком смысле «утащили»? – голос мой был хриплым от сна.

– В самом прямом. Схватили и потащили. Куда – не видели. В темноте растворились.

Я молча наклонился, сгрёб пригоршню колкого снега и растёр им лицо. Холодная волна прочистила сознание, мир встал на свои места с резкой, неприятной ясностью. Теперь я был действительно проснувшимся.

– Остальные целы?

– Пока да. Но насчёт Петра не уверен.

– Жив, – уверенно заявил я, поднимаясь на ноги.

– С чего такая уверенность? – вклинился Флоки, его лицо в отсветах костра было напряжённым.

– Потому что за всё время я ни разу не слышал, чтобы хрусталики кого-то брали в плен. Они либо убивают на месте, либо не трогают вовсе. Тела забирают, только если жертва – маг. А Пётр магом не является.

Я встал во весь рост, ощущая, как под кожей медленно разливается привычная, холодная ярость. Нужно было держать её в узде. Если взяли живым – значит, в этом есть цель. А какая цель, я мог предположить.

– Где его топор?

– Здесь, – Молчун без лишних слов протянул мне знакомое топорище.

– Хорошо. Значит, точно жив. Теперь рассказывайте, что произошло. От начала и до конца.

Флоки, откашлявшись, начал повествование, его слова вырывались короткими, отрывистыми порциями:

– Пётр отошёл по нужде. Я оставался у огня. Прошло минут десять, а его всё не было. Я пошёл проверить. За поворотом увидел, как он отбивается от трёх некрупных тварей…

– Рекруты, – автоматически пояснил я.

– Возможно. Так вот, когда он заметил, что из темноты выходит целый отряд, который отрезал ему путь назад, он швырнул мне через головы этих тварей свой топор и закричал, чтобы я бежал и отдал оружие тебе.

– Когда это было?

– Минут двадцать, не больше.

– Почему не разбудили сразу? – в моём голосе прозвучал упрёк, которого я тут же пожалел.

– Пытались. Ты не просыпался. Мы уже собирались идти сами.

Тут же я мысленно обратился к ассистенту:

– «Дима, что происходило со мной? Почему я так крепко спал?»

Ответ пришёл мгновенно, ровный и бесстрастный:

– «В организме шла активная перестройка тканей – подготовительная фаза к созданию «Хребта Титана». Пробуждение могло нарушить процесс и нанести ущерб. Поскольку прямой угрозы жизни не фиксировалось, было принято решение завершить цикл».

– «На будущее, Дмитрий, все подобные решения согласовывай со мной. Понятно изъясняюсь?»

– «Принято, Игорь».

Я глубоко вздохнул, переводя взгляд с одного встревоженного лица на другое.

– Собираемся. И выбросьте из головы худшее. Им нужен не он. Им нужен этот топор. Поэтому они его и не убили. Они будут ждать, пока мы не явимся его выкупать. И мы явимся. Но на наших условиях.

***

Подгорное хранилище Предтеч. Центр управления.

Тишину операционного зала, нарушаемую лишь едва слышным гулом энергии, рассёк чёткий, резонирующий голос. Перед Инерионом замер, отбрасывая на полированный пол длинную ледяную тень, криокастер. Его статная, покрытая инеем фигура возвышалась над сидящим Смотрителем, но в этом не было вызова – лишь разница в физическом воплощении. Внутренняя же иерархия была незыблема: одно мысленное усилие Инериона могло разобрать мощного воина на молекулы.

– Смотритель Периметра, приказ выполнен, – донёсся отчёт, пронизанный холодной уверенностью. – Биологическая единица, носившая Орудие Создателей, захвачена. Однако субъект успел избавиться от артефакта до момента нейтрализации. В соответствии с протоколом приоритета, было принято решение сохранить цель живой.

Инерион воспринял информацию без малейшего внутреннего всплеска. Потеря непосредственного контакта с артефактом была нежелательна, но не критична. Логика криокастера была безупречна.

– Решение признано рациональным, – прозвучал ответ, ровный и безэмоциональный, как гладь подземного озера. – Они неизбежно предпримут попытку вызволения и, с высокой степенью вероятности, принесут утраченное наследие с собой. Рой отмечает эффективность. Отныне твой идентификатор – Крионикс.

Могучий воин склонил голову, и сквозь его ледяной панцирь прокатилась едва уловимая вибрация – аналог глубокого удовлетворения у существ, лишённых привычной биологии. Не произнеся более ни слова, новоиспечённый Крионикс развернулся и бесшумно удалился в глубины комплекса, к месту своего постоянного дежурства, в ожидании следующих команд.

Инерион остался в почтительной тишине, но его сознание уже было далеко отсюда. Пора было готовиться к встрече. Интуитивные алгоритмы, отточенные веками наблюдений, подавали слабый, но настойчивый сигнал. Возвращение наследия не будет лёгкой прогулкой. Что-то в паттернах поведения этих людей, в самой дерзости их проникновения, намекало на неучтённую переменную. Следовало активировать дополнительные протоколы наблюдения, пересмотреть расстановку сил и быть готовым к тому, что эти примитивные существа способны на неожиданные, иррациональные поступки. Сценарий нужно было просчитать до мелочей. Наследие должно было вернуться в лоно хранилища. Это был высший приоритет.

***

Когда мы собрались, то я какое-то время раздумывал, куда идти: прямиком по этому тоннелю, куда утащили Петра, или попробовать вернуться по тому тоннелю прямиком в центр управления. А уж оттуда, угрожая им тотальным разрушением, вернуть приятеля. Я понимал, они разумны. Может, даже разумнее нас, и теперь мне предстояло выяснить, кто окажется умнее. Так что же решить? Если пойду здесь, то они наверняка этого только и ждут и по-любому устроили ловушку. Да и зачем им договариваться, если можно тупо задавить нас числом. Вот тогда-то и пришла в голову идея.

– Уходим, – махнул я рукой и развернулся в сторону выхода из пещеры.

– Что?! Игорь, ты куда собрался?

– Я говорю, возвращаемся домой. Петра больше нет, забудьте про него.

– Ты сейчас серьёзно? – Толясик с каждой секундой накручивал себя, а я не мог сказать ему, что за нами наблюдают. – Ты же сказал, мы его вызволять пойдём.

– Не вижу смысла. Всё, нашего друга больше нет. Забудь.

– Да какой он друг тебе, если ты даже не попытался его вернуть, – закричал он.

– Толя, – к нему подошёл Молчун. – Если Игорь сказал «Уходим», значит, «Уходим».

Не знаю, как это у него получается, но наш приятель как-то разом сник и побрёл к выходу. Через два дня мы прошли через врата форта. Затем я свернул налево. За мной Флоки, Болтун, Молчун, и только Анатолий пошёл прямо.

– А ты что, с нами спасать Петра не пойдёшь? Мне казалось, вы дружны, – проговорил я, при этом улыбаясь краешком губ. Он стоял и смотрел на нас, не в силах понять, что происходит.

– Но ты же…

– Здоровый ты, Толя, а тупишь иногда не по-детски, а ещё слепой как котёнок, – стукнул его в плечо Флоки, что и сам был не меньших размеров. – Ты что, не видел, что за нами постоянно велась слежка? Хрусталик такой необычный, в виде летающего шарика. Он за нами следовал от самой пещеры.

– Нет, не видел.

– И мы поначалу не видели, – признался Болтун, – пока на него снег не упал, отчего маскировка спала, обнажая на миг его суть. Тут другое интересно, как его Игорь изначально приметил.

– Магия, – зевнул я и пошёл.

– Ну-ну, – хмыкнул Болтун, – темнишь, друг мой.

– Так мне кто-нибудь объяснит, что тут вообще происходит? – вопрошал Толя, но при этом догнал нас и пошёл рядом.

– Петра утащили из-за топора. Это факт. В схватку они почему-то не решили с нами вступать. Может, сказывается то, что они видели, на что я способен. В ловушку, которую они нам устроили, я нас не повёл. Идти через тоннель, который мы сбегали, так же глупо. Потому я сделал вид, что мы простились с другом, и решил вернуться.

– А если они его убьют?

– Не убьют. Им нужен топор. Поверь, они куда рациональнее нас. Даже когда мы возвращались, они не предприняли атаку. Так что идём за нашим другом, но пройдём через люк. Оттуда они нас точно ждать не будут.

– Ты почему так в этом уверен? – не сдавался он.

– Потому что, мой большой друг Анатолий, я маг и знаю куда больше, чем ты. С нами, магами, сами боги разговаривают. Всё, пошли, нам ещё обедать надо, прежде чем лезть. Сил нет, как поросёнка хочется.

Он замер, а после, видя, что все стараются не ржать, тряхнул головой и, догнав меня, пошёл рядом.

***

Подземные лабиринты. Шесть часов спустя.

До заветного люка мы добрались, когда солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные синие тени. Сдвинуть массивный валун, загораживавший вход, оказалось не сложнее, чем отшвырнуть пустую бочку – с такими-то кабанами вместо спутников.

Спустившись в знакомую, пахнущую вечной мерзлотой и тишиной темноту, мы на этот раз даже не стали замыкать люк. Старая осторожность отступила перед новым знанием: хрусталики словно вымерли. Мы вышагивали по лабиринту ущелья пять долгих дней, не встретив ни единой тени, и теперь эта мёртвая тишина въелась в кости. Если они и скрывались где-то, то явно не на поверхности. Мы двигались по знакомым, неестественно гладким тоннелям в полной уверенности, что коридоры пусты. Не могут же они, в самом деле, все до одного засесть в этих каменных кишках? Глупо было бы даже предполагать.

Оказалось – могут. И ещё как.

Мы только подошли к той самой, памятной комнате с рядами пустых сфер ниш, как из каждой щели, из-за каждого выступа хрустальной породы хлынула лавина хрусталиков. Это был не патруль, не разведотряд. Это была целая, мать их, армия. Одних рекрутов, этих угловатых ледяных солдат, набежало под тридцать, а за их спинами маячили иные, более тяжёлые силуэты. Копейщики.

И знаете что? Меня не охватил страх. Напротив, внутри что-то ликующе дрогнуло. Наконец-то. Наконец я выбью из них тот проклятый кристалл и увижу, что же это за «каркас» такой сулил ассистент. Живым он был нужен, мёртвому – соответственно нет.

Поэтому я не бросился вперёд с воплем. А лишь плавно, почти небрежно, сделал шаг назад, освобождая пространство для манёвра.

– Круг! – хрипло бросил Толясик, и мы инстинктивно прижались спинами друг к другу, отступая к более узкому участку прохода, где нас не могли окружить.

Первым, как и полагалось, атаковал я, размахнувшись топором предтечей. Лёд крошился под ударами с сухим, стеклянным хрустом. Но хрусталики, зажатые в теснине собственными же сородичами, не отступали. Они напирали, немые и неумолимые, их тупые ледяные клинки-рубила сыпались градом.

Именно здесь, в пекле давки и льда, я наконец воочию увидел разницу между Толясиком и моими парнями. Она была не в силе – мой старый друг рубил с медвежьей мощью, от его ударов в стороны взлетали не осколки, а целые веера ледяной крошки. Нет, разница была в слаженности. Молчун и Флоки двигались, как части одного механизма: один делал выпад, другой тут же прикрывал ему спину. Северянин уставал – Болтун без единого слова занимал его место, сметая противника. Это была отточенная месяцами боевая симфония, где каждый слышал музыку другого. Любо-дорого посмотреть.

Бой растянулся, время в подземелье текло иначе. Я заметил перемену первым: удары моих товарищей стали чуть тяжелее, дыхание – чуть хриплое, а паузы между сменами – чуть дольше. Усталость, коварная и неумолимая, накидывала на них свои сети.

– Молчун, смени! – рявкнул я, в последний миг отпрыгнув от очередного рекрута и с разворота раскроив ему топором гладкую лицевую пластину.

Я отскочил к стене, одной рукой продолжая работать топором, а другой срывая с пояса два пузырька с густой янтарной жидкостью – эликсир выносливости. Швырнул их Флоки. Тот поймал на лету, ловко передал дальше Болтуну. Тот, не глядя, выдернул пробку зубами и залпом опрокинул в себя. И… ничего. Ни прилива сил, ни знакомого жара в жилах. Только горький привкус на языке и предательская тяжесть в мышцах, будто и не пил ничего, – сообщили они, когда я спросил их о результате. Как с Петром и Толей – они оказались обычными людьми. То есть местными.

Флоки, сжав губы, рванулся вперёд, сменив на передовой тяжело дышащего Молчуна. Я вытер рукавом пот со лба, вынул ещё один флакон и сунул его под нос Молчуну.

– Пей, только не всё, половину, этот немного другой, – прохрипел я, уже не надеясь, но отчаянно цепляясь за любую возможность. – Может, хоть на тебя сработает.

Молчун, не проронив ни звука, поймал мои глаза коротким, вопросительным взглядом. Я ответил едва заметным кивком: да, пей. Он опрокинул пузырёк одним движением, проглотив густую жидкость с таким выражением лица, словно глотал растопленную смолу.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Его зрачки, обычно спокойные и сосредоточенные, резко расширились, поглощая радужку. По скулам, под слоем пота, разлился болезненно-яркий, неровный румянец, будто под кожей вспыхнули угли. Мускулы на лице дёрнулись в странном, неконтролируемом тике, и на мгновение мне показалось, что его черты буквально поплыли от переизбытка энергии, прежде чем вернулись на место. Весь его облик преобразился: плечи расправились, спина выпрямилась с неестественной, пружинистой готовностью. Он стоял, слегка подрагивая, как натянутая тетива, вот-вот готовая сорваться.

Да, этот эликсир был моим детищем. Самостоятельным, рискованным экспериментом. Я сварил его из остатков двух хрустальных сердцевин и чистого гания. Пришлось пожертвовать целым картриджем в качестве катализатора и стабилизатора. Дорогая цена, но результат… Результат заставлял сердце биться чаще. Качество финального зелья взлетело в разы, оставив далеко позади мои прежние, кустарные попытки.

***

– «Дмитрий, анализ?» – мысленно запросил я его тогда, когда мы только впервые приготовили первый эликсир и я снял пробу.

– «Гипотеза подтверждается, – мгновенно откликнулся ровный голос в сознании. – Обработанный ганий демонстрируют признаки высокоуровневой нанообработки, предположительно – технологии Предтеч. Структура очищена от биологических и энергетических примесей на уровне, недостижимом для современных методов. Они являются идеальным проводником и усилителем. Обратите внимание: ранее влитый в систему «Итератора» аналогичный материал повысил эффективность временного усиления навыка на двадцать пять процентов сверх расчётного значения».

***

– Ты чего мне дал такое? – голос Молчуна прозвучал непривычно высоко и сдавленно, прерываясь мелкой дрожью. – Меня трясёт, будто в ледяной прорубь окунули. Чувствую, что гору не сверну, а вот из штанов, кажется, сейчас выскочу.

– Эликсир выносливости, – коротко бросил я, прикрывая его спину ударом топора по ледяному клинку. – Только концентрированный. У тебя есть две, от силы три минуты, пока печка внутри не перегреется. Силы и выносливости тебе сейчас не занимать. Если бы ты выпил полный объём… – Я не стал договаривать, но он понял мою мысль без слов, мельком глянув на полупустой пузырёк с суеверным уважением.

И он пошёл. Не побежал – именно пошёл, тяжёлой, уверенной поступью человека, несущего внутри малую бурю. Его движения потеряли обычную экономную точность, приобретя размашистую, почти грубую мощь. Меч в его руках превратился не в инструмент, а в орудие тотального разрушения. Он не бил – он сминал. Угловатые фигуры Инеевых Стражей разлетались под его ударами не на осколки, а на облака ледяной пыли. Он проламывал их строй, как таран, не обращая внимания на царапающие удары по броне. Восемь. За те короткие, неистовые минуты он уложил восьмерых. Ледяная фаланга перед нами дрогнула и расступилась, образовав проход.

И именно этот проход стал нашей ошибкой. Освободившаяся брешь открыла вид на то, что пряталось за стеной рекрутов. Из полумрака тоннеля, с тихим, скрежещущим звуком ввинчиваясь в лёд, выдвинулся Глетчерный Копейщик. Его длинное, сегментированное тело из чёрного, как космическая пустота, льда изогнулось, нацелившись на Молчуна, который, истекая последними секундами эликсирной ярости, стоял в самом центре прочищенной им поляны.

– А вот и ты, мой дорогой, – я расплылся в улыбке, – где ж ты был всё это время, я тебя так долго ждал.

Говоря всё это, я побежал на него с топором.

Молчуна сменил Флоки, и мы вместе атаковали громадину.

Нам понадобилось всего ничего, чтоб с ним справиться. Я, конечно, не надеялся, что сразу с него выпадет кристалл, помня особенно про свою удачу, что вечно повёрнута ко мне «спиной», отчего знатно так обалдел, когда тот рассыпался и на каменном полу обнаружился красный кристалл. Подхватив добычу, сжал в кулаке.

– Анализ.

Прошла невероятно долгая, томительная секунда.

– Костяной фундамент. Строение отличное. Ингредиент для запуска усиления тела каркасом «Хребет Титана» собраны. Необходимо срочно найти защищённое место, где тебя, Игорь, восемь часов не будут беспокоить. Скажи им пусть уходят.

– Очень, мать твою, смешно. А вот этой толпе, что на нас напирает, мне что сказать? Мол, все свободны, прошу, можете расходиться, мне тут поспать надо.

– А ну свалили, – гаркнул я на хрусталиев. Больше от нервов, чем и вправду полагал, что они послушаются и разойдутся.