Туман и молния. 20 часть

– Да ему то дерьмо холодное, то ложка дырявая! – рычал Мадор сквозь смех.

И Казул, поддерживая своего командира, смеялся вслед за ним визгливым, лающим смехом, от которого у Корса по спине невольно пробегали мурашки.

Клыкастый Шамб каждые десять секунд то ли громко икал, то ли отрыгивал, дико раздражая этим Корса, но не окружающих, которым, кажется, было все равно.

Нельзя было не заметить и Зуга на огромном мохноногом жеребце, таком же коренастом и тяжеловесном, как и сам Зуг.

Корс не знал, как будет отдан приказ отправляться в дорогу: Ник отдаст его мысленно или приедет лично. Но на всякий случай он бесконечно прислушивался к своим мыслям, ждал его и вдруг, неожиданно для себя, так как ждал приказа Демона, «услышал» в своей голове голос Арела.

«Корс, ты в расположении своих нечистых?» – спросил его Арел.

«Да», – коротко ответил Корс, понимая, что князь все же плохо слышит мысли и явно не умеет «смотреть», иначе бы он не спрашивал у Корса, где тот находится.

«Приезжай к воротам конюшни», – услышал он мысленный приказ Арела и усмехнулся. Демон уже не в первый раз поручает князю передать приказ для Корса, ну ладно. Он неспешно достал сигарету, заставляя себя курить медленно, специально затягивая время. Только потом поехал. Возле ворот конюшни уже никого не было, только князь.

Он стоял возле своего коня, ожидая Корса, и выглядел просто невероятно: весь в черном, матовых черных доспехах, с наплечниками из рогатых черепов, которые тоже были выкрашены в черный цвет, длинный черный плащ за спиной подметал плиты двора.

Корс сразу пожалел, что не надел свои доспехи нечистых, и решил, что обязательно наденет их на первом же привале.

Арел, который выглядел как король, но, как всегда, абсолютно не думал и не заботился о том впечатлении, которое он производит, просто стоял возле своего Красавчика, держа в руке большое красное яблоко. Он отрезал от него ножом тонкие дольки и отправлял их в рот. Увидев Корса, улыбнулся ему.

– Князь Арел, – поприветствовал его Корс формально, холодно, но соблюдая положенные приличия.

Арел только невнятно хмыкнул и отрезал от яблока очередную тонкую полоску мякоти. Чуть придерживая ее пальцами на боковой части лезвия, он поднес нож к своему рту и губами аккуратно снял с него отрезанную дольку.

Корс смотрел, как она исчезает между его черных губ. Не переставая жевать, князь снова ухмыльнулся ему, на мгновение так хищно сверкнув белыми зубами.

– Хочешь? – Арел отрезал от плода кусок и протянул Корсу.

– Ты используешь этот же нож, когда режешь рабов? – спросил Корс, кивая на ножик в руке князя и прекрасно зная, что, да, это нож Арела, который он всегда носит на своем поясе и всегда использует. Небольшой, с черной гладкой ручкой, без каких-либо украшений. Просто сейчас Арел угнетал и подбешивал Корса своим таким шикарным и наглым видом, и он хотел сказать ему что-то неприятное, как-то уколоть. Безумно высокомерный и при этом полностью расслабленный, Корс не понимал, как это можно сочетать и демонстрировать одновременно.

– Я всегда облизываю его от крови, – ответил Арел, – так что он чистый, не переживай.

Корс поморщился:

– Нет уж, благодарю, я не голоден.

– Как хочешь, – пожал плечами Арел и съел дольку сам.

Корс растерянно посмотрел в сторону Имения. Он не знал, что ответить и что еще сказать этому чертову князю. Арел тоже молчал, не спеша отрезал кусочки яблока, ел их, изредка поглядывая на Корса. Пауза затягивалась.

– Зачем ты меня позвал? – наконец спросил Корс. Он так и не спешился, чтобы выразить своё уважение к князю, как того требовали приличия истинных чёрных, и продолжал сидеть в седле, глядя на Арела сверху вниз, и всё равно с раздражением не ощущая своего превосходства.

– Да просто так! – И, увидев выражение лица Корса, Арел рассмеялся.

Корс постарался сдержать эмоции:

– Проверяете, как я исполняю ваши команды? Я выполняю!

– Ладно, ладно… – небрежно бросил Арел. Для него это был ничего не значащий момент, а Корс разозлился. Ему так хотелось как-то достать и его тоже:

– И всё-таки зря ты решил сделать Шрада управляющим, – наконец придумал он, вспомнив их прошлые разговоры. – Шрад не умеет управлять, воин он, может, и неплохой, но он не хозяйственник.

– Он крестьянин в прошлом, – возразил ему Арел.

– Тупой землепашец?

– Ммм, да, – согласился Арел, в очередной раз поднося лезвие к своим губам. И он не говорил: «Слезь сначала с коня, стой на одном уровне со мной, а потом разговаривай», сам приподнимал немного голову вверх, когда отвечал Корсу.

– Шрад всё развалит тебе здесь, потому что умеет только храбро махать мечом, напиваться и драться с Шеймусом из-за Ани.

– Не развалит, – Арел жевал и упрямо смотрел на Корса, как тому показалось, даже с какой-то издевкой.

«Как бы он не запустил в меня сейчас этим яблоком, – быстро подумал Корс, – а то, судя по его прежним «шуткам»… и наглому виду…» Корс попробовал как-то сбить с Арела эту бодрую дерзость.

– Твоё имение в полном упадке, по сути, оно уже развалено, тут надо голову включать, как выбраться из кризиса и восстановить запущенные виноградники, а не радоваться.

– Шрад имеет авторитет, у него получится, – Арел протянул ладонь с половинкой недоеденного яблока к морде своего Красавчика, и тот радостно взял предложенное лакомство мягкими подвижными губами.

– Ох, князь, и сам ты хозяин неразумный, и глупцов возвышаешь. Твой виноград заброшен, не подвязан, не обрезан. Смотри, останешься скоро без своего любимого вина!

– Ты что-то предлагаешь, Корс? Или как обычно критикуешь для своего удовольствия?

– Предлагаю отправить сюда достойного и опытного управляющего, выбрав его на конкурсной основе в столице.

– Чужака?

– Опытный управленец сумеет вывести имение из кризиса в короткие сроки и не потерять доходы.

– Они не станут слушать чужака, здесь никогда не было пришлых.

– Это всё отговорки, князь. Отрегулировать дисциплину, при желании, не проблема. Признайся честно, что тебе просто лень всем этим заниматься, и ты пошёл по пути наименьшего сопротивления, выбрав самый простой и лёгкий вариант.

– Думай что хочешь, – ответил Арел, ясно давая понять, что этот разговор ему не интересен и он закончил его.

Князь вскочил в седло и небрежным жестом поправил рукой свои шикарные волосы, убирая их от лица. Он прекрасно видел, что как бы Корс ни пытался задеть его, на самом деле он любуется им, сам того не замечая, смотрит восхищённым взглядом.

– Я тоже люблю тебя, Палач… – сказал Арел и рассмеялся.

– Я не палач!

– Ты просто не видишь своё лицо со стороны.

Корс смутился; он решил, что Арел сказал так из-за того, что Корс был раскрашен. Ник действительно очень грамотно умел подчеркнуть гримом его мужественные черты лица, делая его образ жёстким и опасным. И Корсу в какой-то степени это даже нравилось, но… тут очень вовремя из ворот конюшни выехал ещё один всадник, который отвлёк их внимание на себя, и Корсу не пришлось спешно придумывать какой-нибудь колкий ответ для Арела.

Верхом на красивой светло-бежевой, почти белой лошади сидел Валентин.

– Ты посадил Валентина на коня?! – удивлению Корса не было предела. – Но он разве умеет держаться в седле?!

– Он умеет. Он скакал на местных лошадках и в седле, и без седла, – ответил Арел.

Валентин был одет в добротную и красивую куртку, украшенную серебряными бляшками. Капюшон за спиной, воротник и манжеты на рукавах были богато оторочены пушистым серебристым мехом северной лисицы.

– Князь Арел, чтобы украсить своего раба, ты не пожалел покрывала со своей кровати? – усмехнулся Корс.

– Ну, конечно, – фыркнул Арел.

– А лошадь, какую красивую ему подобрал! Она кремовая!

– Нечистая полукровка, одна такая, с белой гривой и хвостом, – не без гордости объяснил Арел.

Корс с усилием оторвал взгляд от густой белой чёлки коня и посмотрел на Валентина.

Валентин выглядел вполне солидно: он не сутулился, как обычно, расправил плечи и даже чуть откинулся в седле назад, приподнимая подбородок вверх и запрокидывая голову, насколько позволял это сделать его широкий ошейник. Корс понимал, что так он пытается хоть что-то увидеть перед собой и направить коня в нужную сторону. Арел всё же очень низко надвинул ограничительную полоску на его глаза, тем более что Валентин видел только одним глазом. Мало того, поверх шлема Арел дополнительно украсил его чем-то похожим на нарядную сбрую. Множество ремешков переплетались вместе, обхватывая голову, и на лицевой части шлема, а также на макушке они были украшены блестящими шипами. На голове у Валентина теперь торчали небольшие металлические рожки. Но, несмотря на это, Валентин на удивление неплохо смотрелся в седле: он был высоким и статным, а мех на его плечах ещё сильнее визуально увеличивал и без того не узкие плечи. Украшенный шипами шлем выглядел даже как-то зловеще.

– Ты посадил его на коня, но не дал возможности нормально видеть, – заметил Корс. – Слишком сильно надвинул полоску на его глаза; совсем не оставляешь ему поля для зрения. В комнате он привык ориентироваться, но слепой всадник в дороге – весьма нецелесообразное решение.

– Он видит всё, что ему нужно видеть, – возразил Арел, и Корсу показалось, что он тоже любуется тем, как смотрится Валентин на коне. – Попробуй, заслони глаза ладонью, Корс, ты всё равно всё увидишь.

– Для этого придётся слишком запрокидывать голову назад и вверх, а это утомительно. И если честно, я вообще не понимаю, зачем ты тащишь его в город, оставь его здесь. Он бесполезен.

– Я отдам его Вилу, он позаботится о брате, когда мы уйдём, – очень откровенно и спокойно ответил Арел.

И Корс удивился его ответу:

– Что ж… это мудрое и милосердное решение…

Арел снисходительно улыбнулся ему, дёрнув Красавчика за поводья и неспешно направляясь вперёд:

– Ладно, поехали, мы замыкаем марш, – сказал он.

 18:35

Несмотря на то что Валентин действительно мог держаться в седле, всё же было хорошо заметно, что он делал это раньше нечасто и был совсем неопытным всадником.

Видимо, от волнения он всё время нервно крутил и часто дёргал поводья, отчего его лошадь мотала головой, шарахалась в бок и даже несколько раз пыталась встать на дыбы. Арел, как ни странно, не обращал на это внимания и не ругал Валентина, а Корса раздражало это дёрганье и нестабильное животное рядом.

– Князь Арел, да скажи ты своему тупому рабу, чтобы он не дёргал так часто за повод без причины, лошадь не понимает, что от неё хотят! – наконец, не выдержав, возмутился он.

– Они сейчас притрутся друг к другу, поймут особенности, всё нормально, – ответил Арел.

– Кто поймёт чьи особенности? Валентин поймёт особенности коня? Или конь Валентина? Второе более реально, как мне кажется.

Арел улыбнулся, сделав вид, что оценил «шутку» Корса.

Они ехали уже несколько часов, и мирные сельские пейзажи вокруг неспешно сменяли друг друга. Ничего не происходило. Колонна организованно двигалась по твёрдой, сухой и покрытой трещинами дороге мимо пустых деревенек, заросших террас с виноградниками и заброшенных полей. И за всё время их пути им не встретилось ни одного путника, ни повозки, ни крестьянина, идущего с полей. Только на пепельно-сером небе чёрным крестом одиноко кружил ястреб-перепелятник.

– Мы словно опять возвращаемся в пустынные земли, – заметил Корс, – здесь совсем никого нет, – он невольно поёжился, – только мы едем по дороге ровно в противоположную сторону от Чёрного города.

– Мы скоро свернём на лесную тропу, развернёмся и пойдём параллельно Королевскому тракту, – спокойно объяснил Арел.

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, Арел и Корс увидели всадника. Он ехал к ним от головы колонны, и если бы не его огромный черный конь, Корс не узнал бы седока. Воин был одет в черно-золотые доспехи, и лучи уходящего солнца отражались в них алыми всполохами. На его голове был шлем, сделанный из черепа какого-то жуткого, нечистого монстра, явно из других миров, потому что Корс даже не мог себе представить, что в их мире может обитать подобный хищник с рогами, вытянутой вниз мордой и огромными клыками на мощных челюстях. Черный конский хвост развевался сзади шлема, как грива. И хотя нечистый воин достаточно приблизился, Корс не мог разглядеть его глаза, спрятанные в глубоких провалах костяных глазниц.

Ник не выглядел человеком, он был демоном, полностью закрывшим свое лицо и волосы. Он изменил себя.

– Твою мать… – лишь прошептал Корс, находясь в некотором шоке от этого зрелища.

«Да, черт возьми, ты действительно умеешь быть разным и перевоплощаться из хромого дурачка с милым личиком в исчадие Ада».

– Все в порядке у вас? – спросил Ник, поравнявшись с ними, и его голос сейчас идеально подходил к его внешности.

– Да, все хорошо, – ответил Арел.

Ник повернул свою голову в рогатом шлеме в сторону Корса, как бы ожидая и его ответа тоже.

– Все в порядке, – сказал Корс.

И Ник приложил горизонтально развернутый палец к своей маске-черепу на уровне клыков и чуть приподнял его.

Корс покачал головой:

– Выглядишь как Демон, а привычки остались рабские.

Ник убрал «улыбку» и промолчал.

– Знаешь, достаточно было маски и капюшона, я не просил тебя так кардинально менять свою внешность, – сказал ему Корс, – и ведь ты говорил мне, что тебе неудобно носить шлем.

– Да, мне в нем немного жарковато, – согласился Ник.

– Так странно, что ты не чувствуешь холод, но тебе часто жарко.

– Это адское пламя горит во мне, – ответил Ник и коротко рассмеялся.

Корс с досадой сжал губы в жесткую линию и осуждающе произнес:

– Я не просил тебя становиться монстром. И зачем этот конский хвост?

– Здесь не один, – уточнил Ник.

– Да, но где ты все это взял? У кого-то из нечистых? У Десмода? Заф нашел их для тебя?

– Нет.

– Эти доспехи слишком дороги, чтобы их имел нечистый менее высокого ранга.

– Они мои.

– Твои?! Но почему я никогда не видел их у тебя раньше?

– Мне позволили забрать их из моего Предела.

– Ты был в Пределе?!

– Нет, – Ник отрицательно покачал рогатой головой, – мне лишь позволили взять из него некоторые… ммм… вещи. Я отправил Верного. Я отправил его в пещеру бабки-колдуньи. Там, через Порт, он прошёл в мой Предел и выполнил мои поручения.

Корс ошеломлённо молчал, значит, после его упрёков Ник решил поступить вот так…

– Я рад, что тебе позволили забрать такие дорогие доспехи, – наконец спохватился он, – они достойны и короля.

Корс кивнул на его шлем:

– А этого нечистого зверя ты, наверное, убил сам?

– Да, – просто ответил Ник, и Корс понял, что его сарказм не сработал.

– Поехали, – сказал Ник, разворачивая Нечистую Силу. Всё это время конь под ним в нетерпении переминался с ноги на ногу, едва сдерживая себя. Ник направил его по ходу движения, но не спешил уехать от них.

18:00

Сельскохозяйственные пейзажи окончательно сменились на пустынные земли, окутанные вечерним сумраком. И вдруг вдали, на пологом холме, Корс увидел силуэты нескольких всадников. Они явно спешили в направлении переправы и вскоре скрылись из виду.

– Рагмир отправил несколько своих воинов в Багровую Скалу, – сказал Ник, заметив, куда смотрит Корс. – Он запомнил твои слова. И хочет разобраться.

– Я понял, – раздражённо бросил Корс. Тот его необдуманный поступок перед Рагмиром, такой глупый скандал, который он устроил, и мало того, поставил под угрозу их дальнейшее сотрудничество. Всё это угнетало Корса и бесило одновременно:

– Не надо мне разжёвывать, как идиоту! Я всё понимаю! – очень грубо огрызнулся он, и Ник в который раз смиренно промолчал. Но Корс прекрасно знал, что как бы Ник ни сочинял ему про то, что он нечто среднее между Демоном и человеком, в нём всё же очень много бесовского.

И поэтому, выдержав паузу, через некоторое время он примирительно произнёс:

– Я не принял в тебе человеческую личность, и ты стал Демоном. Так вот, я принимаю: стань снова человеком. Сними этот шлем, достаточно маски и капюшона.

И так как Ник молчал, Корс добавил:

– Ты слышишь? Я прошу…

И Ник, который был совсем не похож на Ника, вцепился рукой в ремень на своём поясе, подсовывая под него пальцы, как всегда, когда пытался унять неконтролируемые движения своего поломанного тела, и коротко ответил:

– Я слышу.

Увидев его жест, такой родной и беспомощный, Корс невольно испытал прилив нежности и одновременно горечь, потому что всегда в такие моменты его память предательски возвращала его в прошлое, напоминая о том, что его любимая жена была убита, а ребёнок покалечен. И последствия этой травмы остались с его сыном навсегда, даже если демонической сущности и удалось сохранить ему подобие жизни.

«Нет мне прощения, что не уберёг Инесс и ребёнка», – подумал Корс, в который раз распиная себя чувством вины.

– Я к Зафу, оставайтесь здесь, – бросил Ник и, не дав им опомниться, погнал Силу вперёд, вдоль обозов и идущих воинов. Он умчался, буквально сбежал, а Корс подумал о том, что за всё это время Ник ни разу не упрекнул Корса, не обвинил в своём состоянии. Наоборот, всегда просил прощения за то, что он такой и расстраивает этим отца. Ник винил себя, а Корс – себя. И это было мучительно невыносимо, и единственное, что мог сделать Корс сейчас, это, упрямо сжав зубы, мысленно твердить девиз Арела. Он, кажется, так ушёл в себя, что вздрогнул от голоса князя, который вернул его в реальность. Арел не оставлял его и по-прежнему ехал рядом.

Он сказал:

– Витор, может, перестанешь, а?

– Чем я тебе мешаю? Ты всё равно ни хрена не слышишь! – недовольно буркнул Корс, но, по крайней мере, Арел выдернул его из морока, в который он проваливался, не в силах замедлить падение, и вернул в реальность. Корс даже был благодарен ему за это. Он попытался расслабить сжатую челюсть:

– Князь Арел, я так понимаю, Ник приставил тебя ко мне, чтобы присматривать, и приказал быть доброжелательным?

17:30

В долгой дороге Корсу было муторно и скучно. Конечно, можно было немного отвлечься, посмотрев чью-нибудь жизнь как спектакль, но ему не хотелось смотреть жизни нечистых. Корсу по-прежнему было интересно только то, что связано с Ником. Все остальные персонажи и события его не интересовали, казались неинтересными, и он хотел «смотреть» только на Ника. Как он жил там, в замке князя Арела, без него? Наверняка им было весело, они бесконечно пили и играли в карты. У Арела были друзья, даже не команда – семья! И Ник был частью этой семьи.

Корс мысленно выбрал какой-то рандомный момент из того времени, когда князь Арел властвовал в своём замке. Что они делали? Играли в карты, пили и веселились? Арел с Ником занимались любовью? Корс и сам не понимал, почему его тянуло туда, почему он хотел это увидеть. Он увидел зимний вечер и понял, что у него получилось. В сумраке старомодной и заваленной барахлом спальни, на старинной дубовой кровати сидел Ник. Раздетый и лишь чуть прикрытый покрывалом, не расчёсанный, запавшие глаза в тёмных кругах, ещё и шрам наискосок через всё лицо. Корс так быстро забыл, как выглядел его мальчик с этим шрамом, как же он уродовал его лицо! В этом видении Ник совсем не показался ему красивым, скорее каким-то замученным, больным. Дрожащими руками Ник пытался сделать укол в воспалённую вену на руке, и у него не получалось. Как-то глухо завыв, Ник в отчаянии запрокинул голову, упираясь затылком в резное изголовье и морщась от боли. Корс видел сейчас длинные серебряные серьги, продетые в его уши, они действительно были похожи на толстые крысиные хвосты и спускались до плеч. «Как хорошо, что Нолан их украл, или где они там затерялись, – невольно подумал Корс, – абсолютно дикарские украшения!» К рабскому ошейнику Ника была пристёгнута довольно толстая цепь, другой её конец спускался вниз, к кольцу, вмурованному в стену возле кровати почти на уровне пола. В старинных дворцах, таких как Замок Арела, часто именно так располагали кольцо для рабов, потом эта традиция стала уходить в прошлое. Ник был прикован, но, казалось, совсем не замечал этого неудобства. Он откинул покрывало, и Корс увидел, что на нём надет железный пояс верности. «Нет, я совсем не это хотел увидеть!» Ник чуть раздвинул ноги, склоняясь к своей промежности, приблизил шприц. И Корс очень чётко услышал мысли в его голове: «Нет, нет! Открыть пах – открыть крышку гроба, я не встану!» Ник нервно отдёрнул шприц от внутренней стороны бедра и, чуть отдышавшись, снова склонился к злосчастной руке. Он был занят, и его ничего не волновало.

С ним не было Арела, и Ник не думал о нём. «А где же его такой любимый князь?» И только подумав об этом, Корс увидел Арела. Арел лежал на полу в какой-то пыльной и полуразрушенной гостиной. Половина мебели – стулья, диван – в ней были разломаны, обивка содрана, из сидений торчали пружины и какой-то грязно-жёлтый наполнитель. В камине едва теплился огонь, и торчала изогнутая ножка, отломанная от стула. «О, чёрт! Вы топили камины мебелью?!» Арел был мертвецки пьян и просто валялся на полу. Было, похоже, что он свалился с ещё оставшейся в живых атласной кушетки. «Что за дерьмо у них происходит? Где остальные? Лис? Энрики?» Корс увидел Лиса, он, кажется, находился в своей комнате. Растрёпанный, Лис сидел на краю своей кровати, сгорбившись и спустив босые ноги на пол. Его как-то странно потряхивало, и явно тошнило. Он взялся рукой за горло, тихо застонал, потянувшись к бутылке, стоявшей на полу рядом, и сделал из неё несколько жадных глотков. Закашлялся, его выворачивало обратно. Лис страдал от похмелья или ломки, ему было хреново и совсем не весело. Энрики? Энрики дремал в кресле у заваленного бумагами стола. Он ничего не делал. На смятой кровати лежала девочка, очень маленькая и худая. Ручки и ножки тонкие, как веточки, просто кожа и кости. Корс в ужасе отшатнулся от этого неприятного зрелища. Он больше совсем не хотел смотреть на «Весёлый вечер друзей в Замке Арела», не стал «искать» Косого или Тола. Значит, они все сидели или лежали по своим комнатам, были не вместе, и им было плохо. «Да уж… я как-то всё себе совсем по-другому представлял». И Замок князя оказался таким запущенным и бедным.

Корс обернулся к Арелу, который по-прежнему ехал рядом:

– Я «видел» твой Замок, он похож на помойку.

– А, – не обиделся князь, – ну ведь я отброс общества, где мне ещё находиться?

– Да тебе и твоим таким же друзьям. Зачем сажал Ника на цепь?

– Затем, зачем и ты, боялся, что он уедет.

– А он хотел?

– Кажется, нет, но я всё равно боялся. И если мне начинало казаться, что он хочет меня бросить, я привязывал его или пристёгивал наручником к своей руке.

– Бедный, как пёс, всю жизнь прожил на цепи, – сказал Корс грустно.

– Я делал это нечасто, я давал ему много свободы.

– Я думал, вы верные друзья, и вам вместе так хорошо и весело, а увидел полную деградацию и распад, и каждый сам по себе. Не этого я ожидал.

– Ты просто увидел то, что тебе близко, – сказал Арел. – Ты умеешь видеть только дерьмо, – его абсолютно не расстроило то, что там увидел про них Корс.

А Корсу так хотелось, чтобы Арелу тоже стало не по себе! Почему ему так плохо, а чертову Арелу и всем вокруг хорошо? Всем радостно! Все наслаждаются жизнью! Без устали бодро шагают по дороге, словно и не прошло уже много часов с начала похода, да еще и свои глупые песни орут! Нечистые явно были рады тому, что наконец возвращаются домой с богатой добычей. Время от времени, чтобы подбодрить себя, они выкрикивали:

– Вместе! Вместе! Вместе! – и громко бряцали оружием.

– В каком вы месте?! Придурки! – зло думал Корс, слушая их единый порыв.

А когда на горизонте появилась черная стена леса, нечистые обрадовались еще больше, и Корс, слушая их звериные вопли, не понимал, почему только он один страдает ни за что!

«Ну ладно, сейчас, сейчас, Арел, ты у меня перестанешь быть таким невозмутимым, я испорчу тебе настроение!»

Корс настроился и выбрал конкретную цель для своего просмотра. Как можно более отчетливо представил плоский металлический жетон на шее маленького Арела, так, как он его запомнил. «Вернуть за вознаграждение профессору Ронвиэлю по адресу…»

И… Корс увидел дома. Сложенные из грубых камней и высотой в три-четыре этажа, они вплотную прижимались друг к другу. Петляла узкая, вымощенная булыжником улица, над головой гирляндами свисало постиранное белье, отсутствие пространства, теснота – все как-то нагромождено. Корс заглянул в одну из низких арок и увидел небольшой внутренний дворик с колодцем посередине. Возле колодца стояло несколько мужчин и женщина, бегали дети. Да это же Нижний город! Причем такой Нижний, где сам Корс никогда и не был, равнинный уровень за рекой, вотчина простолюдинов, ремесленников и мелких торговцев, господам здесь делать нечего. Какого черта?! При чем здесь жетон Арела? Князь назло Корсу сумел поставить какой-то непрогляд? Исказил прошлое бессмысленной картинкой Нижнего как ширмой?