Туман и молния. 20 часть

Ви Корс

Туман и молния. 20 часть

23:59

«Прочь из этой проклятой комнаты! Вниз по лестнице!»

Быстрым шагом, почти бегом, Корс пересёк главный зал Имения и бросился к выходу.

На ступеньках крыльца, вальяжно развалившись, лежал чёрно-белый кот. Подставив своё пушистое пузико первым лучам солнца, он мирно дремал. Спеша и не глядя под ноги, Корс запнулся об его упитанное тельце и, потеряв равновесие, невольно беспомощно взмахнул руками, чуть не свалившись с крыльца. Бедный котик от удара сапогом отлетел в сторону.

– Чтоб ты сдох! – выругался Корс и, слетев со ступеней, не сбавляя шага, метнулся в сторону конюшен.

Но, не дойдя до хозяйственных построек, в замешательстве остановился: «Ещё так рано, куда он поедет? В Чёрный город, в свой особняк в Верхнем? Бросить тут всё? Все обозы с добром, которые он так старательно собирал? Потратил столько сил и времени? Да к чёрту! Оседлать коня и ускакать в сторону королевского тракта!»

«Ты никуда не уйдёшь, я тебя никуда не отпускаю, любишь ты меня или нет – неважно! Мы уезжаем вместе!»

Этот голос, хриплый и в тот момент злой, отчего в нём начинали проскальзывать такие чуждые ноты, которые внушали страх на каком-то глубинном уровне, до сих пор звенел в его ушах.

И всё же там была не только злость, но и расстройство, Корс это почувствовал. Ник злился на Корса, но одновременно был расстроен его поведением и обвинениями во лжи. Почему он позволил ему уйти? Выпустил из комнаты, не остановил. Хотя мог задержать, приказать остаться, поставить на колени и привязать к столбу. Да всё что угодно! Или нет? Ник всё же немного соблюдает законы иерархии? Он принижал Корса только в рамках обучения и развития? Нет, нет! Хватит жить в иллюзиях, никакую иерархию Ник не соблюдал никогда, хватит себя обманывать, и он заставлял Корса слушаться всегда! Ник командовал им не часто, но просто потому, что в этом не было особой необходимости, Корс и так был послушным. А когда сам Ник слушался Корса, он просто развлекался, так своеобразно играл в «дочки-матери».

Сейчас Корс постарался успокоиться и держать себя в руках.

Нужно использовать это время, чтобы прийти в себя, обдумать какую-то линию поведения. Показывать свой страх нельзя ни в коем случае! «Не бойся! Не проси!»

Корс в команде князя, и поэтому, как только захотят, они вернут его! Вернут силой, если понадобится, и Корс один не сможет противостоять им. Нет, побег по тракту без предупреждения – не выход! Проявить хитрость? Мысленно передать Нику сообщение, что он хочет побыть один, успокоиться в дороге и всё обдумать. Постараться мирно объяснить Нику, что Корс не бросает их, не убегает от Демона, а просто ему нужно немного времени, и он по-прежнему с ними. Но отправиться в Чёрный город одному вот так – это слишком рискованно и необдуманно. Путь не близкий, и его может поджидать много непредвиденных ситуаций. Корс совсем не привык путешествовать в одиночку, его всегда сопровождала свита: слуги и солдаты.

Примкнуть к воинам Тола? Он теперь член их команды, он в команде князя Арела. Но Тол не любит его и может не принять без одобрения Ника, начнутся расспросы. Да и перспектива коротать время в пути с отрепьем из Нижнего Корса совсем не прельщала.

Ехать к чёрным наёмникам? Вот уж Рагмир обрадуется! Посадит его в клетку и доставит прямиком в тюрьму!

И только подумав о ненавистном ему Рагмире, Корс вдруг совершенно спонтанно, но очень явственно почувствовал его; мало того, без всякого желания со своей стороны он его "увидел". К удивлению Корса, несмотря на столь раннее время, Рагмир Гезария не спал. Он вообще не выглядел сонным, и на его волевом и сейчас сосредоточенном лице не было заметно ни капли усталости. Мир был полностью собран в дорогу, с пристёгнутым оружием, тёмные волосы аккуратно убраны со лба, безупречно уложены волосок к волоску и стянуты в густой гладкий хвост длиной по пояс, кисти рук неизменно закрыты чёрной кожей перчаток.

«Он, похоже, и спит в них, не снимая даже на ночь», – как всегда с отвращением подумал Корс.

Он узнал и комнату, в которой находился Рагмир, – гостиная на втором этаже постоялого двора. В ней когда-то останавливался и сам Корс.

«Ну конечно! Остановиться в доме какого-нибудь местного торговца ты не мог! Занял единственный более-менее приемлемый постоялый двор в этой глуши!»

Рагмир стоял в той самой комнате на втором этаже, где когда-то Корс стоял вот так же возле массивного дубового стола, а напротив за столом сидел его Ник, больной и «улыбающийся» Корсу чёрным намалёванным ртом.

Корса буквально передёрнуло от этих воспоминаний, и Рагмир также был в комнате не один, но, конечно, перед ним был совсем не Ник, а бывший адъютант Корса, благородный чёрный воин по имени Таниэль. Он отчитывался Рагмиру, старательно рапортовал о том, как исполнил приказ. И при виде этого, Корса накрыла какая-то внезапная злость и горечь. Это ведь его адъютант! Его! И у Корса, по сути, никогда не было никаких нареканий к Таниэлю. Его адъютант исправно служил ему, следил за документацией и выполнял все поручения. Корс доверял ему много самых разных заданий, ему казалось, они ладили.

Но после того, как истинные черные несправедливо осудили и наказали Корса, после того, как его место подло занял Рагмир, а Корс стал опальным черным, Таниэль ни разу не подошел к нему. Корс только сейчас осознал это со всей отчетливостью. Раньше он был так увлечен отношениями с Ником, их безумной любовью, новыми нечистыми солдатами, что и не вспоминал о своих прошлых подчиненных. Получается, он забыл о них, не задумываясь, вычеркнул из своей жизни. Но и они, также легко забыли и вычеркнули из своей жизни его.

И Таниэль стал адъютантом Рагмира. Черт! Он даже просто из вежливости ни разу не подошел к своему бывшему командиру и не поинтересовался, как он. А ведь мог! Хотя бы в рамках приличий поблагодарить за время, проведенное под началом Корса. Ведь Корс много ему дал, многому научил! Был очень лоялен к своему помощнику. Корс вспомнил и других воинов, которые тоже не подошли к нему, игнорировали, словно его и нет. В тот момент Корсу было все равно. Он дрессировал железным прутом своих новых солдат и своего нового капитана Парки, это было весело. Но сейчас, увидев своим внутренним зрением, как Таниэль стоит вытянувшись в струнку и подобострастно отчитывается перед Рагмиром, Корс испытал досадную ревность и буквально физически ощутил всю глубину презрения к нему истинных черных. До этого он слепо не замечал их отношения, в высокомерной браваде твердя себе: «Вы мне не нужны! У меня теперь другая Сила!» А как оказалось, нужны. И сейчас его сердце как-то неприятно сжалось в груди.

«Глупец! Самоуверенный болван!» – Корс злился сам на себя и не хотел больше видеть Рагмира и слушать их разговор.

– Отправь сейчас гонца в Черный город, предупредить о нашем возвращении, – приказал Рагмир бывшему помощнику Корса, и Корс со злостью схлопнул картинку, не желая больше ничего слышать и видеть.

«Я отомщу тебе, Таниэль, мелкая мразь, за то, что ты так легко стал шавкой Рагмира, даже не сомневайся!» – Корс сжал зубы. – «Я вам всем отомщу, твари! Я всех вас убью!»

Он попытался успокоиться, но не мог сделать это так быстро, как хотелось бы. Мысли о Таниэле продолжали яростно биться в его голове: «Что я тебе лично сделал плохого?! Что?! Вот Парки бы тебе позавидовал! Как я избивал его стальным прутом до потери сознания, вот бы тебя приложить также! Как следует дать под дых, так чтобы ты упал и валялся, жалко корчась у моих ног, хрипел, задыхаясь и беспомощно ловя ртом воздух, не в силах сделать ни глотка. Тебе, мразь, так никогда не доставалось! Избить бы тебя до кровавых соплей! А ты даже и не знаешь, что это такое и каково это!»

Все то, что ты получал от меня, ни в какое сравнение не идет с тем, что доставалось Парки! Неблагодарная тварь!

Корс подумал о том, что Таниэль легко мог бы ненадолго отлучиться из военного лагеря черных и приехать из городка к нему сюда, в Имение князя. Расстояние совсем небольшое, мог бы приехать, найти своего бывшего командира и поинтересоваться у него, как его дела. Спросить, не нужно ли отправить гонца с вестью о приезде хозяина и в его особняк тоже. Простая формальность, хотя бы чисто из вежливости. Корс бы не стал его утруждать, но даже этого Таниэль не сделал. Хороший адъютант! Нечего сказать! Ведь был же он тут на свадьбе Шрада, ел, пил и веселился, и не подошел…

«Ну и не надо мне вашего внимания! Увольте! Хорошо, что никто из его бывших соратников и друзей не подошел к нему. Хорошо, что все равнодушно отвернулись…»

Но его глаза почему-то вдруг предательски наполнились влагой.

Да что говорить о соратниках и черных наемниках, если даже простые слуги разбежались. А Корсу для помощи в бытовых нуждах оказалось вполне достаточно Верного и Эдриана. Как же незаметно и легко они подменили собою людей! Да и Корс, конечно, тогда и представить себе не мог слугу-человека в их комнатах. Всё происходящее там было совсем не для глаз и ушей черных, даже если это и обычный помощник по хозяйству. Как так получилось, что он потерял всех? И не один, не один, даже самый убогий денщик не попытался остаться рядом, сохранить хоть какую-то связь с Корсом, не захотел быть верным своему господину до конца и при любых обстоятельствах. Предатели! Все перебежали к Рагмиру, все остались с ним, а этот напыщенный урод, конечно, выбрал именно эту гостиницу и именно эти комнаты! Живет в бывшем номере Корса как у себя дома! Командует людьми Корса!

«Ладно, вы не со мной, но и я не с вами!» – Корс часто заморгал, мокрая пелена застилала ему глаза, мешая видеть. Он неосознанно провел рукой по голове, как будто пытаясь пригладить волосы. Образ безупречного Рагмира не отпускал его.

Что ему делать?

И Ник позволил ему сейчас уйти просто потому, что знал: никуда Корс не убежит и не денется, некуда ему бежать.

Тупик.

Как? Когда? Почему? Почему это случилось?!

23:00

Он хорошо запомнил тот день – почти самое начало их отношений с Ником. В тот вечер, после тяжелого боя, он пришел к ним в комнату и впервые принял восстановитель. Спал в верхней одежде на кровати вместе с ними. Это падение началось тогда? Когда утром его тошнило в ванной, и Ник снова сделал ему укол? А Корс не остановил его и не остановился сам? В тот момент ему казалось, что по сути ничего страшного не произошло, и он вполне контролирует ситуацию:

«Я не мылся, я спал в одежде, просто валялся на грязной кровати вместе с ними, даже не сняв сапоги. И они тоже явно не мылись и не переодевались, и явно не собираются это делать, да и времени уже не будет. Они тратят время только на то, чтобы сделать укол, а не почистить зубы или причесаться, и я делаю так же. Я грязный, как они, и душевно, и физически теперь тоже. Он пометил меня своей грязью, своей абсолютной развратностью, своим запахом тела и рта. Я пахну им, и как он».

Это безумное единение с ними, лишенными понятий о человеческих правилах и законах, отбросившими их, словно они уже умерли и всё неважно, в тот момент почему-то доставляло Корсу непонятное удовольствие и ощущение свободы. Он чувствовал их отчаянную обреченность. Мир с другими людьми был где-то там, а они здесь. И дороги назад для них нет. «Для меня ещё есть», – думал Корс. – «Они приняли меня в свою стаю, и я теперь один из них. Я на дне, я – животное, но я не утрачу окончательно связь с миром людей, как они».

А-ха-ха, самоуверенный и наивный идиот!

Как же здорово он влип: «Я ещё с людьми!»

Ага! И сам так радовался, когда влипал, думал, так легко соскочить. Сейчас он злился и на Ника, который его втянул во всё это, и на себя самого за то, что так легко втянулся. Так безрассудно, и почему-то был абсолютно уверен, что легко вернется назад: «У меня другая сила, но и мир людей я не потерял окончательно. Захочу – вернусь!» Захотел, и… дверь заперта на замок с другой стороны, и ключа у него нет. Он сам его выбросил! А на его стук ему не откроют. И нужно признаться себе, наконец, что в его "новом мире" его просто-напросто подсадили на наркоту и пустили по кругу как шлюху.

Корс упрямо вытер глаза, подведенные черными тенями, и постарался переключить свое внимание на что угодно, только чтобы перестать гореть в своем персональном аду.

22:55

Он почти подошел к воротам конюшни и стоял на площадке возле колодца. Два нечистых сидели на низкой скамейке у забора, и одного из них заметно колотила крупная дрожь. Корс видел его уродливо оттопыренную вперед нижнюю губу, в которую была вставлена не бутылочная пробка, а целая деревянная затычка от винной бочки. Она была гораздо больше в диаметре, чем та пробка, которую Ник в своем Пределе, кажется, просто от скуки запихнул в губу Арела.

Этот помеченный пьяница, грязный и худой, дрожал как лист на ветру, ему явно было очень плохо. Его лицо было бледным, худые плети рук, сухой коростой покрывали красные корки псориаза, они обильно шелушились. Бедняга сипло дышал, глядя пустым взглядом в одну точку. За время, проведенное с нечистыми, Корс уже насмотрелся всякого: и ломки, и самые разные варианты отходняков и похмелья, но такого он еще не видел. Нечистый пьяница, похоже, умирал, и Корс, сам того не желая, стал невольным свидетелем его предсмертной агонии.

Рядом с пьяницей сидел второй нечистый, такой же худой и грязноватый, но без пробки в губе и не обезображенный болезнью. Он словно с нетерпением ждал кого-то, и, когда увидел уборщика, который появился из ворот конюшни с метлой в руках, сумел подняться со скамейки и, шаркая ногами из последних сил, поспешил к нему.

– Грэма, дай своей самогонки, – с волнением просипел он нечистому уборщику, – у меня скоро будут монеты. Я заплачу. Мне, слышь… это… Штих должен. Он обещал отдать. Только дай сейчас нам.

– Подмету двор, принесу, – равнодушно ответил Грэма, начиная лениво махать метлой.

– Да он откинется сейчас! – нечистый махнул рукой в сторону доходившего дружка. – Видишь? Он сейчас подохнет!

– Ну, раз не подох до сих пор, значит, еще подождет и не подохнет, – спокойно констатировал Грэма и неторопливо продолжил свою работу.

Корс почувствовал непреодолимое желание как можно скорее уйти отсюда. Он не хотел смотреть на это, и, в конце концов, ему нужно было позаботиться о себе, успокоиться и всё обдумать. Необдуманные действия могли привести к ещё большим проблемам. Он обречённо развернулся и направился к дому.

На крыльце имения уже не было чёрно-белого котика. Служанка Хана мыла ступени, сильно наклонившись вперёд и держа тряпку в руках; рядом стояло ведро с водой.

– Эй, рабыня! Принеси мне в гостиную кофе, немедленно! – грозно приказал Корс, разглядывая широкую задницу служанки.

Заслышав его голос, Хана поспешно распрямилась, от страха чуть не выронив тряпку из рук. Она явно совершенно не ожидала увидеть кого-то из высших господ в столь ранний час. Женщина принялась неуклюже кланяться и сдавленно промычала что-то короткое и невнятное из-под намордника.

Корс с досадой поморщился:

– Быстро! – Он не удержался и со злостью пнул ногой ведро, опрокинув его. Вода разлилась, водопадом стекая по ступеням. Хана метнулась в сторону и неуклюже побежала к лесенке, ведущей вниз к полуподвальной дверце, через которую в дом могли входить слуги и рабы.

22:00

Корс прошёл в гостиную и сел за стол. Нужно было успокоиться. Он ничего не мог изменить сейчас, но хотя бы мог наметить какие-то цели. Не поддаваться больше соблазнам, которые, если критично подумать, и не приносили ему никакой радости и удовольствия, а лишь плохое самочувствие, плохое настроение и расшатанные нервы. Никакого восстановителя больше! Раз уйти он не мог, с Ником общаться максимально нейтрально, исключить близость с ним, а также другие вредные привычки, которые он нахватал от них. Никаких веществ и Ника! Восстановить свою целостность. Нет, наверное, он уже никогда не сможет стать прежним, да это и не нужно. Он станет лучше! Сильнее! Твёрже! Злее!

«Все моё хорошее отношение вы не ценили, доброту принимали за слабость и глупость. Ну, вы её больше не получите!»

Хана с полным подносом вбежала в комнату, действительно исполнив приказ очень быстро. У стола она чуть замедлилась и поставила поднос рядом с Корсом, уже без спешки и аккуратно. Корс увидел, что на подносе стоит: кофейник, чашки, бутылка вина, бокалы, тарелка, наполненная кусками жареной рыбы, блюдо с хлебом и выпечкой в форме кренделей. От кренделей шёл ароматный запах, они явно были только что из печи.

– Ты зачем мне всё это принесла? Я просил только кофе! – недовольно высказал Корс не в меру услужливой рабыне.

– Простите, господин, – испугалась та, – просто Магда испекла кренделей… свежие…

– Ладно, оставь! – перебил её Корс. – Налей мне кофе! Подай пепельницу!

Хана, несмотря на свою полноту и грузность, была очень проворной. Миг, и она, метнувшись к буфету, уже ставила перед Корсом массивную серебряную пепельницу, одновременно другой рукой наливая из кофейника кофе в чашку. Корс внимательно посмотрел на, как ему показалось, слишком пузатую служанку.

Он сначала даже не поверил своим глазам:

– Ты что ли беременная, мразь?

Хана застыла от страха и едва выговорила, заикаясь так же, как Валентин:

– Д… д… да, п… простите, господин, умоляю, п… помилуйте…

Корс усмехнулся. Толстая Хана с сильно выпирающим, как большой шар, животом показалась ему уродливой и забавной одновременно:

– Да тебе лет-то сколько, конченая?

– Я… я… не знаю… точно… я… простите, господин, – едва лепетала несчастная, не в состоянии ответить ему хоть что-то вразумительное. Но Корс видел, что она стара, несмотря на то, что её нижняя часть лица была закрыта кожаным щитком, а лоб и щёки перетягивали ремешки намордника. Он не мог скрыть морщины в уголках глаз, нависшие веки и глубокие борозды на лбу. Кисти её рук были огрубевшими, узловатыми, с выпирающими венами. Хане явно было далеко за сорок, а может быть, и за пятьдесят.

«Как она умудрилась понести?» – невольно подумал Корс. – «Значит, в ком-то из ее предков, а может, и в ней самой, течет кровь истинных черных долгожителей. Только их женщины могли рожать детей в таком возрасте. Да тут у половины рабов королевские корни, твою мать! Вот Честер и все предки Арела развлекались! Ни в чем себе не отказывали!»

– И кто отец? – скептически спросил он. – Кто позарился на такую красоту?

Глаза Ханы округлились от страха еще сильнее, хотя казалось, куда уж больше:

– Э… это… нечистый… З… З… Зуг… Он взял меня силой, господин, я не хотела… Я мыла пол в коридоре и нагнулась… Он шел мимо…

«О! Зуг, черт!» – Корс прекрасно знал этого огромного нечистого. Про него говорили, что он одной рукой легко вырывает позвоночник из тела врага. Зуг, в прошлом воин Десмода, давно отдан под командование Корсу, и что теперь делать?

– Да когда вы успеваете?! – в сердцах бросил он, реально не понимая, как Зуг и Хана умудрились так ловко пересечься.

– Вас не было, господин… – попыталась объяснить Хана. – Вы все уехали… потом приехали другие господа из Черного города. Господин… эээ… Рэм Мурх и его жена… очень достойные… но они быстро уехали за вами. А потом приехали вот эти… эти ужасные… – Хану затрясло. – Ужасные звери! Они недолго пробыли, но некоторые входили в дом… и вот этот… он сказал: «Я – Зуг, запомни!» Что мы могли поделать, господин…

«А мне что делать теперь?» – подумал Корс. – «Наказать его?»

– Тебя, конечно, нужно наказать как следует, тупая шлюха! – сказал он. – Привязать тебя к столбу так, чтобы стоять могла только на мысочках, и выдрать плеткой, чтобы на спине живого места не осталось…

Корс наслаждался ее страхом и чувствовал, как от страха матери внутри сжимается и ребенок. Это было что-то новое: их страх был таким сильным, ярким, но в то же время слишком примитивным, сытным, но не изысканным, как грубая пища бедняков, и Корсу быстро надоело.

– Все, убирайся! – махнул он рукой на служанку. Корс решил оставить все как есть. В конце концов, на тот момент Зуг еще находился под командованием Десмода, а рабыня вообще принадлежит князю. Пусть разбирается сам, если захочет. Но Корс знал, что никто разбираться не станет, и князь Арел ничего не предъявит ему за этого нечистого воина, и на самом деле Корсу тоже было наплевать.

Он добавил в кофе немного крепкой выпивки из своей фляжки и, сделав пару глотков, закурил сигарету.

Вот только сейчас его, кажется, начало понемногу отпускать.

Услышав неровные шаги, это такое привычное и отчетливое одиночное «бух» с равными промежутками, Корс вздрогнул. Очнувшись, он заметил, что забытая в пальцах сигарета продолжала тлеть, превратившись больше чем наполовину в палочку пепла. Но, провалившись в свои мысли, он удачно положил протянутую руку так, чтобы она оказалась над пепельницей. Сразу отбросив сигарету, Корс быстро обернулся к лестнице.

21:50

Ник медленно спускался вниз по ступеням. Он был полностью собран: лицо закрыто маской, а в дырочку под носом была пропущена серебряная цепочка так, чтобы она лежала блестящей дугой поверх маски. Другой конец цепочки был пристегнут к серьге в ухе, теряясь в густых прядях волос.

Корс скептически посмотрел на свое украшение. На контрасте с черным материалом маски цепочка ярко выделялась и бросалась в глаза. Ник, уловив его взгляд, замер, судорожно вцепившись рукой в перила. Сейчас Корс не чувствовал от него никакой агрессии, и это его очень приободрило. Не переставая внимательно наблюдать за Ником, он чуть приподнял уголок губ в усмешке и саркастически хмыкнул, понимая, что, наверное, все это выглядит весьма наигранно, но уже ничего не поделать:

– Мне не нужна демонстрация того, что ты якобы мой и носишь мою цепочку как знак принадлежности, – холодно произнес Корс, при этом внутри не расслабляясь и продолжая быть напряженным, как сжатая пружина. – Какая дешевая манипуляция, Демон!

Ему показалось, что после этих его слов Ник буквально перестал дышать:

– Я не… Демон, – наконец едва выговорил он.

И Корс чувствовал, что это так. От его сына действительно не исходило никакой угрозы и пугающего ощущения чуждости, которая обычно скручивала внутренности живота в твердый комок страха.

– Ник, если ты хотел наладить со мной какую-то приемлемую и неагрессивную коммуникацию с помощью моего подарка, я разочарован, – ответил Корс.

Он слышал, как Ник внутренне вздрогнул, словно очнулся, наконец, задышал неровно, прерывисто, и его сердце как-то нестройно и быстро заколотилось. Корс даже испугался, он привстал со своего места:

– Эй?! С тобой все в порядке?

– Да, – коротко отозвался Ник и неловко спустился по лестнице в гостиную.

– У тебя сердце нехорошо колотится, я чувствую, слышу тебя, – заволновался Корс. – Доигрался с веществами?

– Все нормально со мной, – равнодушно отозвался Ник.

– Знаешь, Ник, исходя из совокупности всех факторов и событий, которые произошли в прошлом, и учитывая условия, сложившиеся на данном отрезке времени, и ситуацию, к которой в итоге привели наши действия, я попрошу все же принять во внимание озвученное мною ранее…

– Ч-что?..

– Сними мою цепочку! Я больше не хочу, чтобы ты носил ее!

– Виктор, я ни в чем не виноват перед тобой. Зачем ты так говоришь? – примирительно сказал Ник.

– Ты снова изображаешь моего сына? Это бессмысленно, потому что мой сын мертв!

– Нет! И твоя обида на меня несправедлива! Я не сделал тебе ничего плохого и не делаю сейчас!

– Я говорю тебе это не из-за какой-то там обиды на тебя, которую ты выдумал, а даже просто из практических соображений. Я забочусь о состоянии тела моего сына! Тебе дышать трудно, она перекрывает тебе доступ воздуха в ноздрю. Неужели непонятно? Ты тяжело дышишь, и сердце колотится.

Демон, кажется, не собирался давить его своей силой, и Корс совсем успокоился:

– Сядь!

И так как Ник продолжал растерянно стоять перед ним, Корс буквально рявкнул:

– Сядь, я сказал! Сними маску и отстегни мою цепочку!

Ник послушался. Он сел за стол, но не рядом с Корсом, а в торце столешницы, сбоку и через пару стульев от него. Сильно сутулясь и наклоняя голову вниз, он медленно стянул перчатки. Скрюченной кистью попытался расстегнуть замок маски за ухом – волосы мешали ему.

– Хватит изображать человека! Сядь ровно! Выпрями спину! – не выдержал ожидания Корс.