Фантасмаболия. Книга первая

Опеку над Нико взял дядя – Дмитрий Фёдорович, однако до пяти лет мальчик жил в Лебедином, под присмотром няни и прибывшей из Санкт-Петербурга гувернантки. Обладая не по-детски пытливым умом, он впитывал всё, что его окружало и внимательно слушал чужие разговоры. Едва он научился говорить, а это случилось весьма рано, Нико стал принимать активное участие в беседах, как с необразованными слугами, так и с гувернанткой, чей уровень был на порядок выше.

Особую любовь Нико испытывал ко всему, что окружало его большой и полупустой дом. Картинная природа и виднеющийся вдали дремучий лес, куда он так хотел, но не мог отправиться. Часто, нянька бегала за ним, как за неуловимым котёнком по всему имению. Пару раз, они с гувернанткой чуть не упустили маленького и не по-детски хитрого ловкача, потеряв к нему после этого всяческое доверие. Его постоянно окружали люди, но он был одинок.

Причина одиночества Нико пряталась в его голове. Одиночество охватывало не столько его, сколько тот разум, что в нём поселился. Этот разум привычно существовал в своей галактике, а потом оказался на Земле, где от момента падения до обнаружения Вороном ему пришлось веками ждать случая. Потеряв Прелесть, больше года он вновь ждал случая и этот случай оказался не самым удачным. Теперь ему приходилось ждать взросления Нико и проходить все этапы развития человека вместе с самим человеком.

Благодаря внеземному разуму, Нико был особенным, но на это никто не обращал внимания, отчего мальчику было сложно в месте, хозяином которого он был по праву, а по факту оказался маленьким узником. Чужие ограничения стали для него мучительной клеткой, из которой он мечтал освободиться.

Когда Нико исполнилось пять лет, дядя забрал его в Санкт-Петербург, где для мальчика открылась новая глава жизни и мало-помалу начали возникать необходимые ему возможности. У него появились педагоги, сразу же отметившие его таланты и умственные способности. Каждый из них, хотя бы раз ловил себя на мысли, что такого просто не может быть. Перед ними предстала сформированная личность в маленьком красивом и кажущимся таким беззащитным теле, и эта личность выдавала результаты без каких бы то ни было усилий. Особое внимание дядя уделил его абсолютному музыкальному слуху, поскольку Дмитрий Фёдорович любил музыку и покровительствовал одарённым музыкантам. Так, с его подачи, Нико начал осваивать скрипку.

Прежде, чем начать учёбу в гимназии, мальчик тайно перечитал всю библиотеку в доме, где он не был гостем, но и не стал хозяином. Из всех книг ему особенно полюбились исторические очерки и несколько томиков философских трактатов, напечатанных на латыни, которую он, как оказалось, досконально знал. С некоторыми повествованиями Нико был готов поспорить, словно сам он знал больше о событии, описанным уважаемым историком, чем сам уважаемый историк. Вообще история, подаваемая тем или иным автором, виделась им как бывшая реальность, граничащая с угодным тому времени вымыслом. Потомкам было достаточно полуправды, чтобы спокойно игнорировать полуложь. Особо горячий спор мог возникнуть относительно времён далёкой древности, ведь эта часть истории переходила из века в век, из одного ума к другому уму и каждый новый ум вносил в трактовку свои исправления.

Нико был самым умным и способным гимназистом, но почему-то это обернулось для него не наградой, а сущим наказанием. Сверстники не любили его и часто злобно над ним подшучивали. Ограниченность их ума давала им больше свободы в жизни и их существование можно было смело назвать счастливым. Тот разум, который даже не принадлежал ему, делал Нико глубоко несчастным. Одиночество настигло его даже там, где людей было в сотню раз больше, чем в Лебедином. Ему не было интересно общаться с другими мальчиками, а мальчикам не было интересно общаться с ним. То время, которое он мог отдать праздной болтовне и развлечениям, Нико посвящал скрипке, до поразительного совершенства оттачивая своё мастерство. Он часто задавался вопросом, чего ему хотелось больше: оставаться таким, каков он есть или же быть счастливым, но уверенного и искреннего ответа на этот вопрос для него не существовало.

Дядя любил и даже уважал его. Дмитрий Фёдорович тоже был по-своему одинок. По понятным лишь для него самого причинам, у него не было жены и детей. Всё, что было в нём накоплено и не растрачено, он пытался дать племяннику, но между ними всегда оставалось невидимое препятствие. Оно заключало в себе закостенелую привычку Дмитрия Фёдоровича жить в одиночестве, и эта привычка с годами образовала для него ментальный островок внутреннего комфорта, куда он не готов был впускать даже любимого Николюшку.

Каждое лето, он отправлял стремительно взрослеющего племянника в Лебединое и чем старше становился мальчик, тем смелее были его поступки. Он начал сбегать из имения в жажде исследовать то пространство, куда раньше его не пускали. Так, однажды, когда ему было тринадцать лет, он оказался у самого дремучего леса и уверенно отправился вглубь, желая разгадать присущую этому месту таинственную загадку.

Сделав шаг через невидимую черту, появившуюся после ухода странников, он оказался во тьме, что стала давить его со всех сторон. Впервые за долгое время, Нико ощутил жуть, с которой он пытался справиться усилием воли, но как оказалось, внутри пустоты всё превращалось в пустоту, начиная с его бесплотной воли, а сам он оказался на очереди к неминуемому исчезновению, что придавало охватившей и пожирающей его жути ещё больше силы. Не будь внутри Нико иного разума, гонимый жутью, он заблудился бы во тьме и в миг бы погиб, превратившись в вечное ничто. Иной разум остановил его внутреннюю панику и вывел обратно к свету жизни. Увидев привычные красоты вместо безжизненного мрака, мальчик начал задыхаться и упал на землю.

Немного придя в себя, он случайно бросил свой взгляд в сторону, где лежал странный камень, который явно был не из этих мест. Осторожно подойдя и взяв его в руки, Нико открыл послание, оставленное странниками для самих себя. Перед ним появилась картинка, которую нельзя было потрогать, но она была реальнее любого его вымысла. Словно живые, напротив него стояли странно одетые люди, которые говорили на чужом, но понятном для него языке.

«Прелесть пропала. Утрачен камень. Мы допустили ошибку. Всё дело под угрозой срыва из-за нашей беспечности. Не оставляйте Прелесть одну. Это случилось за два дня до окончания экспедиции. Будьте бдительны. Прелесть, никому не верь».

Уже давно он не слышал имени своей матери. Для него всегда оставалось загадкой, почему её так странно назвали и вообще откуда она явилась в Лебединки, если кроме него у неё не было больше ни одного родного человека на всём белом свете. Под влиянием иного разума, о матери у него сформировались самые прекрасные представления, которые не имели ничего общего с правдой. То, что он услышал в послании, подбросило ему ещё больше загадок и найти в их разгадке правду для него стало ещё сложнее, поскольку в этом не был заинтересован всё тот же иной разум. Теперь, образ матери стал для него более фантастическим, подкреплённым случайно оказавшейся в его руках неведомой штуковиной, которую он никому больше не собирался показывать.

С того дня его мысли выстроились в сложную, на первых порах непостижимую структуру. Будто чужое послание относилось и к нему самому. Всё было просто. Иной разум не желал возвращаться на Восток и завершать то самое дело. Ему хотелось свободы действий. Для этого, он подначивал Нико следовать в указанном направлении, приведя его к месту, где в земле были спрятаны камень и ободок, который давно не струился причудливыми молниями.

Вслед за ним, туда шёл Валун, намереваясь добыть искомое. Странники из будущего получили сигнал о том, что их послание обнаружено во времени, когда их там не было. Направив лишь одного человека из состава группы – самого сильного и напористого Валуна, представители Востока терпеливо ждали позитивного результата. Застав мальчика, рассматривающего бесценный артефакт, Валун не сдержался.

Глава 5. Странствия по безлюдью

1

- Стой, где стоишь и не двигайся! – приказал Валун.

Его голос был низкий, гулкий и давил на барабанные перепонки. Каждое произнесённое им слово ощущалось, как грубое насилие над слухом. Не зря родители нарекли его Валуном. Он был воплощением грубой и холодной громадины с голосом, звучащим как грохот камнепада.

Нико, а точнее тот разум, что жил в нём, сразу же узнал странника. Прожитые вне масштабного плана годы, на удивление, не ощущались, как один миг и эта встреча взбудоражила иной разум, чего по обыкновению не должно было произойти. Случайность дала ему шанс не только соприкоснуться с тем, что осталось в прошлом, именуемым будущим, но и вернуться к своим истокам, бросив серость времени, в котором он застрял. Он повернулся и встал лицом к Валуну. Тот опешил. Перед бывалым странником стоял незнакомый мальчишка, но он не был ему чужим. В его взгляде считывались нечеловеческий опыт и знания. Грозный Валун, хоть и с удивлением, но смотрел на Нико так, будто их знакомство длилось вечность и для понимания друг друга им не требовалось человеческого языка.

Это была сущая правда. Понимая то, для чего туда явился Валун и к каким последствиям в перспективе вела их встреча, Нико быстро надел на голову ободок и оживил его одной лишь силой мысли. Решение, куда бежать, принималось в неприятной спешке. Действия носили скорее судорожный и неуклюжий характер, но процесс запустился успешно. На всё про всё ушли доли секунды. Причудливые молнии живо засверкали сначала вокруг его головы, а затем, уже размножившись, образовали вокруг него большой трещавший от вспышек кокон. Он сбегал из ставшего своим времени, отправляясь туда, где Валуну и кому бы то ни было ещё было бы трудно его найти.

Не по-детски умный замысел Нико возымел бы успех, не уцепись Валун за его тоненькую руку. Так, взяв на себя тяжкий груз преследовавшего его странника, Нико привёл их в то время, когда на земле не было ни единого следа человека.

Их окружали высокие экзотические растения и невиданные прежде деревья. Не яркие, но вполне приятного цвета. В воздухе витала какая-то ядовитая примесь, раздражая обоняние и вводя сознание в некий ступор. При кажущейся тишине и привлекательной в силу своей необычности фактуре царившего вокруг них пейзажа, предчувствие опасности вызывало неизвестную прежде по силе головную боль. «Пожалуй, я погорячился», – подумал Нико, увидев вдалеке лежавшие остатки туши, что не так давно была огромным и вполне себе грозным ящером.

Чтобы броситься в иное время, Нико требовалась передышка. Его мог бы увести за собой Валун, который нагло переместился вместе с ним, сохранив при этом необходимую порцию личной энергии, но иной разум, окончательно овладевший Нико, понимал, куда его мог привести хорошо известный старый знакомый. Он оказался в ловушке и единственное, что могло уберечь его от гибели или неволи – время, которое требовалось выиграть.

- Ты же знаешь, что я не пойду туда сейчас. – сказал он Валуну.

- Нет, ты пойдешь со мной! – крикнул Валун. – И сделаешь это сейчас!

Грубая сила его голоса разбудила нечто, дремлющее вдали от них. Диковинные кустарники и деревья с высокими густыми макушками зашелестели так резво, будто по ним стремительно перемещались стаи неведомых тварей. Это было всего лишь дыхание огромного существа, в будущем хорошо известного, а в своём времени – самого опасного. Его, поначалу ленивое, рычание слышалось будто бы из-под самой земли, доносясь из сотен узорчатых трещин.

В полной мере осознав допущенную ими ошибку, Нико и Валун испуганно переглянулись. Пока Нико думал, что их может ожидать дальше, Валун сразу же прикинул, как скоро восстановится энергия того, в чьих руках было бесценное сокровище и чьё непослушание грозило его поколению очередным концом света.

Рассчитывая на слабость противника Валун совершил грубое нападение, сорвав с головы Нико ободок и разломав на две части то, без чего не было возможным перемещение во времени. С лёгкостью доведя до ужаса и состояния оцепенения мальчика, которого он почти что убил, странник выхватил камень, и, не скрывая ликования, отбежал в сторону. Но не успел Валун опомниться, как из густых туч на него налетел огромный ящер с крыльями, не дав ему убежать далеко, и, что самое обидное, улизнуть в своё многообещающее будущее.

Схватив небывалую в тех местах добычу, птерозавр не спешил с нею быстро расправляться. Лишь мгновение назад, радуясь тому, как он разломал чужой ободок, теперь Валун горько сожалел о потере собственного, слетевшего с его головы в момент захвата. Так, в чужом времени, которое не принадлежало человеку, погиб ещё один странник, считающий себя хозяином того самого времени.

Забывая моргать, Нико наблюдал за происходящим. Тогда ему впервые довелось увидеть гибель человека. Однажды, сидя в библиотеке дяди, после очередной прочитанной истории, мальчик задумался, каково это – видеть чужую смерть. Ему казалось, что он не сможет выдержать такого зрелища, но на деле выяснилось, что для него чужая смерть почему-то не была страшна.

Когда всё утихло, он подошёл к месту, где был схвачен Валун, и, почувствовав облегчение, которое может давать только надежда, поднял утраченный его преследователем ободок. Наличие одного лишь ободка не давало возможности уйти в другое время. Как всегда, всё сводилось к важности бесценного артефакта, за которым шла настоящая охота. Теперь он понял, каково это – ненавидеть то, от чего зависишь.

Нико повезло увидеть падение злосчастного камня в гущу высокого леса, что выглядел так же пугающе, как и дремучий лес возле Лебединок. Было очевидным, что дорога туда была путём в один конец, но Нико внушил себе, что он обязательно уйдёт оттуда – туда, куда сам решит.

2

Нико предчувствовал, как каждый сделанный им шаг приближал его к угрозе. Окончательно убедиться в правоте собственных ощущений ему довелось именно тогда, когда он был близок к цели и уже видел её золотистое мерцание. Там, в гуще кустарников, его поджидал детёныш тираннозавра. Переминаясь с лапы на лапу, он то и дело втаптывал камень всё глубже и глубже, но это волновало Нико в самую последнюю очередь. Игривый динозаврик мог размазать его по земле в любую минуту, но пока присматривался и принюхивался, резко склоняя к Нико свою громадную голову. Ряд острых, как пики зубов, служил видимым указанием того, как далеко мог зайти Нико, беспечно допуская ошибку за ошибкой. На первого в тех местах человека смотрели глаза, транслирующие иную форму жизни, что по итогу погибла вместе с громадными и несуразными существами. Действия этой формы жизни нельзя было предугадать и уж тем более нельзя было её перехитрить.

Каждое приближение любопытствующей головы до смерти пугало Нико, но он не двигался с места, подсознательно понимая, что только так сможет продержаться лишнюю минутку-другую. Динозаврик издавал странные клокочущие звуки, а его дыхание неприятно воздействовало на те зоны в теле, где Нико прежде чувствовал щекотку. Это было настоящее испытание на прочность, которое мальчик отважно пытался выдержать. Уровень испытания возрастал с приближением новых динозавров – больших и очень больших. Оценив ситуацию, Нико понял, что он, как и убитый неподалёку динозавр, оказался незваным гостем на территории семейства тирексов, чьи грозные настроения выражались в издаваемых ими звуках. Они по очереди склоняли свои головы к нему, мешая ближнему и раздражая друг друга. Малыша, который первым нашёл добычу и справедливо имел полное право участвовать в процессе, старшие сразу же отогнали в сторону, после чего уже между собой учинили настоящую и более чем жестокую борьбу.

Пользуясь последним шансом и минутным отвлечением динозавров, Нико подбежал к месту, где лучилось золотое сияние, достал камень и бросился наутёк в сторону, куда несли его ноги. Столь дерзкий побег добычи примирил увлёкшихся борьбой хищников и объединил тех в желании захватить беглеца сообща. Их движения были неуклюжими, но это не мешало им уверенно сокращать дистанцию между ними и отчаянно движущейся целью. Шансы Нико, мечущегося по неизвестным ему просторам, были бы нулевыми, не случись чуда.

Когда силы мальчика окончательно иссякли, из густых туч вновь возник уже встреченный им ранее птерозавр. Отвратительным криком и широкими крыльями, он притормозил группу рассерженных тираннозавров, а после подлетел к Нико, который уже лежал без сил. Мальчик не заметил, как оказался высоко над землёй. В сущности, ему было уже всё равно. Почему-то, в тот момент ему подумалось о том, как хорошо, что обо всём этом не знала его мама.

Уже на безопасном расстоянии Нико был брошен рядом с телом Валуна, после чего летающий ящер начал жадно ловить взгляд мальчика, который с трудом держался в сознании. В этих глазах считывалась не та форма жизни, с которой Нико познакомился, столкнувшись лицом к лицу с динозаврами. Это был хорошо знакомый взгляд и иной разум Нико всё понял.

В остатках одежды истерзанного до неузнаваемости Валуна отыскался принадлежавший погибшему страннику камень. Этот камень содержал в себе концентрацию энергии сохранения, без которой Восток не мог обойтись так же, как и без камня, который был у Нико. Тот разум, что владел Валуном, в моменте перед неминуемой гибелью переместился к птерозавру и больше всего, теперь он боялся застрять в теле этого отвратительного в его понимании существа. Нико мог и даже хотел оставить его там навсегда, но какое-то человеческое чувство сострадания взяло верх над нечеловеческим разумом, и мальчик протянул камень сохранения перед его владельцем, чтобы иной разум в него переместился и хранился под надёжным присмотром до лучшего случая и лучших времён.

Как только всё произошло, боясь очередной неудачи, но не теряя надежды, Нико всё же оживил чужой ободок и сбежал в то время, когда по земле не ходили ни люди, ни динозавры. Не будь он таким ловким, освобождённый птерозавр схватил бы его точно так же, как Валуна и на этом увлекательную историю можно было бы считать досрочно завершённой. История Нико только начиналась и впереди его ждало множество куда более увлекательных и опасных приключений, в ходе которых ему традиционно пришлось совершать ошибку за ошибкой, но именно ценой ошибок ему удалось создать будущее, не похожее на то, каким его хотели видеть внеземные создания, именуемые иным разумом.

3

Время, когда по земле не ходили ни динозавры, ни люди, оказалось далёким будущим для Нико и в то же время – недавним прошлым для его матери и тех странников, что вели за ним охоту. Он появился в большом и пустом Париже, где уже давно не было даже крыс. Появись он в том же месте на пятьдесят лет позднее, перед ним открылась бы мёртвая пустынная равнина без доли, капли, грамма жизни – не земная, а скорее инопланетная, покрытая толстым слоем радиоактивной пыли, возникшей вместо былой архитектуры. Ошибись он на пятьдесят лет, его убила бы мощная доза облучения, оставив иной разум в западне тех мест на неизвестное количество лет, столетий или тысячелетий. Опасность путешествий во времени как раз и заключалась в том, что любой из периодов чреват для путешественника внезапной смертью, а избежать смерти не удавалось даже самым ловким и хитрым странникам. Новичку, познавшему таинство Вневременья, банально повезло.

Нико нуждался в отдыхе и покое. Мёртвый город, сохранивший романтические следы ушедшего человечества, стал подходящим местом в том моменте и том состоянии мальчика. Боясь преследования, он затерялся там на несколько дней.

До захода солнца, он блуждал по улицам, заходя в покинутые жилища богачей и бедняков. То, что он видел, впечатляло его не меньше, чем недавняя встреча с живыми динозаврами. От смертельного переполнения эмоциями его спасал иной разум, который служил медиатором между простым человеком и признаками времён, в которых этот человек не должен был оказаться. Нико внимательно исследовал предметы быта, о которых имел верное понимание видя всё это фактически впервые в своей жизни, и это было больше, чем просто чудо, а навязанная фантастика, что за считанные мгновения стала явью. Многое, ему хотелось унести с собой в своё время, но иной разум тормозил его пониманием – в этом было меньше смысла, чем опасности. Избрав срединный путь, Нико принял решение уходить в это пустынное, но в то же время изобильное время, как только его привычная реальность ему наскучит.

Перед ним открылся мир доступных предметов и вкусных, хоть и просроченных продуктов. Не до конца разграбленные магазины давали ему волю, познаваемую им в новом ключе, и он наслаждался всем, что пробовал, не опасаясь наказания. Ему принадлежали все улицы и каждый дом, который он для себя выбирал. Лишь единожды увидев велосипед в Петербурге – недостижимую по тем временам мечту, здесь он видел велосипеды разных видов, форм и размеров, из-за чего мечта сразу же перестала быть мечтой, хотя езду на велосипеде он так и не освоил. Оставленные последними парижанами автомобили вызывали в нём неописуемую гамму чувств тревоги и страха, отчего он не хотел к ним даже приближаться. Будущее ему нравилось и не нравилось в одинаковой степени, но в качестве временного оазиса для отдыха от мирской суеты, по его мнению, лучшего места он не сыскал бы ни в одном из доступных времён.

Единственный след далёкого прошлого, которое было к нему ближе, чем что-либо там, был случайно найден им на третий день праздного блуждания по центру города. Он оказался на кладбище, где большую часть могил разрушило время и люди, но один памятник на удивление почти полностью сохранился, словно все эти столетия, он ждал именно его появления. Это была большая мраморная скульптура ангела почему-то с крыльями бабочки, привлекательным девичьим телом и миловидным лицом. На утопающей в густом мхе табличке было написано:

Бабочка всегда прекрасна, но никогда не живёт долго. Возможно, смерть – это начало новой жизни и в этой новой жизни ты будешь счастливой. Эмма Борнуа 1890 – 1909

«Как же так? – мысленно произнёс Нико. – Она прожила чуть больше, чем я. А вдруг и у меня мало времени…Я никогда не задумывался об этом. Как же страшно». Так, впервые он прочувствовал то, о чём когда-то читал. Memento Mori застигла его врасплох.

Сидя на земле перед памятником, Нико застыл на долгие часы. Он разговаривал с красивой мраморной фигурой, но вместо ангела с девичьим лицом ему отвечало его собственное бессознательное. Иной разум будто бы уснул после утомительного странствия и дал ему волю думать так, как думалось. Он задавал вопрос за вопросом и на каждый из вопросов был один ответ:

Интересно, сколько новых жизней было у этой девушки? – Не думаю, что знаю об этом.

Была ли она счастливой? – Не думаю, что знаю об этом.

Счастлива ли она сейчас, где бы она не была? – Не думаю, что знаю об этом.

Каково оно вообще – быть счастливым? – Не думаю, что знаю об этом.

Как же узнать? – Не думаю, что стоит.

Он думал, что задавал вопросы, имея ввиду Эмму Борнуа, боясь признаться себе в том, что образом неизвестной девушки он перекрывал трудные вопросы о самом себе.

Тогда, юный Нико впервые осознал ту силу, что была в его руках. Большую часть детства, которую он помнил, мальчик страдал оттого, что у него не было матери. Лучшие представления о Прелести ещё больше ранили его хрупкую натуру, ведь по его разумению, он утратил и не успел запомнить самое прекрасное, что было в его жизни. Так, вместо могилы давным-давно умершей девушки, в его воображении возникла могила матери, которая умерла ещё раньше. Картина была настолько явственной, что на мгновение, ему показалось, что он случайно туда переместился. Возможно, в этом крылась ценная подсказка.

Недолго думая, он надел ободок, и, не дав иному разуму полностью пробудиться, сжал в руке камень, чтобы отправиться в тот день, когда погибла его мать. Он знал точную дату, но совершенно случайно угадал то самое роковое время. Став свидетелем происходящего тогда и осознав степень лжи, что занимала большую часть его мыслей, чувств и жизненного времени, он не остановил отца, хотя в нём было достаточно для этого сил. Нико с щемящим сердце сожалением смотрел на себя – кричащего на земле младенца, до которого его родителям не было дела. Он заметил, что крохотные детские ручонки не дотягивались до места, откуда просачивалось золотистое сияние. Осторожно передвигаясь, дабы не обратить внимания ставших ненавистными ему родителей, Нико взял самого себя на руки и бережно переложил туда, где малыш вскоре отыскал того, кто впоследствии стал его частью и внутренним наставником.

Покинув роковое место у живописного озера, он вновь оказался возле памятника Эммы Борнуа, уже на несколько лет позже своего предыдущего появления. Медную табличку полностью покрыл ярко зелёный мох, но Нико помнил каждое слово, которое теперь было спрятано и от него, и от мира будущего, для которого жизнь и смерть Эммы Борнуа не имела никакого значения.